Сильнее смерти

Вэнь Чао смеётся и ставит ногу на плечо Вэй Усяня. Тот лежит на полу, свернувшись и постанывая от боли, с посеревшим лицом и прижатыми к животу руками. Мир Вэнь Нина разбит на осколки, как золотое ядро Вэй Усяня. — Я сделал, как вы просили, Второй молодой господин Вэнь, — кланяется Чжулю с бесстрастным, как и всегда, лицом. Вэнь Нин чувствует, как внутри него возникает и поднимается, накрывая, чёрная волна ненависти. Его отец был мастером пыток; Вэнь Нина никогда не учили этому искусству: отец погиб, когда он был ещё ребёнком. Но сейчас Вэнь Нин как никогда ясно ощущает своё кровавое наследие. Из него плохой целитель, но особые точки человеческого тела возникают перед внутренним взором Вэнь Нина на теле Чжулю как на атласе. Вогнать бы в него десять игл — по самый тупой конец, чтобы было ещё больнее, обездвижить, заставить молчать, чтобы он не мог облегчить боль даже криком, и заставить медленно задыхаться собственной дурной кровью, которую тело не будет в силах выкашлять из лёгких… Вэнь Нин улыбается. Он стоит в первом ряду как двоюродный брат нового хозяина Пристани, и Чао принимает эту улыбку на свой счёт. Он криво ухмыляется в ответ и пинает тело, снова заходящееся стоном. Вэнь Нин представляет, как отрезает ему ноги, останавливает кровь, а потом заставляет сожрать суп из стоп, посмевших коснуться Вэй Усяня. — Как долго он будет умирать, Чжулю? — спрашивает девка Вэнь Чао противным визгливым голосом. Что Вэнь Нин сделает с ней, он пока не знает, но визжать она будет громко. Отрежет ей язык, для начала? — Около месяца, дева Ван, — отвечает Сжигающий Ядра бесстрастно. — Всего месяц? — лицо Вэнь Чао искажется в гримасе. — Как-то маловато для того, чтобы успеть увидеть величие Цишань Вэнь! — Он успеет, Второй молодой господин. Вэнь Нин ненавидит их обоих до дрожи, до кровавых лунок от ногтей на ладонях. — Эй, ты! Да, ты, заика, — задумавшись, Вэнь Нин не сразу понимает, что Чао обращается к нему, — ты же умеешь ходить за всякими увечными? Значит, проследишь, чтобы этот прожил подольше. Не проживёт месяц — получишь плетей! Чао снова смеётся. Вэнь Нин склоняется перед ним, выставив вперёд руки, неуверенный в том, насколько сильно лицо выдаёт его настоящие чувства. Ему дан месяц. Он справится. *** Вэй Усянь плох, и с каждым днём становится ещё хуже. Золотая энергия, связывающая тело с душой, медленно расходуется; новой взяться неоткуда. Первые дни он ведёт себя как любой здоровый пленник: проклинает вэньских шавок, кидается едой, клянётся, что восстанет мстительным духом и уничтожит всех, кто носит знак солнца на одежде. Поить его приходится, предварительно обездвижив. Вэнь Нин хотел бы не делать этого, дать ему ту смерть, которой он хотел, вместо медленного угасания, но не может. Он ещё не готов. Через неделю Вэй Усянь становится спокойнее. Он покорно ест и пьёт, иногда даже говорит с Вэнь Нином. Слова его скребут по сердцу: он просит о смерти. О яде, о ленте для волос, которой можно задушить себя, фарфоровой чашке, чтобы разбить. Сердце Вэнь Нина разрывается от желания выполнить его просьбу (и плевать на плети), но он не может. Он всё ещё не готов. Вэнь Чао приходит пару раз, чтобы избить Вэй Усяня. Хвастаться в Пристани Лотоса пока нечем, даже резные цветы ещё не поменяли на солнца, поэтому Чао показывает силу своих рук и ног. Вэй Усянь пытается отвечать, но без золотого ядра он слаб. За плевок в Чао ему разбивают в кровь лицо, и Вэнь Нин вынужден оторваться от своих занятий, чтобы вытереть Вэй Усяня и обработать раны. Тому становится всё хуже. Он иногда разговаривает с Вэнь Нином, спрашивает, что слышно о Цзян Ваньине (он ведь не придёт? Пусть даже не думает приходить, нельзя!), интересуется, зачем Вэнь Нин таскает ему сладкие пирожки, — всё равно они оба знают, что ему осталось недолго, — и даже позволяет вымыть себе волосы, когда Вэнь Чао распоряжается привести Вэй Усяня чистым и нарядно одетым на праздник в честь полного юньмэнского надзирательного пункта от прошлых хозяев. Вэй Усянь сидит за отдельным накрытым столиком со связанными со спины руками, — попробуй поесть, если сможешь, — совершенно безучастно и смотрит вперёд невидящим взглядом. В дневном свете Вэнь Нин видит, насколько хуже он стал выглядеть. Самый яркий человек в его жизни потускнел, осунулся, стал бледнее и тоньше, начав выглядеть как будто бы уже мёртвым. В итоге он падает лицом в стол, пачкая себя и одежду, и Вэнь Нина отсылают с ним. Вэй Усянь ни с того ни с сего шепчет, оказавшись рядом с его ухом: — Прости. Это не твоя вина. Вэнь Нин благодарен ему за эти внезапные слова. Это не его вина, но его ответственность. Он сможет. Он обязан. Чжулю давал срок месяц, но Вэй Усянь живёт месяц, потом неделю, потом ещё немного. К концу жизни он не может есть даже разваренную рисовую кашу, но всё ещё пьёт бульон. Вэнь Нину жутко от этого, жутко от того, во что превращается человек, которым он до глубины души восхищался, но он всё равно приходит, приносит бульон, переворачивает тяжёлое, почти неподвижно тело и делает массаж. Не ради Чао, — тот ещё получит своё, — а потому, что боится, что не сможет. Ещё чуть-чуть, и он будет готов! Вэнь Нин старается. Всё свободное время в тайне от остальных обитателей Пристани Лотоса он изучает запрещённое заклинательство. Хорошо, что его сестры нет здесь, никто не узнает и не будет его останавливать. Целительство близко к Тёмному Пути — оно учит, как лечить нанесённые тёмной энергией ранения, и если покопаться в текстах и подумать, то можно научиться использовать эти знания в своих целях. Раненые солдаты в Пристани Лотоса умирают чаще, чем в Илине. Воспаление и заражение ран — обычное дело в госпиталях, но здесь умирают даже те, кто был ранен чисто и не слишком тяжело. Будто бы духи погибших Цзянов мстят за себя. Впрочем, всерьёз из семьи Вэнь в это не верит: Чао слишком прагматичен, чтрбы верить в невидимых мстительных духов, которых не отогнать защитным талисманамм, а Вэнь Нин знает, что никаких духов нет. Зато есть один тёмный заклинатель, который уже научился создавать не подверженных тлению лютых мертвецов и начал неплохо их контролировать. С Вэй Усянем всё должно будет пройти идеально. И проходит. Он издаёт последний вздох на руках у Вэнь Нина, пока тот гладит его по волосам. Взгляд стекленеет, рука, которую Вэй Усянь слился поднять, но не мог, падает. Внутри Вэнь Нина что-то умирает вместе с ним, становится каким-то серым, пустым и бессмысленным. Вэнь Нин закрывает ему глаза, целует в ещё тёплый лоб и уходит. Нужно доложить Вэнь Чао, остальное — потом.