Ставка? Любовь!

Зачистить это все? Идём на встречу с группой мафии для того, чтобы сразиться с ними? Чтобы найти и уничтожить? Чтобы вызвать на бой? Да, звучало глупо, страшно, и по-своему безумно, но в этом была одна большая и непреодолимая суть. Все хотят свободы, и ты тоже… Ваш путь идёт именно через то самое место. Это словно знак судьбы, что шепчет тебе о возвращении. Но стоит ли уходить отсюда, когда ты полностью тронулась умом и влюбилась в убийцу? Смешок сорвался с уст, ведь ты уже простила его, и темнота с пустотой в душе затянулась. Уже не было страшно, не было плохо, не было отвратительно, ты просто влюбилась в него, готовая простить и принять все, что он сделал. Главное, что он любит тебя в ответ. Именно поэтому сейчас ты идёшь со всеми туда, чтобы забрать эту чёртову вещицу и наконец, решить, что будет дальше. Непреодолимое желание остаться смешалось с таким же непреодолимым желанием увидеть близких тебе людей. Ты решишь все на месте, когда возьмёшь в руки этот чёртов предмет, который приготовил для тебя Баку, и ради которого ты прошла все эти муки, хотя рядом с Осаму это таким не казалось. Солнце слепило глаза, когда вы вышли в точке на возвышенности, готовые спуститься к порту. Позади вас были толпы мёртвых зомби и «демонов». Добраться до мафии, чтобы договориться и уничтожить их всех. Дуэту «Двойной чёрный» придётся вернуться. Похоже, с собой этот «Рику» привел многих монстров, и теперь рык и вопли слышались отовсюду. Это пускало стаи мурашек по телу, заставляя содрогаться каждый раз, когда что-то развалилось слишком близко. И вот снова топот ног, злобные рыки и оскаленные зубы, с которых стекала кровь. Они бегут на вас, как стая голодных волков, в желании набить желудки. Звуки выстрелов, звона стали и ударов смешались в одну мрачную симфонию, как олицетворение смерти. Панихида словно играла над вашими головами, заполняя тела. Смерть шла по пятам, пытаясь схватить кого-то, трепля волосы, но, так и не достигая сердца, чтобы вырвать его из груди. Картина была, как будто в фильме ужасов, с самой реалистичной графикой. Кучи мертвых тел украшали путь, сгнивая по дороге, и ты понимала, сейчас, пока на улице холодно, они не несли такую опасность, как возможно, во время тепла. Новой чумы остатки человечества не переживут. Поэтому кроме уничтожения целей стоял вопрос об уничтожении тел. Не шло и речи, что их придётся жечь, но только для этого явно нужна большая территория, чтобы устроить зомби холокост. Вы ступали дальше и дальше, когда возвращаться в убежище уже не было смысла. Остатки Йокогамы с каждым днем были все хуже и хуже. Эрозия хаоса и смерти пожирала город, оставляя на его месте пустошь с кучей трупов. Когда уже практически никого не осталось, ты отвлеклась, посмотрев на карту. До точки буквально десяток шагов и ты движешься за ней. Взбираешься на обломки здания, когда к твоему плечу резко прикасаются, что ты дёргаешься. — (т.и), ты куда? — мягкий голос Осаму, заставляет успокоиться, когда ты улыбаешься в ответ, сложив карту и повернувшись к нему лицом, чтобы подарить мужчине яркую улыбку, полную уверенности и спокойствия. — Проверю все там, скоро вернусь. — мягко отвечаешь, получив серьезный и обеспокоенный взгляд карих глаз, что словно читают тебя до самой глубины, находя там сомнение, которое притаилось глубоко в душе. — Я пойду с тобой. — уверенно заявляет Осаму перезаряжая оружие, чтобы быть уверенным во всем, в том числе и твоей безопасности, впрочем, для этого мужчины, она явно была приоритетной. Ты же мнешься, не зная, что ответить, пока в душе сияет множество вопросов, по типу: Что делать? Что говорить? Как ответить? Что сказать Осаму? И стоит ли вообще начинать? Ты собираешь все останки себя, решая решить все парой вопросов, которые определят твое будущее и судьбу. Когда ты увидишь это нечто, то все решишь сама. Поэтому сейчас перед тобой стоит первый вопрос… Хочешь ли ты, чтобы Осаму это видел? Определённо твой ответ: В1: Нет. В2: Да. Вариант 2 — Да, хорошо. — ты улыбаешься мужчине, ведь тебе нечего от него скрывать. Будет лучше, если он будет знать о том, кто ты и откуда. Тогда ты точно поймёшь, что тебе делать, как быть дальше и поступать в такой ситуации. Она невероятно давила на тебя, оказывая давление, словно пресс, который упал на тебя с небес, поражая тело. — Вот и славно. — Дазай широко улыбнулся, поднимая палец вверх, выказывая всю свою радость, которая лучами выходила с него, поражая тебя ударом счастья и тепла. — Мгновение, моя леди! — спокойно просит он, поворачиваясь к тебе спиной весьма изящно и плавно, заставляя плащ переливаться волнами. Прицел и звонкий выстрел поражает цель, что постепенно приближалась к Атсуши, которого вдали от вас окружили зомби, в попытке съесть мальчика. На это парень помахал вам в ответ, выказывая свою благодарность. — Теперь пошли, он справится. — кивает мужчина, под твой лёгкий смех, от чего в груди загораются бабочки, освещая тебя легким и теплым светом чувств. Одна его рука ложится на твою талию, крепко обвивая ее и прижимая к чужому телу. Становится теплее, и ты невольно успокаиваешься, просто влюбленная дурочка, готовая утонуть в его объятиях, оставаясь там, на веки вечные. Такое состояние появляется только рядом с ним, и поэтому ты не хочешь его терять, наслаждаясь этим ощущением. Оно такое сладкое, что тянется по твоему телу, сладким медом, что засахарился и теперь стекает по телу плавными потоками. Поднимаетесь выше, наблюдая что-то похожее на когда-то жилую комнату, в которой теперь была только одна надломанная стена. Достаешь карту, пока Осаму любопытно заглядывает в лист, с не скрытым интересом, что сверкал в его глаза яркими звездами. С деловитым видом он хмыкает и отстраняется от тебя, поднимая голову к небу. Взор Осаму слишком задумчивый, слегка мутный, но тут же приходит в норму, смотря на тебя. Он резко разворачивается в сторону целой стены и направляет пистолет, на всякий случай, чтобы прикрыть тебя. Переводишь взгляд за оружием и наблюдаешь, как из-за стены выпрыгивает монстр, словно Дазай предсказал такой поворот событий. Кличь наподобие «Сдохните!» разносится шипением по округе, оглушая вас неким визгом. Но далеко сдвинуться ему не дают, ведь Осаму попадает четко в цель, и на секунду замирая в воздухе, как ты поняла по речи — разумный, падает на землю, прокатившись немного вперёд кубарем, разбрызгивая остатки крови из своего организма. — Ха-ха, он точно сохранил свой разум? — с сарказмом спрашивает Дазай, а ты сдерживаешь смех, возвращая взгляд на карту, которая за столько времени уже начинает казаться привычной и не капли не пугающей. Пару шагов к центру и точка на карте исчезает, когда перед тобой небольшие обломки. Они горкой наложены друг на друга, пока ты понимаешь — придётся разгребать. Не желая рассказывать мужчине правду, ты молча откинула пару булыжников, а после подняла единственный камень, под которым что-то сияло легким изумрудным светом, поливаясь по округе. Драгоценность наподобие сапфира попадает в твои руки, пока ты крутишь ее, осматривая со всех сторон. Она завораживала, притягивая интерес к себе, от чего ты не могла остановиться, продолжая глядеть на камень. Он переливается синими и зелеными цветами, словно это был флакон с волшебной жидкостью или водная рябь под лучами палящего солнца. Со стороны Осаму слышится свист, и его рука мягко прикасается к твоей, поглаживая кожу, нежным прикосновением руки, в попытке поглотить ее в свою. — Ты искатель сокровищ? — игриво говорит он, легко целуя тебя в щеку, несколько по-кошачьи и лениво, будто пытается спросить разрешения. На такое действо ты усмехаешься, повторяя за ним, как по накатанной, на что Осаму пораженно хлопает глазами, заставляя тебя ощутить внутри вспышку веселья, даже в такой ситуации. — Нет… Это… — ты замираешь с вопросом внутри себя — рассказывать ли мужчине, что это? Ты хотела поделиться с ним своим прошлым, но сейчас именно в этот момент это стало чем-то неправильным. Сомнения прокрались в душу, вынуждая тебя прыгать с камня на камень в поисках пристанища своей души, однако без возможности его найти. «Я из другого мира и эта вещь поможет мне вернуться домой? Так я должна сказать…?» — мелькает в твоей голове, хотя ты весьма растеряна и не можешь решить, как пояснить твою ситуацию. Можешь ли ты утверждать, что ты отправишься домой? Дом ли это для тебя? Или же твой дом здесь рядом с Осаму? В1: Мой дом здесь. В2: Я хочу вернуться в свой мир. Вариант 2 — Осаму… — неловко начинаешь ты, переминаясь с ноги на ногу, словно маленькая девочка. — Мне нужно тебе кое-что рассказать. — сжимаешь руки в кулаки уверенно смотря на мужчину, от чего он слегка удивляется, но все же спокойно кивает. Ты смотришь в его глаза, набираясь в них уверенности, когда видишь там не сокрытую ласку. — Я… — Я знаю. — спокойно кивает он, а ты тут же округляешь глаза. Ты догадывалась, что он мог что-то знать, но ведь в таком он не может быть уверен, верно? Хотя, возможно, знает он совершенно о другом. Вероятнее всего, это и правда что-то совершенно другое, просто он подумал, что ты решила рассказать ему сейчас, верно же? — Нет, ты не понимаешь, я… — мотаешь головой, заставляя волосы растрепаться, тем самым скрыть твое лицо в тенях, когда волнение еще сильнее пробивает себе свет наружу, и ты уже готова сдать обратно. До тебя доходит крик Акико, с вопросом скоро ли вы, и он сбивает негатив, когда ты не можешь не улыбнуться — у тебя и правда появился новый дом, но ты так скучаешь по-старому. — Я не из этого мира… И… — перебираешь пальцы, хрустя костяшками, пока не можешь смотреть на лицо Дазая. — Эту карта нужна мне для того, чтобы отправиться домой… — опускаешь голову вниз, повертев ее в стороны, когда на глазах находят слезы, хотя ты и не понимаешь, откуда они, ты же еще не решила — уходить тебе или нет. Слова давались тяжело, поэтому ты даже не думала смотреть на Осаму. Дрожь от страха и боли прошла по телу. Ты полностью растерялась. Что же выбрать? — Все хорошо. — Дазай осаживаешься на корточки рядом с тобой, погладив ладонью по волосам, и ты прямо ощущаешь тепло, что проникает под твою кожу, согревая изнутри. Его действия такие мягкие и нежные, словно он не понял всей картины, однако следующие слова все ломают. — Я это все знаю. Уверен не был, но догадывался. — ты слышишь, как он улыбается во время того как говорит, словно его это совсем не смущает. Его голос теплый и сладкий, как топленое молоко, но в тоже время в нем присутствует лёгкий оттенок горечи. Осаму уже явно понимал по твоей реакции, какой выбор ближе к твоей душе. — Догадывался…? — поднимаешь голову, в недоумении хлопая глазами, пока в них отражается только потерянность и некая святая наивность. От такого вида Дазай теряется, но все же грустно и печально улыбается, понимая, что держать тебя не самый лучший вариант, как бы сильно он не хотел. — Да. Ты не знала слишком много, чтобы жить тут. К тому же, куски карты указывают на то, что то-то тут не так, чтобы разобраться. Конечно, этого было недостаточно, но ты явно знала обо мне больше, чем даже кто-то из агентства. Твоя реакция на многие мои слова была слишком спокойной, словно ты заранее прошла курсы «Дазаизма». — на этих словах он слегка посмеялся, явно в надежде подарить тебе крохотную частицу веселья, и у него это получилось, ведь твои губы тут же пошли в улыбку. — Не знаю, как это может быть связанно, но я подумал о такой возможности. Ну, а убедительным актом стало письмо «бога». Я знаю такую способность. — словно в попытке тебя успокоить, Осаму прижал твоё тело, уложив головой на грудь. Биение его сердца тут же настигло твои уши, вынуждая прижаться поближе, чтобы слышать его еще четче, так как ты делала этой ночью. Тепло его тела и стук сердца проник прямо в твою душу, заставляя прочувствовать эмоции такого близкого для тебя человека — твоего возлюбленного. Это был невероятный коллапс, гремучая смесь или ядовитый коктейль. Положительное и отрицательное смешалось в одно целое, образуя перебеги атомов внутри тебя, чтобы подготовится к чем-то масштабному. Взрыв противоположных нейронов при касании, твой личный магнит. Он притягивает тебя к Осаму, заставляя упиваться в наслаждении, пока ты рядом с ним и это ярко отражается в сознании, как клеймо на коже. Дыхание сбивается, оставляя тебя в растерянности, и ты словно пропала из этого мира на мгновение, затерявшись в руках любимого и единственного. Впрочем, таковыми вы были друг для друга, больше никогда не отдать никому — вы счастье в вашем маленьком мире. Такое пьянящее чувство удовлетворения, накрывает голову, и именно его Осаму все это время знал. Понятие его осознанности и познательности заставляет тебя поражаться ему, ведь Дазай всё знал и все равно остался рядом с тобой, более того, даже помог собрать карту. Он делал это сознательно и это не даёт покоя. — Почему? — вопрос вырывается сам, когда ты заглядываешь в его карие глаза, что смягчаются ещё больше вопреки всему. Его рука пропускает сквозь пальцы твои пряди, когда губы тепло касаются лба в теплом поцелуе. — Потому что я люблю тебя. — такой простой ответ, но он заставляет сердце забиться чаще. Ты ощущаешь, как трепещет твое тело, словно рябь в воде и от этого румянец отражается на щеках, страшно, что он увидит, насколько ты привязана. — Я не хочу причинять тебе боль. Так что, как бы я не хотел, чтобы ты осталась рядом, я приму если ты пойдешь домой. — он тепло улыбается, доставая из-под камней, драгоценность наподобие изумруда и вкладывает ее в твои дрожащие ладошки. Холод камня опаляет руки, но ты смиренно сжимаешь его. — Но с условием! — сразу добавляется он более бойко и уверенно от такого расслабление находит тебя, ведь ты понимаешь, что Осаму что-то уже придумал, и возможно вы останетесь вместе. — Ты меня дождешься! — Дождаться? — слегка недоумеваешь, когда проводишь рукой по его волосам, заглядывая в светлые омуты чёрного чая, пока он слегка посмеивается над твоим видом. — Я найду тебя, где бы ты ни была. — Дазай прикрывает глаза, оставив теплый поцелуй на твоей щеке, такой как след крыльев бабочки, словно он пытался дразнить тебя. — Тебе и правда не место в этом мире, он слишком жесток для тебя, (т.и). — его взгляд сияет как мириады звёзд, что ты просто таешь, когда теплая ладонь, поглаживает твою щеку. Становится немного не по себе, и ты неуверенно глядишь на камень. Пока собираешься с духом. Если уж Осаму говорит, что найдёт тебя, ты не вправе не верить ему. — Но… — сомнения берут душу, что ты хватаешься за одежду Дазая, как за спасательный круг, страх еще остается в твоих жилах. Ты не хочешь бросать его, ведь любишь, наверное, так же сильно, как и он тебя. Поэтому боишься даже самого маленького «но»… — Все в порядке, я же сказал, что найду тебя везде, только не сбегай от меня. — он утыкается носом тебе в висок, опаляя горячим дыханием скулу и мурашки бегут по твоей пояснице. Крепкие руки зажимают тебя, когда ты сама не осознавая начинаешь плакать, и слеза стекает по твоей щеке, хрупко разбиваясь об камни на полу. — Ну же, не плачь… Я хочу, чтобы ты была счастлива, тебя ведь ждёт семья, верно? — его пальцы аккуратно вытирают твои слезы, на что ты киваешь, закусывая свои губы, неуверенность ещё осталась, но ты понимаешь, что она и не уйдет. Тебе просто надо верить в Осаму. — Вот. Просто дождись меня, я обязательно приду и заберу тебя себе. — Осаму поднимает твой подбородок, и прикасается губами к твоим, словно боится навредить. Мягкий поцелуй, такой теплый и тоскливый, что эмоции мешаются в странный привкус. Слегка горьковатый и кислый, такой эмоциональный, что ты даже не можешь перебрать все эти чувства по полочкам. Понятие того, что это прощание такое болезненное, когда даже сладость чужих губ не помогает развеять это чувство, даёт о себе знать, заставляя тебя хвататься за мужчину. В душе сияет дыра с отчаянием и благодарностью и отражается в твоих прекрасных омутах, как послание в его душу. Ты обязательно дождешься его, сколько бы лет на это не потребовалось. Сколько бы парней не подходило к тебе, сколько бы раз не приходилось учиться быть одной… Но ты всегда будешь его ждать, в надежде увидеть вновь. Пусть весь мир горит адским огнем, пусть жизнь пробегает со скоростью улитки, но ты дождешься его, как бы больно и мучительно не было. Ведь он обещал найти тебя… — Баку, я хочу вернуться домой… — такой тоскливый шепот срывается с твоих уст, когда тело отдается лёгкости, а губы Осаму снова накрываются твои, но его руки вопреки всему отпускают твое тело и вы вынуждены разорвать ваш прощальный поцелуй. — Как прикажешь… — голос чуть не довольный, и возмущенный, проносится в голове, когда ощущения таких родных губ пропадает окончательно, заменяемое чувством невесомости…

***

Комната в стиле ренессанс была освещена лишь одной свечой стоявшей на лакированном столе. Из-за полного отсутствия света, пламя давало обзор только на рабочую область, подсвечивая белоснежные листы тетради, делая их слегка оранжевыми. В центре блокнота лежала автоматическая ручка с застывшей на ней каплей черных чернил. С шаркающим звуком стул отодвинулся, позволяя человеку сесть за стол. Пламя осветило мужчину весьма уставшего вида. Темные, практически черные глаза с печалью смотрели на бумагу, когда губы изогнулись в усмешке. Зачесанные черные, практически вороньи волосы растрепались, делая мужчину неряшливым. Оттянув старый бежевый галстук, он вздохнул, осмотрев манжеты, что приобрели темные пятна от чернил, тем самым испортив белую рубашку. — Надо же было… Осталось двое… Черт… — недовольный хриплый голос слегка скрипел, когда брюнет говорил как-то слишком нервно. Рука уверенно подхватила ручку, прокрутив ее, явно выказывая этим действием напряжение в его жилах. — Мне нужно придумать, как удержать их здесь, иначе я снова прогорю… Чертова девка… — мужчина скалит зубы, когда на бумаге начинают появляться строки. — Ты должна была сдохнуть или остаться с этим конченым ублюдком! — гнев переполнял его, когда кулаки ударили по столу, с соответствующим грохотом, заставляя баночку чернил перевернуться и залить листы, оставляя свежее пятна по большому количеству листов. — Дерьмо… Прошло уже три месяца, а я никак забыть не могу… (Т.и и ф.), кто же знал, что ты такая везучая су*а. — он фыркнул, нагло сплюнув на пол. Что-то осело глубоко в сознании, не давая мужчине покоя, как будто бы он был пленником в одной большой тюрьме. Причем был он совсем один, уже медленно сходя с ума. Шорох, раздавшийся со стороны двери, заставил его напрячься, в таком месте не стоило лишний раз шуметь, если хочешь остаться живим. — Снова… — бормотание было бесслышным, когда мужчина поднялся и невидящим взором посмотрел на дверь. У него практически не осталось оружия, и нужно было добыть новое, благо для него это не особая проблема, впрочем, как и любой предмет обихода. — Чёртовы зомби… — его шепот был как шипение змеи, когда густые брови сошлись на переносице, в пламени свечи можно было рассмотреть несколько седых прядей волос. В панике брюнет искал любой пистолет, но все как назло было слишком далеко, и от этого он напрягся сильнее. Но, вопреки его догадке, дверь просто распахнулась, когда щелчок замка прозвучал в гнетущей тишине. Рука с пистолетом прошла вперёд, после пропуская владельца, который шел слишком вальяжно для ситуации. Из-за недостатка света видел мужчина только очертания, и понять не мог, кто же его нашёл, так нагло вламываясь в обитель. — Так и думал, что это ты! — радостный голос, что отразился эхом, был знаком хозяину квартиры, когда вошедший одним толчком захлопнул дверь. — Что ты здесь…? — пораженно выдыхает брюнет, рассматривая образ перед ним и понимая, что это явно была злая шутка судьбы — все было слишком плохо. — Я давно догадался, что ты живёшь здесь, ещё с прошлого визита. — в одной руке у человека напротив зажглось пламя зажигалки, старенькой и несколько заношенной, но весьма памятной для хозяина, освещая красивое улыбчивое лицо, что принадлежало Осаму Дазаю. Шатен приветливо улыбался, разбрасывая волны дружелюбия, но такое не сможет обмануть его, ведь он знал, на что способен Бродячий пес. — Гелберт Уеллс, обладатель особо опасной способности «Люди как боги», главный подозреваемый в деле о контрабанде в Японию, когда полиция ещё была, конечно. — Осаму мягко улыбался, даже не скажешь, что он мог убить человека стоявшего перед ним стоит ему осечься. Но пока у него не было на то причины, более того желательно было оставить Гелберта в живых, чтобы он мог ему помочь. — Твое дело попало в мои руки, и я узнал многое, но так его и не закончил. Хотя твоя способность настоящий клад, возможность забирать из другого мира всё, что хочешь, перемещать вещи по пространству, конечно же, ты попробовал это на людях. Хотя условие ты получил явно не выгодное.– разочаровано выдохнул Дазай, играя в роль на сцене, так и показывая всю свою наигранность. Кто же знал, что это мне пригодится. Честно, я думал, ты уже сбежал, но оказывается, на это есть много условий. Стоило ожидать. — рука с зажигалкой отошла в сторону и слегка подвигалась вверх вниз, Осаму пожал плечами, но все так же держал на лице улыбку, что показывала его радостный настрой. — Что тебе нужно? — напряжённо спросил Герберт, но слишком спокойно залезая в столешницу, конечно же, такое действие не скрылось от карих очей Дазая, и он предотвратил это выстрелом.Уеллс пошатнулся, убирая руку так быстро, как только мог, он прекрасно знал, после той игры он знал, что этот мужчина еще больший дьявол, чем он. — А ты как думаешь…? — Осаму подошёл ещё ближе, склоняя голову вбок, когда его рука потушила пламя, закрывая зажигалку и отправляя вещицу в карман. Голос у него был достаточно добрым и игривым, вводя оппонента в ложное состояние спокойствия. — Ничем не могу помочь… — нахмурено говорит мужчина, Гелберт знал, что это его последний шанс, и надежда на неведение Осаму была весьма большой. Он же не мог знать все его тайны? Верно же? Он просто не мог знать все? Да, он умен, но даже ему не под силу сделать такое. Но в этом он сильно просчитался… — Не ври… — карий взор Осаму тут же потемнел, сравниваясь с орехом, пока он натянул на свое лицо лживую улыбку. — Понимаешь, эти кусочки не хотят собираться в одну карту… — лёгким движением ладони Дазай изъял из кармана плаща несколько кусков бумаги, пошелестев ими, а после и подкинув в воздух, позволяя клочкам разлететься стороны, чтобы уподобиться снегу. — Откуда у тебя…? — задыхаясь от удивления, Герберт уже испытывал удушающий ужас перед Осаму. Эта была игра с летальным исходом с его стороны, и он это знал, может, найди он оружие, такое было бы возможно предотвратить. Он явно наводил его на ужасные мысли, вынуждая тело дрожать как осиновый лист, пока сам Дазай упивался ужасом его соперника, который был обязан ему помочь. — Всего-то нашел двух игроков по горячим следам. Я не убил их, а просто схватил и забрал карту.– его веселый голос продолжал объяснять все, больше наполняясь ужасом и кошмаром, проникая в самое сердце Уеллса. Он не понимал, когда не доглядел это, только потом, догадываясь — это была заслуга способности Осаму «неполноценный человек». — Только вот она у меня не складывается. Я хотел, чтобы это сделали игроки, но они начали говорить о тебе, и молить о пощаде. Именно поэтому я здесь. — улыбка на лице шатена была по детски милой и приветливой, словно он был лёгким лучиком солнца. Но в тоже время, внутри Осаму пылала жгучая тьма, готовая уничтожить все вокруг ради достижения одной цели. И именно она отражалась в таких притягательных карих глазах, которые были похожи на кофейную гущу. И эта цель была явно приоритетнее жизни нескольких людей. От такого мужчина, что вел свою игру, так четко продумывая план, так безжалостно играя с людскими жизнями, по сути сам нашел себе кукловода, самого ужасного из всех возможных. Понятие проигрыша четко засело в его голове, когда глаза Осаму уже сверкали победой. — Ты! Из-за тебя одни беды! — гнев Уеллса выбился наружу, мужчина уже не мог сдержать все разочарование, скопившееся внутри за столько времени в этом мире, что поедал его изнутри. — Я так старался сбежать отсюда, но ты…! Ты сказал этой девке уйти в свой мир! Черт бы тебя побрал, Осаму Дазай! — он ткнул пальцем в обладателя «Больше не человек» и оскалил зубы. — Ха, и что с того? Это твои проблемы. Я вот пришел решить свои… — легко рассмеявшись, Дазай преодолел расстояние до мужчины, приставил пистолет к его лбу. — Учти… Я не просто убью тебя… Я сломаю твои ноги, выломаю суставы на руках и собью позвонки, после чего усажу на стул и привяжу к нему. Я отнесу тебя на площадь и оставлю стоять там, пока зомби будут пожирать тебя живьём. — спокойный, холодный голос был сродни истинного зла, что пробивалось наружу из бездны, такой далекой и глубокой, что достигнуть ее было практически невозможно. Герберт ощущал себя слабым и беспомощным рядом с этим человеком, в некотором роде он испытывал, жалось ко всем ему близким, хотя и понимал — это явно предсмертное чувство. — Ты этого не сделаешь… Ты же хочешь пойти к этой девке я прав? — последняя попытка восстановить превосходство была весьма хорошей и Уелсс это знал. Его шансы еще не полностью убежали с руки, как последняя козырная карта — Не смей обращаться к ней так небрежно ты, чертов скот… Я и так же простил тебе слишком много — лицо приблизилось, когда взгляд Осаму стал ещё темнее, что казалась сама тьма была светлее. — Скажу тебе одно… Я не дурак и, конечно, я позабочусь обо всем… — улыбка просияла на милом лице, словно не было той ужасной ауры. — Просто я решил сделать это так, чтобы и тебе плохо не было, но раз ты желаешь. — свободная рука Осаму вмиг схватила чужую, когда быстро провернула пистолет в руке Дазай сделал выстрел попадая прямо в ногу Баку, из-за чего он начал падать на пол, хотя руки Дазая удерживали его. — А-а-а! — душераздирающий крик пронесся по помещению, когда Герберт со страхом в глазах поднял свои темные очи, заглядывая в чужие. — Н-нет! Прекрати! Я всё сделаю! Всё! — взмолился мужчина, когда упал на колени, обхватив ноги Осаму как опору, словно перед ним божество… — Вот и отлично…

***

Прошло три месяца, с тех пор как ты вернулась домой. Ты помнила, как проснулась на пляже вся мокрая и грязная, облипшая песком с ног до головы. Это был твой родной город, поэтому дойти до дома было возможно, хотя для начала надо было прийти в себя. Тело было слабым, но ты справилась с задачей, идя по темному городу, когда на улицах медленно начинался рассвет. Солнце плавно поднималась, окрашивая горизонт в лиловые и алые цвета, а после, переходя к оранжевым и золотым, пока пушистые облака сияли легким светом, словно на них что-то происходило. Дойдя до дома ты слабо постучала в дверь, после зажимая дверной звонок. Это был ваш некий семейный ритуал, поэтому со стороны двери сразу послышался дикий топот, и твоя мать открыла дверь. Родители плакали, когда увидели тебя, зажав в крепкие объятия, это то самое приветствие, которое ты так долго ждала. Сердце так соскучилось по дому, что ты просто разрыдалась прямо там. Было так хорошо вернуться в родной очаг, услышать голоса близких, и быть рядом с ними. Конечно тебе не хватало еще одного человека, но ты верила слова Дазая, решив продолжить привычную жизнь. Долгое время полиция проводила допрос, что ты помнишь и все остальное. Пришлось врать, чтобы не казаться безумной и поэтому ты сделала вид, что ничего толком и не помнишь. Тебя приводили на занятия с психологом, но так как твое состояние было нормальным, то тебя быстро отпустили и отправили жить обычно жизнью. Ты слёзно извинилась перед Кэйко, хотя девушка и не поняла за что, и только крепко обняла. Все было весьма хорошо. Ты быстро вернулась в обычное течение жизни, продолжая учиться в университете. Конечно, из-за того путешествия многое в твоём характере изменилось и это не осталось незамеченным, но родные и близкие приняли тебя такой какая ты есть, понимая, что их дочь стала более зрелой и взрослой. Тебе жутко не хватало глупых разговоров с Каору, на что ты каждый вечер молилась небесам в надежде, что тебя простят за сокрытие правды и в то же время просила прощения у всех кого могла. Держать в себе такой секрет было трудно, хотелось выказать все и дать понять что произошло, даже пусть тебя обвинят, но только первое время. Постепенно твое сознание медленно мирилось с тем, что уже ничего не вернуть, от твоего рассказа ничего не изменится, разве что тебя могут забрать в психушку, поэтому собственная сохранность стала на первый план. Почему-то ты слепо верила словам Осаму. Это было странно, но ты просто продолжала ждать его, словно других мужчин в мире не было. К слову после твоего возвращения, по неизвестным причинам, твоя популярность среди парней возросла и за все время ты получила уже шесть предложений о свидании и будущих отношениях. Мило отшивая особей противоположного пола, ты слушала бухтение Кэйко и матери, которым так хотелось, чтобы у тебя наладилась личная жизнь. На их слова приходилось просто улыбаться и говорить загадками и, кажется, они поняли, что у тебя кто-то есть, ибо начали допрашивать, но, увы, не смогли. Жила ты достаточно неплохо, за исключением тоски, которая поселилась в груди. Чем дольше было ожидание, тем сильнее она была, но ты понимала от этого не сбежать и встречала все чувства с широко открытой грудью. Ты могла только смириться и ждать, что и делала. Идя с университета домой, ты шла медленно, пока Кэйко рядом тяжко рассказывала об одном весьма неприятной для тебя теме. Конечно, ты бы была не против ее закрыть, но в то же время, понимала что подругу нужно выслушать и поддержать, все же ты еще ощущала колющее чувство вины, но упорно молчала. — Представляешь, как так?! Почему никого не могут найти?! Благо ты вернулась (с.т.и)-тян! — девушка обняла тебя, слезливо уткнувшись в твою куртку, на улице было холодно, ведь зима спокойно била по земле, охлаждая территорию твоего города. Снежинки медленно плясали в вальсе, пока падали на землю, спускаясь с таких же пушистых облаков. Ветра практически не было и можно было даже не прятать нос в вязаный шарф. Хотя то, что Кэйко начинала плакать больно ударило по твоей душе, заставляя сразу же винить себя в произошедшем. — Кэйко, на улице минус, будешь плакать обветришь лицо. — оставив на лбу подруги шелбан ты натянуто улыбнулась, заставляя ее поднять на тебя взгляд. Вся эта тема началась из-за Канато, который так и не вернулся и ты винила в этом так же себя. Ты отобрала у своей лучшей подруги всё — и брата, и кумира… — Да, точно… — Кэйко шмыгнула носом, вытирая глаза перчатками так, чтобы не размазать макияж. Ты же наблюдала за этим со всей виной в глазах и душе, в сердце поселилось чувство разочарования в самой себе, когда ты сжала руки в кулаки, собирая все остатки воли. — Пошли в парк? –говоришь спокойно, склоняя голову в бок, после схватив подругу за руку, домой идти не хотелось, вопреки холоду. И ты решила разбавить атмосферу между вами, чтобы не переводить ее на свой грустный лад. — Ну-у, пошли лучше ко мне или к тебе? Тут холодно жуть… –сразу же подруга замялась, явно не разделяя твой настрой. Ты видела, как на ее лице проступила хмурость и понимала, что если вы и правда пойдете по домам, тогда ее станет больше. Все же ты прекрасно знаешь свою подругу, чтбы знать, как действовать. Может Кэйко и смирилась с тем, что произошло, но твое возвращение явно усилило ее надежды, которые плавились как пластмасса в огне. — Кэй-тян, не будь букой! — даёшь голосу возмущенный тон, пока действуешь в той самой старой манере, чтобы создать атмосферу детства, когда вы гуляли втроем, конечно такое уже не получится, но все же это правда помогает, и девушка слегка смеется. — Ну, (с.т.и)-тян! — схватив тебя за руку Тачибана делает плаксивое лицо, словно пытается пожаловаться на то, что поражённое в магазине стало дороже и ты не можешь не ощутить то самое тепло в груди, когда вы вместе. — Я хочу в парк. — строго отвечаешь, кинув взгляд на девушку, показывая свою непоколебимость решений. — К тому же погреться мы можем и в кафе. Я плачу. — зная, как купить подругу, ты говоришь это с легкой игривой улыбкой, призывая ее идти за тобой, пока боль в душе пропадает, все же время иногда бывает неплохим лекарем, особенно когда оно счастливое. — Кафе? Ты платишь? — взбаламученный голос слышиться сразу же и Кэйко радостно хватает твою руку как ребенок мамочку. — Ладно, тогда я иду. — резко соглашается она, словно что-то вспомнив и показывая звездами в глазах, какой детский азарт играет в ее теле. — Ждите меня печенье макаруны и Шокко-латте! — указав пальцем в направлении парка, она засмеялась, заставляя тебя улыбнуться и спокойно выдохнуть. Атмосфера становится мирной и мягкой, что тепло оседает в душе, когда ты понимаешь, что все не так плохо как могло быть. — Боги~, ну, ты даёшь… — вздыхаешь, двинувшись за подругой, ведь теперь она тащит тебя за собой, не отпуская твоей руки, а ведь раньше так делала ты. — Такое ощущение, что тебя Тайга никуда не водит. — вспоминая парня своей подруги ты недоумеваешь. Ведь, казалось, они были такой хорошей парой, но в то же время самого Тайгу ты не шибко так любила, казалось, что с ним твоя подруга счастлива не будет, но ты молчала, ведь пока все было хорошо. — Тайга домашний человек, мы редко куда-то идём. — пожимает плечами она, а ты неловко смеешься, заглядывая в глаза Кэйко, чтобы увидеть в них счастье и радость, которая так и плещется. — И я смотрю ты под него подстроилась. — игриво добавляешь, пока ухмылка выдает твое настроение, в купе с тем, что такой обстановкой дел ты не сильно то довольна, что это за парень, который девушке романтику подарить не может. — Да ладно тебе, когда парень появится, поймёшь. Хотя с такими успехами… — сразу она говорит бодро, а после затихает, сделав оценивающий взгляд. — Когда ты меня уже познакомишь со своим воображаемым другом? — хитро хихикает она, отпустив твою руку, чтобы выровняться и поравняться с тобой ростом. — Никогда… — недовольно шепчешь, так, чтобы подруга не слышала, пока отворачиваешь голову в сторону, а щеки дико краснеют, хотя в своих словах была доля правды, ты не знала, увидишь ли Осаму снова, оставалось только верить и ждать. — Что ты там бормочешь? Говори в слух, нас двое. — улыбается она, а ты отмахиваешься вернув на лицо улыбку, чтобы показать ей себя прошлую, такую же детскую и глупую. Слегка наивную и открытую, которой ты давно не была. — Пошли уже, я хочу посмотреть на заснеженные деревья. — ускоряешься, двигаясь в направлении парка, ведь только вчера за всю зиму снег выпал достойный, такой, что можно слепить много снеговиков, а ведь уже конец февраля. Легкими шагами вы обе доходите до парка, в котором было достаточно большое скопление людей. Все то и дело ходили туда-сюда, а в центре, ещё достаточно далеко от вас было жуткое скопление народа. Кэйко уверенно шла вперёд, навстречу кафе, которое находилось как раз в гуще событий. Ты же не торопясь рассматривала пейзаж зимы, радуясь, что ваш мир такой тихий и спокойный. Как бы тебе не хотелось способности, стоит признать, что с ними мир бы был более сумасшедшим. Более шумным и взбудораженным, таким, что сердце бы каждый раз испытывало инфаркт. Как люди только жили с этими одаренными? — Ну, (т.и), сама же звала! — гневно зовёт тебя подруга, замечая, что вы уже конкретно отдалились. На такое ты смеешься, подбирая рукой снег с лавочки, чтобы сжать его в твердый ком и после бросить в Кэйко теперь ты точно не промажешь. — Тут так красиво, куда спешить, Кэй-тян? — мягко улыбаешься, а девушка не ловит твой настрой, явно все же желая спрятаться в кафе. Она видит снежок в твоих руках и мнется, понимая, что ты в любой момент можешь начать войну, на которую она не настроена. — Блин, когда у тебя начало проявляться это странное поведение по отношению к окружающему миру. — ее выражение лица пофигистичное и в тоже время возмущенное с отведенной в сторону губой весьма забавное. На ее слова еле сдерживаешься, чтобы не кинуть в девушку снежок и не засмеяться громким, настоящим смехом, настроение резко прибавляет в геометрической прогрессии, что ты ощущаешь легкое счастье в груди. — Просто подумай, что в один момент все может быть разрушено и ты больше никогда этого не увидишь. — твой взгляд спокойный, а голос чистый словно ручей, что Тачибана словно зачарованная смотрит на тебя, когда веселье мешается с той самой таинственностью, которую ты производила на Кэйко с первого дня приезда. — Так, так, так, хватит! — она вертит головой, и хватает тебя за руку, на этот раз просто за ладонь, чтобы повести за собой к одной цели. — В кафе! Нас ждёт сахар, красители и калории! — она настолько воодушевлена этим, что ты просто поражаешься, позволяя ей себя тянуть, пока нервный смешок идёт уст. Идти в ту толпу не особо хотелось, но выбирать не приходиться. — Ни одно из слов не радует, знаешь ли… — сопротивляться стальному хвату Кэйко невероятно сложно, поэтому ты все же решаешь смириться этим и поддаться ей полностью, приближаясь к сбору людей, от которых идёт шум. В попытке пройти вы остановились, ведь толпа была слишком густой, такой, что протолкнуться было сложно. — Извините, а что там такое, что в кафе пройти нельзя? Скидки? — воодушевленно спрашивает Тачибана близ стоявшую девушку, которая дергается от страха, повернувшись к вам с улыбкой. — Ну, там человек косплеем занимается! — улыбается в ответ она, а ты поднимаешь бровь, это не было такой огромной новостью, чтобы собирать толпу зрителей. — И что из этого такой шум раздувать? — возмущаешься сразу же, не сдерживая легкого недовольства в голосе, просто не понимая действий людей. Настроение скачет из угла в угол, что ты тихо начинаешь считать себя истеричкой. — Я сама только глазком видела, но он так похож, это просто ужас, такое ощущение словно настоящий! — незнакомка прикладывает ладошки к покрасневшим щекам, а вы с Кэйко вздыхаете, явно не особо понимая такую реакцию. Перекидываетесь взглядами, и ты все же понимаешь, то лучше в кафе, ведь там вас не тронут. — В любой случае нам нужно в кафе! –вопреки всему запал подруги не упал, и она тащит тебя через толпу. Гул голосов просто огромный и громкий, что хочется заткнуть уши, но это не представляется возможным, ведь вы ели проходите сквозь толкающихся людей. Кэйко всеми силами ведёт тебя сквозь сборище, когда ты слышишь такой родной и приятный голос, что отражается в сознание эхом. — Прошу прощения, вы не знаете девушку по имени (т.и и ф.)? — ты никогда в жизни бы не спутала голос Осаму, с кем-либо другим и это заставило содрогнуться, когда сердце пропускает удар, вынуждая тебя чуть ли не упасть на месте от шока и радости, что заскакивала в сердце. Резким движением ты останавливаешь подругу, дёрнув ее за руку, когда оборачиваешься в сторону голоса, чтобы найти такой родной силуэт. — Ты чего? — она смотрит на тебя, пока толпа толкает вас, а со всюду отходят слова на подобие «нет», «никогда не слышали» и тому похожие, что женские голоса явно перекрывают тот самый родной и дорогой тебе звук. — Подожди меня тут. — киваешь подруге, под ее возмущение отпустив руку, в желании убедиться в своем предположении окончательно. Сердце дико бьется, что ты слышишь его гул в ушах и не можешь сосредоточиться. — Простите. — проталкиваешься сквозь толпу, но это не получается, от чего гнев собирается в теле и ты пытаешься заново, но ничего не получается и гнев уже плавно подходит к душе. В голову все же приходит план, и ты возвращаешься к Кэйко, решая действовать по-другому. — Помоги мне! — утверждение сходит с уст, когда ты умоляюще смотришь на нее, ощущая как вас нагло давят. — С чем? — подруга клонит голову, явно недоумевая над происходящем, что ты вздыхаешь, собираясь с духом, сейчас ты просто надеешься, что не ослышалась. — На счёт три крикни со мной «Я здесь!», ладно? — поясняешь, на что девушка чуть недовольно, но кивает, явно еще больше теряясь в ситуации. — Раз, два, три… — счёт окончен и ваши голос сливаются, когда вы вместе кричите: — Я здесь!!! Толпа затихла от такого резкого крика, который был достаточно громким, чтобы тебя услышали все. Люди начинают от вас отступать, словно ощутив прилив отвращения, на который ты и рассчитывала. Инстинкт работает как нужно, и проход постепенно освобождается, отрывая вам обзор. Только вот вслед за этим раздаются гулкие и быстрые шаги, что ты даже не успеваешь среагировать, как крепкие руки захватывают тебя в плен, такой теплый и родной, что даже думать не нужно кто это был. Знакомый запах попадает в нос, что ты приятно жмуришься, отвечая на объятия. Родные руки сжимаются ещё крепче, когда одна ладонь гладит твои волосы, и ты уже готова мурчать ему на ухо, ведь руки Осаму такие сладкие для тебя. — Ты всё-таки здесь… — со смешком шепчешь, утыкаясь носом в ворот теплого пальто, которое покрыто снегом и уже явно слегка промокло. Такая мелочь тебя не волнует и ты просто прижимаешься ближе, ведь самое главное тепло храниться в его сердце, которое бьется так же гулко, как и твое. — Я же обещал. — ты слышишь улыбку в его голосе, когда Дазай склоняется к твоему уху, обдавая его горячим дыханием, чтобы прошептать тихо и сладко одновременно. — Ты скучала по мне? –сладко спрашивает он, а у тебя от этого мурашки по спине бегут, что ты можешь только жаться к нему ближе, как потерянный котенок. На действо, которое вы устроили, смотрят люди и Кэйко в том числе, но никто не говорит и слова, пока сцена на их глазах не закончится. — Безумно. — мягко отвечаешь, поднимая свою ладонь, чтобы положить ее на его ланиту и прогладить мягким движением пальцев. Вы смотрите друг другу в глаза, и ты тут же теряешься в светлых оттенках черного чая. — А ты? — вопрос идет сам, хотя никакого другого ответа, кроме положительного, ты представить не можешь. — Минута без тебя для меня мука, как ты думаешь, достаточно? — Осаму чуть ли не скулит, а ты поднимаешь свое лицо, к нему заглядывая в карие глаза, что сейчас сияли светом и оставляешься на его щеке след своих губ, легкий и мягкий как шелк. — Хм… Достаточно. — утвердительно киваешь, замечая, что мужчина склоняется ближе, явно намереваясь украсть у тебя с губ сладкий поцелуй, но ты совсем не против подарить его ему. Ведь только один взгляд на Осаму вызывает у тебя в душе легкий трепет, словно она дрожит, пытаясь дотянуться до него. — Я хочу убедиться в том, что ты ждала меня… — ты видишь, что его слова и самому даются с трудом, но ты легко смеешься, придавая мягкой атмосферы, когда притягиваешь мужчину ближе, полностью игнорируя толпу. Голоса слышаться со всех сторон, это явно шепот удивления и возможно некой зависти, ведь ты заешь, насколько прекрасно выглядит Осаму. — Можешь расспросить обо всем Кэйко и моих родителей. Все равно вас нужно знакомить. — утверждаешь, поглаживая его щеку, пробегая больным пальцем по губе, пока сама соблазнительно их покусываешь. В груди сердце забилось быстрее от ожидаемой близости с любимым человеком, что, казалось, ребра вот-вот сломаются от такого давления. — Ну, раз так… — томно проговаривает у самых твоих губ Дазай, после чего сразу накрывает их в тоскующем поцелуе, от которого твои мысли испаряются, а тело отходит в поднебесную, когда ты отдаешь себя ему. Это прикосновение сразу мягкое и нежное, такое тёплое и солнечное, что кажется перед тобой твой маленький личный лучик. От такого поцелуя щеки румянится, а кровь начинает быстро бежать по венам, из-за ускоренного сердцебиения. Но постепенно, словно растягивая удовольствие, он становится глубже, интимнее. Приобретая новую, более яркую страсть, которой у вас еще не было, что это явно не для толпы зевак, но вы слишком соскучились друг по другу, чтобы обращать на кого-то внимание. Разлука сплела ваши два сердце еще крепче и сильнее, словно лоза, которая путается между собой, стягивая вас ближе. Сердце бьёт ребра, и, кажется, сейчас сломает их, вот они уже хрустят, но нет, это не сердце, а руки Осаму, так нежно и крепко прижимают тебя к нему. Кончики пальцев покалывают, пока в животе скреблись кошки. Воздуха не хватает и вы всего на мгновение покидаете друг друга, а после снова уходите в головокружительный поцелуй. Осаму забирает контроль себе, удерживая тебя за затылок, хотя ты не сопротивляешься, позволяя ему временно забрать власть, чтобы потом так же выбрать ее себе. Тело натягивается, пока мурашки бегут по коже, оставляя после себя нечто теплое и тягучее. Это странное ощущение блаженства и спокойствия, к которому вы приходите вместе, словно делите одно тело на двоих. Отстраняешься чуть-чуть, заглядывая в глаза цвета беличьей шерсти, что в душе сразу становится невероятно легко. Осаму оставляет лёгкий поцелуй на твоём носе, пока ты игриво хмуришься, смотря на него. — Ну, и в каком ты виде? Заболеть хочешь? — возмущённо застегиваешь горло пальто, чтобы мужчина не простудился, когда смеешься на его надутые губы, как у ребенка, которому не дали конфету. — Если я заболею, ты будешь обо мне заботиться? — игриво спрашивает, склонив голову, явно предвкушая подобную возможность, но ты легко бьешь его по голове ребром ладошки, как самая настоящая мать. — Да, буду конечно, а потом заболею сама и ты будешь делать то же самое. — мягко говоришь, убедившись, что Осаму достаточно тепло одет, хотя ему явно бы не помешала шапка. — Ох, я бы хотел за тобой поухаживать, но я не хочу, чтобы ты болела. — Дазай разрывается на две части, глядя в тебе в глаза с неким раскаянием, а ты нервно смеешься, мягко улыбаясь, после поцеловав его в нос. — (т.и)-тян, я хочу все знать! — громкий голос Кэйко раздается сбоку, заставляя тебя дёрнуться и вспомнить — где вы оба, в общем-то, находитесь, и что у тебя тут реальный Осаму Дазай, благо об этом никто не знает. — Кэй-тян… Ну… — осматриваешь толпу, схватив Осаму за руку, на что мужчина как кот улыбается. — Пошли лучше в кафе поговорим…

---

Досье: Имя: Герберт Уэллс (английский писатель и публицист. Автор известных научно-фантастических романов «Машина времени», «Человек-невидимка», «Война миров» и др. Представитель критического реализма. Сторонник фабианского социализма.); Прозвище: Чёрно-белый Баку (взял это имя основываясь на легенде о краже снов, мол мир это и есть человеческий сон); Способность: «Люди как боги» (взята по одноименной книге писателя, в которой рассказывает про путешествие в мир «Утопия») - способность Баку заключается в вмешательства в мир, как свой так и чужой. Но чем больше требует сам Баку - тем больше ему нужно создать условий. Он беспрепятственно может перенести вещь из одного мира в другой, при условии ее замены на какую-либо другую. С живыми же людьми так не работает. Да, Баку может вмешаться в чужой мир и вступить в контакт с людьми, через средства связи. Он вмешивается в поток информации, которую на тот момент должен получить человек, искажает его, и, получив добровольное разрешение, способен перенести в свой мир, но даже так, создается определенная вещь, которая может перенести человека(любого) в тот мир, из которого до этого пришли. Перенос ему нужен для того, чтобы поменяться с собой местами. Для того, чтобы одного человека из своего мира перенести в другой, требуется несколько людей из того мира в этом. При условии, что он не имеет права контактировать с ними лично и влиять физически(что мы видим в одной из глав, когда гг и Дазай после битвы с Рику попадают к нему в дом). Но все перемещенные обязаны знать, что могут вернуться назад и при том как это сделать, иначе способность не будет активирована. Именно поэтому оптимальным для Баку было бы создать игру из людей, которые сами хотели сбежать из своего мира по разным причинам. Проще говоря, когда гг отказалась от победы в игре, во второй концовке, Баку получил возможность сбежать. Впрочем, как и в случае с Дазаем. Использовав жизни оставшихся игроков, у которых была карта, он переместил в другой мир Осаму, а не себя, путем уговора, хотя и через Дазая. Баку может наблюдать за своими призванными людьми, но не может влиять на них физически, так как у людей, в отличие от тех же писем, есть собственная воля. Именно поэтому он не мог вмешаться напрямую в игру, чтобы переместить себя и давил исключительно психологически, наблюдая за всем со стороны. К личным изъянам Баку можно приписать, что он слаб и выживал только благодаря продовольствию, что получал своей способностью. Даже его дневник это вещь из другого мира, именно поэтому он мог вырывать из него страницы и телепортировать их. Рост: 175см; Возраст: 29 лет; Пол: мужской; Роль: Основатель игры (создал ее чтобы сбежать из своего мира в другой); Занятость: до апокалипсиса работал наемником-контрабандистом, на которого охотился Дазай; Статус: жив.