Соединение двух миров

Наши дни - Его уже месяц не было, ты писал ему? – проговорил Сэм, скрывая лицо за ноутбуком. Имя Каса стало будто под запретом в бункере. Дин писал, писал каждый день, но чаще всего стирал. Винчестеру, порой, становилось противно от всей ситуации до такой степени, что он не мог уснуть без алкоголя, напиваясь до невменяемого состояния, чтобы заглушить комок ненависти то ли к себе, то ли к Касу. Ангел просто взял и исчез после того, как все выбрались из вселенной Михаила. У Дина было масса догадок, почему друг больше не появлялся, но все они в очередной раз провоцировали запой, от которого спасала лишь охота, где у Винчестера получалось переключить мозг на борьбу с нечистью. Семейное дело, – повторял себе мужчина раз за разом, оттеняя реальные проблемы от работы. За последний месяц в жизни Дина случился целый переворот, из-за которого эмоциональная нестабильность увеличилась. От боязни опять сорваться, как две недели назад, старший Винчестер не нашел ничего лучшего, чем отдалиться от брата и после охоты сразу уединяться в комнате, забываясь под действием алкоголя. Рассказывать Сэму о своих переживаниях было тяжелой задачей. В голове стоял голос отца, который твердил, что чувствительность – это слабость, и пусть Дин понимал ограниченность подобной установки, но делиться мыслями о зависимой необходимости быть с Касом, вызывало в нем прилив паники и стыда. Охотник не нашел ничего лучше, чем положительно кивнуть на вопрос брата и сразу удалиться на кухню. Лабиринты бункера успокаивали, Дин был уверен, что делает все правильно, общаясь с Сэмом только о охоте, избегая тему внутриличностных дилемм, которая никому не смогла бы помочь. Иногда ночами Дин закрывал дверь на все щеколды и вспоминал одну единственную сцену в плену Кастиэля. Несмотря на все события того дня, он думал не о сексуальных пытках и унижениях, Винчестера тревожил тот самый взгляд Каса, под сочувствием которого он увидел омерзение. Дин понимал, что картина голого и истощенного тела показывала отвратительную сторону человеческой беспомощности. Теперь Кас не увидит в нем равного напарника, но более тревожащий факт был в том, что и друга. Винчестер не настолько глуп, чтобы думать, что ангел не смог связать наличие злой копии из мира Михаила и легкую эрекцию Дина. После безнадежных попыток связаться с другом, охотник убедился, что божье создание не готово принять его таким. Пусть Кас не был в самом фанатически ярком представлении Рая ангелом, но моральный кодекс был и у давно сошедшего с пути праведника с крыльями. Винчестер больше не винил друга, он понимал, как тяжело увидеть тьму там, где ранее видел свет. За время, проведенное без ангела, Дин пришел к выводу, что его неподдельное стремление к подчинению и удовольствие от наказаний было связано с давней фантазией, в которой доминирующий Кас покажет ему кару небесную. Охотник усмехнулся от собственной мысли, пусть Дин давно видел в Касе, в-первую очередь, своего друга, но эта ситуация напомнила ему, что, все-таки, Кастиэль – сын Божий. Ничего разумнее не приходило на ум, кроме того, что небесное существо в оболочке привлекательного мужчины его возбуждало так сильно, что, порой, хотелось молиться не ему, а на него. Но эти выводы уже ничего не стоили. После всех навязчивых звонков, смс-ок и сотрудничества с ангелами и демонами, чтобы выйти на Каса, силы стали покидать охотника, нужно было, наконец, перестать себя мучить и смириться с очередной утратой. Дин понял, что больше не увидит любимое крылатое создание, больше не скажет ему «доброе утро, солнышко», больше не предложит пиво или кофе, без которых ангел мог спокойно существовать, больше не сможет просить Каса не нарушать личное пространство, а сам совершать сие преступление, чтобы быть ближе к нему. Больше не сможет. Винчестер за чередой размышлений вновь впал в отчаяние, начиная с осознания падкости к сексуальному подчинению, заканчивая потерей самого близкого друга. Сейчас ничего не хотелось так, как напиться и в очередной раз попытаться смириться с давящими чувствами внутри. Винчестер прошелся взглядом по холодильнику, но не обнаружил ни одной банки пива. Виски, так виски, - даже радостно подумал Дин, будто переложив ответственность за собственный алкоголизм на судьбу. В ящиках напитка тоже не оказалось, охотник проверил все дважды и понял, что во всем доме не было того, что могло хоть ненадолго заглушить тот стыд и ту боль, что он несет все время после прибытия обратно в свою вселенную. Злость от осознания, что он впервые за месяц будет спать на трезвую голову, заставила его ударить по столешнице. Резкий звук привел Дина в чувства, из-за чего он быстро ретировался в комнату, боясь, что Сэм немедленно придёт к нему с очередным допросом. Старший Винчестер тяжело вздохнул, оглядывая пустое помещение. Да, вот стоит его постель, висит его оружие, на столе наушники и любимые альбомы Led Zeppelin, но все это такое чужое и ненужное. За этим скрывалась очевидная возможность обдумать сложившуюся ситуацию таким образом, чтобы на следующее утро был шанс все вспомнить. Теперь предстояло честно ответить себе на все вопросы, которые он избегал, и, наконец, отпустить Каса. Откуда эти чувства? Почему чертов младенец в плаще не сумел просто попрощаться со мной? Размышления Дина были хаотичны и не имели строгой структуры, они просто плавали в его сознании, напоминая, порой, о самых болезненных воспоминаниях. В голове возникла старая сцена - Дин попросил Каса без благодати, денег и дома вернуться обратно на улицы, боясь, что тот почувствует Гадриэля в Сэме. Но самой чудовищной картиной стали огромные, голубые глаза, в которых читалось непонимание. Ангел тогда печально опустил плечи и кратко кивнул, после чего ушел обратно в совершенно неизвестный ему мир без очевидных вопросов. Беспрекословная преданность этого поступка тогда показала Дину, насколько мудр Кас без армий и крыльев. Только сейчас охотник понимал, что успокаивал себя этими мыслями, пытаясь не думать, что дал слепому котенку на день тепло и уют, а после лишил его этого. Грудь Винчестера стала подниматься все чаще от заглушенных слез, собранных в комке в области кадыка, из-за чего он остановил поток мыслей о страшной ошибке и задал себе иной вопрос. Как давно меня привлекают мужчины или я влюблен только в Каса? Мысли Дина быстро привели его к воспоминаниям о том, как он удовлетворял себя около десяти лет назад, представляя Доктора Секси. Щеки загорелись огнем от ностальгических образов, но это было вызвано скорее трепетным смущением, нежели стыдом. В памяти охотника постепенно всплывали сцены, а после озарения, которые он все это время пытался как-то оправдать или скрыть от самого себя. Только сейчас Дин осознал, что на охоте на сирен ко всем мужчинам приходили девушки, а к нему Ник, с которым было так легко и уютно в тот вечер, что хотелось зациклить время до бесконечности. После Винчестер вспомнил как занервничал, когда парень начал флиртовать с ним в баре, и не знал, как себя вести и что говорить. Неприятным пониманием в пути самопознания стало и то, что Дин испытывал к Бенни скорее романтическую привязанность, нежели дружескую. Это внезапное осознание заставило охотника вспомнить Чистилище, что вновь привело к мыслям о Касе. Дин мог выбраться из того мрачного места вечной борьбы в любой момент после того, как Бенни поделился планом по спасению. Однако, бросать ангела, который становился в тех местах самой выгодной мишенью для нечисти, Винчестер ни под каким предлогом не стал бы. Целый год он не мог прожить и пяти минут без риска быть убитым, но это того стоило, чтобы увидеть, сидевшего на берегу реки, Каса. Ангел, единственное в этих краях чистое и совершенное существо, был покрыт с ног до головы грязью и сажей. Вместо тренча и белоснежной рубашки виднелись какие-то обноски некогда любимой одежды Дина. Винчестер был слишком окрылен нелепой надеждой спасти друга, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Захватив Каса в крепкие объятия, Дин проговорил про себя, что больше никогда не позволит своему ангелу вот так исчезнуть и оставить его одного. Это было бы его собственным триумфом вызволить из Чистилища того, кто однажды спас его из Ада. Но Кас не смог простить себя за все ошибки и предательства, не смог, из-за чего остался в том страшном месте, как в наказание самому себе за все. Пока эмоции Дина не дошли до тошнотворного состояния, он резко переключился на воспоминание о том дне, когда Кас сумел выбраться из Чистилища. Сильным резонансом стало то, как сожаление и вина перед другом сменилось на внезапное нахлынувшее возбуждение после того, как ангел вышел из ванны прежним. Охотник тогда стыдливо прикрыл рукой пах и пытался сменить отваливающуюся челюсть на глупую, нелепую улыбку. По рукам мужчины прошла дрожь от картины, как невинно тогда Кас смотрел на него, в ожидании оценки своего внешнего вида. О да, детка, твердая пятерка, - Дин, визуализируя эту сцену, вдруг замер от озарения. Винчестер так долго зарывал собственную идентичность, сначала боясь разочаровать отца, а после самого себя, что уже растворился в этих страхах. Дин знал одно – он любит Каса. И его травмирующий опыт с альтернативным Кастиэлем был лишь побуждением к осознанию и принятию как собственной бисексуальности, так и романтической, хоть и болезненной, любви к другу. Дин не то, что не умел говорить о своих чувствах с другими, но и мастерски скрывал их от самого себя. Поэтому пробить бетонную стену эмоциональной самозащиты было удивительно приятным опытом освобождения. Соединившись с внутренним миром, мужчина прочувствовал, что это единственное настоящее, в которое нужно верить. Дин улыбнулся собственным рассуждениям. В его душе, которую однажды воссоздал Кас, впервые за долгое время зародилась надежда на гармонию. На этой мысли он хотел было лечь спать, как услышал в комнате шелест крыльев. *** Месяц назад Кас, приятель, нам надо бы поговорить, не могу тебя найти, ты где? Дин Когда ты в борьбе с самого детства и не знаешь победы в этой вечной войне, то для тебя становится необычайным облегчением, наконец, признать, что ты справился. Дин, посмотрев на людей, которые то смеются, то плачут от понимания, что все позади, счастлив, что в этом есть его заслуга. Вновь оглядев всех, Винчестер улыбается и решается пойти на эту глупость - признаться в своих чувствах Касу. После пыток Кастиэля он не мог уже скрывать от самого себя очевидное – Дин либо озабоченный мудак, либо, все-таки, влюблен в своего друга. В плену он несколько раз был искренне убежден, что сегодня умрет, и ранее его успокаивали разные мысли о смерти. Это могло быть самопожертвование ради Сэма, либо полная усталость от жизни, где итоговый результат жизни его уже не пугал. Но тогда в его голове возникла убежденность, что он не умрет пока не покажет Касу, насколько тот любим и важен. Дин начинает глазами искать ангела в толпе, но его нигде нет. На секунду сердце ушло в пятки из-за панической мысли, что Кас заперт в том ужасном мире, но мужчина быстро ее отбросил, так как точно помнил, что они выходили вместе. Поэтому Винчестер набирает это смс, в надежде ощутить победу не только на охоте, но и в личной жизни - пусть Кас отвергнет, пусть Сэм не поймет - Дину было важно показать часть себя, освобождаясь от очередного бремени, также как он освободился от физической пытки. Прошло пару дней, но Кас так и не появился, не отвечал ни на звонки, ни на молитвы. Дин старался не показывать свою излишнюю тревожность брату, но страх за то, что с другом что-то случилось, усиливался у обоих Винчестеров. Сэму надоело наблюдать за мучениями Дина, и он решает взять ситуацию в свои руки и уловкой вызволить Каса. В своей молитве он поведал о чрезвычайной ситуации (частично это было правдой, они столкнулись с мутирующими вампирами и помощь им не то, что не помешала бы, а даже была необходима). Как только Сэм закончил, он открыл глаза, но ничего не произошло, как он и ожидал, но стоило ему сказать: «Знаешь, Кас, есть еще кое-что. Мне кажется, Дину очень плохо без тебя», то ангел божий снизошёл до того, чтобы явить свой взор простому смертному. - Где ты был, Кас? Ангел сощурил глаза и наклонил голову на бок, всем своим видом показывая недоумение. Для Каса все было крайне очевидно - его не будет больше в жизни Дина, что еще было непонятно? Наконец, Кас вздохнул и вспомнил, что Сэм ни в чем не виноват и искренне желает Дину только самого лучшего, из-за чего пришлось продолжить диалог. - Сэм, с чего ты взял, что Дину будет лучше со мной? После всего… - Кас замялся и опустил голову. Сэм так и не смог узнать у брата, что произошло в камере, поэтому замер и попытался осмыслить слова Каса. Из рассуждений его вывел строгий голос ангела. - Прощай, Сэм. Младший Винчестер посмотрел на пустоту перед собой и, закрыв глаза, пытался придумать, как рассказать об этом диалоге брату, заранее боясь его реакции. Он выяснил лишь одно – Кас жив и не намерен больше общаться с Дином. *** 25 дней назад Кас, пернатая ты задница, Сэм мне сказал, что ты с ним связывался. Прощай? Что еще за прощай? Если решил прощаться, то будь добр явиться и в лицо мне это сказать. Дин Дин тогда был пьян, он был практически всегда пьян, когда писал Касу. Ответа не последовало и Винчестер, который весь день обучал людей из мира Михаила, хотел уже лечь спать, но, несмотря на выпитую бутылку виски, мышцы все еще были в напряжении, а тревожные мысли не давали расслабиться. В голове Дина промелькнуло пару идей, как можно снять стресс иным способом, благодаря чему уже спустя минуту он искал порно. При отборе фильма, мужчина замер, увидев жанр «БДСМ». Проморгавшись несколько раз, Дин осторожно, будто опасаясь чего-то, нажал на кнопку, и картинки, всплывшие на экране, вернули его в ту самую камеру. Там холодно и сыро, но разгоряченная плоть не замечает этого, сейчас она живет лишь одним желанием, одной страстной идеей быть наказанной. Винчестер несколько раз встряхнул головой, наивно полагая выкинуть из головы воспоминания, к которым он пытался не возвращаться эти дни. Однако, тело ждало разрядки, из-за чего будто импульсами в памяти возникли самые яркие вырезки того дня – унизительный минет, болезненно приятная порка и ошеломляющие покалывания тока по нежной коже члена. Дин пытался заглушить панический крик от идеи, как сильно ему понравилось стонать от шлепков, умолять трахнуть себя, сидеть на коленях у другого мужчины полностью голым, как какой-то мальчишка. Старший Винчестер всю жизнь брал на себя ответственность за все, начиная с младшего брата, заканчивая существованием всего мира. Ему нужно было хоть где-то снять с себя полномочия и передать их кому-то. Пусть Дин всегда вовремя удовлетворял свои потребности, но сейчас он понимал, что все его случайные связи никогда не сравнятся с тем, что он испытал при пытке. Подчинение, которое заставило его тело рассыпаться на кусочки в сладкой неге, громкие крики и высвобождение чувств через призму сексуальной стимуляции - вот что было необходимо охотнику, уставшему все держать в себе. Рука опускается на пах, но Дин пока не готов снять с себя домашние штаны и нижнее белье, ведь частичка разума все еще трубила о том, как постыдно было произносить «пожалуйста, сэр» каждый раз, когда мужчина терял контроль над собственным телом. Палач видел в нем лишь привлекательную игрушку, готовую на все после пары шлепков ремнем. Винчестер понимал, что никогда не увидит Каса таким, однако, никто не запрещал думать об этом. Дин рефлекторно облизнулся, представляя то, как нежно и осторожно стал бы облизывать пальцы своего ангела, а после молил бы их в себя вставить, извиваясь под прикосновениями. Как какой-то мальчишка... боже, что я творю? Хотя, я был бы для него хорошим мальчиком, очень хорошим , - нечленораздельно прошептал мужчина, водя рукой по члену поверх боксеров. Фантазия о руках Каса сводила с ума. Винчестер бережно бы посасывал подушечки каждого пальца, предчувствуя, как плавился бы его рассудок и тело под ладонями ангела, гадая, пройдут они нежно по груди или беспощадно будут пороть его бедра. В голове всплыл командный голос Каса, который смягчился к Дину за годы дружбы. Этот приятный баритон, заставляющий тело покрываться мурашками, особенно в момент, когда тот произносит его имя, будоражил фантазию. Ангел, обращаясь к другу, будто всегда вкладывал что-то особенное, что-то их личное, как целый ритуал. Привет, Дин , - раз за разом проносилось в голове мужчины. Винчестер тихо застонал, сдерживая себя от единой мысли, как прекрасно было бы услышать этот голос прямо сейчас. Он точно знал, что сделал бы все, что ему прикажут - ползал бы на коленях и не смел бы посмотреть в глаза, если так будет угодно Касу; вытерпел бы порку, надеясь услышать похвалу; стоял бы в коленно-локтевой и ждал, чтобы его оттрахали так, как никогда до этого. Фантазия летела так плавно и сладко, будто Дин прибывал в неком трансе. Представив, как Кас строго приказывает опустить лицо в матрас и поднять задницу к верху, Дин выполняет это несуществующее веление и утыкается в мягкую подушку, что готова подавить громкие стоны. Винчестер и не заметил, как лихорадочно водит рукой по члену, давно сняв с себя штаны и боксеры, точно в бреду. Вдруг охотника озаряет мысль, что он не должен кончать, если не попробует воплотить свои фантазии в реальность. Почти бутылка виски заставляла его мозг действовать медленнее, а прилив возбуждения добавляли еще больше иррациональности. Единственное, что хотел Дин - это Каса, просто Каса - в чертовом плаще, с перевернутым галстуком, с этим пронзительным взглядом голубых глаз, с взъерошенными волосами и с чертовски манящими губами... Дин никогда не мог оторвать глаз от них, а когда ловил непонимающий взгляд ангела на себе, то показывал всем видом, что ничего в это не вкладывал. Однако, внутренне всегда радовался, что сумел запечатлеть в памяти образ этих пленительных пухлых губ, о которых будет мечтать в ближайшие ночи. Они должны быть такими мягкими, - пронеслось в голове Дина, представляя, как Кас мог бы награждать его редкими поцелуями, показывая то, как доволен им. Винчестер подумал, что ему нельзя кончать без разрешения Каса. Полностью нагой, с прогнувшейся спиной, Дин еще выше задирал бедра, в надежде показать себя в самом наилучшем ракурсе. На спине появлялись капельки пота, а лицо раскраснелось еще больше от мысли, что будет, когда ангел увидит это желание, эту страсть, эту преданность. Кас должен быть прямо здесь и сейчас - гладить, шлепать, щипать, впиваться пальцами в каждый участок тела Дина, сломать его и воссоздать вновь. Затуманенным разумом мужчина набирал смс, каждый раз стирая "умоляю, сэр" на "Кас, пожалуйста", в надежде, что ангел увидит Дина таким, открытым и безвольным. Кас, пожалуйста, я даже не буду спрашивать, что произошло, просто прилетай ко мне. Дин Винчестеру было плевать, он до безумия хотел Каса - на постели рядом, с жадным желанием просить позволить себе кончить. Мужчина слегка улыбнулся, перечитав сообщение. Он никогда так откровенно и искренне не просил у кого-либо помощи, но Кас был исключением, Кас всегда был исключением. Тело Винчестера дрожало, покрываясь мелкими мурашками, мысль скорого единения с Касом заставляло член сочиться предэякулятом. Все нутро трепетало и ждало разрядки, в надежде на скорую помощь от того, кто свел с ума. Вдруг сердце панически забилось от понимания, что он не растянут для Каса. Обильно выдавив смазку на несколько пальцев, Дин осторожно провел ими по дырочке, слегка нажимая. Сильного жжения после проникновения первой фаланги не последовало, благодаря чему Дин уверенно ввел палец полностью. Мужчина на мгновение лишился дыхания, но, вспомнив внушительный размер ангела, через легкую боль продолжил себя трахать. Как только он нашел правильный угол, Дин совершенно перестал себя жалеть и ввел второй палец, беспорядочно утыкаясь в простату, что вызывало искры удовольствия раз за разом. Винчестера захлестнули эмоции от столь сильной стимуляции и он, как ребенок, хотел плакать, чтобы поскорее ему дали то, в чем он так сильно нуждался. Ощущение наполненности, которое заставляло Дина быть на грани, значила, что готовность кончить сводилась к секундам. Поза была настолько открытой, что где-то глубоко в затуманенном от похоти и алкоголя сознание, ему было неловко. - Когда ты прилетишь, ты будешь видеть, что я готов, - прошептал Дин, сам не понимая, что несет. Прошло около пяти минут, но ангел так и не появился, зато Винчестер настолько вошел во вкус, что уже будто в лихорадке проговаривал «я готов для тебя». Дин безумно хотел прикоснуться к члену, но знал, что одно движение рукой и он кончит. - Я ведь хороший мальчик, я не должен без разрешения кончать. Еще немного, и ты прилетишь, да, детка? Представляя, что это пальцы Каса в нем, мужчина уткнул лицо в подушку и, прикусив ткань, старался заглушить собственные стоны. Движения становились быстрее, мысли путались и оставалось только всеобъемлющее удовольствие, которое не могло длиться вечно. - Да, - протяжно пронеслось по комнате. – Детка, я кончаю, прости меня, - по щеке поползла слеза, как только Дин прикоснулся к члену и сделал единый толчок в кулак. Еще секунд 20 мужчина шептал «я только твой, только твой», как после наступила обволакивающая нега сна. На следующее утро голова Винчестера, на удивление, не разрывалась от боли, в отличии от другого места, которое смутно напоминало о том, что Дин позволил себе сделать ночью. Чувство стыда вырвало остатки сна и охотник, нехотя сел на постели, пытаясь восстановить в памяти то, что вчера происходило. На душе было гадко, это неприятное ощущение после запойной ночи было всегда с мужчиной, когда тот перебарщивал с алкоголем, но сейчас было еще хуже. Смутным взглядом мужчина осмотрел комнату на наличие улик содеянного и увидел, что баночка смазки, штаны и трусы лежали на полу, в отличии от телефона, который пребывал прямо на подушке. Винчестер не понимал, как умудрился ночью не уронить его с постели и осторожно, как бомбу, взял в руки. Тяжело вздохнув, он обнаружил смс-ку. Дин посмотрел в потолок, закрыв глаза, будто в очередной молитве, но молиться было некому. Несколько успокаивающих вдохов охотника не спасло, и он аккуратно отодвинул от себя устройство, понимая, что в ближайшие пару часов будет с опасением смотреть на него. Было желание провалиться под землю от мысли, что он мало того, что дрочил на лучшего друга, так еще и умудрился позвать его полюбоваться на сие действие. *** Две недели назад Дин с Сэмом решили навестить семью Джоди. Они сидели за большим обеденным столом, слушая невероятные истории на охоте, и с нескрываемой гордостью делились своими. Вся атмосфера напоминала спокойный семейный вечер, которые Винчестеры в детстве видели только по телевизору. Миллис ругала мальчиков за то, что те мало уделяют внимания приготовлению пищи, Алекс рассказывала, что ее повысили до старшей медсестры, а Донна постоянно спрашивала, всем ли всего хватает. Позже Клэр с Дином обсуждали оружие, девушка все нравоучения про безопасность в расследовании пропускала мимо ушей, зато внимательно относилась к советам старого охотника по уходу за O'Dwyer VLe. Сэм в свою очередь говорил с Донной о новой системе полицейского оповещения населения по радио. Все это походило на уютный вечер пока не раздался вопрос, который на пару минут ухудшил динамику общения. - А где Кас, Дин? – между слов спросила Джоди, и ей хотелось было уже продолжить диалог с Алекс, как та услышала немой ответ, что насторожило всех присутствующих и заставило замолчать, обернувшись в сторону старшего Винчестера. Вопрос Дину показался столь фамильярным, будто для галочки, в то время, как он сам задается им на протяжении уже двух недель, ощущая каждый раз прилив череды сомнений и безнадежности. Непринужденная интонация Джоди вызывала злость, которую Винчестеру пришлось скрывать, повторяя про себя, что она не знает всей ситуации и, явно, не хотела бы причинять дискомфорт. Дин был вынужден немедленно взять себя в руки, иначе, остаток вечера семья проведет в жалости к его собственной персоне, что было бы отвратительным завершением столь приятного дня. Охотник несколько раз вдохнул в поисках эмоциональных ресурсов на ложь и притворно улыбнулся. - Кастиэль сейчас в раю, как разберется со своими делами, даст нам знать, - Дин резко повернулся к Клэр и продолжил диалог. В нем восторжествовала гордость за то, как внешне легко он смог обойти эту тему, а главное, не дать ей развития. Все, казалось бы, вернулось на круги своя, кроме того, что в мыслях присутствующих отчетливо стоял вопрос, почему Дин назвал ангела полным именем. Сэм же демонстративно прочистил горло, но ничего говорить не стал. Через пару часов многих уже тянуло ко сну, хоть беседа и была интересной, особенно диалог оживился после неловких и смешных историй членов семьи на слежке. В конце вечера, когда все разошлись, Миллс подошла к братьям, чтобы сообщить где находится их комната. - Я усну на диване, - неловко улыбнулся Дин, надеясь на мгновенное понимание в лице брата и женщины, которая практически стала ему матерью. Сэм с Джоди слишком устали, чтобы выяснять в чем дело, благодаря чему через пять минут Дин уже лежал в гостиной. Была полная тишина, но ощущение покоя коварно медленно стало перерастать в оглушительное одиночество. Ему становилось неуютно в четырех стенах, из-за чего Дин решил открыть шторы. В бункере такого удовольствия не было, посему он по-мальчишески радовался, запрыгнув обратно на диван. За окном рассыпались завораживающие звезды, что напомнило, как он в детстве верил, что среди них живут ангелы. Пусть эта мысль вызывала ностальгию, но она вновь приводила его к размышлениям о ангеле, по которому тоска росла с каждым мгновением сильнее. Дин будто механически берет в руки телефон и набирает смс. Он никогда не отличался терпеливостью, особенно в отношениях с Касом. Привет, Кас, тут Джоди с девочками волнуются. Ты как? Дин Охотник знал, что ответа не последует и углубился в свои рассуждения, наивно полагаясь на сон после них. В последнее время все поменялось - Дин принял свое влечение к другу, тяжело вспоминая обрывочные сцены того вечера, когда он извивался под собственными пальцами, представляя, что его касается Кас. Отчаяние позора сковало мужчину - щеки налились кровью, а ненависть к себе достигла таких высот, что хотелось уснуть и не просыпаться. Дину никогда не было неловко за свои сексуальные предпочтения или фетиши (пусть, он и отрицал при Сэме свое влечение к ковбоям и мужчинам в медицинском халате), но сейчас, он будто очернил неприкосновенный образ святого существа, буквально ангела. Винчестер знал, что Кас достоин всего на свете, но, явно, не пошлых мыслей от глупого охотника во фланелевой рубашке. - Не самый эффективный способ уснуть, - пробурчал мужчина и перевернулся на другой бок, однако, поток мыслей не прекратился. За рассуждениями Дина последовали моментальные оправдания, состоящие из «ты был пьян», «тебе просто понравился опыт с доминантом», «мастурбировать – это нормально», но в потоке сознания вдруг появилось «ты его хочешь, потому что влюблен в него». Дин резко сел, будто его кто-то облил ледяной водой. Пусть эта мысль была не нова, но только сейчас он ощутил насколько долго скрывал от себя очевидность собственных чувств. Охотник, в порыве инсайта, набрал Каса в нелепой надежде на ответ. Он звонил, чтобы просто услышать голос. - Привет, Дин. Сердце замерло. Голос, этот родной голос, с хрипотцой и до мурашек приятным баритоном. Винчестер замялся, не зная, как реагировать. За последнее время он столько себе домыслил, что общаться с Касом как раньше казалось невыполнимой миссией. Охотник так хотел узнать, куда пропал Кас, почему не брал трубку и в порядке ли он вообще, но опыт показал, что ангел не готов отвечать на эти вопросы. Несмотря на то, что Дин был в растерянном состоянии, он мысленно дал себе пощечину, чтобы сконцентрироваться на единственной и очень важной линии диалога – показать Касу, насколько он для него дорог и любим. - Кас… Боже, Кас… А, прости, - Дин вдруг осознал, что сказал про его отца. - Кас, сейчас, подожди, - Винчестер лихорадочно собирался, чтобы скорее выйти на террасу, понимая, что своим удивленным возгласом может разбудить половину дома. - Кас, господи. Блять, я опять… Кас, послушай, если что-то случилось – мы поможем, слышишь? И, знаешь, по-свински было так уходить. Мы волновались, - Дин прикрыл дверь и сел на скамейку. Отдышавшись, мужчина понял, что момент настал. - Я… я очень волновался. Глаза Винчестера были закрыты, а по-детски восторженная и широкая улыбка свидетельствовала о том, что часть пути пройдено и сейчас остается самое важное. - Кас, ты здесь? – выдохнул Дин. Кас молчал. - Ну же, приятель, мне нужно тебе кое-что сказать. Кас продолжал молчать. Дин набрал в легкие кислород и решил поставить звонок на громкую связь, чтобы руки были свободны в жестикуляции, как вдруг заметил, что ангел уже отключился. Винчестер смотрел на экран около минуты, на котором читалось, что абонент повесил трубку. Импульс пробил виски, они начали вибрировать от напряжения, в отличии от рук, которые впивались в телефон как в последнюю надежду на сдержанность. Он не верил, просто не верил, что все случилось именно таким образом. Дин смотрел в одну точку, не ощущая себя во времени и пространстве, его будто не стало на мгновение. Прострация продлилась недолго. Мужчина резко встал с места и, замахнувшись, кинул телефон так далеко, как только мог. Прошло определенное время с того момента, как старший Винчестер начал осознавать, что происходит. Сэм сдерживал его со спины, в надежде скорее успокоить брата и привезти в чувства. Дин иногда гордился превосходящей физической силой младшего, но только не сейчас, когда это обернулось против него самого. Приходить в себя было откровенной пыткой, охотник ничего не понимал – ни где находится, ни почему брат удерживает его будто от чего-то страшного. Щеки горели от многочисленных пощёчин, а фокусировка зрения практически отсутствовала. Все плыло, но мужчина попытался сконцентрироваться и увидел напротив себя встревоженных женщин с явными вопросами, на которые он не знал ответов. Спустя пару минут, охотник, выходя из состояния аффекта, вырывается из хватки брата, чувствуя, как тот начал расслаблять руки. Дин осматривает кровь на костяшках и не находит ничего лучше того, чтобы извиниться и отправиться обратно на улицу, только на этот раз к Импале. Сознание было мутным, охотник ни черта не понимал, что происходит, у него была единственная мысль - он представляет собой опасность, раз не помнит, что с ним произошло, а ,значит, необходимо уберечь семью Джоди от самого себя. Спустя пару мгновений Сэм выбегает следом, успокоив перед этим девочек. В голове все еще ярко стоят сцены, как Дин с неистовой силой бил стены, плакал и молился, совершенно не слыша ни вопросы, ни просьбы остановиться. Он давно не видел брата таким и если бы сам не был напуган так же, как и остальные, вероятно, подобрал бы иные слова. - Какого черта, Дин? – шепчет Сэм, смотря на удаляющуюся фигуру брата. Дин останавливается около машины и, облокачиваясь на капот, поднимает голову к темному небу. Эта картина дает мнимый покой, пусть он и знает, что там «наверху» далеко не всевидящий мудрый Бог и милые крылатые создания, что оберегают его. Однако, он ловит себя на мысли, что среди них может быть Кас, который решился на очередной переворот или, напротив, захотел примириться с братьями и сестрами. Несмотря на то, что Дин был в ярости еще пару минут назад, то сейчас его душу наполняет умиротворение и даже радость, что ангел может оказаться среди сказочных и столь мизерных человеческому глазу звезд. - Я не знаю, Сэмми. Я сам не до конца понял, - пожимает плечами мужчина, все-таки, услышав вопрос брата, который, наконец, его догнал. Небо внезапно начинает казаться ему таким пустым, пусть луна сегодня была, на удивление, яркой, а звезды рассеялись по всему черному пространству над головой. Дин опускает голову, ощущая опустошенность, понимая, что единственное, что ему сейчас хотелось - это спать. Страшно было представить, что он завтра скажет Джоди и как будет объяснять свой срыв, процесс которого даже не может вспомнить. - Я не знаю, - повторил Дин и поднял взгляд на брата. Сэм выглядел иначе, от испуга не осталось ни следа, теперь Дин видел перед собой типичный образ брата перед потерпевшими, которым нужна помощь. Щенячий взгляд и опущенные плечи насмешили Дина, он даже боялся, что Сэм кинется его обнимать, так и не узнав истинной причины произошедшего. Младший Винчестер, действительно, ничего не знал – ни о пытке Кастиэля, ни о пытке, что причинял Кас. Мужчина хотел было похлопать брата по плечу, как услышал вопрос, который со стороны показался бы столь простым и незамысловатым, но в нем заключалась вся трагедия этой невыносимой ситуации. - Это из-за Каса? – Сэм тоже облокотился на капот, больше не в силах смотреть на брата, и направил свой взор туда же, что и Дин ранее – к небу, к небесам. Дин кратко кивнул, ощущая некую неловкость ситуации. Будь он в другом состоянии, вероятно, отшутился бы и постарался найти оправдание данным действиям, о которых он так и не смог вспомнить, но слабость брала свое. Оказывается, такие сильные эмоции отнимают немало физических сил. - Я посплю в Импале, не хочу пугать девчонок. Утром сам им все объясню. Правда, надо еще придумать, что сказать, - улыбнулся Дин и подошел к дверце машины. За последнее время это первый диалог, в котором Сэм имел надежду узнать хоть что-то о состоянии брата, но он понимал, что Дину нужен покой и его следует отпустить без лишних вопросов. - До завтра, Дин. - Спасибо, Сэмми, - не смотря на брата, шепчет охотник, прекрасно зная, что данную ситуацию нельзя оставлять без внимания, из-за чего еще больше благодарен, что Сэм дает ему возможность не отчитываться и привести мысли в порядок. Дин ложится уже на давно знакомые сиденья и старается найти в заблудшей душе хоть долю спокойствия, чтобы уснуть. Ему было так хорошо в компании семьи Джоди, но ее вопрос выбил из колеи и держал Винчестера в напряжении весь вечер. А то, как сердце забилось, когда он услышал этот голос, по которому Дин так скучал... Голос Каса, голос его ангела, голос ангела, который его избегает. Такую важную неделю, где Дин готов отдаться эмоциям и показать настоящего себя. Винчестер смутно стал вспоминать, как выкинул телефон, как начал бить стены, чем, скорее всего, и поднял на уши весь дом. Голова уже опускалась на кресло, но мысли трубили еще громче. О чем я только думал? С чего я вообще решил, что очешуенная идея сказать буквально божьему созданию, что я влюблен в него? Особенно после того, как он увидел меня настолько слабым, жалким и нагим в той камере. -Кас, ответь, что со мной не так? – бессознательно шепчет охотник. Дин ощутил, как слеза течет по его щеке, из-за чего буря ненависти к самому себе накатила с новой волной. Ничтожный. Солдат своего отца, который вдруг понадеялся, что достоин любви. Твоя задача – оберегать Сэмми. Твоя задача – быть хорошим другом Касу, а не строчить ему смс-ки как глупая девчонка. Что я вообще ожидал? Дин вытер рукавом глаза и зажмурился, надеясь уснуть, ведь завтрашний день потребует много сил. Игрушка в руках Бога, которая решила пойти на столь опрометчивый шаг – и сказать о чувствах самому прекрасному его творению. Сердце Дина издало болезненный удар. Что вообще обо мне думает Кас? Наверняка, после того, как он увидел меня в той камере – он понял, что происходило. Он ангел, он почувствовал воздействие на мой разум, но знал, что будь я даже в бреду – вряд ли стал бы первым делом избавляться от одежды. Он все понял. Я ему омерзителен. Он ненавидит меня. С этими мыслями Дин уснул. Кас, сидевший на заднем сиденье, тихо вдохнул. Он знал, что Дин не только не видел его, но и не слышал, однако ангел слишком беспокоился о сне старшего Винчестера, из-за чего старался сидеть неподвижно и тихо обдумать, что случилось за последнее время. Ему хотелось кричать от беспомощности. Еще 8 лет назад он думал, что на все воля божья и это его успокаивало. Сейчас ангелу могут помочь разобраться в сомнениях только Винчестеры, но и от них он был отрезан. Тогда у кого спросить, правильно ли Кас поступил, когда стер память Дину о их сегодняшней встрече? Час назад Касу было тяжело принять факт того, что его друг болен, а он оказался единственным, кто не в силах ему помочь. Пусть ангел видел собственными глазами создание душ, участвовал в вознесении их на небеса, но разобраться в тонкой организации столь удивительной натуры Дина было все еще тяжело. Ему пришлось несколько недель изучать все человеческие подходы к понимаю такой многогранной и неизвестной области, как душа, чтобы прийти к выводу, что единственным выходом из этой ситуации является – оборвать общение. Внезапная мелодия телефона вывела ангела из тяжелых размышлений. Кастиэль привык к звонкам друга, на которые приучил себя не отвечать, но сейчас откладывать неминуемое расставание было уже просто глупо. Он несколько раз прочел имя на экране, не заметив, что сделал это вслух и, наконец, взял трубку. Все вокруг будто поглотилось глухой тишиной и ничего не осталось в этом маленьком мире, кроме взволнованного и радостного голоса Дина. Пусть вессель наполняла благодать, но Кас мог поклясться, что у него внезапно появилось сердце, иначе, он никак по-другому не мог объяснить эту ноющую боль в груди со смешанной надеждой. Ангел хотел сказать все по телефону, понимая, что не смеет смотреть Дину в глаза после всего, через что тот прошел с его копией. Но столь родные интонации и нелепые оговорки Винчестера, который дважды назвал всуе имя Господа, очаровали Каса, из-за чего план изменился. - Здравствуй, Дин. Винчестер был на грани срыва, когда отшвырнул от себя телефон, но, увидев перед собой Каса, резко замер и начал глотать ртом воздух, не зная, как себя вести. В голове было только два варианта – выдохнуть и со скоростью света произнести те слова, что стояли все это время в голове, или же кинуться с кулаками на того, кто эти чувства вызвал, сделав из сильного охотника оголенный нерв из переживаний и боли. В стрессовых ситуациях Дин привык действовать быстро, из-за чего решил совместить оба варианта. - Я переживал, сукин ты сын, - прошипел Дин после первого удара в скулу. – Как ты мог со мной так поступить? – последовал второй удар. Как только Винчестер увидел, что не возникло никакого сопротивления, то сразу опустил кулаки и отошел на пару шагов назад, будто обезопасив Каса от самого себя. Ком встал в горле от ощущения собственной ничтожности. Он каждый день продумывал до мельчайших подробностей их встречу, а сейчас остался полностью обезоружен, стояв прямо напротив этого удивительного создания. Ранее Дин представлял, как они выпьют пару стаканчиков виски, доводя свои разум и тело до расслабленного состояния, где он будет способен произнести эти слова, которые изменят их обоих. Они бы обсуждали охоту, рай и ад, шутили бы и радовались уединению друг с другом, которое не отягощается вечным спасением мира. Признание стало бы удручающим моментом в их взаимоотношениях, создало бы напряженную атмосферу во всех последующих взаимодействиях с Касом, будь то охота на вампира или посиделки за телевизором в специальной комнате старшего Винчестера. Однако, ему было важно разделить с другом, с единственным другом, момент искренности. Каждый день – это игры со смертью, и Дин будет рад, если хотя бы одно существо на планете будет помнить его настоящим. - Дин, - тихо прошептал Кас, небрежно сплевывая кровь, будто ничего не произошло, - я заслужил, продолжай. Эти слова вернули прежнюю агрессию. На пике адреналина мозг мыслил совершенно по другим правилам. Сейчас в голове охотника отчетливо стояло понимание, что он впервые властен над ситуацией. Ранее он не знал, ответит ли ему Кас на молитву или звонок, зайдет ли он в бункер, напишет ли ему смс-ку с неподходящим эмоджи, но сейчас ангел перед ним, и Винчестер должен был показать всю ноющую боль, что доставили ему эти глупые игры то ли с самим собой, то ли с Касом. - Да, ты виноват! – выплюнул Дин и подошел ближе, но не решаясь на еще один удар, посмотрел в лицо обидчику. Голубые глаза потеряли свою яркость, а тело воина небес показалось Винчестеру столь крошечным и беззащитным, что хотелось обнять и скрыть от всех невзгод и в первую очередь от самого себя. Вероятно, агрессия Дина взяла бы свое, и история бы пошла другим сценарием, если бы не поведение Каса. Он наклонил голову набок, прислонив подбородок к плечу, подставляя другую щеку для удара. Настолько символично было это движение от ангела, который будто уподобился Иисусу, что в душе старшего Винчестера завыл ураган. Как же глупо было страдать все это время, чтобы при встрече с тем, по кому горевал, пуститься в бой. Дин хотел было улыбнуться, посмотреть со стороны и понять, сколько натворил из-за своих чувств к Касу, начиная с унизительной позиции во вселенной Михаила, заканчивая пропажей телефона в кустах возле дома Джоди. Но его продолжала злить новообретенная уязвимость и слабость, ему нужно было показать, что он иной, не тот мальчик, боявшийся своего отца, не тот солдат без чувств, не тот одержимый неразделенными чувствами запутавшийся болван. Парадоксальность красоты ситуации заставило Дина нервно усмехнуться – от любви до ненависти, от жажды заплакать и прижать к себе Каса, умоляя больше не покидать его, до желания бить ангела до невменяемого состояния за то, что тот сделал с невозмутим охотником. Винчестер вдруг понял, что винить нужно лишь самого себя, свои желания и чувства, но никак не того, кто их вызвал. Было просто обвинить Каса, ссылаясь на то, что он будто «спровоцировал» эту влюбленность, нежели, понять собственные грехи, как бы иронично это ни было. Кулаки разжимаются сами собой, напряженность постепенно уходит, а голос предательски должен был задрожать вот-вот. Смиренность Каса поражала – он стоял неподвижно в ожидании удара, глаза смотрели в одну точку, а руки полностью расслаблены, он не намерен даже защищаться. - Почему? – растерянно смотрит Винчестер, зная, что к вопросу нечего больше добавить. Охотник верил в их глубокую связь, о которой однажды заявил Кас, пусть внешне Дин не проявлял к ней интерес. Однако, он ощущал ее, зная, что ангел поймет его с полуслова, потому что в их симбиозе Кас мог не знать о мультфильме «Хитрый койот и Дорожный бегун», а Дин енохианский язык, но друг друга они знали на каком-то неведомом никому уровне. Это казалось странным, но Дин верил в это. Кас поднял взгляд на пару секунд и опустил обратно, из-за чего Дину захотелось закричать в бессилии. Скрывать столь чуткие, смотрящие то в неведение, то в самую душу синие глаза, было непростительным наказанием. - Я знал о твоих намерениях, Дин. - Знал о…, - Винчестер бессознательно издал нечленораздельный звук, понимая, что их связь не всегда идет на пользу. - Что… Что ты думаешь об этом? – сложив руки на груди, мужчина строго посмотрел на друга, пытаясь хотя бы видом показать, что эта информация не убила в нем последнюю надежду. - Разве, ты сам не хотел мне об этом сказать? Ты так страдал, Дин, - Кас резко поднял голову, его глаза были наполнены слезами. Дин опешил. Он вновь хотел отойти от роли сильного, бесчувственного охотника и положить голову Каса к себе на плечо, провести рукой по волосам и поцеловать в висок, лишь бы не видеть эти слезы. Вопросы в голове следовали непрекращаемым потоком. Он прослезился, потому что чувствует себя виноватым, что не отвечал мне все это время? Или потому что дорожит нашей дружбой, но не может ответить взаимностью? Или я ебанный эгоист и у него случилось что-то, вообще не относящееся к этой ситуации? А вдруг он заболел? Вдруг умер его брат или сестра? Стоп. Он говорит обо мне, Кас плачет, все-таки, из-за меня. Блять… Мысли, как и эмоции, разрывали Дина, что представляло собой адскую смесь. Возьми себя в руки - несколько раз пронеслась в голове Винчестера. - Да, Кас, так получилось, что я, эм… Дин так долго стремился связаться с другом, все ему сказать, не нуждаясь в ответном чувстве, но ангел был уже в курсе о отношении к нему. Это какая-то игра на унижение? Взглянув на Каса, охотник увидел, как слеза ангела плавно идет по щеке к подбородку, и слегка улыбнулся, понимая, что это нелепое и самое прекрасное творение небес никогда бы не захотело причинять ему боль, и, значит, есть причина того, что он пропадал, есть причина того, что ангел заставил сказать эти сильные и важные слова вслух. – Я люблю тебя, - Дин опустил голову и стал перебирать пальцами, смотря на то, как кровь застывает на костяшках. – Я не гей. То есть… точно не гей, да. Но я влюблен в тебя. Я знаю, что это ненормально, - неловко ухмыльнулся мужчина. Сердце замирало с каждым слогом, но как только Дин произнес предложение до конца, то ощутил невероятное облегчение. Все, что было ранее – все его страдания и домыслы – уже было неважным, прямо сейчас перед ним стоял Кас и должен был ответить ему. Прямо сейчас все разрешиться, и Дин отпустит от себя эту ситуацию, переложит ответственность на них двоих или на судьбу, да на что или кого угодно, но точно больше не будет в собственной клетке мрачных размышлений. Кастиэль подошел непростительно близко и положил ладонь на левое плечо друга, нарушая в очередной раз личное пространство, что сейчас было кстати. Безумная мысль Дина поцеловать друга резко оборвалась тем, что Кас заговорил, пристально смотря в зеленые глаза напротив. - Сходи к психотерапевту, Дин, - спокойно произнес ангел, слегка сжимая плечо. Глаза Винчестера округлились, он мог ожидать чего угодно, но только не подобного «предложения». Дин начинал дышать тяжелее, а сердце готово было выскочить из груди. Он хотел было уйти, просто уйти и больше никогда не возвращаться ни к этому диалогу, ни к мысли, что его чувства чего-то стоят. Ты солдат, - пронеслось голосом его отца. – У солдата нет эмоций и привязанностей, нет любви. Есть только цель, - в голове уже более отчетливо стояло лицо Джона. Мужчина будто кивнул сам себе на подобные выводы и протянул руку ангелу. - Прощай, Кас, - Дин витал в ожидании, что ее пожмут, но не увидев этого, мужчина сделал шаг в сторону дома, как вдруг ощутил прикосновение пальцев на своем виске. Кас стер память о диалоге. Ему было мучительно думать, что их расставание будет таким, ему нужен был еще один шанс, шанс выразить иначе свои мысли, иначе предложить помощь Дину, не так прямолинейно. Пусть он давно на Земле, но все еще не мог излагаться так, как это хотели бы слышать люди. Ангелы могут стереть воспоминания, но не чувства, из-за чего Кас еще 20 минут наблюдал, как Дин бьет стены дома, находясь в такой ярости, которая была Винчестеру еще незнакома. Кас хотел, чтобы все было просто, но знание о всей Вселенной почему-то не давали ему доступа к информации о людях. Сложные, порой, невыносимые существа, к которым он питал любовь, особенно к одному из семи миллиардов. *** Месяц назад Ангел покинул бункер незаметно, все были слишком счастливы удачной победой, чтобы обращать внимание на удаляющуюся фигуру в бежевом тренче. Он не успел переместиться, как получил смс-ку. Кас, приятель, нам надо бы поговорить, не могу тебя найти, ты где? Дин Машинально проведя рукой по лбу и медленно опуская ее на глаза, ангел тихо вздохнул. Вероятно, Кастиэль увидел это движение в одном из фильмов, так как следующее, что он сделал – это прижал руку к месту, где у человека должно быть сердце. Он проникся добротой Дина, который сумел назвать его приятелем после всего, что произошло, но не нашел в себе силы встретиться с другом и лично услышать: «Прощай, Кас». Кастиэль после этого скитался по свету, в раздумьях о том, что ему стоит сделать. Он не мог потерять самого дорогого человека для себя, просто не мог. Ангел пошел против семьи, лишался благодати, умирал, предавал братьев и сестер, шел против целой армии только ради того, кого он однажды вытащил из ада. Ради той атмосферы, что есть около Дина и Сэма – семейность, спокойствие, дружба и… любовь? Но сейчас наступил новый этап – нынешняя реальность трубила о том, что самый близкий человек больше не сможет быть с ним; что видеть лицо того, кто над тобой так надругался, должно быть невыносимо больно. Кастиэль становился самым ненавистным воспоминанием в глазах Дина. Прошло несколько мучительных дней в пучине данных размышлений и последовала следующая смс-ка. Кас, пернатая ты задница, Сэм мне сказал, что ты с ним связывался. Прощай? Что еще за прощай? Если решил прощаться, то будь добр явиться и в лицо мне это сказать. Дин. Кас обеспокоился, ранее он мог уйти на месяц, и Дин не писал бы ему, но сейчас он, видимо, был слишком серьезно настроен на то, чтобы оборвать отношения. Ангел был тогда в Мичигане, спасая девушку от оборотня. Не сказать, что это ангельские дела, но Кас должен был почувствовать себя нужным. Кастиэль закрыл глаза, в надежде открыть их и увидеть вокруг себя прежний рай, сестер и братьев, которые скажут ему, что однажды он пал и это была лишь галлюцинация в наказание за неповиновение, и никакого Дина Винчестера никогда не осуществило в его жизни. Понимая, что это был бы слишком простой выход из ситуации, Кас открыл глаза и прочел смс-ку еще несколько раз, постепенно интерпретируя для себя ее содержание. Дин хочет, чтобы я стал инициатором расставания. Ему настолько больно, что он даже не может сделать это самостоятельно, он настолько сломлен тем, что я… то есть не я… сделал. Кастиэль должен был в последний раз помочь Дину, найти в себе волю сказать строгое «прощай» и удалиться навсегда из жизни человека, который взаимно его спас, пусть, порой, того не понимая. Кас, пожалуйста, я даже не буду спрашивать, что произошло, просто приди ко мне. Дин Кас вдруг вынырнул из собственных размышлений и несколько раз прочел сообщение. Он видел в словах надежду, как он мог не оправдать ее? Ангел узнавал этого человека миллиметр за миллиметром, воссоздавая душу и тело, а после ему потребовалось время, чтобы узнать его вновь, будто впервые. Кас знал, что его ждет. Дин все сделает для того, чтобы друг сам оборвал с ним ту самую глубокую связь, сотворенную небесами, а после этого они больше никогда не увидятся. Прибыть невидимым было верным решением, так как Кас изначально хотел определиться, насколько готов к расставанию с Дином, Сэмом и прежней жизнью. Для этого было еще несколько причин... Во-первых, ангелом руководило безумное желание запечатлеть Дина в своей памяти, этот прекрасный, невозмутимый образ сильного духом охотника. Во-вторых, было важно узнать, в каком состоянии находится Дин и понять, как следует действовать. Может, он сидел, облокотившись на спинку стула, закинув ноги на стол, и нервно попивал виски или, напротив, ходил по комнате, сложив руки на груди, в тяжелой пучине раздумий о грядущем диалоге. Было еще масса картинок, возникающих в голове ангела, но только не та, которую пришлось увидеть на самом деле. Удивление Каса было столь выразительным, что он боялся не устоять на ногах и сел в ближайшее кресло. Его человек мастурбировал, стоя на четвереньках в постели. Кас ничего не понимал, не понимал, почему именно сейчас Дин решил отправить ему сообщение. Будь это возможно, то щеки ангела горели бы алым от увиденного. И пусть у Каса не было необходимости в кислороде, но сейчас он пользовался этой возможностью как мог – дыхание было столь тяжелым и частым, что ангел думал, что сходил с ума. Охотник трахал свою дырочку то осторожно, то лихорадочно, задевая чувствительное место. Кас понял это, исходя из протяжных стонов, которые были на грани криков. Он никогда не слышал голос Дина таким, сладким и дурманящим. Ангел на секунду забеспокоился, что Дин отправил ему сообщение ранее, но из-за связи бункера оно дошло только сейчас. И то, что ангел наблюдает – не для его глаз. Но после Кас вспомнил, что Сэм улучшил связь, которая практически никогда не сбивалась. Кастиэль не мог поверить своим глазам – прямо сейчас Дин Винчестер стоит на коленях, полностью раскрытый, он стонет, шепчет себе под нос просьбы прилететь кого-то и шлепает себя по заднице. Я отшлепал бы гораздо лучше, - проносится в задурманенной голове Каса. Эта мысль вдруг вернула ангела в сознание. Ему необходимо было уйти и оставить Дина в столь интимный момент одного, но тело Каса предательски не хотело покидать данную комнату. Зрачки расширились, а бугорок в штанах обретал более значительный размер. До Каса, наконец, донеслись слова мужчины. - Когда ты прилетишь, ты будешь видеть, что я готов… Готов? К чему он должен быть…. А… Мозг начинал работать медленнее, ангел уже не пытался найти связь смс-ки с тем, что сейчас наблюдает. Тело Кастиэля будто приковалось к креслу, он ослабил галстук и провел по шее, чувствуя насколько его кожа стала горячее. В ушах стоял гул, а член уже болезненно утыкался в ткань брюк от просмотра того, как Дин себя удовлетворял. Кастиэлю вдруг стало наплевать на все приличия, он должен был досмотреть до конца. Он знал, как ему будет стыдно после того, как возбуждение пройдет, из-за чего не смел себя трогать, боясь быстрой разрядки, и наслаждался каждой секундой новых ощущений, что брали над ним верх. Ангел и не догадывался, что может чувствовать нечто столь человеческое и естественное. У него уже происходила эрекция после случайного просмотра порнографии, но она была будто механической, за ней не стояло столь сильное желание подойти к Дину, убрать его руки и вставить в его горячее тело член. Он бы водил руками по спине, ощущая каждую мышцу, шлепал бы как провинившегося мальчишку, который таким грязным образом доставляет себе удовольствие. Кастиэль ранее занимался сексом, за которым стояла человеческая потребность, но сейчас он не мог себя оправдать этим. Эти мысли дурманили и отвлекали, но ангела из размышлений вырвал протяжный стон Дина. Кас раскрыл широко глаза, наблюдая, как его человек падает на постель в прекрасной неге от случившегося. Ангелу стало страшно от своих мыслей, неужели, он готов был сделать подобное с Дином? Кажется, Дин моментально засыпает. Кас сидит в кресле еще несколько минут, прежде, чем подойти к мужчине и осмотреть его на наличие повреждений, который тот мог себе нанести в такой дикой попытке самоудовлетворения. Ангел провел рукой над Дином и почувствовал, насколько тот был пьян, понимая как сильно это может отразиться на завтрашнем дне. Забрав головную боль, он опустился ниже и замер. Кас почему-то не хотел избавлять от жжения, ему нравилось представлять, как Дин будет ходить весь завтрашний день со своей типичной улыбкой, общаться с людьми, но, садившись, каждый раз будет наливаться краской от мысли, что делал с собой ночью. Кас предположил бы, что Дин так часто делает, но то, как неумело он себя растягивал точно говорило о первой попытке в таком роде мастурбации. Как же ты красив, Дин Винчестер, - подумал Кас и исчез. Через мгновение ангел появился в отеле. Пусть Кас не нуждался во сне, ему было необходимо найти укромное место, чтобы обезопасить себя от других ангелов. Кастиэль слабо задумывался над тем, что завтра будет с уборщицей, которая увидит на двери, стенах и окнах всевозможные символы и иероглифы. Сейчас ангела волновало лишь одно - что делать с невыносимой эрекцией? Когда он был человеком, почему-то все было легче. Потребности тогда увеличились, а чувства обострились, но сейчас все было иначе, будто гораздо значимее, ведь тогда Кас мог объяснить свои желания отсутствием благодати, но прямо в эту секунду он думал не своим весселем, а своей благодатью, которая стремилась к слиянию с Дином. Кас невероятно хотел ощутить это состояние вместе с другом - когда глаза уже плохо фокусируются, когда голова закинута назад, а каждый атом тела требует, чтобы к нему проявили должное внимание в виде ласки, шлепков, грубых или нежных прикосновений. Ангелу становилось плевать, ему нужно было немедленно привести себя в порядок, пусть он и хотел сохранить это состояние подольше, боясь, что больше никогда не сможет ощутить подобное. Член болезненно упирался в ширинку, и это сводило с ума даже одного из самых святых существ мира. Чертов Дин Винчестер… Кастиэль видел сотворение мира, видел первые ошибки и геройства человека, видел то, как рыбка, на которую было много планов, превратилась в тех, кто стали выше богов. Сейчас ангел понимал, как сильно отец заблуждался, думая, что страсть - это грех. Блуд - это эквивалент искренних человеческих чувств с животными, природными желаниями, которые некоторые объясняют, как любовь. Кастиэль ранее существовал в полной убеждённости в словах Бога, но Дин его переубедил. Именно благодаря ему ангел совершил революцию, именно благодаря ему ангел отказался от семьи и обрел новую, именно благодаря ему дыхание ангела сейчас сбивалось от мысли о том, как бы сильно он желал целовать губы Дина и ощущать, каков он внутри и впервые Кастиэль имел в виду не душу… Такого сильного и невозмутимого, самого удивительного на свете, способного помочь Касу обрести собственное понимание себя через призму личного и стороннего опыта, а не слепого повиновения отцу. Дыхание участилось от мысли, что не только его лучший друг, но и самый чудесный человек, которого он узнал за все существование мира, стоял на постели полностью открытый, обнаженный, со стонами, грязными словами и желанием растянуть свою дырочку до нереалистичных размеров. Но для кого? Этот вопрос выбил Кастиэля из колеи, ему впервые хотелось отдышаться, и вернуть свой вессель в прежний режим как какой-то механизм. Однако, это было тяжело, так как тело горело, а мысли будто в старом кино пленкой показывали ему каждую секунду сегодняшнего вечера. Кас на автомате доходит до постели. Его тело начинает расслабляться, и поза принимает более естественное положение, однако, от этого эрекция не спадает. Ангел закатывает глаза и соглашается на игру с собственной благодатью и телом, которые с недоверием ранее относились друг к другу. Кас прикасался к себе осторожно, будто боясь нарушить головокружительное желание, что ранее ему было неизвестно. Он хотел заморозить время, будь это по его силам, чтобы продлить тот хаос эмоций и чувств, которые будто электричеством били под кожей, вызывая какую-то животную страсть. Несмотря на то, что ангелы были выше людей по какому-то несуществующему рангу, Кастиэль лишь сейчас осознал, что зверей и людей создали по их подобию. Некоторые богословы уверены, что люди по божьему подобию, но это не так - невозможно создать еще одно бессмертное и бесконечное существо, благодаря чему ангелы, как первая работа Бога, стали прообразами для дальнейших идей. Всех их объединяет неизменная зависимость в удовольствии. Животные в себе не подавляют это желание, люди скрывают это из-за социального порицания, а для ангелов - это страшный грех. Кастиэль вырвался из гнета рая уже давно, и сейчас готов был полностью отступить от старой жизни игрушки Господа. Кас снял с себя штаны и указательным пальцем провел от мошонки до головки, оценивая собственный размер. Его удивлял факт, что человеческий орган может так увеличиваться. Как только Кас сжал ладонь в кольцо под головкой, надавливая на уретру подушечкой указательного пальца, он забыл о всех своих размышлениях и услышал удивительный и пошлый стон. Щеки Кастиэля загорелись огнём, ему были несвойственны подобные эмоции, но мысли о том, как Дин прогибался в спине, как неумело, но яро трахал себя пальцами, заставляли ангела забыть о том, где он, кто он и что с ним. Дин был таким открытым. Его пальцы с влажным звуком выходили и входили вновь в узкую дырочку, которую Винчестер активно разрабатывал для кого-то. Член охотника был напряжен, утыкаясь ему в живот. Все его тело было как натянутая струна, которое Кастиэль хотел, так хотел, что сходил с ума. Движения ангела становились резковатыми, даже болезненными, но он не замечал этого, думая, что хочет достигнуть пик именно таким образом - резко, быстро и грязно, что никогда ранее не позволял себе. Однажды ангелы пали, прямо с небес, показывая людям всю болезненную красоту конца своей жизни, когда человечество думало, что это парад метеоритов. Кастиэль лишался благодати, стал ненавистным гостем дома, был человеком. Но сейчас ему казалось, что момент истинного падения - именно эта секунда, когда ангел поглаживает головку члена, представляя то, как Дин стонет под ним. Ангел знал, что пал бы вновь, чтобы быть человеком и познать Дина по-новому, через ощущения удовольствия и голода. Он хотел бы съедать вместе с ним сэндвич или бургер и ощущать то, что чувствует его любимый человек. Кастиэль был в бреду от столь грязных и одновременно с этим невинных мыслей о Дине Винчестере. Он отказался от братьев, армий и отца, а сейчас хотел было на мгновение отказаться от сущности ангела. Кас боялся, что недостаточно чувствует то удовольствие, которое себе сейчас оказывает, проводя влажной рукой по члену. Казалось бы, у людей все гораздо ярче и насыщеннее. Однако, единая мысль о губах Дина напомнила ангелу, что никакое ангельское давление от травмы пребывания в Раю не сможет противостоять телесному вожделению и стремлению к старшему Винчестеру. Он представил их на своём члене и замер, все тело напоминало удивительную статую, которую можно было бы показывать не в каждом музее. Мышцы были в напряжении, тело не имело шанса шевелиться, а рука все также сжимала член, не решаясь на движение. Мысли Кастиэля тоже остановились от единой захватывающей картины - увидеть столь завораживающие розовые губы на своём члене, почувствовать, как язык Дина двигался бы непростительно медленно, а зеленые глаза хитро осматривали блаженное лицо ангела. Весь этот образ завораживал и не давал успокоить фантазию. Пусть ангелу будет стыдно потом, сейчас он может думать лишь о Дине, о позе, в которой он стоял, о том, как он сладко шептал кого-то прилететь. Глаза Каса широко раскрылись, до него постепенно начало доходить, кого он просил. Последовало жуткое головокружение и такой сильный оргазм, после которого ангел не мог отдышаться еще несколько минут, не веря своему озарению. Он хотел увидеть меня? Это какая-то ошибка, Дин не мог желать меня... Но почему? Вопрос за вопросом будоражили мысли Каса последующие дни. *** Две недели назад Кас провел пару дней за изучением вопроса «почему жертва насилия может чувствовать зависимость от того, кто олицетворяет травмирующий опыт». Было больно от мысли, что его человек будет смотреть на него и видеть лицо того, кто истязал, кто хотел изнасиловать или сделал это, но после последнего опыта, Кастиэль был потерян. Просто исчезнуть из жизни охотника, не выяснив, как бы он мог помочь Дину, становилось катастрофически тяжелой задачей. Ангелу физически стало нехорошо от всех этих рассуждений, но его отвлекло то, что гугл, наконец, дал ответ на его вопрос – стокгольмский синдром. Несмотря на способности небесных существ, Кастиэлю понадобился целый день на изучение этого явления и того, как работать с людьми в данной ситуации. Самый оптимальный способ спасти Дина - это привести его к специалисту. Кас знал, что после сессий с психотерапевтом Дин не захочет его видеть, но на эту жертву, наконец-то, ангел был готов пойти. Вокруг ангела стояла гулкая тишина, окна закрыты, а шторы плотно соединены, комната была освещена только экраном ноутбука. Удивительная история сыновей отвратительных отцов пришла к финалу. За пучиной рассуждений раздался звонок, который Кастиэль услышал не сразу, выбравшись из темноты собственных мыслей. На экране до боли родное имя. Ангел по привычке хотел скинуть, но вдруг понял, что уже некуда бежать и раз теперь он знает, что происходит с Дином – необходимо было помочь. Однажды он спас старшего Винчестера из ада, сейчас придется снова. - Привет, Дин, - хрипло проговорил Кастиэль. *** Наши дни Кастиэль за последний месяц познал многое о человеческой природе внутри себя, но сейчас он хотел скорее избавиться от того, что приобрел, спустившись однажды на Землю спасать некого охотника, приготовленного Небесами для совершения апокалипсиса. По щекам ангела ползли слезы. Вероятно, сфотографируй кто-нибудь его сейчас, многие богословы бы отдали деньги за доказательство наличия божественного в мироточении. Миллионы лет Кастиэль верил и любил своего отца и, когда тот отказался править небесами, он не плакал. Ангел разочаровывался в себе: считал себя Богом, позволил завладеть своим весселем Люциферу, предавал братьев и сестер, он не плакал. Он лишился всего в жизни – семьи, друзей, доверия, понимания, власти, но он не плакал. Однако, впервые услышать признания в любви от родного человека под воздействием травмирующей связи – вот это сводило с ума. Взяв себя в руки, Кастиэль продолжил изучение помощи людям, которые испытывают подобное. Ему до омерзения к самому себе становилось тошно, что он не может вновь убить свою копию из мира Апокалипсиса. Ему становилось тошно, что он не может предложить Дину профессиональную помощь, так как видел уже его реакцию на это. Ему становилось тошно, что для Дина они не виделись месяц и он в полном отчаянии, что не способен подобрать слова, после которых охотник не уйдет в агрессивную стадию. Ему тошно, что он не позволял себе полюбить, а когда полюбил – то столкнулся с той частью души человека, которую никогда не поймет ангел, сколько бы он ни изучал при этом статей и книг. Отчаяние брало свое, комната становилась меньше, чем обычно, окружающие краски смешивались в одно омерзительное месиво, воздух становился спертым, в голове стоял бесконечный гул, а несуществующее сердце невыносимо болело до боли в ребрах. Мир протекал сквозь пальцы неимоверно быстро, из-за чего Кас пошел на последнее, что мог сделать в этой ситуации. - Отец… Я знаю, что ты меня не услышишь, но вдруг произойдет чудо, в которое так привыкли верить люди. Ты видел, что я отрекся от тебя и пойму взаимность, но в этом бесконечном мире не осталось больше места для этих слов. Я хочу посвятить их тебе. Как ты знаешь, на Земле я давно и только сейчас познал горечь утраты, которая неведома остальным ангелам. После этих слов ты, вероятно, захочешь сослать меня дальше, чем на эту планету, но сейчас мне не к кому обратиться, дай мне этот последний шанс. Все началось давно, когда я канул в бездну ради Дина Винчестера по твоему приказу и увидел там атомы бывшей материи, остатки того, что ты называл человеком. Твой замысел был мне неясен, но, как хороший солдат, я твердил себе, что пути Господни неисповедимы. Эта мысль трубила в голове до тех пор, пока я не увидел не погасший огонек на том огромном адском пастбище убийц и насильников. Он отличался от остального огня, в нем не было углекислого газа, водяного пара, кислорода и азота, в нем было лишь свечение, приятное моей благодати, которая тянулась за ним. Цвет и форма этого огонька напоминал алую розу, именно ее я хотел спасти из ада. Я воссоздал Дина по крупицам, вселяя в него обратно столь яркий бутон в самое сердце, что ты называешь душой. А сейчас… Сейчас я будто сам прошелся по этому саду, который успел вырастить Дин. Утрата этого огонька в душе охотника средних лет оказалась самой тяжелой потерей для меня за все время. Когда Минойская цивилизация погибла после извержения Санторина – ангелы опустили руки. После мы стали лишь наблюдателями. Как выразился бы Дин – с попкорном и пивом мы созерцали беды человечества. Но сейчас что-то поменялось – не в ангелах, не в мире, а во мне самом. Я ощущаю пустоту от того, что лишился его. Я хожу среди толпы каждый день и, смотря на их лица, мне хочется задать один вопрос: «Почему у вас жизнь продолжается, а у меня остановилась?». «Так низко для такого, как ты», - вот те мысли, что у тебя сейчас есть, в случае, если ты меня слышишь. Я люблю его, отец. Если есть на это твоя воля – то убей меня за предательство или пошли моих братьев на это, но не оставляй меня с этими чувствами наедине, прошу тебя. Ангелы испокон веков были лишь оружием небес, незнающие милосердие, не то что, любовь. Быть может, это сподвигло Чака, а Бог его знает… Появился яркий свет, после которого Кастиэль прибыл в бункер не по своей воле.