Карты и лезвия

      Гоза обещал, что отдел Механик — самое скромное и неинтересное место Галереи, но гости готовы были с ним поспорить. Они никак не ожидали оказаться в человечьей корчме, шагая за очередную краснолюдскую дверь в сердце Горы.       Зал был против традиции Махакама полностью отделан деревом: досками на полу, срубами по стенам и потолку. Крепкие столы на людской манер стояли не пустые — с потушенными свечами и редкой посудой. Даже цветочные узоры на стенах нарисованы были будто человеческой рукой, а к потолку подвешены украшения из венков сухоцветов. Над стойкой, где не хватало только корчмаря, подмигивала гостям кабанья голова, держа в губах игральную карточку. Вдоль двух стен расположились ряды бочек. Ведьмак принюхался и на радость свою понял, что не бутафорских.       Только две вещи напоминали гостям что они ещё в Горе: низость мебели под краснолюдский рост и махакамские стеклянные сферы над каждым столом. Гоза зажёг только одну, но и этого хватило, чтобы рассмотреть всю «корчму». У неё даже была небольшая сцена в дальнем углу зала, на которой лежала кучка знакомых Мареку инструментов. На балках под потолком висели в беспорядке десятки небольших гербов, но ни один из них ведьмаку не был знаком.       — Поверить не могу, таверна! — воскликнул Коген.       — Ага. Староста Ладай увлекается миниатюрами, и лет десять назад решила увеличить одну. Говорит, что так легче понимать Гвинт. Что так они, отдел Механик, могут на вечер стать простыми игроками где-то там, под Горой. Хотите Зигринского Стаута?       — Хотим, — согласился ведьмак без лишних раздумий.       Начав утро с пинты сока после дня лизания родных эликсирчиков, Марек окончательно понял, что отошёл от винной закваски, и тёплые чувства к спиртному в нём возгорелись, как прежде.       Гоза сгрёб со стола три кружки, убедился, что они чистые, и направился к рядам бочек.       — В каждом столе лежит полная коллекция карт, если что, — бросил он через плечо, поворачивая над первой кружкой кран. — Включая те, что давно не печатаются и те, что ещё не вышли.       Марек с Когеном принялись искать какую-нибудь волшебно-научную кнопку, командующую очередным механизмом — не нашли. Столы открывались по старинке, как ставни на окнах.       — А! Сколько карт! Нет, я не смотрю!..       — Почему? — спросил Гоза, возвращаясь к столу.       — Потому что не будет интриги, если я всё увижу.       — Справедливо. Но ты всё равно не знаешь все их свойства.       — Верно…       — Может, хотя бы одну фракцию?       — Ну… Если только одну…       — Я лично смотрю ведьмаков, — встрял Марек. — Где тут ведьмаки?       Карты стояли как книжки — на рёбрах, плотно друг к другу прижавшись. Их разделяли перегородки.       — Вон, всё написано на столе.       И правда: на внутренней поверхности ставен симметрично положению карт расчерчены были ряды. Цвета рамок и надписей соответствовали, судя по всему, фракциям и типам карт.       — Ага, только я не читаю по-гномски.       — Ах да, — Гоза вручил гостям по кружке и наклонился над иероглифами. — Вот написано «ведьмак», значит собраны они… тут.       Марек достал карты — не много, около дюжины, но были отделения и меньше.       — Тогда я посмотрю чародеек!..       Гости взяли, что хотели, и закрыли стол. Гоза отхлебнул пива и откинулся на скамейке — с их с Когеном стороны она была со спинкой.       — Собрания отдела Механик могут проходить где угодно. Им не нужны инструменты, разве что их дневники и перья. Но Ладай настояла, чтобы коллекции карт лежали тут и, соответственно, играть ими удобнее всего здесь.       — А что, отдел Механик просто играет?       — Сначала рисует непонятные схемы. Я бы показал, но никто не оставил тут записей. Они обычно таскают их с собой, чтобы ковыряться, когда настрой придёт, а ещё рьяно охраняют. А потом, как в теории разберутся, да — играют. Игры их, правда, не очень похожи на то, что вы знаете. Они там в основном комбинации отрабатывают, смотрят, что не смогли просчитать. Но даже так порой возникают… Провисания? Я лично не могу назвать их ошибками. Но всё всегда можно подправить редакциями — обновлением, так сказать, правил. Обычно дело в крохотных деталях, которые находят чаще сами механики, чем игроки, но иногда приходится прям базовые правила косить. Помнишь, например, Коген, что раньше было три ряда? А. Да. Ты тогда не родился ещё.       — Люды до сих пор в три ряда играют, я видел!       — Да люды там вообще в какой-то свой Гвинт играют, прости Дана, если это вообще Гвинтом можно назвать… Люды, по ходу, вообще лопату клали на правила и личную способность каждой карты. Всех Героев под одну гребёнку сметают… Уф, да, слышал я, как они играют… Но если бы не они, мы бы так не выросли. А ум он, может, и придёт ещё под Гору. Хотя люды так мало живут, фиг они вообще запомнят, как в Гвинт правильно играть. А по инструкциям им, видите ли, лень и не динамично…       Гоза начал тираду о различиях в Гвинте, которая через предложение скатывалась к порицанию людей. Коген слушал с интересом и подливал в огонь масла, делясь всем, что узнал о стиле игры человеков за год в дректаге. Параллельно Гоза рассказывал о старых редакциях и технических, со стороны создания, тайнах. Марек отключился от диалога. Потягивал стаут и листал ведьмачьи карточки.       Опять этот Геральт. И даже не один. Яр фыркнул (Гоза воспринял это как поддержку его словам и разбушевался ещё сильнее), сразу выбросил всех «Белых Волков» на стол. О, а вот это уже интересней: перед Мареком легли три карты разных ведьмаков, но они вставали в ряд, будто были одной картиной. Тоже Волки. Ламберт, Весемир, Эскель. Хм, наверное, в этой легенде они сражались вместе. А может, они всегда в стае охотятся? О Ламберте Яр не слышал, о Весемире не слышать было сложно, а вот Эскель… Какая-то рожа знакомая. А это не тот Волк… Он. Точно, Марек с ним пересекался. Да, знатно челюсть болела после этого Эскеля. Хороший мужик.       Следующими была пара Медведей. Они уже не вставали так красиво друг к другу, как Волки, но Марек теперь каждого ведьмака пытался к кому-нибудь приложить. О, Грифон. Нет, молниями не стреляет. Эрланд из Ларвика. Знакомое имя, да и морда… Марек вдруг вспомнил то, что и подумать не мог, до сих пор припрятано в его голове: целую биографию этого Эрланда, которую наравне с биографиями остальных основателей ведьмачьих школ зачем-то заставлял учить котят батька. И что им было делать с этими знаниями? Странные времена. Страшные тогда, но сейчас… Будто появилось в них послевкусие, совсем другие нотки, как говорили в Туссенте о вине. Марек потянул из кружки пиво и словил себя на мысли, что никогда бы не хотел вернуться. Во времени. В пространстве, пожалуй, даже начинал хотеть. Думал, что рад дожить, к удивлению всего цеха, да и своему собственному, до… ста? или было это восемьдесят? а может и вовсе шестьдесят? Не важно, приятно было встретить эту мутную цифру чёрт пойми где, с пивом в желудке, в чистой рубахе как всегда не по размеру. Марек решил, что сегодня или завтра его день рождения. Да. А то последний был лет десять назад и тот потому, что одно уважаемое эльфячье заведение снижало по праздникам цены.       О. Ещё подозрительный ведьмак. Подписан просто «Каетан». Какой Каетан, откуда Каетан — непонятно. Марек ничего о нём не помнил, и карточка не помогала — герой бился с полудницей, а медальона было не разобрать в отблеске солнца. Яр закряхтел (что Гоза тоже принял в свой адрес), не найдя рукой железку на собственной груди. Как без неё некомфортно… А лицо у Каетана всё-таки знакомое. Грустное и доброе. Должно быть, Яр запомнил его хорошим человеком. Ну, или нелюдем. Редкость для ведьмака. Может, поэтому они не поладили? А с чего Марек взял, что не поладили? Должно быть, они пересекались в Каэдвене лет пятнадцать назад. Из тех лет Яр мало что помнил, но точно мало с кем тогда ладил.       «Надеюсь, ты поживаешь так же хорошо, как я сейчас, Каетан-наверное-из-Каэдвена.»       Марек листал карточки, предавался странным, плохо знакомым потокам ностальгии и играм в предположения. Кажется даже, слегка пожалел, что избегает слушать песен про ведьмаков — знал бы сейчас сюжеты маленьких произведений в руках.       Все эти ведьмаки нарисованы были как и полагается ведьмакам: с оголённым оружием, чаще серебряным, бьющиеся против чудовищ. Вот Волк рубит грифона, вот Змей тычет бесу в глаз, вот Медведь крошит сирене череп… А ещё вот Кот. Вот он Кот вспарывает человечье дитё. Заебись презентация. Марек выбросил Йольта в компанию к Геральтам. О, нет, вот ещё один ведьмак в крови и с детьми…       Чёрт, к сожалению, он их не режет. Ведёт через мёрзлое поле куда-то в ночи. Походу, даже не крадёт. Они испуганы, оглядываются, а сами жмутся к нему. Твою-то мать. Очередной герой, ну конечно. Как там тебя, просто Тейгр? Поздравляю, просто Тейгр, повезло тебе с карточкой. Умеешь обращаться с детьми.       Марек закряхтел и откинул карту. Глотнув пива передумал и взял обратно, чтобы всмотреться. И что за медальон у него странный? Череп звериный. Ренегат, что ли? Яр вздохнул.       «Надеюсь, у тебя тоже всё хорошо, наверное-ренегат-Тейгр.»       Марек желал это всем ведьмакам, хоть все они и бесили его неимоверно. Больше знакомых он не нашёл и отложил карточки. Упёр щеку рукой и уставился на болтающего без остановки Гозу. Слушать его, впрочем, не собирался.       Вдруг с грохотом распахнулась дверь. Толкучкой в «корчму» втиснулись смеющиеся нелюди: два гнома, два краснолюда, низушка, и безбородая краснолюдка.       — О-о-о!       — Ху-ха-ха!       — Все дороги ведут в Гвинт!       — Да не, к пивку ведут!       — Ху-ха, гостярики, ху-ха, Гоза!       — Как продвигается вербовка?       — Что-что? — Гоза вскочил. — Я как раз рассказывал гостям о вашем отделе! Коген, Марек, перед вами весь отдел Механик! Староста Ладай и её коллеги Гробельски, Валайсис, Гавронска, Дючек, Мастойанни, и… Ан нет, не весь. Биазотто нету.       — Биазотто с Уго катается.       — Ху-ха! — Коген тоже встал.       — Ху-ху, — откликнулся ведьмак.       Курчавая краснолюдка, кивнувшая на имя Ладай, тут же к нему подсела. Из-за причёски и зеленых одежд она походила на одуванчик, а отсутствие бороды давало угадать возраст — лет шестьдесят, если по-человечьи.       — Вот это удача! Только нас от сейдхе отогнали, а тут вы, хы-хы!       — Почему отогнали? — нахмурился Гоза.       — Да в Саду все не помещаются со своими этими паштетами.       — Планетами.       — План рефами...       — Планшетами, — кинул Гоза гостям, пока механики обменивались друг с другом созвучной белибердой, будто мяч чеканили, избегая правильного слова. — Игра у них такая.       — В общем, маляры там очередь придумали, и наша вышла.       — Вот худы. Ноют вечно, что устали, а как выходной на дворе — от мольбертов не отлепишь!       — Да, то ли дело мы, рождены бездельниками — живём бездельниками, ха-ха. Хотите с нами сыграть?       — В Гвинт? — пролепетал Коген из-зо всех сил, но звучал еле-слышно.       Влюблёнными глазами он пожирал Ладай и команду, хотя ничего о них толком не знал.       — Ой нет! Выходной же. В марблы.       Краснолюдка сняла с пояса бренчащий мешочек.       — Дючек, будь братом, плесни Видмарской Крови, — Ладай высыпала на стол стеклянные шарики. — О, Йольт, своих тут разглядываешь.       — Ага, а ещё предпочитаю зваться Мареком.       — Да хоть стариной Гоогом. Ну-ка, — Ладай построила башенку из Волков. — Что, на Каэр Морхен? — и щелбаном отправила один из шариков на штурм.       Волчья крепость пала, а снаряд улетел на колени Гозы.       — Вестей от Уго не приходило? — спросил он, возвращая стеклянный шар краснолюдке.       — Вот жеж! Это мы теперь подручные вместо тебя? — хихикнул гном, ставя перед Ладай кружку благоухающего эля.       — Ха-ха, ну ты тогда Мэвку и чини, а мы пойдём за новостями следить!       — Я на миссии!       — Та мы шутим. Прилетали новости — к вечеру должен вернуться, — Ладай принялась за строительство нового замка, укрепляя его чародейками. — А тебя, кстати, Марек, искала Кукуй.       — Она как раз в Саду кукует.       — О.       — А мы туда и собираемся, — кивнул Гоза.       — Сначала сыграйте с нами!       — Но, — Гоза встретился взглядом с круглыми, полными надежды глазами Когена и заулыбался. — А, ладно. Но вам придётся поделиться марблами.       И нелюди устроили игру. Целый чемпионат в рамках стола, состоящий из нескольких дисциплин. По ходу его Гоза ещё пытался рассказывать, что не успел, о Галерее, подначивая представителей отдела Механик делиться секретами. Но даже записи свои никто из них демонстрировать не хотел, и только после второй кружки Ладай согласилась засветить Когену и Мареку часть загадочных схем. С её слов, время их «всё равно подходило к концу». Марек из написанного не понял вообще ничего, хотя иногда на страницах появлялись буквы и цифры всеобщего. Понятны ему были только пляшущие между символами стрелки, многократные зачёркивания и рисунки на полях, явно не относящиеся к делу: черепушки, злые и уставшие морды и гениталии. Каракули эти явно проигрывали всем художествам, висящим в Галерее, зато рисовались в сердцах. А вот Коген успел уловить, что все три разворота, которыми их удостоили, посвящены одной карте — «Йольту из Ярсбора». Больше, впрочем, не понял ничего.       Отдел Механик воспринял Марека точно также, как весь Махакам: нейтрально. Безразлично, если бы не какой-то тихий положительный интерес.       — Первый Герой в нашей таверне!       — Кстати, как тебе твоя карточка? Надеюсь, ты из-за картинки хочешь её сменить, а не из-за механики.       — Я, э, даже не знаю, что она делает. Под Горой без этого всего играют.       — Ах ты блёде-шмёде!       — Ха-ха, ты при нас в таком не признавайся! Ну-ка, Коген!..       Краснолюд вздрогнул.       — …Проверочка! Чё там Йольтуха творит?       — Он относится к шпионам… И он, — Коген нервничал под вниманием кучи задорных нелюдей. — У него пассивная способность убивать в конце каждого хода слабейшего в ряду люда. Отправлять в сброс.       — Молодец, Коген!       Ладай почесала его, такого же белобрысого, как она сама, будто собаку. Будь у Когена хвост - разнёс бы им на радостях лавку.       — Хм, а я думал, он уничтожает любой отряд, — протянул Гоза. — И не в ряду, а на поле.       — С самого начала… Какая это там была редакция, восьмая? Он так и делал. Но пришлось его порезать. Крутоват был ведьмачок, да и на песню плохо ложилось.       — Но эту способность мы припасли кое-кому другому из обновлений Мэвки, хе-хе.       — Кому? Ну, если не секрет…       — Всё-то тебе расскажи, Коген, да покажи, ха-ха. Увидишь.       Стеклянные шарики катались по столу и полу, а запас пива Галереи терпел нешуточный натиск. Насколько Марек не был гурманом, настолько же чётко понимал, что вкуснее ничего не пробовал. Заподозрил, что больше не попробует. Это были махакамские сорта. Как и почти всё в Галерее, приходили они от спонсоров. Просто так, за заслуги прошлого и с намёком на свершения будущего. Весь Махакам поддерживал живущих в Галерее художников, скульпторов и «бездельников». Когда-то просто за то, что они дарят Махакаму произведения искусства, а позже и за гвинт.       Отдел Механик отпустил гостей с Гозой, только когда устал проигрывать ведьмаку. Удача явно была на его стороне, и думать в шариках было не надо, поэтому Марек быстро наловчился с ними управляться одной правой. Гоза разрешил Яру взять с собой н-ную кружку махакамского эля, и группа отправилась в Сад.       — А что нужно делать, чтобы попасть в Галерею?.. Если ты ничего умеешь…       — Помнить, что всему можно научиться, Коген. А так, хотеть достаточно. И даже не все здесь что-то умеют. Вот Борта, например, ничего не умеет, да и старовата уже что-то уметь, ха-ха, но она тоже часть нашего, так сказать, клана, помогает с перевозками. Или я, например, умею только на скрипке играть, но занимаюсь всякими техническими вопросами и коммуникацией между отделами…       Группа прошла мимо бредущего в их сторону кота, который не упустил шанса обменяться с ведьмаком недовольным шипением.       — …А вообще, кто-то постоянно ищет себе учеников. Последний раз я слышал это от пейзажиста Станковиче и резчика Сола. Да и Кукуй, главе отдела Таксидермии и единственному его члену, становится одиноко, как мне кажется. Галерея всё растёт и, думаю, лет через сто сюда стекутся все умельцы Махакама. Уго, вот, ездил в Карбон договориться принять под крыло мастерскую ковроткачества Вегеров, что из Бабьего Дола. А то Кельтуллис их пожгла, пока тебя не было. Кто знает, какое ещё искусство захочет войти в Галерею.       — Пошлите мне голубя, когда начнёте брать мастеров резьбы по коже.       — Понравилось в Галерее, ведьмак?       — Как тут не понравиться. Мерзловато, конечно, но…       Марек зевнул и не продолжил. Отхлебнул самого вкусного в его жизни эля. Рука со спиной с каждым глотком будто всё меньше болели, да и изнутри становилось теплее. Не считая кухни, Галерея оказалась довольно холодным местом. Не знай ведьмак, что на улице лежит снег, сказал бы, что внутри градус ниже, чем снаружи. Даже Коген отметил прохладу, но Гоза заверил, что они не топят только одну неделю в несколько месяцев — для экономии и чистки труб.        Марек не видел ещё ни одного камина, но периодически замечал те самые трубы — толщиной с два-четыре краснолюдских кулака, они тянулись вдоль стен и наполовину в них утопали.       Из-за поворота на троицу вышел новый кот. Рявкнул с перепугу на ведьмака и удрал. Следующий только подозрительно следил, на всякий случай приподнявшись.       — Так, чувствую скопление пушистых… Кажется, Чезаре пошёл в Сад.       — Нет, — скрипнул Марек. — Мы разминулись с ним два поворота назад.       — Откуда знаешь?       — От него всё ещё пахнет той вкусной штукой. Разрыхлителем?       — Разбавителем. Это чтобы краски были мягче. Вот это нюх!       Послышался смех, и вместо очередного кота, за новым поворотом на группу наткнулась компания нелюдей.       — Ой!       — А!       — Ху!       Не успели все отздороваться, гости были окружены. Вернее, один гость: Гозу и Когена чумазые нелюди проигнорировали, столпившись вокруг ведьмака.       — Да ты ещё красивше, чем на портретах!       — А фактурный какой!       — Ну-ка, поверни мордаху.       Марек повернул, сбитый с толку.       — Вах, как у тебя здорово кожа натягивается…       — Да, улыбнись ещё!       — Наклонись!       Краснолюды и низушки рассматривали ведьмака с глазами, полными восторга и опасливого любопытства. Так Яра ещё никогда не изучали. Только парочка нелюдей осталась в стороне смущённая, но даже они поглядывали не без интереса.       — Так, нет! — скомандовал Гоза, заметив, как чьи-то руки потянулись к альбому. — Мы вообще-то Лайку проведать!       — Мы это чудо не отпустим, пока не нарисуем!..       — И вообще, когда ещё такой красавец к нам наведается!       — А… э… Извините, ребята, я обещан скульпторам.       — И Кукуй!       — Нет, вот ей ещё не обещан, слава Лебеде.       Марек закряхтел тем, что у него называлось смехом, но затих, поняв, что все вокруг замерли, жадно изучая каждое его движение.       — Я сейчас умру, как красиво, — прошептал кто-то в кучке.       — А по-моему кошмар. Но я это точно рисую.       — Чур я первый с три-четверти!       — Нет! — Гоза втиснулся между нелюдьми и смущённым ведьмаком. — В очередь! Вон, эльфийку вы первые рисовали, значит ведьмака потерпите!       И правда, с разложенных по полу холстов и обрывков пергамента, из альбомов и записных книжек смотрело множество эльфиек. Эльфийки углём и графитом, эльфийки соусом и темперой, эльфийки сидящие, лежащие и стоящие. В сарафане, в штанах, драпировках, в листве и совсем голые. И всё это была одна эльфийка с красными, где у автора был цвет, глазами и пёрышками в волосах.       — Ой! Мне такое смотреть нельзя!       Сказал Коген и смотреть не перестал. Ведьмак отчего-то очень обрадовался куче маленьких Лайк и снова засмеялся, вызывая в толпе вздохи восхищения и беззлобного ужаса. Гоза начал толкаться, расчищая ведьмаку проход.       — Так! Вечером приходите в скульпт. отдел, там будет вам натурщик! А сейчас ха-шу, шу-у!       Толпа нехотя пропустила группу вперёд, к маленькой дверке.       — Как вы уже могли догадаться, эти бешеные — отдел Искусств вперемешку с отделом Легенд. В Махакаме всего тринадцать сейдхе, а ведьмаков отродясь не было, вот все и перевозбудились…       Идти, чтобы ни на что и ни на кого не наступить, было сложно. Отдел Искусств устроил в коридоре целый лагерь, равномерно распределив по полу все свои принадлежности: мольберты, табуретки, палитры, тюбики, тубусы и Мелитэле знает что ещё.       — Ещё бы тут не перевозбудиться, — хмыкнул Марек, встретившись взглядом с нарисованной в откровенной позе эльфийкой. — Вам бы такие вот карточки, да в гвинт.       — Хе-хе. Не поверишь, ведьмак, но мы раздумываем над этим. Для другой игры только.       Следующей комнаткой отказался крошечный предбанник, заставленный садовыми инструментами. Напротив светилась стеклянная дверь с железными перегородками.       — Что-то даже мне жарко стало.       — Это от Сада.       Сад встретил гостей ослепляющим светом. Дыхнул на них теплом, влагой и сладким ароматом цветения. Неожиданно, настало лето, и даже не северное — нильфгаардское, если не зерриканское.       Где-то там, в зелени и ярких цветочных пятнах, виднелись косматые затылки занятых нелюдей. Они болтали, смеялись и шуршали бумагой. Гоза как можно тише закрыл дверь.       — ХУ-ХА! — крикнул ведьмак.       — Да блин!       — Ху-ха-ха! — донеслось из зарослей десятком голосов. Один из них был тихий и тоненький — эльфийский.       Никто не оторвался от планшетов и мольбертов — только сидящие в стороне и без дела повернулись к гостям, тут же засияв спектром эмоций от восхищения до пугливого трепета, снова — без всякого отвращения. Кто-то даже остался невпечатлённым.       В центре шуршащего бумагой хоровода нелюдей, на бортике крохотного фонтанчика стояла эльфийка. Первым бросались в глаза её волосы: неожиданно коротко, до плеч, небрежно остриженные. Только потом, как ни странно, внимание обращалось на то, что стояла Лайка голая, с лейкой на плече.       Коген вытаращился, сменил за мгновение цвет лица, и тут же отвернулся. Марек прыснул. Он припоминал, что Коген, вообще-то, уже видел голую Лайку, впрочем, также отводил глаза. Что-то плохо его зерриканки научили…       — Ведьмин! Когенчик! Гоза! — радостно выкрикнула Лайка, чуть не выронив свой артефакт.       На этот раз художникам пришлось отвлечься и обернуться. Ближайший к Мареку низушек вздрогнул и съехал со стула, не издав ни писка.       — Так, нет, все сидим и не двигаемся! — скомандовал Гоза. — Мы поздороваться зашли. Новую жертву словите вечером.       — А жертву, кстати, Кукуй искала! — отозвалась краснолюдка из рисующих. Лайка на её холсте стояла нарисованная цветными мелками.       — Знаем! Она тут?       — Не, к себе умотала, — на планшете этого низушка Лайка была соусной.       — О. Придётся снова наведаться в трупошную. Экскурсанты, — Гоза сделал паузу, смакуя редкое слово, — за мной.       — Стой, — подал голос Коген, — я хочу погулять по саду, можно?.. Тут так красиво.       Гоза мягко улыбнулся.       — Можно. Хотя я могу оставить тебя тут, а сам провожу ведьмака.       — Я могу дойти сам, если скажешь дорогу.       — Заплутаешь же.       — Ведьмаки — лучшие следопыты. Думаешь, дорогу не запомню?       — Хм… ну… Чезаре ты, судя по всему, лучше нашего обойдёшь, если что… ладно.       — Кстати, о чертях. Йольт? — позвал краснолюд, держащий на коленях Лайку маслом.       — Лучше Марек, — поправил за ведьмака Гоза.       — Марек. Тебе Чезаре разрешил собрать, что хочешь, в саду.       — Ага, он сказал, что тут вроде есть ведьмачьи травки, — кивнула краснолюдка, сидящая в стороне с лютней.       — Чего?! — Гоза схватился за грудь.       — Да-да! Мы свидетели, — подтвердил другой краснолюд. Перед ним стоял глиняный эльфийский бюст (с самим бюстом автор, мягко говоря, приврал).       — Только сказал, рвать по минимуму, — добавила гномка из команды нерисующих.       — Если вы врёте, — подозрительно начал Гоза. — Всё шишки мне… А я вас потом…       — Чезаре правда так сказал, Гозушка, — проурчала Лайка.       Пользуясь тем, что от неё все отвлеклись, она опустила руки.       — Тебе, вот, поверю!.. Тогда, ведьмак, можешь осмотреться.       Гоза забрал у ведьмака пустую кружку и присел в тёплую траву. Художники вернулись к эльфийке, убедив друг друга, что ведьмак и правда никуда не денется. Обнаружили натурщицу в другой позе и возмущённо загалдели. Лайка засмеялась и встала, как была (по мнению художников вообще не так, но всё — карета ушла).       Марек потянулся, принимая телом тепло, скрипнув от боли в плече, и пошёл вслед за бордовым Когеном — тот был крайне увлечён цветочками. Сад оказался небольшой круглой теплицей. Его накрывала сеть металлического каркаса, держащая на плечах полупрозрачные стёкла. И если стенки Сада терялись в растительности, то наверху голубело сквозь капли и потёки конденсата небо.       — Сад это тоже наше изобретение, — громко, чтобы его могли услышать гости, сказал Гоза. — Им занимаются Чезаре и братья из Механик.       — И я! — добавил кто-то из рисующих.       — И ты, Смит. Однажды, возможно, такие будут по всему Махакаму, но мы никуда не спешим.       — Я не узнаю половину растений, — подал голос ведьмак, уже присмотрев себе пару знакомых травинок.       — Это потому что ты не был в Офире и Зангвебаре, это оттуда.       — Всё-то вы знаете.       — Вот зангвебарское, кстати, Чезаре запретил лапать, — вспомнила краснолюдка с лютней и тихо забренчала.       Марек сделал круг и вернулся со скромной добычей. Встал напротив Лайки, загораживая вид отдыхающим.       — Возьму это на Ласточку.       — Что-то скудно. Брал бы побольше, раз разрешают.       — Не хочу злоупотреблять гостеприимством.       — Какой воспитанный ведьмак.       — Да, ты уж извини, что мы тебе такую карточку нарисовали злобную.       Марек обернулся к сказавшей это низушке.       — Ты её нарисовала?       Гоза поспешно засигнализировал низушке остановиться, но она ниже лица ведьмака не смотрела.       — Я. А ещё Капустка и Деттлафф. Ну, и Чезаре, конечно.       Гоза ударил себя по лбу. Марек хмыкнул. Эта милая низушка с радужными от мелков пальцами (и каким-то образом носом) совсем не выглядела как художник, способный рисовать такую жестокость.       — Что ж. Получилось красиво.       — Спасибо!       Ведьмак с низушкой ещё поглядели друг на друга без особых, не считая пылающих щёк последней, выражений. Марек отвёл глаз. Больше игнорировать Лайку было нельзя, так старательно она строила ему рожицы к недовольству портретистов — надо было ответить.       — А где твой ведьмачий амулет? — поинтересовался боболак, сидящий с книгой.       — Потерялся, когда налетел ярчук. Кстати, Гоза, выпустишь меня, чтобы сходить за ним?       — Не вопрос. Только сначала сходи к Кукуй. Так-то и она тебе сможет открыть.       — Диктуй путь.