Живой робот

      — Мм… латынь? — спросила я.       — А что это такое?       — Мертвый язык. Вы его используете сейчас как научный?       — Это международный язык, созданный специально для облегчения понимания людям друг друга. Ему уже более тысячи лет. Язык научных терминов совсем другой.       — Специально созданный? Видимо, на основе латыни. Может, тысячу лет назад ее еще не до конца забыли. Ну, вот hetaerivusплата — это ведь как-то связано с ассоциациями?       — Да, это плата, отвечающая за ассоциативное мышление роботов. Наиболее мощные сейчас поддерживают передачу до трех унибайт информации в секунду, — подтвердил Элиас. — Надо же, ведь о латыни сейчас ничего не известно!       — Элиас! — Неожиданно спохватилась Хати, до того слушавшая меня с не меньшим интересом. — Чего стоим, болтаем! Ее же зарегистрировать надо, и со всеми вытекающими! Пошли в научный центр за справкой, а потом в администрацию за регистрацией.       — Какими вытекающими? — подозрительно спросила я.       — Ну, тебе где-то жить надо и что-то есть, пока тебя не отправят домой. Для этого нужно пройти проверку в научном центре, а потом со справкой оттуда идти регистрироваться, ну, а потом тебе найдут жилье и выделят деньги от научного центра.       — Прямо вот таки дадут жилье и деньги просто так? — не поверила я.       — А что тут сложного? — удивился Мехис. — Сами тебя сюда затащили, сами и будем обеспечивать!       О, Господи! Куда же это меня черти-то занесли???       И мы отправились в научный центр. Сначала спустились куда-то вниз, потом залезли во что-то, напоминающее метро только названием (видимо, из-за адаптации языка такой перевод), потом снова вышли на поверхность, и я увидела совершенно необычное здание. Это был настоящий средневековый замок, выполненный из абсолютно непонятных материалов. Весь серебристо-белый, с множеством стекол, белыми коническими крышами со шпилями на башенках. И кто был тот гениальный архитектор, который это придумал?       Последний вопрос я задала вслух.       — А что такое? — поинтересовался Элиас, осматривая научный центр цепким взглядом и не найдя, к чему придраться.       — Да это ж замок, а у вас научный центр!       — Замок? А что в нем должно быть?       — Ну, раньше в нем жили короли и высшая знать, в них прятались во время войн и оборонялись. Они были окружены рвом и валом для этого.       — Чем-чем? — заинтересовалась Хати. Все трое уставились на замок, будто впервые его увидели.       — Вообще-то, научный центр был построен по эскизу, который случайно попал к нам во времена первых испытаний пространственно-временных перемещений. Его, так же как и тебя, засосало. Он тогда очень понравился ученым, и было решено использовать его как эскиз для постройки научного центра.       — Оригинально… Слушай, а почему вы ничего не знаете о прошлом? Ведь насколько бы двадцатый век не был отсталым по вашим меркам, в это время все равно уже велись документы. Как так вышло, что вы ничего не знаете?       — Ну, в две тысячи пятьсот двенадцатом году случился конец света, и все документы исчезли, точнее, остались только самые поздние, которые были на космических кораблях, а древние документы были стерты с лица Земли. Пока мы высадились, пока занимались восстановлением мира, все специалисты, которые могли бы восстановить хоть бы часть утерянной информации, умерли, и мы остались вообще без прошлого. Поэтому сейчас этим и занимаются с таким негаснущим энтузиазмом. Всем очень интересно!       — Конец света все-таки произошел, но на пятьсот лет позже ожидаемого, — пробормотала я.       — Позже?       — Ну, его ждут в две тысячи двенадцатом!       — Мы точно не знаем, что было в двенадцатом, документов нет. Может, и было что-то.       Заявление о моем затягивании в пробитую дыру во времени в научном центре восприняли совершенно спокойно, я бы даже сказала, флегматично. Провели короткое обследование, анкетирование и выдали справку, которая являлась подтверждением моего легального попадания в город. Ну, если у них легальным считается просочиться во временную дыру, то что же считается не легальным?       Снова поездка на метро, и регистрацию в администрации мне выдали еще быстрее. Во время всех этих перемещений Хати с Элиасом расспрашивали меня о средневековых замках, феодалах и королях. Пришлось основательно поднапрячь память и добыть из ее свои познания в истории, ибо моих новых знакомых интересовало буквально все.       После получения регистрации мы снова спустились в метро и куда-то поехали.       — А куда теперь?       — Домой, — ответила Хати.       — А меня куда?       — И тебя домой. Ой! Я же тебе не сказала! Я взяла тебя жить к себе, — радостно улыбаюсь, будто выиграла какой-то приз, сообщила мне Хати.       Вообще, конечно, гора с плеч! Я боялась, что меня поселят черте где и черте с кем, и забудут до ближайшего открытия дверей или даже навсегда. Жить у Хати будет гораздо лучше! Правда, если они с Элиасом будут меня все время так же расспрашивать… Впрочем, за все надо платить!       Дом Хати был совершенно обычный по здешним меркам. Он имел квадрат в основании и уходил далеко в небо. Радостно-желтая окраска его стен и поблескивающие чем-то явно не стеклянным, хоть и прозрачным, окна придавали ему нереальность. Впрочем, такими здесь были почти все постройки, только цвета различались. Как мне объяснила Хати, мы сейчас находимся в спальном районе Леты, здесь находятся только жилые многоэтажные дома, причем большинство из них принадлежит научному центру, а точнее, в них проживают научные сотрудники. Самостоятельной частью спального района является частный сектор, там тоже живут люди, но баснословные богачи. Там у них нет высотных домов, зато много садов и парков, также рядом с частным сектором расположен лес и река, которые входят в заповедную зону к западу от Леты. Хати сказала, что там очень красиво и все настоящее. Я тогда сильно насмешила их с Элиасом, указав на странные растения, мимо которых мы проходили. Оказалось, что это все ненастоящее. Точнее, это какие-то эксперименты научного центра. Это нечто, что я приняла за деревья, кусты и цветы, было искусственно синтезировано специально для украшения города. Я заодно поинтересовалась происхождением строительных материалов, дороги и всего, что меня окружало. Все оказалось также синтезированным. Настоящее тоже есть, но на строение домов и благоустройство улиц такие сокровища не тратятся. Все что можно было, заменили на синтезированное.       Почти мгновенно домчавшись до семьдесят восьмого этажа на лифте, мы вышли на небольшую круглую площадку. В лифте открылись сразу две двери, в одну из которых мы вышли, а в другую виднелась дверь соседской квартиры.       — У вас всего две квартиры на этаже? — поинтересовалась я, пока Хати открывала дверь, точнее, пока дверь ее узнавала и открывалась сама.       — Да, по два жильца на этаже, — кивнула Хати.       — Жильца? А у вас что, живут только по-одному? — Ужаснулась я.       — Нет, просто это небольшие квартирки для научных сотрудников, — улыбнулась она.       — Семьи живут в домах побольше, — сказал Элиас, который также шел вмести с нами, а вот Мехиса мы где-то по дороге потеряли. Вернее, я не заметила, где именно он ушел по своим делам.       Тем временем мы вышли в прихожую. Хати привычным движением скинула туфли, которые немедленно провалились в пол. Курточку она повесила в неожиданно появившуюся нишу, которая, видимо, являлась шкафом. Я застыла на месте, уставившись на глухую стену, которая только что захлопнулась.       — Что такое? — Элиас проделал то же самое.       Я тряхнула головой и осторожно сняла туфли. Те исчезли так же стремительно, как и туфли хозяйки квартиры.       — И что теперь с ними будет? — осторожно спросила я.       — А что такое? — не поняла Хати. — Их почистят, просушат и потом, когда ты захочешь выйти, тебе их подадут. Мы завтра тебе купим обувь и одежду.       Я растерянно кивнула. Кругом одна автоматика. Придется к этому привыкнуть. Вот если еще и тут все около меня будет ломаться…       Тут что-то дзинькнуло и зазвенело.       — Что такое? — Хати подошла к небольшому открывшемуся дисплею в стене. — В смысле? — озадачилась она.       — Что там такое? — К ней присоединился Элиас.       — Он говорит, что не знает, что это такое! — продолжая удивляться, сказала Хати.       — Мм… что за обувь была на тебе? — спросил Элиас.       — Туфли, — кажется, накаркала…       — Теперь он не может понять, что это за материал, — разглядывая мониторчик, сказала Хати.       — Кожа, а подошва резиновая. Я же в больнице работаю, нужно тихо ходить.       — Он такого не знает, — хихикнула Хати.       Я заглянула в дисплей. Там было написано что-то невообразимое.       — Что это? — спросила я.       — В смысле? — Моего вопроса не понял никто.       — Ну, вот это вот, — потыкала в мониторчик.       — Дисплей, — пожал плечами Элиас.       — Да я понимаю, что не системник. Что тут написано?       — Что невозможно определить, из чего сделаны твои туфли. Материал неизвестен, — перевел мне Элиас.       — Пусть в натуральных поищет, раз у вас тут все синтетическое, — пробормотала я.       Дисплей мигнул, и надписи сменились.       — О, и, правда, в натуральных нашел. У тебя, правда, кожаные туфли на резиновой подошве? — округлила глаза Хати.       — А вы думали, я пошутила?       — Да у нас просто и правда такая шутка есть! Что-то типа, о, богатей пошел, в кожаных туфлях на резиновой подошве.       — Мдя… — озадачилась я. Это мои-то совершенно обычные черные туфли здесь считаются признаком богачей? — Слушай, а этот дисплей — что, понял, что я ему сказала? — неожиданно дошло до меня.       — В смысле, дисплей?       — Эта система, она, что понимает речь? — Я указала на мониторчик.       — Ну, да, а как иначе?       — Ну, там кнопочки всякие, мышки, сенсорные экранчики.       — Кнопочки? Зачем? Если ты хочешь телевизор посмотреть или по сетке полазить, то ты просто подключаешься к сети, а домоуправление-то тут причем?       — О-о, — протянула я. — А давайте вы мне по порядку и как для полного придурка расскажете, что у вас тут и для чего, а? У нас ведь все совсем не так было!       — Пойдем на кухню, поужинаем, и я постараюсь тебе объяснить все как можно проще, — кивнула Хати. — Эль, поможешь мне, если что.       — Да я, честно говоря, не знаю чем, — растерялся парень. — Для меня же это все, эти механизмы как само собой разумеющееся.       — Ну вот, как работает, и расскажешь. Только попроще, без терминов и ненужных дебрей.       Мы покинули крошечную прихожую, которую я даже толком не рассмотрела, прошли по короткому коридору, нижняя половина стен которого была выложена чем-то похожим на дерево, а верхняя походила на ткань, и вышли в просторную и светлую комнату. Слева на невысокой сцене было что-то вроде мягкого уголка под широким окном, украшенным темной шторой. По крайней мере, я почти уверена, что эти странные предметы, в обилие располагающиеся там, — подушки. В дальнем от двери углу располагалось парочка кресел со столиком между ними, напротив входа стена была «стеклянная», занавешенная какой-то легкой серебристой тканью, через которую свет легко проникал в комнату. Напротив мягкого уголка у стены стояли какие-то полки с различными предметами, расставленными на них, и был широкий проход в смежное помещение. Им оказалась кухня.       Собственно, кухня была очень похожа на современную кухню нашего времени. Поверхности для готовки, ящики для хранения кухонной утвари, большой стол с табуретками. Все было выполнено в бежево-коричневых тонах.       — Так, сейчас чего-нибудь из заготовок съедим, — сказала Хати, открыв один из ящиков, вытащила оттуда какой-то сверток. На столе немедленно появилось несколько тарелок разного размера и глубины. Выбрав одну из них и выложив туда нечто из свертка, Хати отправилась к другому ящику и поставила тарелку туда. Видимо, первый ящик был холодильник, а второй — духовка или микроволновка. — Чай, ага, вот этот, — Хати кивнула, мельком взглянув на дисплей. — Сервировка на троих.       Три тарелки, три вилки, три ножа немедленно появились по ее велению. Элиас тут же взял тарелки и принялся расставлять, Хати разложила вилки и ножи. Снова что-то мелодично прозвенело, и Хати вытащила еду из духовки. Я все это время просто стояла в дверях и смотрела, постоянно прося себя не удивляться.       — Иштар? Ты чего стоишь? Присаживайся, — пригласила Хати.       — Я в шоке и пытаюсь привыкнуть, — честно сказала я.       — А что тут такого? — удивился Элиас.       — Да у вас здесь очень странная система! То этот домоправитель все сам делает, то информирует, то спрашивает, предлагает на выбор, — честно ответила я. — Ничего не могу понять! Как, когда и на что он реагирует?       — Хи-хи-хи, ну, тут у каждого свое. Какие настройки, — рассмеялась Хати. — Я не люблю лишний шум, поэтому мой домоправитель издает минимум звуков. Плюс я считаю, что все системе не доверишь, да и нужно что-то делать самой, иначе вообще обленишься. Поэтому часть функций у него отключена. Например, готовлю я сама, он только хранит заготовки, чтобы вот так прийти и просто доготовить. Ну, и так по мелочи, иногда удобнее сказать голосом, иногда выбрать из списка, иногда он и сам прекрасно может сделать выбор, нужно только подтвердить. Каждый настраивает своего домоправителя как хочет.       — Мой, например, вообще никаких звуков не издает, а посылает импульсы напрямую, как и я ему, — сказал Элиас.       — Ой, мне этого не понять, — вздохнула я, вертя в руках вилку.       — Да тут ничего сложного. Домоправитель все знает и сам делает, нужно просто сказать, что, — весело сказала Хати. — Хотя ты на общем не понимаешь, да и современный русский не прочитаешь, письменность даже с начала четвертого тысячелетия изменилась, что уж говорить о начале второго. Мм… Кай, будешь с ней говорить вслух, она тебя по-другому не поймет.       Мониторчик мигнул, принимая команду.       — Это его так зовут? — уточнила я.       — Кого? — хором спросили Элиас и Хати.       — Домоправителя…       — Все системы домоуправления зовутся КАЙ — это аббревиатура, ее расшифровка примерно переводится как «система управления домашним хозяйством», — сказал Элиас.       — А-а, — протянула я. — У нас просто имя такое есть мужское, Кай, и сказка есть про Кая и Герду.       — Сказка?       Пришлось пересказать «Снежную королеву». После ее прослушивания Хати и Элиас долго спорили об осколке, но в таких терминах, что я ничего не поняла. Как они мне коротко пояснили позже, они обсуждали, возможность попадания какой-то особенно жуткой пыли в наше время. Я поскорее объяснила им, что сказка — это выдумка, но их это не убедило. Кстати, странное кушанье, которое мне предложили отведать, оказалось вкусным и напоминало скорее рыбу с каким-то неведомым мне овощем в качестве гарнира.       После ужина меня провели по всем комнатам, объясняя мне, что и где. Хати и Элиас объясняли попеременно. Хати рассказывала про предметы, и что с ними делать, а Элиас — как именно они это делают, и что-нибудь из истории. Он прямо как ходячая энциклопедия! Я, правда, не думаю, что меня посвятили во все тонкости обращения с этим странным местом, ибо то, что мне было непонятно, у них было заложено генетически. Впрочем, меня успокоили, что я всегда смогу спросить все, что пожелаю, у Кая. Когда совсем стемнело, по всей квартире неожиданно загорелись цветы. На мой удивленный взгляд мне сообщили, что все в порядке. Как оказалось, «растения» на улице также заменяют фонари (а я все гадала, как же освещаются улицы?). Кстати, небольшая квартирка на практике оказалась довольно просторной. В ней помимо гостиной, кухни и санузла было еще две спальни, кабинет и что-то вроде комнаты для медитаций, как я ее назвала. Вообще, эта комната была пустой, и в ней можно было делать все, что угодно, точнее, в ней создавалась любая иллюзия. Можно было играть в виртуальные игры, заниматься спортом, общаться посредством голограмм.       После довольно продолжительной экскурсии Элиас попрощался и ушел домой. Хати сказала, что ей нужно в сеть, сделать «обычные вечерние дела», а мне пока предлагается осмотреть предоставленную мне комнату и, если появятся вопросы, задать их сейчас. А то завтра утром она уйдет на работу, и в моем распоряжении будет только Кай, а он не лучший собеседник.       В комнате теперь я и находилась. Белая комната с двуспальной кроватью, скорее напоминающей матрас на возвышении, так как никакого каркаса не наблюдалось, равно как и подушек. Зато одеяло и покрывало были, в чем я убедилась, проверив. Парочка цветков-светильников красного цвета (свет, кстати, был белым) горели по бокам от кровати, еще свет лился с потолка, хотя никакой люстры или чего-то похожего я там не нашла. Видимо, свет был как-то вплетен в рисунок, который украшал потолок. Также в комнате был гардероб, который в отличие от гардероба в прихожей был виден явно, большое зеркало с тумбочкой под ним. По обе стороны от зеркала были шкафчик и полки. Еще у зашторенного окна стояло кресло. Как я уже убедилась, этот шарик принимает любую необходимую форму, если на него сесть.       Я подошла к окну и заглянула за шторку. Осмотрев черную поверхность стекла, я обернулась и прищурилась на потолок. Само собой, никакого выключателя не было.       — Свет бы выключить, — на пробу сказала я.       Темнота разлилась по комнате. Удачно попросила. Я поскорее обернулась к окну и увидела светящиеся дорожки из окон уходившие вверх и вниз. Вид из окна был урбанистическим. Кругом располагались точно такие же дома, хотя смотреть все равно было интересно. Все окна светились по-разному, с разной интенсивностью и оттенком света, да и горели не все окна, а выборочно, создавая причудливый рисунок. Надо будет днем посмотреть.       — Обратно включить, — сказала я. Свет зажегся. Я посмотрела на красные цветы и вздохнула. — А нельзя эти цветы было синими сделать?       Цвет тут же сменился, да так быстро, что мне показалось, что у меня что-то с глазами. Я поморгала и подошла поближе.       — Чуть потемнее бы, — ожидая чего угодно, сказала я, цвет изменился. Чудеса техники!       Я обошла комнату, поэкспериментировав с цветами мебели и остановилась на классической светлой деревянной расцветке мебели, добавила незатейливый рисунок на обои, сменила цвет покрывала на подходящий светильникам и остановилась.       — Оставить только свет от цветов.       Все исполнилось, а я все равно ощутила себя как-то глупо. Создавалось впечатление, что я разговариваю сама с собой, да еще и отвечаю себе и исполняю сама все, что говорю. Так и рехнуться недолго.       — Кай, — осторожно позвала я.       Тишина.        — Эм… а Вы… ты… — вот дилемма, на «Вы» или на «ты» к домоправителю обращаться! — Ты не мог бы хоть иногда подавать признаки жизни, что ты здесь, то есть, что ты слушаешь, ну, воспринимаешь, что я говорю. А то мне как-то дико разговаривать с пустой комнатой.       — Что Вы желаете, чтобы я говорил? — Резкий, бесстрастный и бесполый голос разнесся по комнате. Никаких интонаций, разделения предложения на части. Все монотонно, как речитатив. Я даже голову в плечи вжала.       — Ой, а ты можешь голос сменить? — немедленно спросила я.       Мне на выбор тут же предложили несколько голосов, из которых я поскорее выбрала приятный, тихий мужской голос. Теперь хоть уши резать не будет.