Рядом проснуться

      Кайло Рен, 34 года, адвокат.              Семья:       Мать: Сиона Амидала-Наберрие, художник-график, 58 лет.       Отец: Максимиллиан Рен, окружной прокурор, убит неизвестными в возрасте 36 лет.       Братья и сестры: сестра Джекки Рен погибла вместе с отцом в возрасте 7 лет.              Разновидность: неизвестно.              Семейное положение: неизвестно.              Образование: Высшие юридические курсы Корусанта.              Место работы: юридическая фирма «Альянс» в должности генерального директора.              Список выигранных дел: …              За практически две недели, которые прошли с момента вручения премии, стоявшей теперь в кабинете Рей в центре, она с одной стороны, узнала очень много об этом Кайло Рене, а с другой, не узнала ничего.              В Голопедии был примерный список процессов, в которых он участвовал, но большинство из них проходили в закрытом режиме.              Люди, чьи дела он вел в целом отзывались о нем хорошо. Благодарили, что он вообще взялся, даже если выиграть не получилось. Но все, как один, называли его закрытым, замкнутым, нелюдимым.              На вопросы о разновидности он не отвечал никогда, как и на любые вопросы личного характера. Интервью давал всего один раз, а после подал в суд на газету, обвинив их в искажении смысла его высказываний, и выиграл. Публикацию в итоге удалили из всех источников, так что без специалиста найти и прочитать ее не представлялось возможным.              Официально его фирма представляла интересы лишь одной компании — частной клиники «Первый Орден» Джейкоба Сноука, выдающегося врача, специализирующегося на Альфа-биологии, и фармацевта, выпускавшего архи-дорогие блокаторы собственной разработки Альфастоп.              Рей не знала ни одной Альфы, которая бы ими пользовалась. Они помимо цены, которую могли себе позволить лишь избранные, отличались тем, что считались блокаторами резерва, то есть использовались лишь в самых крайних случаях, когда остальные варианты по каким-то причинам переставали работать. Тогда их прием спонсировало государство.              Ей было любопытно, почему доктор Сноук выбрал именно Кайло в качестве своего адвоката. Но, как она и предполагала, даже намека на эту информацию найти не удалось.              Рей не могла понять, почему никак не может выкинуть из головы этого мужчину, которого видела всего лишь раз в общей сложности минут десять, не больше.              

***

             Она сама считала себя странной.              Альфа-женщина, которая всегда с трудом сходилась с людьми. Сейчас в силу ее работы это получалось проще и естественнее, но не сказать, что доставляло ей особое удовольствие.              Она никогда ни с кем длительно не встречалась. Нет, она не была девственницей, у нее были мужчины, но постоянного партнера не было никогда — никто не привлекал ее настолько, чтобы она хотя бы задумалась о возможности построить отношения.              У нее был прекрасный нюх, она даже по запаху, сильно приглушенному блокаторами или супрессантами, могла моментально безошибочно определить разновидность.              Заниматься редким сексом мисс Кеноби предпочитала с Альфа-мужчинами или мужчинами-Бетами. Единственный эксперимент с женщиной не впечатлил.              А вот Омеги ее совсем не привлекали — как бы они ни пахли, под всем этим ощущалась какая-то приторная сладость, которая вязла на языке и оставляла оскомину на зубах.              И как бы ее ни убеждали некоторые Альфы, с которыми она периодически общалась, что секс с Омегой – это совершенно особый опыт, необычайно яркие ощущения, она не хотела даже пробовать.              С одной стороны, такая жизнь Рей вполне устраивала. Она не стремилась замуж, будучи полностью самодостаточной особой, сосредоточенной на работе в своем центре. Но с другой, она не могла понять, почему все запахи представителей противоположного пола вызывают в ней только два чувства: неприятие и равнодушие. Где же те мужчины, которые должны хорошо пахнуть для ее дурацкого Альфа-носа.              Она даже пару раз была у врача, чтобы выяснить, все ли с ней в порядке. Врач не нашел никаких отклонений от нормы, но на всякий случай поменял ей блокаторы. Очень быстро стало понятно, что ничего не изменилось — запахи мужчин вокруг продолжали колебаться по шкале от нейтральных до, скажем так, совершенно ей неподходящих.              И вот сейчас к двадцати семи годам, когда Рей практически смирилась с тем, что ни один представитель противоположного пола не является для нее достаточно привлекательным, она встретила его, мужчину, о котором практически ничего не было известно, запаха которого она еще не ощущала, но о котором никак не могла перестать думать.              Ее тянуло к нему. Хотелось узнать о нем побольше, узнать его поближе.              Это было глупо. У нее было ощущение, что ее привлек некий идеальный образ, который она то ли вычитала в какой-то книге в далеком детстве, то ли видела в фильме. А мужчина просто максимально соответствовал внешне. Наверное. Она не могла даже себе ответить на этот вопрос, потому что не знала, не понимала, что в нем такого, что занимает почти все ее мысли.              Ведь совершенно не факт, что у этого образа окажется хороший характер, что он будет внимательным, уважительным, понимающим. Может, он законченный мудак, скрывающийся за фасадом приличного человека. Или вообще предпочитает мужчин.              — Опять дрочишь на своего Кайло Рена? — В кабинет заглянула смеющаяся Роуз.              — Я не дрочу! И он не мой! — Рей часто бесили слишком прямолинейные комментарии подруги.              — А как еще это назвать, когда ты каждую свободную минуту в течение почти двух недель либо читаешь о нем в голонете, либо рассматриваешь немногочисленные фото.              Рей моментально вспыхнула. Как это ни ужасно, но Роуз была права. Она действительно тратила на этого мужчину практически все свободное время.              И это еще подруга не знала, что случилось под утро.       

Утро того же дня

             Рей никогда не снились подобные сны. Ни во время полового созревания, ни во время Альфа-Перехода, когда она стала Альфой, ни во время гона.              Собственно она даже не понимала, что спит.       Она видела себя на ужине по случаю вручения премии. Рей считала, что осталась одна, что все остальные гости уже разошлись. Ей бы тоже следовало вызвать такси и поехать домой. Но она не могла.              Она сидела за своим столиком и ждала. Ждала, неизвестно кого или чего. Ее тело ныло из-за неудобного стула, высокие каблуки впивались в пятки, посылая боль вверх по ногам. Ожидание изматывало, убивало, претило ее деятельной натуре.              Она настолько была поглощена этим ожиданием, что не сразу поняла, что за спиной кто-то стоит.              Сначала она уловила запах: что-то терпкое, несладкое, что-то возбуждающе-привлекательное.              Она резко обернулась и застыла, увидев Его.              Потом, анализируя свой сон, она будет задумываться, почему ее мозг вообще решил, что он должен приятно пахнуть. Ведь По сказал, что его запах неизвестен.              Он стоял, пристально глядя на нее, его глаза цвета жженой карамели блестели в полумраке зала. Странно, что она даже не заметила, когда приглушили свет.              Она встала со своего места, только тогда осознав, как прерывисто дышит, и что ее белье промокло насквозь.              Она развернулась к столу и смела с него все одним движением, а потом задрала платье и легла на очищенную поверхность, широко разведя ноги.              Он не шевелился, лишь глаза его стали совсем черными из-за расширившихся зрачков.              — Ну что же ты? — властно спросила она. — Подойди и возьми, что тебе нужно.              Он послушался тут же, словно только и ждал ее разрешения.              Быстро расстегнув брюки, он отодвинул в сторону мокрую полоску трусиков и вошел в нее без подготовки и прелюдии, приподняв ее ноги.              Она закричала. Он был большой. Как раз такой, как ей было нужно, как она мечтала одинокими ночами. Он моментально заполнил ее до отказа, достав до всех нужных точек.              Он не двигался, словно опять ждал ее позволения.              — Выеби меня! Сейчас же!              И он начал двигаться.              Он трахал ее, как автомат, сильно, жестко, с идеальными промежутками между толчками.              Она стонала и билась под ним в поисках собственного освобождения.              Наслаждение, которое зародилось в районе копчика, ширилось и росло, грозя затопить ее с головой, лишить кислорода. Она, конечно, могла начать ласкать клитор, чтобы кончить быстрее. Но в кои-то веки ей этого не хотелось. Она знала, что он сможет продержаться и довести ее до оргазма.              И вот когда она как раз собиралась кончить, зазвонил будильник, и Рей проснулась. Мокрая, возбужденная, неудовлетворенная, растерянная.              Она яростно рванула ящик прикроватной тумбочки, доставая вибратор и резко вставляя его в себя. Из ее горла вырвался разочарованный стон — все же никакая игрушка не могла заменить теплого крепкого члена, который идеально ее растянет.              Через несколько сильных движений вибратором она все же начала кончать.              Но тут случилось самое странное — Рей почувствовала, как внутри начал набухать узел.              Она смогла выпустить его лишь однажды — во время третьего или четвертого гона. Да и то он продержался минут пять, не больше.              В этот раз узел держался около двадцати минут.                     — Я только не пойму, чего ты страдаешь, — продолжила Роуз, как ни в чем не бывало. — Пойди и познакомься с ним.              — В смысле? Подкараулить его где-нибудь и кинуться к нему со словами: «А помните, мы встречались на приеме?», так что ли?              — Ну, в принципе, можно и так. Очень по-альфавски, не находишь? — она расхохоталась. — Но я имела в виду другое. Он ведь адвокат?              — Да.              — И защищает изнасилованных полулюдей.              — Да.              — А ты руководитель центра, куда изнасилованные полулюди могут прийти за помощью.              — Ну и?              — Рей, твою мать! Что-то ты после встречи с ним совсем плохо соображаешь. — Роуз театрально вздохнула и закатила глаза. — Запишись к нему на прием, подруга, а там предложи ему представлять интересы центра.              — Черт! И как это я сама не подумала…              — Вот об этом я и говорю!              — Ладно-ладно. Лучше скажи, как прошла группа.              — Хорошо. Знаешь, на группе появился новый симпатичный парень-Омега. Он сам насилию не подвергался, но его друг сильно пострадал, и он теперь никак не может справиться с травмой — очень боится попасть в аналогичную ситуацию.              — А друг почему не пришел?              — Без понятия. Могу узнать в следующий раз, — но тут Роуз поняла, что Рей спросила автоматически — слишком уж увлеченно что-то искала в голонете. — Все с тобой понятно. Не забудь, в пятницу идем в бар.              — Помню. Но даже если забуду, ты все равно меня вытащишь.              

***

             Он не понимал, что с ним происходит, но так или иначе возвращался мыслями к этой девушке, Рей Кеноби.              Что в ней такого, почему ему так сложно перестать о ней думать?              Она же Альфа, черт возьми! Скорее всего такая же беспардонная, заносчивая манипуляторша, как и подавляющее большинство из них. Небось думает, что может получить, что и кого хочет, что ей все должны из-за ее гребанной разновидности.              Сколько там существует ее центр? Год? Два? А уже, блядь, лауреат премии! Кто бы сомневался!              Он в ярости сжал кулаки.              Вот опять он о ней думает. Да что же это такое, твою мать!              «Интересно, как она пахнет?»              Он прикрыл глаза, размышляя.              С тех пор он практически не мог чувствовать запахи. И это было скорее благо. Ведь запахи Альф могли вызвать чуть ли не рвотный рефлекс, если ему все же удавалось учуять их. Поначалу такая реакция была даже на запахи родителей, которые до этого лишь успокаивали.              Ему пришлось долго учиться спокойно воспринимать ароматы Альф из ближнего круга общения. Было сложно, но он справился.              С чего он вообще решил, что с ней может быть иначе. Скорее всего она окажется такой же вонючей, как и другие.              Он никогда не будет никому нужен. Об этом следует почаще себе напоминать. Его удел — одиночество. И этого не изменить. Да он и не хочет, слишком много времени и усилий потребовалось, чтобы хоть немного смириться с тем, во что превратилась его жизнь.              

***

             Он был очень удивлен, когда примерно через полторы недели увидел в своем расписании встречу с мисс Кеноби, назначенную на ближайшие дни.              Он даже позвонил Гвен Фазме, своей секретарше-Альфе (одной из тех немногих Альф в его жизни), чтобы уточнить, оставила ли эта женщина какую-либо информацию о цели визита.              Если Фазма и была удивлена проявленным им интересом, то не подала виду. Она сказала, что мисс Кеноби не сообщила сути проблемы, как и подавляющее большинство приходящих на предварительную консультацию.              И вот теперь она сидела перед ним, потягивая капучино маленькими глотками и явно изучая его.              А он вдруг осознал, что разрывается от двух противоположных желаний: чтобы ушла, как можно быстрее, и чтобы никогда не уходила.              Он чувствовал ее запах даже своим испорченным носом. Он не мог разобрать его на оттенки полностью, но ощущал что-то влажное и, кажется, лиственное. Так должно было пахнуть утром на природе, когда роса еще не успела высохнуть, а в воздухе витала неповторимая свежесть.              Он так наслаждался этим легким ароматом, что не сразу понял две вещи: первая, что это первый Альфа-аромат после всего, который не вызывает отвращения, и второе — он хорошо чувствует его, хотя она сидит примерно метрах в трех.              Его стол и кресло для посетителей были специально расположены таким образом, чтобы он физически не мог почувствовать запах. Для этого клиентам нужно было подойти гораздо ближе. Так почему он чувствовал ее даже с такого расстояния?              Именно тогда он испугался. Испугался своей уязвимости перед ней, ведь все могло повториться. Но второй раз он точно себя не соберет. Это будет катастрофа, полная и окончательная.