Рядом проснуться

      Рей отнеслась к просьбе доктора со всей тщательностью. И совсем не потому, что ей так уж хотелось пройти бесплатное обследование в его клинике.              Просто еще до разговора со Сноуком она знала человека с поврежденной ароматической железой. Он работал на ферме ее деда, где она жила до смерти последнего. И Рей прекрасно помнила, как ужасно он пах. В свое время его сбила машина, разрубив железу практически пополам. Врачи сделали все возможное, чтобы помочь ему. Но никакие блокаторы (он был Альфой), никакие гормональные препараты не могли стабилизировать выработку феромонов. Поэтому он всегда странно, неприятно пах, тратя много сил и денег на специальные мази и дезодоранты, чтобы хоть немного скрыть запах.              Ему пришлось переехать на ферму деда, который согласился взять его разнорабочим, потому что жить рядом с людьми было невыносимо. Видеть презрительные взгляды, наморщенные носы, слышать оскорбления в свой адрес. Зная, что лекарства или другого решения нет.              Когда Рей продавала ферму, она сделала это с условием, что мистер Джексон останется там работать до того момента, как захочет уйти сам.              И вот сейчас она ехала в сторону Мид-Велли, рядом с которым и была расположена ферма. Она не смогла дозвониться в «главный дом» (похоже, все были на работе), а мобильных ни нового хозяина, ни мистера Джексона у нее не было.              Вчера она провела весь день, собирая информацию о бывших и нынешних подопечных центра с помощью их штатного врача.              Потом они с Роуз обзвонили всех, чьи контакты у них были. В основном, люди были рады поучаствовать в тестировании препарата, ведь мало того, что за это платили, а большинство из них не могли похвастаться хорошей, сытой жизнью, это лекарство действительно могло качественно улучшить их существование.              Поэтому Рей ехала в дом своего детства и юности, чтобы предложить и мистеру Джексону участие в исследовании доктора Сноука.              

***

             Она не была в Мид-Велли со смерти деда. Она была деятельной натурой, а атмосфера этого маленького городка убивала ее, нагоняла тоску, заставляла желать вырваться из этого удушающего сонного царства.              Она съехала с основного шоссе на региональную дорогу, чтобы немного сократить путь. Да и ехать непосредственно через город совсем не хотелось.              Дорога шла через лес. Солнышко пробивалось через сомкнутые ветви деревьев, весело подмигивая. Из динамиков звучала зажигательная песня, которой Рей подпевала в меру своих способностей.              Навигатор уже не определял ее местоположение, сигнала не было. Судя по всему, за прошедшее время вышки тут так и не поставили. Но она знала, что другой дороги, куда можно свернуть, здесь не было, поэтому просто наслаждалась поездкой и музыкой.              Тем неожиданней стали странные звуки, которые вдруг раздались из-под капота ее старенького внедорожника. Машина несколько раз чихнула и остановилась.              Попытки завести мотор ни к чему не привели. Открыв капот, Рей тупо смотрела на его содержимое. Ее максимум был — залить бензин и омывайку. Остальное она доверяла профессионалам. Она любила свою машину, всегда вовремя ее обслуживала, поэтому внезапная поломка обескуражила девушку. Она только пару месяцев как прошла плановое ТО.              Из-за неработающего навигатора Рей не могла сказать, где точно находится и сколько еще ехать. Сети попрежнему не было. Попробовав еще пару раз завестись, девушка смирилась с тем, что придется идти пешком. Она собиралась вызвать эвакуатор, как только связь появится.              Включив аварийки и выставив знак, Рей взяла рюкзак, сунула туда карту на всякий случай и пошла дальше по дороге в сторону фермы.              Через полтора часа ходьбы она начала жалеть, что не пошла назад, к шоссе. Судя по всему, она ошиблась, предполагая, что проехала больше половины пути. Еще примерно через час она прокляла свое решение сократить путь и вообще съехать на эту дорогу — ноги гудели, страшно хотелось пить, плечи затекли от, как выяснилось, неудобного рюкзака. Солнце припекало, и ей стало жарко, но стоило только скинуть куртку, разгоряченное тело тут же охватывал противный ветерок, проникавший под влажную одежду, приносивший не долгожданную прохладу, а противный озноб.              Уставшая девушка остановилась, чтобы хоть немного перевести дух, когда ей показалось, что на противоположной стороне что-то тускло поблескивает. Она подошла: в сторону отходила неприметная гравийная дорожка, которую можно было заметить, если ехать навстречу. С ее стороны она была хорошо скрыта деревьями. Чуть подальше стояла покосившаяся табличка с надписью «Частная собственность» на местами заржавевшей металлической опоре. Скорее всего именно ее блеск она и заметила.              Сверившись с картой, она поняла, что в примерно километрах в двух-трех от дороги находилось небольшое поместье «Скай». Теперь Рей знала свое местоположение! Правда, радовалась она недолго. До поместья было явно быстрее, чем до фермы. А другого жилья, судя по карте, поблизости не было.              Оценив свое состояние и поняв, что до фермы она однозначно не дойдет, а ночевать в лесу сомнительная перспектива, девушка свернула в сторону поместья.              Примерно на середине дороги она вдруг вспомнила, что дед рассказывал, что раньше тут жила супружеская пара, с которой он поддерживал приятельские отношения. Но они умерли, а их дети сюда не приезжали.              «Блядь! Не факт, что там вообще кто-то есть! И что тогда мне делать?»              Но поворачивать назад было поздно, поэтому Рей поплелась дальше.              

***

             Рей уже минут пять искала сраный звонок, но его не было! А ей позарез нужно было внутрь!              Дом от калитки просматривался плохо, но там точно горел свет! Это было отлично видно в наступивших сумерках.              Девушка попробовала подпрыгнуть и ухватиться за верхнюю часть забора, но усталость брала свое, и все попытки провалились.              На всякий случай она подергала калитку и только тут заметила, что части магнитного замка плохо прилегают друг к другу, если рвануть посильнее…              Она сделала пару глубоких вдохов, пытаясь собрать остатки сил…              «Давай, ты же Альфа в конце концов!» — подбадривала она себя.              Первые две попытки не удались, и Рей разозлилась. Возможность попить, отдохнуть, вызвать эвакуатор была в каких-то гребаных пятистах метрах.              Девушка рванула калитку еще раз, и она наконец-то поддалась, позволив ей пройти на территорию поместья.              Она звонила и стучала в дверь, но никто так и не открыл, хотя внизу горел свет и в окне на втором этаже тоже.              Отчаявшись дождаться ответа, девушка двинулась вокруг дома. С противоположной стороны были французские двери, выходившие в большой, но сильно запущенный сад. Фонтан посреди, который венчала скульптура красивой женщины, давно не работал. Его местами оплели какие-то вьющиеся растения.              С другой стороны дома, похоже, была парковка — она видела нос какой-то темной низкой машины, торчащий из-за угла. Но в быстро сгущающейся темноте марку было невозможно разобрать.              Рей еще раз огляделась, а потом направилась к дверям в надежде, что их могли забыть закрыть изнутри.              Ей повезло — дверь отворилась с тихим скрипом. И она вошла в полутемное помещение. Скорее всего это пространство соединяло гостиную с кухней. Слева наверх, на второй этаж, уходила лестница.              Рей уже хотела крикнуть, чтобы обозначить свое присутствие, когда вдруг ощутила…              Она даже не сразу поняла, что с ней. Этот запах… нет, этот аромат… Он сбивал с ног, как поезд, врезавшийся в ее грудную клетку на полном ходу, он заставлял ее колени дрожать, а ладони потеть. Под его воздействием ее разум превращался в кашу, нижнее белье становилось мокрым, а сердце было готово вырваться из груди.              Это был самый потрясающий аромат, который ей приходилось ощущать. Раскаленная под жарким солнцем пустыня, омываемая солеными водами ласкового моря, горячие камни, между которыми росли раскидистые кедры, к этому примешивался запах крокусов и теплого, только что испеченного, домашнего хлеба. Это был тот аромат, о котором она не позволяла себе мечтать холодными одинокими ночами — аромат ее персонального счастья.              Было в этом запахе что-то знакомое, только она никак не могла уловить, что.              А еще Рей вдруг поняла, что хоть запах был пряным, а не сладким, он принадлежал именно Омеге. И не просто Омеге, а Омеге-мужчине. Омеге-мужчине в течке.              «Неужели вот оно… Наконец-то.» — только и успела подумать Рей.              Но тут запах неожиданно изменился. В нем появились явственные нотки страха и раздражения. А потом она услышала шаги на втором этаже.              Подняв взгляд, она пораженно застыла, сжимая потные ладони в кулаки и делая глубокие вдохи, пытаясь хоть немного успокоить бешеное сердцебиение. Но чем больше она дышала, тем хуже становилось — запах окутывал со всех сторон, наполняя все ее существо возбуждением и предвкушением.              А на верхней ступеньке лестницы стоял никто иной, как шокированный Кайло Рен, сжимавший в руках ружье.              

***

             — Ты? Омега? — Рей поразилась, как чуждо и скрипуче звучал ее голос.              В ответ на это Кайло только крепче сжал ружье.              — Я… я… стучала… — она не могла понять, почему запах страха все сильнее и сильнее вплетается в его аромат.              Он продолжал молчать. Она видела, что он тоже глубоко дышит, что все его тело дрожит.              Он был одет в пропитанную потом футболку с длинными рукавами, плотно обтягивающую его спортивную фигуру, и мягкие штаны. Но вопреки явному запаху течки они не топорщились спереди, как можно было ожидать в этой ситуации.       Его влажные взлохмаченные волосы открывали взору милые оттопыренные уши, придававшие ему особенно беззащитный вид. Раньше она их не замечала, потому что его стрижка, судя по всему, была призвана их скрыть.              — Убирайся! — его голос дрожал, но она все равно вздрогнула от этих слов — в воздухе разливалась угроза.              — Но почему? — он явно был в доме один — ни малейшего намека на еще чье-то присутствие. — Я могу позабо…              — Нет! — он даже не дал ей закончить.              — Ты один. У тебя течка.              — Уходи! Иначе я вызову… полицию. Это… частная собственность!              — Я не могу…              Она и правда не могла. И не только потому что устала, была голодна или страдала от жажды. Нет. Она не могла оставить этого потрясающе пахнущего мужчину, потому что он был ее Омегой, ему явно было плохо, и это был ее долг, ее обязанность — утешить, позаботиться, защитить, облегчить боль.              Она хотела заявить на него свои права — она слишком долго ждала. Ждала, даже не отдавая себе в этом отчет. Ждала его! Ждала и хотела!              — Вон!              — Нет!              И она кинулась к лестнице, до конца не осознавая своих действий. Он среагировал моментально, будто только этого и ждал, развернулся и бросился бежать по коридору. Ей казалось, что она взлетела наверх в мгновение ока, но все равно не успела — он захлопнул дверь почти перед ее носом и повернул замок, так что она со всей дури врезалась в нее плечом.              Он явно что-то двигал, судя по всему, чтобы дополнительно подпереть дверь изнутри.              — Кайло, — позвала она, — открой, пусти меня. Я помогу, позабочусь.              — Я сказал, убирайся вон!              — Не зли меня, Омега! — в ответ на это ее только захлестнула новая волна его страха.              Она не понимала, что ему сделала, почему он так боится ее.              — Открой эту гребаную дверь!— раньше она пользовалась Альфа-голосом лишь пару раз и то случайно. Но сейчас она намеренно хотела навязать Кайло свою волю.              Она слышала, что он застонал, но даже не попытался открыть дверь. Это было странно — Омеги беспрекословно подчинялись Голосу, особенно в течке.              — Зря стараешься, Альфа! — сказал он через некоторое время. И это «Альфа» в его устах звучало, как самое низкопробное ругательство. — Лучше уйди по-хорошему. Предупреждаю в последний раз.              Рей прислонилась лбом к закрытой двери, глубоко вдыхая свое счастье.              «Я не могу, не могу, не могу» — она хотела сказать это вслух, но в горле стоял ком.              — Твой запах… ты… пахнешь… — наверное, она бы добавила «божественно», но не успела.              В комнате раздалось яростное рычание, потом грохот, как будто что-то швырнули в стену, а затем выстрел.              Вот тут-то она испугалась. По-настоящему. Возможно, впервые в жизни.              «Неужели он выстрелил? А если бы в дверь… Он мог ее убить…»              Но что окончательно выбило ее из колеи — явное отвращение, которое перебивало другие ноты его аромата, заставляя все внутри нее сжиматься от боли и отчаяния.              Она, шатаясь как пьяная, отошла от двери.              Если он пах для нее, как все о чем она мечтала, как все, чего она хотела: как дом, радость, счастье, безопасность, уют, семья, жизнь; то ему, теперь она это понимала, совсем не нравился ее запах. Он его отталкивал, пугал.              «Какая ирония! Я так ждала, чтобы это почувствовать. Была уверена, что все сразу будет хорошо. Что это будет взаимно. И как мне теперь с этим жить?»              Она медленно, еле переставляя ноги, спустилась вниз. Постояв немного, Рей нашла кухню и открыла холодильник. «Даже если он меня не хочет, я должна о нем позаботиться.»              У нее тряслись руки, но она сделала несколько сэндвичей с холодным мясом, найденным в холодильнике. Взяла пакет с сухофруктами, и высыпала их на тарелку. Налила большой стакан воды, а потом отнесла все это наверх и оставила около двери.              В комнате раздавался мерный стук, как будто чем-то стучали по стене или полу, она так и не смогла до конца разобрать.              — Я скоро… уйду… случайно… машина сломалась… связи… — она даже не осознавала, что плачет.              Из-за двери опять раздался вой и грохот. А в запах помимо страха и отвращения явственно вплелось отчаяние.              Рей снова спустилась вниз, нашла санузел, сходила в туалет и умылась. Потом выпила воды, взяла еще одну пластиковую бутылку из холодильника, завернула в салфетку бутерброд и вышла из дома.              Вблизи дома, как оказалось, ловил интернет. Так как других строений поблизости не было — без пароля. Она позвонила Роуз по видеосвязи, рассказала про сломанную машину и отправила координаты, где ее забрать — на повороте к особняку, предупредив, что сети не будет.              Отойдя от дома она бросила последний взгляд на освещенное окно второго этажа. Кайло стоял в полосе света, прижавшись лбом к стеклу, закрывая лицо руками. С ее места казалось, что его плечи тряслись, словно он плакал.              Превозмогая физическую боль, но не от усталости, совсем нет, скорее от необходимости оставить его, Рей направилась к калитке.