Глава 5. Течка
21 января 2021 г., 08:00
Она вызвала его течку? Она? И как ему теперь быть? Да, он отказался представлять интересы ее центра, но она может обратиться к нему в частном порядке. И получается, у него будет начинаться течка после каждого ее визита? Так что ли? Или он привыкнет? А что если нет?
Похоже ему все же придется прислушаться к совету доктора и пересмотреть график течек, доведя их до трех в год. Возможно, тогда Омегастоп будет лучше держать, и он не будет так остро реагировать на эту Альфу.
Но все-таки какой у нее приятный запах! Он хотел окунуться в него, зарыться, пропитаться им насквозь. Может быть, тогда будет легче, не будет так больно.
От этих мыслей и от воспоминаний о ее запахе Кайло застонал, а его джинсы начали явственно пропитываться смазкой. Хорошо, что он уже все купил и заправился, осталось только доехать до дома бабушки и дедушки. Главное — поворот не проскочить.
— Черт! Блядь! Ненавижу!
Кайло со злостью долбанул по рулю. Ему предстояла неделя ада. Неделя боли, смешанной с возбуждением и невозможностью кончить; неделя тошноты и даже рвоты из-за омерзительного запаха собственного тела, который быстро пропитывал все, что можно; неделя бессонницы, перемежающейся ночными кошмарами.
Он знал, что обезболивающие лишь притупят боль, но не снимут ее полностью, что противорвотные снимали спазмы, да и то не всегда, но не избавляли от тошноты, а снотворное нормально не работало, добавляя к ломоте в теле еще головную боль.
Практически каждую течку Кайло посещали мысли о самоубийстве. Но он столько прошел и вытерпел за все эти годы, что было глупо вот так сдаваться. Но он все равно боялся этих течек, боялся до дрожи в коленях, до прерывистого дыхания, до аритмии, черт подери! Поэтому сократил их количество до одной в год, несмотря на все возражения Сноука.
Он боялся этих ненавистных течек практически также, как боялся повторения тех событий, что произошли с ним тогда, в юности.
Но теперь выхода не было. Лучше их будет три, но не больше. Он возьмет себя в руки. Перетерпит. Он справится. Лишь бы не реагировать на эту Альфу — Рей, на ее запах.
Он ненавидит Альф! И не важно, что она пахнет для него, как возможное счастье, как возможное блаженство, как возможное искупление.
Он недостоин ее, он недостоин ничего, он плохая Омега, которая не знает, как удовлетворить и порадовать свою Альфу, он никчемный, неумелый, а теперь еще дурно пахнущий и проблемный. Он не нужен ей и не будет нужен никому и никогда.
Он знает, что надо остановить машину, выйти и начать дышать, как учил его психотерапевт, мистер Йода. Он понимает, что большая часть самоуничижительных мыслей — последствия травмы.
Он не плохой, это Альфы заставили его в это поверить. Они сломали ему жизнь, искалечили тело и душу!
Точнее тот Альфа.
Но Кайло привык проецировать это на всю разновидность, до сих пор настороженно относясь даже к собственным родителям, Сноуку или Фазме. А теперь и к Рей.
Головой он понимал, что это глупость, что они никогда так с ним не поступят, Рей не факт, но остальные точно. Но Омега внутри него продолжала биться в ужасе, каждую минуту ожидая подвоха.
И как бы ему ни хотелось вдыхать ее запах, купаться в нем, наслаждаясь каждым его оттенком, частичкой, молекулой, она оставалась Альфой, а это ставило жирный крест на самой возможности подпустить ее ближе, не говоря уже о том, чтобы довериться.
Машину остановить все же пришлось — подступившая паника вызвала тошноту, и Кайло почти выпал наружу, лишь бы не испачкать салон. Потом он еще долго ходил вокруг автомобиля, восстанавливая дыхание и подобие душевного равновесия.
В этот раз ему удалось не пропустить поворот. Он надеялся, что это хороший знак. Может, в этот раз течка пройдет чуть легче.
***
Дом был в порядке, он закинул продукты и часть воды в холодильник и пошел делать гнездо. Он очень долго отказывался от этой омежьей потребности, считая ее непозволительной слабостью, пока не понял, что в гнезде чуть легче переносить боль. С тех пор он докупил пледы, одеяла, подушки. И сейчас, раскладывая их на кровати (в гардеробной было некомфортно — он ощущал себя там в ловушке), он, сам того не осознавая, думал о ней. Понравилось бы ей гнездо? Захотела бы она его в таком гнезде? Он никогда раньше так не старался, переделывая его несколько раз. Он аккуратно, можно сказать любовно, менял местами пледы, перекладывал подушки, пока не почувствовал — это его лучшее гнездо за все время. Ведь подсознательно он делал его не для себя — для нее, для них. Впервые в жизни. Никогда еще постройка гнезда и результат не приносили такого успокоения и удовлетворения. Оно разливалось по его телу волнами, омывая израненную душу. Даже ненавистная боль отступала. Он переоделся и лег, мурлыча от удовольствия. На какое-то время он позволил себе помечтать, что он не один — с ней; что она обнимает его со спины, гладит своими маленькими, но сильными руками, говорит, какой он хороший Омега, что все будет в порядке, что она позаботится о нем. «Пара... возможно, она твоя пара...» Он так замечтался, что не заметил, как погрузился в сон.Кошмар
Он сидит на стуле в банкетном зале и не может пошевелиться — руки связаны за спиной, а ноги привязаны к стулу. Наверное, он мог бы попытаться встать вместе со стулом и попробовать отползти или позвать на помощь, но он не в состоянии — страх, вязкий, липкий, удушающий сковывает его, лишает воли. Он тонет в этом ощущении безнадежности и беспомощности. А потом он чувствует запах. Запах, преследовавший его годами. Самое отвратительное, что он когда-либо чуял. Но ужас в том, что сначала этот запах не вызывал отторжения. Не то чтобы он нравился, но и не провоцировал негативных эмоций. Тогда он еще мог чувствовать запахи в полной мере… Сейчас же это смрад, который окутывает его, заставляя задыхаться от ужаса. Эта вонь говорит, что все, чего он так боялся, повториться вновь и очень скоро. А он опять ничего не сможет сделать. Он слышит свист ремня, а потом скрипучий голос у самого уха: — Ну что, свиненыш, поиграем? Нет, он должен что-то сделать, должен сопротивляться, бороться, позвать на помощь. Он собирается с силами и кричит так громко, как только может. И просыпается… И тут же к горлу волнами подкатывает тошнота — его ужасный запах, который он может чувствовать даже своим испорченным носом, уже заполнил комнату. Кайло еле успевает дойти до ванной, когда его мучительно рвет. Началось. В обычной жизни кошмары его практически больше не мучали, но во время течки, если вообще удавалось заснуть, они были его постоянными спутниками. И если человека в себе он худо-бедно смог излечить, то, поднимавший в этот период голову Омега продолжал страдать. Он не хотел видеть Альф и иметь с ними ничего общего, но отчаянно, до закушенных губ желал, чтобы ему помогли, позаботились. Он Омега, это была его природа. Что-то записанное на подкорке столетия назад. И как бы он ни делал вид, что он взрослый, самодостаточный мужчина, ему хотелось внимания, ласки, похвалы, одобрения в конце концов. И не только во время течки. Он был одиноким и несчастным. Он пару раз пробовал начать отношения с Бетами. Безуспешно. В течке он испугался и чуть не впал в истерику, так что Бета просто развернулась и ушла, бросив, что он странно пахнет. А в обычной жизни его тело, как впрочем чаще всего и бывало, просто не откликнулось на другого человека от слова совсем.***
Он метался по гнезду, то проваливаясь в липкую дрему (скорее всего, переборщил с успокоительными, чтобы хоть немного унять боль от невозможности снять возбуждение), то просыпаясь в поту. Он знал — нужно поесть и выпить воды, чтобы немного восстановить силы. Но вставать не хотелось. Это состояние так захватило его, что он даже не сразу сообразил, что за звук раздался в пустом доме. Кайло замер от ужаса. Наваждение, в котором он потерялся, как рукой сняло. Звонок повторился. Кто это вообще мог быть? Дом его бабушки и дедушки, куда они переехали посли свадьбы дочери, находился в очень уединенном месте. И за все годы, что он проводил здесь течку, его ни разу никто не побеспокоил. У него был городской телефон, который в свое время провел еще его дед, и спутниковый интернет. А вот сотовый до сих пор не ловил — вышки были очень далеко, так как его дом был тут единственным. Он вылез из гнезда и кинулся к шкафу, где за фальшпанелью держал ружье и патроны. Звонок повторился, а потом раздался стук. Омега внутри забилась от ужаса. Кайло сделал несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться. Может, если сидеть тихо, этот незваный гость, решит, что дом пуст и уйдет. Ни о свете в окнах, ни о машине во дворе Кайло не вспомнил. Стук прекратился. Некоторое время ничего не происходило, и Кайло набрался смелости, чтобы выйти из комнаты. Он уже был в коридоре, когда почувствовал, что дом начал пахнуть иначе. Среди неприятного запаха, источником которого был он сам, появились нотки уюта, покоя. Он потряс головой, надеясь избавиться от наваждения и двинулся к лестнице…***
Он замер, увидев, кто стоит внизу. Это было невозможно. Как она вообще могла здесь оказаться? Об этом убежище знали всего человек пять. И вряд ли кто-то из них был знаком с Рей. Он рассказал о ней лишь доктору Сноуку, и то не называя имени. Омега внутри заходилась одновременно от радости видеть эту чудесную Альфу и от ужаса от того, что она могла с ним сделать. — Ты? Омега? — произнесла Рей глухим и скрипучим голосом, подняв на него глаза. Кайло в первую секунду растерялся, глядя на ее пораженное лицо, но помня, кто она, лишь крепче сжал ружье. — Я… я… стучала… Могла ли она следить за ним? От этой мысли он задрожал. — Убирайся! — Но почему? — в ее голосе звучала растерянность, а в запахе он смог различить нотки беспокойства. — Я могу позабо… — Нет! — он даже не дал ей закончить. «Это все ложь! Ложь! Она просто хочет усыпить мою бдительность! Она не может этого хотеть! Мой запах уже должен был ее отпугнуть. Еще немного и она ударит…» — Ты один. У тебя течка. — Уходи! Иначе я вызову… полицию. Это… частная собственность! — Я не могу… — Вон! — Нет! И она кинулась в сторону лестницы. Он ждал, был готов к подобному — все Альфы одинаковы — жестокие хищники, которые просто хотят утвердиться за счет них, Омег. Он знал это не только на собственном опыте, но и по многим процессам, в которых участвовал. Он не мог в нее выстрелить, только не в нее, поэтому развернулся и бросился бежать по коридору. Он успел захлопнуть дверь перед ее носом и повернуть замок. Зная, какими сильными Альфы могут быть в приступе ярости, он сдвинул деревянный комод, подперев им дверь. Лишь после этого Кайло смог вздохнуть с некоторым облегчением. Он залез в угол между стеной и комодом и прижал к себе ружье. Она что-то говорила, но он не сильно вслушивался, желая только чтобы она поскорее ушла, оставив его в покое. — Открой эту гребаную дверь! — она попыталась использовать на нем Голос. Он застонал, по телу пошла дрожь от желания подчиниться и упасть к ее ногам, ногам своей Альфы, порадовать ее, служить ей. Но он сдержался. После в том числе сильного сотрясения, которым его наградил тот, первый и единственный его Альфа, он мог легко игнорировать эти ебаные приказы. Было удивительно, что он вообще реагировал на ее. — Зря стараешься, Альфа! — выплюнул он через некоторое время. — Лучше уйди по-хорошему. Предупреждаю в последний раз. — Твой запах… ты… пахнешь… И вот тут он сорвался. Это, блядь, было больно, противно, унизительно. Он знал, как пахнет. Все три основные железы были повреждены! И если бы не супрессанты Сноука, которые полностью убирали омежий запах в перерывах между течками, то он бы вонял постоянно. Он яростно зарычал и швырнул в стену первое, что попалось под руку — ружье. От удара оно выстрелило. Хорошо хоть выстрел не попал в дверь и не задел его. За дверью все стихло в мгновение ока, а потом он понял, что она уходит. И тут желание быть с кем-то, точнее не с кем-то, с ней, впервые пересилило сковывающий его страх. Она уходила, как он и просил, оставляла его. Она не хотела за него бороться… Никто не хотел… Ужасный запах... сломанная психика... Закономерно. Она поняла это... быстро... Странно, что вообще сначала хотела... хотя он же не знал, чего. Может, посмеяться, поиздеваться, как тот, другой. Было больно. Чтобы хоть чуть-чуть унять эту тоску в душе, он стукнулся затылком о стену. И еще раз. И еще. И еще. Кайло знал, что ему надо беречь голову, но это усиливало головную боль, которая пусть и совсем немного, но отвлекала от оглушающей тоски и ощущения собственной никчемности. Он не слышал, что она вернулась к двери пока не раздался голос: — Я скоро… уйду… случайно… машина сломалась… связи… Он вдруг понял, что она плачет. Он расстроил свою Альфу, он плохой, ничтожный, отвратительный Омега. Жалобный вой вырвался из груди помимо воли. Он не знал, сколько просидел в полной прострации… но он должен был, обязан был убедиться, что она ушла. Кайло поднялся и подошел к окну — Рей внизу говорила с кем-то по видеосвязи. Кайло прислонился лбом к стеклу, чтобы хоть немного остудить гудящую голову. Его душили слезы. Вид ее, удаляющейся в направлении калитки, снес последний барьер самоконтроля — Кайло закрыл лицо руками и зарыдал. Он не мог видеть, как она обернулась и бросила прощальный взгляд на его окно, как она вздрогнула всем телом от открывшегося зрелища, как прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания.***
Это была самая тяжелая и одновременно самая легкая течка, через которую он проходил после того случая. Ее аромат был сильнее всего внизу около лестницы. Кайло сдвинул туда диван из гостиной и перенес гнездо. Ее запах пусть и не до конца, но успокаивал боль, приносил покой, помогал засыпать и спать без кошмаров. Впервые после тех событий, что полностью изменили его жизнь. А еще его тело наконец-то адекватно реагировало на возбуждение: член увеличивался, твердел, и Кайло мог дрочить, а не втягивался куда-то внутрь, делая попытку снять напряжение невозможной в принципе. Но еще никогда Кайло так остро не ощущал свое одиночество, свою ненужность — его Альфа (нет, она никогда не была его, и никогда не будет) наглядно это продемонстрировала, оставив его.
