Рядом проснуться

      Семь месяцев. С момента той встречи прошло семь гребаных месяцев. Точнее — семь месяцев и восемнадцать дней. Рей считала, вычеркивая дни черным маркером.              Им было плохо — ей и ее внутренней Альфе. Обеим вместе и каждой в отдельности.              Она ругала себя, что испугалась и послушалась его, что не настояла, чтобы остаться, что не помогла — ведь она знала, как Омегам бывает больно, как отчаянно они нуждаются во внимании и заботе, как невероятно уязвимы в этот момент. И не важно, что он мужчина. Во время течки он в первую очередь Омега, а она начисто проигнорировала его потребности. И свои желания тоже.              Если он боялся — нужно было успокоить, если сомневался — убедить, если не хотел — настоять, доказать, что достойна его, достойна о нем позаботиться, достойна провести его через течку.              Но она ужасная Альфа — она провалила главный тест в своей жизни, упустила единственного мужчину, который ее заинтересовал, проебала свое счастье!       

***

             Когда Роуз забрала ее у поворота, Рей еле смогла забраться в машину. Она была опустошена. На вопросы подруги отвечала односложно.              Роуз понимала, что случилось нечто из ряда вон, учитывая, как странно Рей пахла. Было ощущение, что у подруги начинается гон, хотя еще вчера вечером не было ни намека на это, ведь он прошел всего месяц назад. Помимо этого складывалось впечатление, что Рей все это время сидела в помойке — запах гнили и разложения ударял в нос.              После этой поездки Рей изменилась — стала задумчивой, рассеянной, местами невнимательной. Роуз приходилось все перепроверять. А главное — было такое чувство, что ей стало плевать на центр. Если раньше она лезла даже в самый незначительный вопрос, носилась по городу в поисках спонсоров, просиживала допоздна, общалась с подопечными, то сейчас она чаще всего сидела в своем кабинете в полной задумчивости, отрешенно смотря в пространство, уходила вовремя и плакала по ночам, о чем говорили красные припухшие глаза.              Роуз подозревала, что дело в Кайло Рене, ведь затронув несколько раз тему интереса подруги к этому мужчине, она получила довольно жесткую отповедь не лезть не в свое дело.              Было обидно, но Роуз понимала, что Рей не со зла — просто выпустила пар.              «Скорее всего, — думала азиатка, — они встретились (хоть и не понимала, как это могло произойти), но ничего не получилось. Вот и страдают. Оба.»              О том, что страдают именно оба она знала, так сказать, из первых рук. Все дело в том, что на консультации по возникавшим юридическим вопросам, касающимся центра, теперь ездила именно она, Рей категорически отказывалась, придумывая нелепые отговорки.              Она не понимала, чем Рей так зацепил этот мрачный и угрюмый Бета. Роуз было некомфортно в его обществе — полное отсутствие запаха не давало понять, чего можно было ожидать от этого огромного мужчины, что ужасно нервировало.              А еще он был нелюбезным на грани грубости. Хотя девушка подозревала, что дело было не столько непосредственно в ней, сколько в том, что на ее месте он хотел видеть другого человека. Ведь каждый раз, когда она приходила, он смотрел на дверь с надеждой, которую Роуз могла распознать даже за дымчатыми стеклами его очков. И каждый раз, понимая, что Рей не пришла, его плечи опускались, лицо каменело, а губы сжимались в тонкую линию.              Она не понимала, что такого вообще могло между ними произойти, но уж если Рей категорически отказывалась это обсуждать с лучшей подругой, то задавать вопросы мистеру Рену вообще было бесполезно.       

***

             После той встречи Рей быстро впала во внеплановый гон, который был просто адом.              Партнера она найти не успела, да и не нужен ей был никто другой, а игрушки совершенно не помогали. Ни один из ее фаллоимитаторов в этот раз не мог в полной мере удовлетворить ее потребность в сексе, снять напряжение и подарить ей полноценный оргазм. Нет, она, конечно, кончала, но удовлетворения это не приносило, скорее наоборот — разжигало желание еще сильнее.              Она хотела его, только его, свою Омегу, его член, его руки на своем теле, его губы!              Ее мучили воспоминания о его чудесном запахе, о его накаченном теле, которое проступало под обтягивающей футболкой, о его больших руках, которые могли бы полностью накрыть ее грудь, о его испуганных глазах…       «Почему? Что она сделала не так?»              Она чувствовала потребность защитить его, уберечь. И невозможность это сделать ее просто убивала, особенно в гоне.              Ей хотелось видеть его под собой, двигаться на его впечатляющем члене (у него обязательно должен быть впечатляющей член, идеально подходящий именно ей), смотреть, как он извивается и стонет от ее толчков. Она мечтала связать его узлом, который теперь выпускала регулярно. Мечтала доставить ему удовольствие так, как она знала, очень нравится мужчинам-Омегам. Желала его член не только во влагалище, но и во рту.              Она даже представить себе не могла, каков он на вкус, если так пахнет. Скорее всего его сперма — самое изумительное, что ей доводилось когда-либо пробовать.              Хотелось готовить ему, ухаживать за ним, принимать вместе душ, мыть и расчесывать его великолепные черные волосы, укрывать его во сне… Оберегать...              Но больше всего она страдала от невозможности немедленно поехать к нему и заявить на него свои права — прокусить брачную железу, чтобы больше ни одна гребаная Альфа или Омега* не могла на него претендовать.       Она тряслась от ужаса, представляя его в объятиях кого-то другого.              Ей даже пришлось несколько раз останавливать себя прямо у порога – она вспоминала, что он просил ее уйти, что выстрелил…       Каждый раз, вспоминая этот момент, волосы на ее теле становились дыбом! Как вообще могло получиться, что она ему настолько не понравилась? Это не имело смысла, не соответствовало легенде, рассказанной доктором. Похоже, это все были сказки для легковерных, какой она стала в тот миг, когда учуяла его.              Теперь Рей постоянно размышляла о своем одиночестве, о несправедливости жизни и о невозможности быть с тем, с кем по-настоящему хотелось.        ______________________ * в этой вселенной Омеги могут спариваться друг с другом (прокусывать брачные железы, образуя постоянную пару)

***

             После гона она все же прошла обследование у доктора Сноука, которое не выявило каких-либо проблем со здоровьем и необходимости смены блокаторов.              Хотя, как опытный врач, доктор сразу понял, что с ней что-то не так — странная бледность, односложные ответы, апатия.              Но, несмотря на наводящие вопросы, рассказывать о встрече с Кайло Рей не хотелось совершенно, особенно с учетом того, что мистер Сноук знал того лично. И дело было совсем не в том, что она чувствовала себя униженной или оскорбленной поведением Омеги, просто это почему-то казалось слишком личным, интимным даже для ушей врача.              В общем, на данном этапе девушка совершенно не была готова говорить на эту тему. Возможно, если эта одержимость не сойдет на нет сама собой, то она будет вынуждена обратиться к специалисту за помощью. Хотя она и надеялась, что не придется.       

***

             «Все познается в сравнении», — думал Кайло во время следующей течки, которая началась по новому графику через четыре месяца.              Без ее запаха было дико тяжело. Вернулись кошмары и проблемы со сном, тошнота и рвота, член снова отказывался нормально реагировать на возбуждение и твердеть, поэтому он промучился все пять дней от невозможности кончить.              Рассказывать о Рей доктору Сноуку Кайло не стал. Он не хотел выслушивать (справедливые, что греха таить) возмущения старика по поводу упущенных шансов и нежелании даже просто попытаться провести течку с Альфой.              Но его жизнь худо-бедно устаканилась, тем страшнее казались любые, даже самые незначительные, изменения.              «Пара…»              Мужчина полагал, что именно этим могло объясняться то, что его измененный запах не вызвал у нее немедленного отвращения. Но дальнейшая реакция сомнений не оставляла…              «Твой запах…»              Да, он ужасен! И говорить ему об этом было жестоко с ее стороны. Хотя когда Альфы об этом задумывались?       Но вопросы все равно оставались: «Почему, уходя, она оставила ему еду, словно напоминая о необходимости восполнять энергию? Зачем такая забота?»              Он растянул тот бутерброд и сухофрукты почти на три дня. Ведь еда продолжала носить ее запах и следы мускуса ее кожи... поэтому казалась просто божественной.

***

             «Рей… Рей… Рей… красивое имя, ей идет…»              Больше она не появлялась.              Теперь вместо нее на консультации по возникавшим вопросам приходила ее коллега-Альфа, Роуз.              А он ждал… не хотел, но ждал. Каждый чертов раз!              Не то чтобы он знал, что скажет. И сможет ли вообще что-нибудь сказать. Но это не отменяло желания ее увидеть, как бы он ни пытался бороться с собой!              Разочарование. Он чувствовал его каждый раз, когда в его кабинет входила не она.              Хотя… так было лучше… Никаких глупых надежд! Никаких пустых ожиданий!              И все же…       

Сон

             Он лежал в гнезде в гардеробной, которое сделал специально для нее.              Он ждал, знал, что она скоро придет, и все будет хорошо! Она позаботится, поможет унять боль.              Он лежал спиной ко входу, когда услышал, как открылась и закрылась дверь, а его окутал запах покоя и умиротворения — запах его Альфы.              Она легла сзади и обняла его своими сильными маленькими руками, которые забирали боль, успокаивали, дарили надежду. Он даже не представлял себе, что в чьих-то объятиях может быть так хорошо!              Она целовала его шею, затылок, облизывала ушную раковину, заставляя его дыхание учащаться, а сердцебиение заходиться в предвкушении; посасывала ароматическую железу на стыке шеи и плеча, в ответ на это его член твердел, а дырочка истекала смазкой.       Последние годы все естественные реакции собственного организма вызывали у Кайло жгучий стыд и ненависть к себе. Но только не сейчас!              — Альфа, пожалуйста! — заскулил он.              Вместо ответа она стянула его футболку и приспустила штаны, пытаясь облегчить себе доступ, попутно облизывая брачную железу на спине чуть ниже основания шеи, вызывая тем самым у него жалобные стоны и хныканье.              Потом одна ее рука легла на его твердый член, а другая аккуратно прошлась по щели между ягодицами, собирая смазку и лаская края его сморщенной дырочки. Кайло задохнулся.              Он осознавал странность того, что его омежий мозг не вопит от ужаса из-за происходящего, но ему было слишком хорошо в кольце ее рук, чтобы заниматься самокопанием в этот момент тихого блаженства.              Она же тем временем нежно дрочила его член, а пальцем второй руки аккуратно проникла в его сочащийся вход.       Кайло застонал.       Она аккуратно ввела палец до упора и замерла, словно оценивая его реакцию.       Омега был так возбужден, что сам попробовал двинуть бедрами. Альфа поняла его без слов.              Это было… Он не знал, с чем сравнить. У него не было никаких отношений, кроме того ужасающего опыта, ни до, ни после.              Ее движения приносили удовольствие и удовлетворение. Член и дырочка истекали смазкой, из горла вырывались рваные всхлипы.       Рей слегка согнула палец внутри него в поисках того места, которое, как он когда-то читал, вызывало у мужчин непередаваемые эмоции, особенно у Омег, которые генетически более предрасположенны к такому виду секса.              Ему казалось, что он вот-вот кончит.              — Альфа, Альфа! Еще…              Но в этот момент зазвонил будильник.              Кайло открыл глаза. Тело ломило от нереализованного возбуждения… Но с пробуждением вернулись и обычные страхи. Член моментально упал, а вход пронзило болезненным спазмом.              Все как всегда…       

***

             Это был совершенно обычный день, от которого он ничего не ждал.              Сон сильно выбил его из колеи, в очередной раз продемонстрировав его одиночество, ненужность, никчемность.              Когда Фазма сообщила, что звонили из Центра Рей Кеноби с просьбой о срочной встрече, он был уверен, что в очередной раз приедет мисс Роуз Тико.              Поэтому оказался совершенно не готов к тому, что в назначенное время в его кабинет войдет она, его Альфа.              — Добрый день, мистер Рен.              Он слышал, как глухо звучал ее голос; видел, как она старается не смотреть на него.              «Ну, а что ты ожидал? Что она после всех этих месяцев кинется тебе на шею? Да она небось с содроганием вспоминает вашу последнюю встречу, твое поведение и жуткий запах, идиот! Не строй иллюзий! Ты показал себя худшим Омегой, которого только можно встретить! Удивительно, что сегодня сама пришла, а не подругу прислала…»              Время шло, а он молчал, смотря сквозь нее. Казалось, что он полностью потерян в своих мыслях.              Ее мучили воспоминания об их последней встрече. Находиться с ним в одном помещении было тяжело, хоть сейчас он ничем и не пах, что мешало читать его состояние, сбивало с толку. В воздухе витал лишь легкий аромат парфюма, который, судя по всему, был сделан на основе его естественного омежьего запаха. Но ей хватало даже этого, чтобы чувствовать себя максимально неуютно.        Альфа в ней поднимала голову, пытаясь взять бразды правления в свои руки. Желая выяснить, почему он так себя повел, чем она его не устроила. Рей приходилось прилагать усилия, чтобы сдержать ее порывы.       — Мистер Рен?              Еще до того, как вопрос достиг его ушей, он уловил нотки раздражения, вплетающиеся в ее свежий, утренний аромат.              «Конечно, это тебе сейчас хорошо и спокойно. Это тебя расслабляет ее присутствие. Соберись! Возьми себя в руки!»              — Да, мисс Кеноби. Слушаю вас.              — Мистер Рен, моему центру и лично мне нужна ваша помощь. На нас хочет подать в суд Шив Палпатин.              Если бы она не разглядывала в этот момент свои руки, то заметила бы, как сильно он вздрогнул при упоминании этого имени, хоть и явно пытался скрыть свою реакцию.              — Кто?              — Да, вы не ослышались, Шив Палпатин, — она подняла на него взгляд. Ей показалось, или он стал бледнее, чем был. Она слегка передернула плечами и отвернулась к окну.              — И почему он хочет подать на вас в суд?              — За клевету… — она снова взглянула на него.              Кайло сидел, уставившись в стол и как-то нервно вертя в руках перьевой Parker.              — И почему он решил так поступить?              Он видел, что она немного на взводе, но не мог понять, в чем причина — в предмете разговора или в его присутствии тоже.              — Около двух недель назад в центр пришла женщина-Омега по имени Кайдел. Она просила убежища и защиты от изнасиловавшего ее Альфы. Врач центра провел необходимые анализы, которые подтвердили ее слова: ее на протяжении четырех месяцев заставляли пить гормоны, провоцирующие непрекращающуюся течку, и в этом состоянии она была вынуждена обслуживать как самого мистера Палпатина, так и его гостей или партнеров.              — Давайте еще раз. Анализ выявил наличие гормона в крови?              — Да.              — Анализ каким-то образом подтверждает продолжительность его приема или это только с ее слов?              — Точно не знаю. С ее слов. Анализ показал, что гормон в крови присутствует, но лучше уточнить у нашего врача.              — Понятно. Еще какие-то свидетельства в пользу ее слов?              — Например?              — Наличие генетического материала на ее теле или внутри него? Свидетели? Какие-то дополнительные повреждения?              — Она сказала, что однажды он сломал ей руку. Рентген подтвердил. Но сейчас перелом полностью сросся.              — Можно ли точно сказать, когда она его получила?              — Нужно уточнить у врача.              — Уточните.              Пока она звонила, он украдкой рассматривал ее, пытаясь запомнить ее черты. Ее запах он вряд ли сможет забыть.              Мужчина прекрасно осознавал, что это их последняя встреча. Больше он никогда ее не увидит, если только случайно, не после его отказа. Ведь он ни за что не возьмется за это дело даже с железобетонными доказательствами, в наличии которых сильно сомневался.              С одной стороны, это было благо — его жизнь постепенно вернется на круги своя, но с другой, было больно и тоскливо, что все заканчивалось здесь и сейчас.              — Врач сказал, что анализ не покажет точную длительность приема, на момент взятия крови концентрация гормона в крови позволяла предположить двукратный прием или однократный, но двойной дозы. Дело в том, что гормон довольно быстро выводится из организма. По поводу перелома ситуация похожая. Перелом свежий, но ему можеть быть как около года, не больше, так и указанные ею три месяца. Еще есть сильное физические и эмоциональное истощение, страх перед течкой…              — То есть, фактически, доказательств нет. Лишь ее слово против слова мистера Палпатина?              — Ну… этого мало?              — Однозначно! Простите, мисс Кеноби, но это безусловно проигрышное дело. Хотя, я так и не понял, при чем здесь центр и вы?              — Ну она же пришла к нам… — Рей злилась. Она уже догадывалась, к чему шел разговор.              — И что?              — Мы обследовали ее, сделали медицинское заключение, с которым она пошла в полицию. Но ее заявление не приняли. Тогда она, чтобы защитить себя — ей звонили от имени мистера Палпатина, решила обратиться к прессе и рассказать свою историю…              — А центр и вы ее поддержали? Публично?              — Ну… не совсем поддержал, но... да… можно и так сказать...              — Глупо…              — ЧТО?!              — Глупо. Не имея вообще никаких доказательств, делать публичные заявления.              — Ну знаете! — она начала заводиться. — Я так понимаю, вы не станете защищать меня и мой центр?              — Нет.              — Можно узнать, почему?              — Доказательств нет. Есть только слово некоей мисс Кайдел против слова уважаемого человека, предпринимателя, мецената, мистера Палпатина…              Хоть он и произносил все характеристики и фамилию этого мужчины с нескрываемым презрением, значения его слов это не отменяло.              — … ей никто не поверит! Все решат, что это всего лишь попытка запятнать репутацию известного человека и получить от него деньги!              — Значит, не возьметесь…              — Нет! Попробуйте поискать другого адвоката…              — Вы четвертый! Четвертый, к кому я обратилась! — ей было трудно сдерживать рвущуюся наружу ярость — все говорили как под копирку! Но она-то видела весь страх, нет, ужас этой совсем молодой Омеги, ей не было смысла врать, но все вставали на сторону Палпатина, лишь услышав его имя.              Кайло дико задело, что она сразу не пришла к нему, даже зная, что он единственный, кто теоретически мог бы взяться! Но нет. Он лишь четвертый в ее списке…              — И что? Все отказались? — спросил он со злой усмешкой, прекрасно зная ответ.              — Да! Мистер Рен, я умоляю вас, пожалуйста, если вы не возьметесь… — она не помнила, чтобы вообще хоть когда-нибудь умоляла, а уж тем более Омегу, но сейчас она была даже готова пойти на такое унижение, лишь бы он согласился.              — Нет! Простите, мисс Кеноби, но нет! Советую вам просто принести публичные извинения мистеру Палпатину…              — Вы с ума сошли?! Да как вы можете?! Вы же Омега! Вы бы ее только видели! Она боится! Боится даже из комнаты выходить, я уже не говорю о том, чтобы покинуть центр! Она теперь боится Альф, даже тех, кто ей помогает! Боится течек! Я бы на вас посмотрела, окажись вы в такой ситуации! Когда тебя насилуют в течке, а потом никто не хочет вмешиваться, верить, поддерживать!              Когда слова иссякли, она откинулась на спинку кресла и посмотрела на него. Кайло сидел весь напряженный как струна и бледный как полотно, руки явственно тряслись, на лбу выступил пот. Она не могла понять такой реакции на свою речь.              — Вы все сказали? — его голос звучал глухо, как будто в горле стоял ком, мешавший говорить. — Мое решение не изменится, поэтому прошу вас покинуть мой кабинет.              Она вскочила, еле сдерживаясь от желания залепить ему звонкую пощечину.              — Трус! Вы просто трус! Я так в вас ошиблась! Сплошное разочарование!              И уже практически закрыв дверь, на грани слышимости смогла разобрать обреченное: «Я знаю».