Рядом проснуться

      Бен Соло…       Как давно он не слышал этого имени!              Бенджамин-Бейл Скайуокер-Органа–Соло.              Даже родители после той истории называли его Кайло, понимая, как больно ему слышать данное при рождении имя. И лишь дядя Люк по старой памяти иногда пытался назвать его Беном, но практически всегда успевал вовремя поправить себя.              И вот сейчас это имя снова всплыло…              Конечно, мужчина понимал, что полностью похоронить ту историю вряд ли получится. Все же его семья была слишком богата и влиятельна, хоть тогда им это и не помогло в борьбе с Палпатином. Поэтому всегда оставался шанс, что кто-то что-то вспомнит, особенно сейчас, на фоне скандала с этой Омегой, Кайдел.              Судя по всему, именно это и произошло.              Кто-то вспомнил… и указал детективу Финну Шторму, откуда начать поиски…              Кайло знал, что тогда ни у родителей, ни у начальника их службы безопасности, Чубакки Ганджи, не получилось изъять из полицейского архива заявление на Палпатина и сопутствующие материалы.              А теперь, похоже, Финн получил к ним доступ. Что, в общем-то, было неудивительно — все же бывший полицейский, именно поэтому многие были к нему очень лояльны, помогая как делом, так и советом.              А теперь его историю знает и… она. Чуи выяснил, кто нанял этого парня-детектива.              «Эх, Рей, Рей… вот зачем ты решила воскресить те события? Зачем бередишь старые раны?»              Он сидел, размышляя, в богато обставленной гостиной родительского дома в Альдере, дома, где он вырос.              Со времен его детства тут ничего не изменилось: ближе к левой стене стоял большой мягкий диван, обтянутый шелковой тканью шоколадного цвета в золотистый мелкий рисунок, с резными подлокотниками красного дерева; четыре удобных кресла с такой же резьбой, но уже в темно-бордовой ткани; низкий кофейный столик с инкрустацией из перламутра; шелковые классические светло-бежевые обои на стенах и ковер с похожим рисунком, но на пару тонов темнее.              Он любил этот дом, скучал по нему, но… Возвращение сюда до сих пор каждый раз вызывало не счастливые детские воспоминания, а именно тот период, когда он прятался здесь от всего мира в перерывах между курсами лечения у доктора Сноука.              Он не прилетал сюда на самолете и не приезжал на собственной машине. Каждый раз, навещая родителей или, как сейчас, присутствуя на семейном совете, его отвозил один из охранников, нанятых Чуи, так называемых Рыцарей Рен. Все для того, чтобы максимально сохранить в тайне его настоящую личность.              О том, что Кайло Рен и есть Бен Соло, помимо членов семьи знали лишь Хаксы, семья Чуи, Сноук, доктор Йода и Рыцари.              Ну и Палпатин, хотя об этом мужчина старался лишний раз не думать.              Сейчас он очень надеялся на то, что она так и не узнает, кто он на самом деле. Омега безмерно стыдился произошедшего. И ни прошедшие годы, ни помощь врачей так и не смогли этого изменить.              С этими мыслями Кайло подошел к большому окну и выглянул в ухоженный сад. Сейчас он был усыпан сезонными цветами. Небольшой фонтан, украшенный скульптурной композицией мужчины, обнимающим хрупкую миниатюрную женщину, сделанной, как он знал, по свадебной фотографии его дедушки и бабушки, весело разбрызгивал воду в разные стороны.              Дедушка и бабушка, Энакин Скайуокер, Омега, и Падме Амидала-Наберрие, Альфа, люди, изменившие историю этой страны. Именно они начали так называемую Революцию Омег, которая в итоге уравняла в правах всех людей и полулюдей, обойдя в свое время на выборах в Сенат Куна Палпатина, отца Шива, который выступал категорически против подобных реформ.              И если было принято думать, что они стремились к равноправному и справедливому обществу, то на деле Энакин и Падме просто хотели быть вместе, пожениться и спариться. Без препятствий, условностей и ограничений своих разновидностей.              — Ну так что будем делать? — устало спросила Лея. — После того, как я отказала во встрече мистеру Шторму, я грешным делом подумала, что на этом все закончится. Но теперь о встрече просит уже мисс Кеноби.              — Меня тоже, — вставил Хан.              — Может, проще с ней встретиться и сказать, что второй раз через этот ад наша семья проходить не готова? Чего она вообще хочет добиться этим разговором? — дядя Люк, Бета, подошел и приобнял племянника со спины.              — Она ищет меня, — с уверенностью ответил Кайло. Он много думал обо всем об этом и пришел к выводу, что, похоже, девушка решила найти пострадавших, которые могли бы выступить свидетелями того, что этот человек совершает насилие над Омегами не в первый раз. А уж его настоящая личность могла бы придать веса словам и обвинениям — никому бы и в голову не пришло заподозрить его в попытке получить с Палпатина денег.              — Да, вполне возможно. Ищет свидетелей и других обвинителей. Так у нее больше шансов, если не выиграть, то хотя бы обойтись малой кровью и сохранить свой центр, — согласилась Лея. — Но вопрос, как нам лучше поступить, остается открытым.              — Делайте, что хотите. Но я в этом больше участвовать не собираюсь! Хватит! В меня больше не будут тыкать пальцем и шептаться за спиной! — Кайло затрясло.              — Успокойся, родной, — Лея как обычно очень аккуратно прикоснулась к сыну, будто спрашивая разрешения, и, когда он не отшатнулся, несильно обняла его в попытке утешить. — Тебя никто не заставляет. Ты волен решать сам, как считаешь нужным.              Кайло лишь невесело усмехнулся и пошел в свою комнату, решив провести пару дней с родителями, раз уж все равно оказался здесь. Свое мнение он высказал и развивать эту тему дальше не собирался.              Он не винил их в случившемся. Знал, что они хотели как лучше. Они не настаивали ни на чем, просто надеялись помочь облегчить его первую течку. В конце концов он согласился сам! Никому даже в голову не могло прийти, чем все закончится…       

Бен Соло

             Он помнил, что его Омега-переход удивил родителей не столько разновидностью, сколько возрастом, когда это случилось.              В принципе, несмотря на его габариты, все в семье понимали, что он слишком мягкий, нежный, застенчивый мальчик, чтобы стать Альфой.              Просто все были ошарашены, что это случилось вскоре после того, как ему исполнилось шестнадцать.              Родители сразу показали сына доктору Прайду, бывшему на тот момент семейным врачом, который назначил ему супрессанты и какие-то витамины, которые он ежедневно принимал.              Зная, что даже без супрессантов* первая течка наступит примерно через год, Бен не торопился изучать этот вопрос.              Он привыкал к тому, что даже с лекарствами запахи окружающего мира изменились, став более интенсивными, что его тело иногда странно реагировало на присутствие Альф, что возбуждение начало ощущаться иначе — не только в члене. Иногда ему стало нестерпимо хотеться засунуть хоть что-то в задний проход. В такие моменты он чувствовал, как оттуда вытекает вязкая жидкость, а края дырочки становятся очень чувствительными.              Скорее всего, он бы в ближайшее время начал экспериментировать с новыми ощущениями собственного тела, если бы…              После его Перехода не прошло и полных четырех месяцев, когда парень проснулся на мокрых простынях, с сочащимся входом и стоящим колом членом. Все тело ломило, было жарко, Бен покрылся испариной.              Он хотел было встать, но не смог — от малейшего движения низ живота скручивали спазмы, а член, казалось, становился еще тверже.              Бен с силой сжал ствол в кулаке, чтобы хоть немного ослабить все возрастающее давление.              Он дрочил, увеличивая и увеличивая темп в попытке хоть немного снять ужасное напряжение. Обычно очень приятный процесс сейчас не приносил никакого удовольствия.              Когда сперма испачкала его руку, живот и немного постель, он наконец-то почувствовал, что его слегка отпустило. Встав, приняв душ и по обыкновению выпив таблетки, Бен спустился завтракать.              Его родители еще были дома, и оба резко обернулись, стоило ему лишь зайти в столовую.              — Ты хорошо себя чувствуешь, сынок? — спросил Хан, переглядываясь с Леей.       Бен заметил странный взгляд отца, но выяснять причины сил не было.              Ему вдруг стало жутко неловко — он вспомнил, в каком состоянии оставил постель, и что может подумать прислуга.              — Бен? — мать подошла и положила руку ему на лоб. — Да ты весь горишь! Думаю, нам срочно нужно на прием к доктору Прайду.              — Хан, милый, договорись о срочной встрече, пожалуйста, — обратилась к мужу Лея, возвращая тому выразительный взгляд. __________________ * супрессанты/блокаторы начинают применять сразу после Перехода не чтобы предотвратить течку/гон, а чтобы в первый год облегчить общее состояние получеловека, так как меняется восприятие запахов, либидо и т.п., нормализовать выработку гормонов, и чтобы получеловеку было проще к течке/гону подготовиться.       

***

      Это казалось совершенно неправильным! Он не хотел, не был готов.              Доктор уверял, что не понимает, как такое вообще возможно, мол, в его практике это первый случай.              У него начиналась течка! Ему было плохо, больно, а он совершенно не представлял, что делать! У него должно было быть больше времени! Возможно, он смог бы найти Альфу или приобрести специальные игрушки.              Его родители тоже были в полной растерянности.              Именно тогда мистер Прайд предложил выход — закрытый клуб «Империя», где взрослые опытные Альфы могли помочь Омеге в течке, если у того не было партнера или желания справиться своими силами.              Конечно, Бен предпочел бы второй вариант. Он совершенно не хотел отдавать свою девственность неизвестному или неизвестной Альфе. Вот только он понятия не имел, как самостоятельно пройти через это.              Бен видел, что родители тоже не в восторге от этой идеи. Но ему было слишком плохо и с каждой секундой становилось все хуже, поэтому он лишь кивнул, соглашаясь. Уж лучше так, чем терпеть эту ужасную боль.              Доктор принес откуда-то бланк договора с клубом, что его родители согласны с тем, что он проведет свою течку там, и что они не имеют претензий к тому Альфе, который поможет их сыну.       

***

             Вот так примерно через три-четыре часа Бен оказался абсолютно голый в комнате, по виду напоминающей дорогой отель, с большой кроватью…              Дальнейшее чаще всего вспоминалось урывками.              Нет, на самом деле Бен помнил каждую секунду того, что с ним происходило, когда он оставался в сознании.              Просто воспоминания до сих пор причиняли острую боль, отдаваясь во всем теле жутким омерзением и стыдом.              Сначала все вроде было нормально. К нему пришел приятный элегантный мужчина средних лет (он бы предпочел женщину, но выбирать не приходилось).       Бен представился и спросил, как того зовут.       В ответ мужчина очень странно ухмыльнулся:       — Для тебя я Альфа!              Скорее всего он бы еще долго не знал, кем был тот мужчина, если бы однажды, когда он приходил в себя после очередного обморока, Бен не услышал, как открылась дверь в комнату, и кто-то не назвал этого мужчину мистер Палпатин.       Первое, что сделал Альфа — потребовал, чтобы Омега встал на четвереньки. Хоть парень и удивился, но ослушаться приказа Альфы просто не мог! А потом он привязал его ноги и руки к столбикам кровати таким образом, чтобы можно было немного менять позу.       — Что вы де… ?       — Молчать!       …              Было так больно, что иногда парню казалось, что он не выдержит и умрет от болевого шока или сойдет с ума, хотя уже очень скоро он начал мечтать о таком исходе.              Помимо боли непосредственно от течки к ней быстро добавилась боль в связанных руках и ногах, а еще чуть позже боль от ударов, издевательств и оскорблений.              Альфа бил его за малейший звук, который несчастный парень пытался издать.       Несмотря на течку и активно выделяющуюся смазку, Бен был девственником, соответственно его все равно нужно было растягивать, чтобы избежать неприятных ощущений.       Поэтому мужчина с издевательским смехом резко засунул ему в задницу горлышко бутылки, чтобы «подготовить для себя», как он выразился.       — Давай, щенок, задницу выше! И только попробуй дернуться!— Альфа опять использовал Голос.       «Блядь! Как же больно!»       Несмотря на запрет, Бен закричал! За что тут же получил сильный удар в бок.       — Я сказал молчать! — рявкнул Альфа. — И не рыпайся! Сейчас развлечемся.       ...       Он был груб и несдержан, вызывая еще больше боли, а не успокаивая ее.              Он называл его грязным, вонючим, стремным, неумелым, отвратительным Омегой, гаденышем, гнидой, тварью, уродом и ублюдком. Говорил, что его деда нужно было убить за то, что добился для таких, как он, прав и свобод. Сообщал, что Бен достоин лишь подобного обращения, что реальной помощи заслуживают лишь Омеги с хорошей наследственностью, к которым Бен совершенно не относится.       — Как можно было уравнять в правах кого-то, кто генетически является рабом и запрограммирован беспрекословно подчиняться приказам?!       Палпатин высмеивал его внешность: и уши-то у него похожи на локаторы; и нос, как флюгер; и лягушачий рот; а про губищи-то и говорить не стоит. Повторял, что на Омегу с таким лицом ни один даже самый завалящий Альфа не посмотрит.       Омега чувствовал себя все более и более униженным несправедливыми оскорблениями.              Когда парень один раз попытался потереться членом о простыню, чтобы хоть чуть-чуть уменьшить болезненное давление между ног, то получил сильный удар по ребрам, который полностью выбил весь воздух из легких.              Помимо ударов ногами и кулаками этот человек бил его ремнем, той частью, где была пряжка, какой-то палкой, то ли кнутом, то ли плетью. Когда от ударов Бен мог лишь слабо стонать, в ход пошел нож и сигареты, которые Альфа периодически тушил о его многострадальное тело.              Когда Палпатин снова попытался изнасиловать его бутылкой из-под шампанского, а Бен резко дернулся от обжигающей боли (тело уже нормально не вырабатывало смазку), то получил удар этой самой бутылкой по голове, после чего в очередной раз отключился.              Омега в нем заходился от отвращения, боли, ужаса, не понимая, чем он такое заслужил, как такое вообще возможно. А человек хотел умереть и ждал этого момента с нетерпением, но смерть все никак не приходила. Бен не знал, почему продолжает терпеть эту невыносимую агонию и страдания.              Первое время он еще пытался бороться: кричал, звал на помощь, но Альфа быстро пресекал все его попытки к сопротивлению, используя Голос.              Сначала Омега в нем с радостью подчинялся приказам, желая понравиться, быть хорошим для Альфы. Но чем дольше этот человек мучил и издевался над ним, тем слабее становилась сила воздействия Альфа-Голоса.              ...       Бен до сих пор не понимал, как ему вообще пришла мысль попробовать сбежать.              Наверное, первым толчком было внезапное осознание, что приказы Палпатина на него больше не действуют в полной мере, вторым — то, что одна из веревок, удерживающая его руки, достаточно ослабла, чтобы попытаться освободиться.              И вот когда Альфа в очередной раз ушел отдыхать, приказав не дергаться, ведь их ждет головокружительное продолжение, парень с огромным трудом освободил правую кисть.              Он понятия не имел, истерзанный и мучимый жаждой, сколько у него ушло времени, чтобы снять веревки. Каждое движение левой рукой вызывало боль. Бен подозревал, что она была сломана.              Дышать парень мог с трудом. При каждом вздохе вся правая сторона грудной клетки горела огнем. Горло перехватывало.              Бен осмотрелся, его одежды нигде не было видно, но он нашел дверь в ванную. Напившись воды из-под крана, он так и не решился взглянуть в зеркало, которое заметил на стене левым, не заплывшим глазом.              Наверное, можно сказать, что ему повезло — дверь оказалась незаперта. То ли Альфа просто забыл это сделать, то ли понадеялся на путы и свой приказ…              Свет в коридоре был приглушен, поэтому юноша не сразу сообразил, в какую сторону идти, пока не заметил на двери в конце коридора справа табличку «Запасной выход».              Он не знал, сколько времени провел здесь, сможет ли вообще выбраться. Его трясло и шатало из стороны в сторону как пьяного, все тело и голова разрывались от боли, его тошнило, но он упорно шел по направлению к выходу, еле переставляя ноги.              Бену казалось, что прошла целая вечность, пока он достиг заветной двери. Спускаться вниз было еще сложнее. Он падал, поднимался и снова шел. Пробовал ползти, но левая рука совсем не слушалась.              Он прошел вниз несколько пролетов, когда справа неожиданно открылась неприметная дверь, и на лестницу вышел какой-то парень, по виду то ли уборщик, то ли рабочий.              Оба в ужасе застыли.              Бен даже отдаленно не мог представить, как сейчас выглядит: голый, избитый, истерзанный.              Так как работник клуба не стал сразу поднимать тревогу, Бен решился:              — П-помо-г-ги-те, п-пож-аа-луй-ста… — еле смог вымолвить Омега сухими, потрескавшимися губами, покрытыми какими-то корками, возможно, запекшейся кровью.              Второй парень долго молчал, видимо, взвешивая все за и против, и Бен уже собирался начать умолять его, когда из глаз Омеги хлынули слезы.              — Жди здесь, — внезапно решился рабочий и скрылся за дверью.              Соло прислонился к стене, чтобы не упасть. Остатки сил стремительно покидали его.              Парень вернулся с какой-то рабочей одеждой и помог вконец обессиленному Бену влезть в комбинезон. Тот был мал, жалил поврежденную кожу, но это было лучше, чем оставаться полностью голым.              — Надеюсь, прокатит, — сказал тот, протягивая Бену стоптанные ботинки, которые оказались также малы, но Омеге было уже все равно. В конце на него надели то ли кепку, то ли бейсболку.              Потом, поддерживая его под руку, парень помог Соло спуститься на подземную парковку. Как только они там оказались, он толкнул Бена в какую-то нишу.              — Жди здесь.              Через некоторое время к нему подъехала старая развалюха.              — Давай назад. И ляг на пол. Попробуй залезть под сиденье. Быстрее! — чуть ли не прошипел его спаситель.              Омега плохо помнил, как они выехали с территории клуба или сколько они ехали.              — Тебе лучше выйти здесь и пойти в ту сторону, — парень махнул рукой куда-то влево. — Так меньше шансов, что тебя поймают. Там, правда, очень плохо с населенными пунктами, но в первую очередь тебя будут искать именно в этой стороне. Тут проще получить помощь, а значит, проще и найти. Удачи, парень!              — Сп-спа-си-бо.              — Не за что. У меня младший брат Омега. Не дай Бог, он окажется в такой ситуации! Но я хотел бы, чтобы ему помогли… Постарайся не попасться!       

***

             Вряд ли он смог отойти далеко от того места, где его высадили, когда понял, что больше не в состоянии сделать ни шагу…              Сознание возвращалось очень медленно, какими-то рывками.       … Больно… как же больно… и запах… просто ужасный…              Постепенно он осознал, что лежит в кровати.              Они нашли его… нашли…              Бен дернулся и попытался закричать, но из горла вырвался лишь задушенный всхлип.              — Шшшш! Все хорошо! Не бойся! Все хорошо. Тут тебя никто не обидит. Все хорошо. Ты в безопасности, — ласковый женский голос пытался успокоить его, в то время как мягкие руки начали нежно гладить по голове. — Вот выпей воды. Ты сильно обезвожен.              Когда Бен с помощью обладательницы голоса все же смог сделать несколько глотков, она спросила:              — Как тебя зовут? Кому мы можем позвонить?              С огромным трудом ему все же удалось назвать свое имя и номер телефона матери, хоть он и сбивался несколько раз.       

***

             Наверное, если бы водитель грузовика, Брендол Хакс, случайно не заметил его на обочине дороги, то он все же умер бы.              С тех пор обе семьи сильно сблизились. Органа-Соло умели быть благодарными.              А Омега Армитаж Хакс после всей этой истории остался практически единственным другом Бена Соло.       Чуть позже к их маленькой компании присоединится еще один человек – Марк Эдвардс, который со временем возьмет себе имя Кардо Рен и станет начальником его личной охраны.       

***

      И вот теперь, стоя перед зеркалом, Кайло рассматривал свое накаченное тело. Омега знал, что оно красиво – ему об этом постоянно говорили в спортклубе, где он занимался.       Он провел пальцами по груди, ощущая под подушечками старые шрамы, которые сейчас были скрыты под замысловатыми татуировками, набитыми Арми, ставшим одним из лучших тату-художников Корусанта.       Жаль, что душевные раны было невозможно спрятать ни под какими рисунками. Они кровоточили до сих пор, вызывая жгучий стыд и ненависть к себе, что оказался слаб, что хотел удовлетворить низменные желания тела, что недостаточно сопротивлялся.               Поэтому Кайло совершенно не желал, чтобы все эти подробности снова стали достоянием общественности, чтобы в прессе снова полоскали его имя и имя его семьи.              А еще он ужасался от одной лишь мысли, что о нем может подумать Рей, если узнает, что Кайло Рен и Бен Соло один и тот же человек. Он дико боялся, что ее мнение о нем может совпасть с мнением Палпатина: «отвратительная, вонючая, никчемная Омега».