Рядом проснуться

      Рей была уверена, что родители Бена Соло откажутся с ней встречаться. Она не сомневалась, что они уже в курсе расследования Финна и имени заказчика, точнее заказчицы.              Поэтому она была без преувеличения шокирована, когда получила письмо из приемной госпожи Органа-Соло, где Рей предлагались несколько вариантов времени встречи на выбор.              До Альдеры удобнее всего было добираться самолетом или на машине. Поэтому, подтвердив дату и время, девушка забронировала билеты.              И вот сейчас, сидя в такси, по дороге в штаб-квартиру компании «Новая Республика», она размышляла, как убедить этих людей дать ей контакты их сына.              Рей понимала, что после той неудачи шестнадцать лет назад, они вряд ли захотят снова ворошить прошлое. Ведь несчастный парень не просто так покинул страну. Она предполагала, что от него могли отвернуться друзья и знакомые, принявшие сторону Альфы, а не Омеги.              Еще ему скорее всего было стыдно. Многие считали, что жертвы сами виноваты в том, что с ними случилось, хоть это было и не так.              Она помнила, сколько времени у Роуз заняло просто выйти на улицу после произошедшего. Ей казалось, что на нее все смотрят, смеются, тыкают пальцем, осуждают.       

***

             Рей открыла страницу в голонете с информацией о родителях Бена.       

~~~

      Лея Органа-Соло, урожденная Скайуокер, 56 лет, предприниматель.              Семья:              Мать: Падме Амидала-Наберрие (годы жизни), Сенатор от Федеративной партии с … по … год.

~~~

             Рей уже не в первый раз это перечитывала. Ей казалось, что она что-то упускает. Что-то важное. Но вот что?       

~~~

      Отец: Энакин Скайуокер (годы жизни), первый Омега, избранный в Сенат, представитель Федеративной партии, Сенатор с … по … год, далее предприниматель, основатель компании по обработке ценных металлов «Республика».              Братья и сестры: брат Люк Скайуокер, Бета, 56 лет.              Дети: неизвестно.              Разновидность: Альфа.              Семейное положение: замужем, муж Хан Органа-Соло, Альфа, 71 год.              Место работы: Президент компании по добыче и обработке ценных металлов «Новая Республика».

~~~

             Хан Органа-Соло, 71 год, предприниматель.              Семья:              Мать: Бреха Органа-Соло, урожденная Антиллес (годы жизни), политик, представитель Республиканской партии.              Отец: Бейл-Престор Органа-Соло (годы жизни), предприниматель, основатель компании по добыче ценных металлов «Новая Надежда».              Братья и сестры: нет.              Дети: неизвестно.              Разновидность: Альфа.              Семейное положение: женат, жена Лея Органа-Соло, Альфа, 56 лет.              Место работы: Исполнительный директор компании по добыче и обработке ценных металлов «Новая Республика».

~~~

      Она гадала, удастся ли ей убедить этих людей предпринять еще одну попытку добиться справедливости.       

***

             С тех пор, как Рей узнала о Бене Соло, она пыталась найти о нем в голонете хоть какую-то информацию или фото. Но ничего не было.              Даже в биографиях его родителей отсутствовало всякое упоминание о его существовании.              Похоже, после той неудачи они постарались уничтожить все сведения о собственном сыне. Вот только зачем? Вряд ли там, где он сейчас живет, люди в курсе того давнего скандала, если даже тут мало кто вообще что-то помнит.       

***

             Кабинет миссис Органа-Соло был обставлен в классическом стиле: внушительная деревянная мебель, дубовые панели на стенах, выкрашенных в теплый бежевый оттенок, у дальней стены коричневый кожаный диван и опять же деревянный кофейный столик. Даже кресло руководителя было выполнено так, чтобы сочетаться с остальной мебелью.       На стене над рабочем местом висел потрет красивого мужчины средних лет с русыми волнистыми волосами и серыми глазами.              Рей как раз размышляла, кто бы это мог быть, как отворилась дверь, и в кабинет вошли двое. Рей сразу узнала их по фотографиям из голонета.              Лея Органа-Соло была невысокой женщиной, даром что Альфа, явно целеустремленной и волевой. Ее с сильной проседью волосы были уложены в сложную высокую прическу, состоящую из замысловатых кос. Все еще красивое и величественное лицо кое-где прорезали морщины, а усталый взгляд проницательных карих глаз почему-то показался смутно знакомым.              «Господи! Кого же она мне напоминает?! Что ж такое-то…»       Рей всегда злилась, сталкиваясь с чем-то, что не могла сразу для себя объяснить. А информация об этой семье порождала в ее мозгу ворох неясных образов и вроде бы бессмысленных подозрений. Она была совершенно уверена, что что-то важное находится практически на поверхности, что стоит лишь сосредоточиться и протянуть руку… Но… Как ни старалась, мысли ускользали, мешая постичь всю картину в целом.              Хан Органа-Соло в свою очередь был значительно выше жены. Он и сейчас, несмотря на возраст, оставался очень импозантным мужчиной, а в молодости, как подозревала Рей, от поклонниц отбоя не было. Отец Бена, в отличие от жены, был весь седой. Крупный прямой нос, проницательный взгляд карих глаз… Он смотрел на нее исподлобья, слегка наклонив голову и ссутулив плечи. Выражение его хмурого лица и эта поза тоже почему-то казались смутно знакомыми (да что ж такое-то?!), словно она уже видела это, причем не так давно.              — Это мой отец. Знаменитый Энакин Скайуокер, — пояснила Лея, проследив взгляд молодой женщины. — Присаживайтесь, мисс Кеноби, — голос миссис Соло ничего не выражал.              — Можно просто Рей.              — Хорошо, Рей, как вы, я думаю, знаете, я Лея Органа-Соло, а это мой муж Хан.              Мужчина слегка кивнул ей и встал у панорамного окна, глядя на открывающийся пейзаж невидящим взглядом.              — Чтобы не тратить ни ваше, ни наше время, скажу, что мы в курсе вашего повышенного интереса к тем давним событиям. Так вот, ни мы с мужем, ни наш сын не хотим воскрешать прошлое. Мы сделали все, что было в наших силах, но у мистера Палпатина влиятельные защитники в правительственных кругах, поэтому нас даже слушать не стали.              — Но сейчас все иначе! — воскликнула Рей. — Мы добились, чтобы полиция приняла заявление у Кайдел, есть сильный общественный резонанс, нас поддерживают обычные люди! У меня друг журналист, он готов… — закончить мысль она не успела.              — Хватит! — девушка аж подпрыгнула — столько злости вперемежку с болью было в этом слове, сказанном мистером Соло! — Тогда тоже был общественный резонанс! Еще какой! От этого сраного…       — Хан!       –… от этого сраного резонанса… — повторил Хан с нажимом, — наш сын пострадал не меньше, чем от действий Палпатина! В чем только его не обвиняли! И в том, что он сам его соблазнил! И в том, что он себя неправильно вел, чем вызвал неудовольствие Альфы! И в том, что он просто врет, и ничего этого не было! И это лишь малая часть дерьма, обрушившегося на голову бедного парня!              — Хан, перестань, — Лея встала и подошла, чтобы легонько обнять мужа, легонько поглаживая его по плечам.              Со своего места Рей могла уловить легкий успокаивающий аромат феромонов, призванный помочь пожилому Альфе взять себя в руки.       В этом было что-то такое интимное. Рей вдруг снова вспомнила Кайло, его потрясающий запах…       «Ну почему, почему я ему настолько противна?» — задалась она в очередной раз вопросом, с завистью глядя на пару перед собой. То что они именно пара, не вызывало ни малейших сомнений.       — Не могу я успокоиться! Не могу, родная! Мы хотели справедливости! Для сына, для других жертв этого урода! А что получили?! — Хан немного помолчал, переводя дыхание. — Мой мальчик до сих пор себя даже обнять не дает… — продолжил Альфа гораздо тише. Злость резко ушла, похоже, успокаивающие феромоны возымели свое действие. Теперь его голос звучал глухо, устало и как-то обреченно. — Он… боится… меня, собственного отца. Потому что я мужчина и чертов Альфа. Даже от прикосновений матери постоянно вздрагивает…              Что тут можно было сказать? Ничего. Она не могла винить этих людей, которые имея все, фактически, потеряли самое дорогое — единственного ребенка.              — Поймите нас, Рей. Вы пытаетесь спасти себя от банкротства, ведь если Палпатин подаст в суд и выиграет, компенсация, которую он потребует, будет огромной. Ваш центр перестанет существовать. И никто не посмотрит, скольким людям вы помогли… Но пожалуйста, не втягивайте в это нашу семью. Не надо. Мы только-только научились с этим хоть как-то жить.              — Дело не в центре… — почти прошептала Рей, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слезы. Было не ясно, почему среди множества историй, что она слышала за время своей работы, именно история Бена находила в ее душе такой отклик. — Точнее не только в центре. Я, правда, хочу справедливости и возмездия! Из-за таких, как Палпатин, мне стыдно, что я Альфа! Когда мою подругу изнасиловал течный Омега, я начала изучать этот вопрос и только тогда осознала, сколько людей вне зависимости от разновидности подвергается насилию. Не только сексуальному, кстати. Я понимаю, как все это тяжело, но если не мы, то кто?! Это нельзя так оставлять! Палпатин должен заплатить! Не получилось тогда — получится сейчас! Не получится сейчас — будем пробовать позже!              Она повысила голос, в ее глазах горел такой огонь, что Соло невольно восхитились этой молодой уверенной в себе Альфой, которая не боялась бросать вызов обществу, условностям, сильным мира сего.              — Мы должны бороться! Должны привлекать к этому внимание! Иначе ничего не изменится! Иначе такие Альфы, как Палпатин, так и будут думать, что им все позволено! — она перевела дух и продолжила: — Пожалуйста, позвольте мне поговорить с вашим сыном. Я вас очень прошу! Я постараюсь его убедить.              — Хорошо, — вздохнула Лея, сдаваясь. — Я поговорю с К… с Беном. Но обещать ничего не могу. Оставьте ваши контакты, если что, он свяжется с вами.              — Спасибо! Спасибо вам огромное! Мне очень жаль, что все так получилось! Никто не должен проходить через подобное!              На это родители Бена Соло лишь грустно вздохнули.       Ожидая такси, Рей снова не могла избавиться от чувства, будто миссис Соло сказала что-то важное, что могло бы ей помочь. Но взбудораженная разговором и своей эмоциональной вспышкой девушка никак не могла полностью сосредоточиться.       

***

             — Как думаешь, она могла бы понять нашего мальчика? — с безнадежностью в голосе спросил Хан, когда за Рей закрылась дверь. — Мне кажется, такая как она смогла бы хорошо позаботиться о Бене.              — Возможно… только сам знаешь, что он вряд ли подпустит ее ближе, чем на пушечный выстрел.              — Может, попробовать все же их познакомить?              — Нет! Мы не знаем, как он среагирует. Не хочу рисковать полностью потерять сына.       

***

      Хан сидел в своем кабинете, рассматривая последнюю счастливую фотографию, на которой вся семья была вместе — пятнадцатилетие Бена.       Даже Сиона приехала, хоть и делала это крайне редко. Хан знал почему — никто так и не смог заменить для нее Макса, и видя их тогда еще счастливую семью, женщина в очередной раз осознавала, сколько потеряла.       На снимке Бен стоял в объятиях отца и матери…       Блядь!       Хан со злостью долбанул по столу кулаком! Это он виноват! Это его гребаная вина в том, что случилось с мальчиком! Он не должен был отдавать его неизвестно кому, не проверив предварительно все, что можно и нельзя! Как он мог быть так доверчив, так слеп!       Он растерялся… Когда Бен вышел из спальни, Хан моментально понял, что у парня начинается течка. И он растерялся. От невозможности хоть немного облегчить его боль. Он ведь собирался помочь сыну если не найти Альфу, то уж обеспечить всем необходимым точно. Но все произошло слишком быстро — он просто не успел подготовиться.       До встречи с Леей у него была пара Омег, и хоть прошло уже много времени, мужчина отлично помнил, какие муки может вызывать течка.       Он тогда даже обрадовался, что Прайд, тварь такая, предлагает выход из ситуации, что Бен, вроде, не против…       Если бы он знал… если бы только мог знать…       Пожилой мужчина с яростным рыком вцепился в собственные волосы.       В тот день он обнял сына в последний раз.       Альфа до сих пор не мог без содрогания вспоминать совершенно сумасшедший от ужаса взгляд своего мальчика и его крики: «Не подходи! Не приближайся! Нет! Не надо! Я не хочу! Пожалуйста, нет! Нет!»       Потребовалось много времени, чтобы Бен смог спокойно находиться с ним вдвоем в одном помещении. Мать он принял чуть легче, ведь она же женщина.       Но вот обнять сына Хан не мог до сих пор. Даже спустя гребаных шестнадцать лет!       Он уронил голову на руки и заплакал. Четвертый раз в жизни.       Сын так полностью и не восстановился, как они ни старались.

***

      Лея знала, что мальчик кого-то встретил. Некую молодую Альфу, которая его заинтересовала.       Сноук, понимая, что не имеет права, продолжал делиться с женщиной некоторыми моментами жизни и здоровья сына. Ведь Бен давно ничего не рассказывал родителям, не осознавая в полной мере, как болит материнское сердце за пусть и взрослого, но все же ребенка.       Она так надеялась, что мальчик сможет себя пересилить… но, судя по всему, дальше банального знакомства дело не пошло.       «Интересно, кто она, какая…»       Джейкоб уверял, что и сам понятия не имеет — Бен категорически отказывался это обсуждать даже с врачами.       Лея стояла и смотрела на панораму Альдеры, раскинувшуюся в некотором отдалении. Раньше этот вид доставлял ей эстетическое удовольствие. Но уже давно вместо изящных и величественных старинных зданий женщина видела лишь разноцветные каменные коробки с различными финтифлюшками. И это она, которая в свое время так ценила окружавшую ее красоту!       Женщина знала, что ее сын так и не смог справиться со свалившимися на него проблемами. Да, он проделал огромную работу, но…       Этого было мало.       Возможно, будь он Альфой, он смог бы выйти из этой ситуации с меньшими потерями. Все же психика Альф была более устойчива — они легче переносили тяжелые испытания, одиночество или утрату партнера.       А вот Омеги…       Ее собственный отец пережил свою обожаемую Падме лишь на три месяца. Лея поняла, что он долго не протянет еще на похоронах матери — было ощущение, что Энакин умер вместе с ней. Хотя так было даже лучше — он не увидел, что Палпатин сделал с его внуком.       Очевидно, что Шив не только издевался, он еще и мстил. За проигрыш отца на выборах, за закат политической карьеры Куна, за то, что у Падме и Энакина получилось то, во что мало кто верил.       Лею, как и любую Альфу, бесила беспомощность. Они сделали для сына все, что могли в той ситуации. Остальное от них не зависело. Но она все равно продолжала задаваться вопросом, можно ли было сделать еще больше.       Доктор Сноук периодически говорил, что Бену даже в его состоянии нужна Альфа, которая могла бы заботиться о нем, поддерживать. И дело ведь совсем не в течках. Точнее, не только в них.       Омеги в принципе очень зависимы от чужого мнения, в особенности Альф. Им нужно постоянное напоминание, что они хороши, молодцы, что они прекрасно справляются с тем, чем занимаются. Таковы свойства их психики, тут уж ничего не поделать.       Именно поэтому хорошая, внимательная, понимающая Альфа могла помочь мальчику вернуть веру в себя, которую Палпатин просто в буквальном смысле выбил из него. Но Бен не желал ничего слушать, приводя подчас совершенно идиотские аргументы и возражения.       Лея понимала, что сын дико боится, но что она могла сделать?       И они с Ханом смирились. Понадеялись, что рано или поздно Бен все же кого-то встретит и не сможет сопротивляться своей природе.       Вот, похоже, и встретил…       Только никуда это не привело.       Лея уже давно оставила все мечты о внуках. Так было проще. Но ей всего лишь хотелось, чтобы ее мальчик получил в этой жизни хоть чуточку тепла, заботы, участия, такие, которые они с Ханом не могли ему дать. Он заслужил — он столько выстрадал, вытерпел! Он ведь на самом деле сильный, боец!       Женщина знала, что несколько Омег покончили с собой после встречи с Палпатином. А ее сын все же удержался, выкарабкался, пусть и не до конца.       Еще и смог стать адвокатом, что среди Омег было огромной редкостью — многие из них чувствовали себя некомфортно во время дебатов в суде.       Они с Ханом так им гордились! Только вот Бен больше не верил им безоговорочно, как раньше. Теперь он, к сожалению, все подвергал сомнению.       Лея еще раз вспомнила сегодняшнюю встречу с Рей, когда она по привычке чуть не назвала сына Кайло. «Интересно, заметила она или нет, что сначала я хотела сказать другое имя?»       Не то, чтобы пожилая женщина волновалась. Они потратили огромные деньги, чтобы уничтожить всю возможную информацию о Бене Соло. Так что его новой личности ничего не угрожало. Даже Палпатин.       Ведь они четко дали тому понять, что просто уничтожат, физически, всех ближайших членов его семьи, если он еще хоть раз вспомнит о существовании их мальчика. Уж на это денег Органа-Соло хватало с избытком.       Надо отдать должное Шиву, который воспринял угрозу всерьез и ни разу даже близко не приблизился к Бену.       Лея прислонилась лбом к стеклу. Да, даже будучи одной из самых богатых семей в стране, они не могли купить самое важное — счастье для собственного ребенка.

***

      Поездки к родителям всегда выбивали из колеи. А после встречи с Рей особенно.       Кайло и раньше не хотел себе признаваться, как завидует отношениям своих стариков.       Матери было всего девятнадцать, когда они с отцом познакомились. И Хан когда-то, до всех событий, очень любил рассказывать, как поразила его в самое сердце эта мелкая, заносчивая, упрямая, но такая прекрасная Альфа. С тех пор мужчина больше не взглянул ни на одну женщину. А уж сколько пришлось приложить усилий, чтобы Лея признала, что чувства взаимны!       Да, его мать могла довести до белого каления любого! Уж кому, как ни ему, это знать!       Но Хан все вытерпел и убедил ее сначала просто пожениться, а потом и сделать узы постоянными!       Когда Бен был маленьким, он мечтал встретить свою Альфу или Омегу. Он обязательно хотел спариться! Никакая другая связь не казалась правильной, достаточной.       Блядь! Он столько лет не позволял себе об этом думать…       Но теперь эти мысли никак не хотели покидать его глупую голову!       Если лет семь назад его все еще мучили кошмары, то сейчас — сны о ней.       Альфа! Альфа! Альфа!       Днем он хотя бы мог спрятаться за работой, отгородиться от уничижительных размышлений о себе и собственной жизни. А вот ночью все тайные желания вылезали на свет Божий.       В его снах они чаще всего были вместе, иногда занимаясь сексом, иногда просто лаская друг друга. Кайло могло присниться, как Рей готовит ему завтрак — хоть мужчина и был Омегой, на кухне его успехи нельзя было назвать выдающимися.       Время от времени мужчине снилось, как Альфа, кусая чуть ниже основания шеи, заявляет на него свои права. В такие моменты он ощущал, как брачную железу простреливает такой приятно-обжигающей болью, как по телу разливается неповторимая нега и покой, как мир сходит со своей оси и наконец становится правильным!       Такие сны выбивали из колеи больше всего, ведь просыпаясь, ужас от разочарования накатывал с такой силой, что мужчина буквально не мог встать с кровати.       Кайло не понимал, как можно дико хотеть и одновременно до одури бояться одного и того же.       Он ощущал, как его затягивает водоворот подобных мыслей, словно зависимость, наркотик, нечто, сводящее с ума, заставляющее сердце болезненно сжиматься от тоски и безнадежности. Ведь эти несбыточные фантазии о ней — все, что у него было.       Это отражалось как на его характере — он стал еще напряженнее, настороженнее, злее, беспокойнее — так и на течках — они длились на два дня дольше, а боль возросла.       Сноук пытался докопаться до причин подобного состояния, а психотерапевт заявил, что дело в том, что Омега слишком хочет одновременно противоположных вещей, что не может не сказаться на общем состоянии организма в целом.       — Просто все, Бен (доктор Йода, как и Джейкоб Сноук были с ним с самого начала), хочешь Альфу эту ты, ее Омега твой сильно хочет, — низенький Бета потер руки одну об другую, как постоянно делал, размышляя, — но запрещаешь себе ты ее хотеть, страх культивируя, который так и не смог побороть полностью. Понимаю, слишком высока в ситуации твоей цена ошибки быть может, но… если поговорить с ней попробовать, ее подготовить, то успех сопутствовать вам будет.       — А мой запах?       — Ну не сбежала сразу она, лишь почувствовав его, позаботиться пыталась, еду оставила. Это важнее оказалось для нее! Попробуйте на прием прийти ко мне вместе. Ты же знаешь, Армитаж с подругой своей несколько недель приходят уже?       Конечно, он знал. Не мог не знать. И от этого ощущение болезненной беспомощности лишь усиливалось.       Если после той встречи Рей казалась просто невероятной мечтой, то сейчас было чувство, что она находится на расстоянии вытянутой руки, и стоит лишь слегка приблизиться, как можно будет дотронуться, ощутить мягкость ее кожи, жар веснушек, почувствовать ответное прикосновение.       Он постоянно слышал о ней. От родителей, врачей, от Фазмы, сообщавшей последние новости, даже от Армитажа, который сейчас регулярно посещал центр, а также часто общался с Роуз, встречался.       Иногда мужчине казалось, что он слышит о ней из каждого чайника: ситуация с Кайдел всколыхнула общественность. И хоть сама Рей теперь вела себя гораздо осмотрительнее, выступая против насилия в целом, Кайло понимал, что это дело уже не замять, и все так или иначе кончится судом.       Родители чуть ли не умоляли подумать о том, чтобы попробовать выступить на ее стороне и дать ход старому делу, надеясь все же, что справедливость восторжествует хоть сейчас, пусть и с опозданием более чем на шестнадцать лет.       Но Омега боялся, что она узнает. Он и так уже разочаровал ее дальше некуда. Пусть уж она смотрит с презрением лишь на Кайло Рена, чем еще и на Бена Соло.       Сначала ему не было так мучительно стыдно за произошедшее, но после всего, чего он наслушался в свой адрес, оставаться Беном Соло стало просто невыносимо.       Ведь его осуждали не только Альфы, но и Омеги, которым стало крайне сложно найти партнера на течку. Специальные приложения, которые в тот период только начали появляться, закрывались, потому что Омеги боялись ими пользоваться, опасаясь повторения ситуации с ним, а Альфы боялись несправедливых обвинений в свой адрес.       Он не мог лишний раз выйти из дома, потому что в лучшем случае в него тыкали пальцем и шептались за спиной, а в худшем высказывали все в лицо, не стесняясь в выражениях.       Он начал всерьез винить себя, и потребовались годы, чтобы хоть немного справиться с этим. Но даже сейчас он периодически задавался вопросом, мог ли он не допустить произошедшего, попробовать сбежать раньше, сопротивляться сильнее. Или Палпатин все же в чем-то прав, и Омеги всего лишь генетические рабы, которые не могут противиться приказам своих хозяев.       Сейчас мужчина еще острее ощущал собственное одиночество и тоску по заботе и вниманию. Его бы вполне устроило даже просто находиться рядом с Рей, вдыхая ее успокаивающий аромат, слушая ее мелодичный голос.       Иногда его посещали мысли попробовать дать им шанс, но тогда необходимо будет раскрыть свою настоящую личность. И снова липкий страх и обжигающий стыд заползали в душу.       Замкнутый круг.