Рядом проснуться

      Лишь переступив порог особняка, Кайло в полной мере осознал, что все его надежды на более легкую течку можно смело спускать в унитаз.              Он был один, без своей Альфы, воспоминания о присутствии которой, о неповторимом аромате ее тела все еще витали в стенах дома, несмотря на прошедшее с той памятной встречи время. И ладно бы он точно знал, что она не хочет, не готова провести с ним эти дни, так нет же. Он даже не попытался спросить. От этого становилось еще горше и тоскливее.              Боль уже начала вовсю расползаться по телу, впивая свои острые жала в нервные окончания. Хотелось завыть, сорвать с себя одежду и начать кататься по полу, чтобы хоть чуть-чуть унять неприятные, щиплющие кожу ощущения. Казалось, что в этот раз течка брала свое даже раньше обычного. Все же первый день, когда она только набирала обороты, до этого казался более терпимым. Но сейчас было иначе.              Не в силах сдержаться, Кайло скинул куртку, стянул джинсы прямо в коридоре, чего никогда не делал прежде, и начал с остервенением расчесывать зудящую кожу. Вот только облегчения это не приносило, наоборот, — там, где проходили его ногти, тело начинало гореть лишь сильнее, а шрамы ныть с большей интенсивностью.              Прислонившись к двери, Омега разрыдался от бессилия. Все указывало на то, что ему придется собрать всю волю в кулак, чтобы перетерпеть эти дни.              «Если так хреново уже сейчас, то что же будет дальше?» — задался он вопросом.              Ответ напрашивался сам собой: «Дальше будет только хуже! И хорошо, если это «хуже» уложится дня в четыре, а не продлится, например, неделю».              Он уже совсем не был уверен, что подаренные Рей игрушки хоть немного облегчат его состояние. Ему нужна она, его Альфа, только ей под силу унять боль, успокоить жар, утешить, а главное — трахнуть до потери пульса и связать узлом. Она бы говорила ему, какой он прекрасный Омега, малыш, хороший мальчик. Обнимала бы его, забирая из тела все неприятные ощущения своими прикосновениями, дарила бы покой и безопасность.              Вот только он оставался один и будет один до конца. Возможно, позднее они попробуют вместе. Кайло был готов даже еще раз попытаться воспользоваться отбивающим запах дезодорантом. В самом начале этот опыт оказался ужасен — запах все равно остался, только к нему примешались нотки едкой химии, которые раздражали нос больше обычного, так что Кайло тошнило не переставая, а противорвотные не действовали совершенно. А еще и без того чересчур чувствительная кожа покрылась мелкими прыщами, которые нестерпимо чесались еще долго после окончания течки. Но ради Рей, ради того, чтобы запах разложения беспокоил ее меньше, Кайло был готов повторить эксперимент.              Он перекусил и попил воды, потому как совсем не был уверен, что позднее его не скрутит до такой степени, что у него вообще будут силы спуститься за едой. А после, захватив пару бутылок воды, Кайло направился наверх, в спальню, строить гнездо.              Вытащив из шкафа одеяла, подушки и дополнительные простыни, он начал любовно раскладывать их на кровати. Он несколько раз поменял все местами, а потом спустился вниз за сумкой с вещами. Там в пакете лежало его главное сокровище — подушка, все еще носящая запах Рей. Заранее приготовленные к использованию игрушки тоже заняли свое место в изголовье гнезда.              Посмотрев на результат, Кайло вновь захотелось разрыдаться — как жаль, что Рей не сможет оценить результат его стараний. Каждый раз с тех пор, как она появилась в его жизни, Кайло, строя гнездо, думал о ней, об Альфе, что перевернула все с ног на голову (не то чтобы он возражал). Он лишь надеялся, что рано или поздно она присоединится к нему в тогда уже не только его, а их гнездышке. Что оно полностью пропитается не только их общим запахом, но и всеми телесными жидкостями, что вместе они создадут восхитительный беспорядок, какой и должен быть в истинно счастливом гнезде. Жаль только, это не могло произойти прямо сейчас.       Омега внутри него жаждал, чтобы его толкнули туда, оседлали и вытрахали всю боль любым способом, которым Альфа только захочет! В этот миг он бы согласился на что угодно, лишь бы заполучить ее рядом с собой.              Вытащив из сумки сменную одежду, Кайло направился в душ. Он, конечно же, знал, что попытка хоть сколько-нибудь смыть неприятный запах ни к чему не приведет, но это так и не заставило его прекратить пытаться. В ход шли всевозможные парфюмированные гели для душа, ароматизированное мыло и прочие средства. Иногда в моменте ему казалось, что они помогают, но уже спустя минут пять смрад возвращался, забивая ноздри и пропитывая все вокруг.              В этот раз душ тоже не принес облегчения, лишь высушил и без того чувствительную кожу. Из ванной Омега выходил еще более несчастным, чем был.              Конечно, он бы мог позвонить Рей и попросить ее приехать, но это было бы нечестно по отношению к ней. Он видел, что она звонила утром, — ему пришло уведомление, — но перезвонить ей или даже написать он так и не решился, опасаясь, что начнет умолять позаботиться о нем. Так что в итоге решил оставить телефон внизу, на первом этаже, для надежности.              Боль тем временем все усиливалась. Выпив обезболивающее и снотворное, Кайло полез в гнездо, зарываясь лицом в подушку Рей — ему было просто необходимо отдохнуть перед самым сложным этапом.              Его взгляд упал на игрушки.              «Интересно, помогут ли они хоть сколько-нибудь?»              Когда Кайло брал их с собой, думал, что перспектива использования будет как минимум интриговать, как это было дома. Но сейчас, несмотря на жажду почувствовать облегчение, он не был уверен, что готов к экспериментам. Поэтому отвернувшись к стене, Омега попытался расслабиться, насколько было возможно.       

!!! ***!!!

             — Альфа, пожалуйста, помоги мне! Мне так больно! Мне нужен твой узел, Альфа!       Кайло в полусне метался по гнезду — болело все, что только могло болеть! Кожа горела, а прикосновения что одежды, что постельного белья жалили просто невыносимо!              «Похотливая течная шлюха», — мелькнули в сознании слова Палпатина.              «Да! Да, я такой!» — хотелось закричать в ответ, но из горла вырывались лишь надрывные хрипы.       Отрицание своей потребности быть трахнутым и связанным Альфой и раньше не особо облегчало его состояние, а уж сейчас и подавно.              Он не понимал, спит или бодрствует. С каждой секундой тело все больше пульсировало острыми вспышками боли. Штаны и футболка были влажными от пота и вытекавшей смазки. Железы во всю испускали неприятный запах, что, казалось, становился лишь интенсивнее с каждой секундой.              А потом резко навалилась тошнота, так что Кайло пришлось как можно быстрее скатиться с кровати и, согнувшись пополам от боли, неуклюже бежать в туалет, зажимая рот рукой. Если его стошнит прямо тут, то это лишь ухудшит и без того отвратный запах в комнате, как ни убирай.              Когда рвотные позывы утихли, он почувствовал себя чуть лучше. Ему необходимо было кончить, чтобы снизить течный жар, притупить боль — не желание, потребность в оргазме раздувалась внутри пузырем, который никак не мог лопнуть. Вот только без Альфы рядом это казалось не невозможным, а именно в корне неправильным. Ему хотелось, чтобы к нему прикасалась она, чтобы ее сильные пальчики обхватили его истекающую предсеменем плоть и привели к финалу. А так как он струсил, теперь придется справляться самому. Хорошо хоть член стоял, совсем как после того раза, когда она вломилась в дом.              Прополоскав рот и сделав пару глотков прямо из-под крана, Кайло вернулся в гнездо и приспустил штаны. Он был весь мокрый от смазки. Но если дома собственные прикосновения были приятными, конечно, не такими, как рука Альфы, но тем не менее, то сейчас казалось, что кожа его ладоней превратилась в нечто, напоминающее наждачную бумагу — ощущения на члене были скорее царапающими, чем удовлетворяющими. И тем не менее он начал двигать рукой — надеясь, что после оргазма ему полегчает. Сначала все шло неплохо — Кайло начал ощущать характерное покалывание в районе копчика и мошонки, но потом…              … он дрочил и дрочил, но собравшееся внизу напряжение никак не прорывалось… стало не хватать смазки… устала рука… член болел… Кайло казалось, что он стер его до мяса…              Такого с ним не было никогда. И то что он в итоге решился сделать это именно сейчас — было скорее жестом отчаяния, чем сознательным желанием. Кайло, отпустив свой многострадальный ствол, нашарил в изголовье анальную пробку и флакон со смазкой. Он понятия не имел, будет ли достаточно естественной, учитывая, что на мастурбацию не хватило, хоть он и тек чуть ли не переставая. Он снял штаны, полагая, что так будет удобнее. Потом, налив сначала немного на измученный тщетными усилиями член, он тщательно смазал игрушку и, раздвинув пошире ноги и приподняв таз, начал аккуратно вставлять ее внутрь. Кайло знал, что во время течки мышцы Омег более расслабленные и податливые, сказывалось действие биологических миорелаксантов, вырабатываемых организмом в этот период. Кайло сдерживал себя с огромным трудом от того, чтобы не вставить пробку единым махом, лишь бы сделать хоть что-то, что уменьшит боль в спине, члене, яйцах. Игрушка вошла гораздо легче, чем он мог бы предположить, если бы еще был в состоянии нормально мыслить. Но стоило пробке сесть на место, его пронзило такое острое удовлетворение, что он-таки кончил в ту же секунду, даже не успев больше прикоснуться к себе. Казалось, боль буквально выплескивается со спермой, пачкая все вокруг. Но расслабленность, ударившая Кайло вслед за этим, заставила его практически потерять сознание — слишком резкий переход от давящего напряжения к всепоглощающей слабости. Глаза сами собой закрылись, и мужчина провалился в тяжелый сон без сновидений.       

!!! ***!!!

             Следующее пробуждение было не лучше предыдущего: разрывающая на куски боль, удушающая тошнота (и не важно, что он ничего не ел и не пил), жар, напряжение не только в паху, но и во всем теле. А ко всему еще прибавилось жжение в железах, особенно в брачной. Если таблетки не помогут, то он не сможет лежать на спине — слишком больно. Невыносимо.              Но больше всего гложило отсутствие Рей.              «Наша Альфа такая хорошая, добрая. Она ни за что бы нам не отказала. Она бы чудесно о нас позаботилась. Связала бы нас узлом», — не переставал звучать в голове голос его омежьей половины.              — Хватит! — закричал Кайло. — Прекрати! Я просто не хотел, чтобы она мучилась!              «Зато теперь мучаемся мы!»              — Плевать! Не в первый раз!              Кое-как поднявшись, он распахнул окно, чтобы хоть немного выветрить запах.              Из-за своего состояния Кайло не сразу сообразил, что именно немного мешает двигаться, как обычно. Он чувствовал пробку внутри, хотя и иначе, чем когда только вставил ее в себя. Ощущение было странным, непривычным, необычным, но не плохим. Как ни удивительно, но наличие игрушки в заднем проходе не вызывало негативных ассоциаций. Сложно сказать, почему. Возможно, причина в том, что форма, материал, жесткость, размер, буквально все отличалось от горлышка бутылки или рукояти кнута, которыми в свое время пользовался Палпатин. Или же в том, что эти вещи ему подарила Рей. Но, стоя посреди спальни и прислушиваясь к ощущениям, Кайло отмечал отсутствие паники, отвращения, неприятия того факта, что в его отверстии что-то находится. Именно поэтому он решил не вынимать пробку пока спустится перекусить.              Аппетита не было, но он заталкивал в себя еду, потому что калории в течке были необходимостью, если он не хотел потерять сознание от истощения и попасть в больницу — такое случалось в самом начале. Тошнота не отступала, но Кайло надеялся, что лекарство, которое он предварительно принял, поможет удержать хоть что-то.              Его одежда находилась в совершенном беспорядке — испачканная смазкой и спермой, пропитанная потом, поэтому он переоделся, хоть и понимая, что в ближайшее время она будет не в лучшем состоянии — дурацкая привычка проводить течку одетым, но так он чувствовал себя чуть менее уязвимым.              Он забрался во все еще влажное гнездо — менять простыни не было ни сил, ни желания. Стянув штаны до бедер, Кайло обреченно вздохнул и взял себя в руку. Член был чересчур чувствительным после прошлого раза, похоже, действительно немного натер, так что он на всякий случай сразу добавил смазку.              «Я хочу Рей! Хочу с Рей! Позвони ей, позови ее!»              Блядь! Блядь!              Иррациональное чувство неправильности происходящего накрыло с новой силой. Все было не так! Конечно, теперь, когда Рей была в его жизни, все его существо стремилось к ней в самый тяжелый и уязвимый период. Казалось, что будь она здесь, ее аромат мог нивелировать его собственный запах, что в ее руках он бы моментально кончил. Все это мешало сосредоточиться, мешало отпустить себя. Оргазм был совсем рядом, но снова ускользал, усиливая боль и неудовлетворенность. Спаривательная железа полыхнула огнем, будто прижженная каленым железом.              Черт! Черт! На хуй!              Он повернулся на бок.              Кайло никогда не был особенно грациозен — высокий, слегка неуклюжий. А сейчас, когда он, вытащив пробку, пытался одной рукой выдавить смазку на все еще раскрытую дырочку, и подавно. Когда игрушка вернулась на место, Кайло издал удовлетворенный стон. Все еще непривычные, но по-прежнему, без сомнения, приятные ощущения делали то, что почему-то никак не могла рука. Брызнув из бутылки на левую руку, он снова сжал член в кулаке, а правой потянулся назад, хватая основание затычки. Его движения были неторопливы и осторожны: вперед-назад, вперед-назад. Он чувствовал каждый миллиметр серого силикона, когда двигал рукой. Растяжка не казалась болезненной, поэтому с каждым разом он вытягивал игрушку чуть больше, а вдавливал чуть резче. Он даже не заметил, как ускорился, трахая себя. Погружение пробки внутрь вызывало небольшой рывок бедер вперед, так что его ребристая теперь плоть невольно проезжала внутри собственного кулака: туда и обратно. И еще раз. И еще, пока так необходимое ему освобождение не затопило каждую измученную клеточку тела.              Погрузив пробку как можно глубже, Кайло облегченно вздохнул — ему следовало набраться сил перед следующим раундом. Поэтому он нашарил на тумбочке снотворное — периоды сна помимо всего прочего помогали «пропустить» хотя бы часть неприятных минут.       

***

             Сначала ему ничего не снилось. После таблеток складывалось ощущение, что его просто вырубили чем-то тяжелым. Голова была как чан — пустой, тяжелой, гулкой.              Постепенно это ничто начало заполняться какими-то звуками: движение, возможно, шаги. Кайло снилось, как на его озябшие из-за постоянного потоотделения плечи опустился плед.              Приятно. Забота — то, чего он так жаждал! О нем ведь ни разу никто не заботился во время течки!              Опять какое-то движение… Он не шевелился. Скорее всего, это был сон на грани пробуждения, вот только просыпаться он не хотел. Это видение, что он не один, окутывало Омегу будто бы в защитный кокон, даря покой и безмятежность.              Ему снилось, что по комнате плывет непередаваемая свежесть утренних цветов, присущая только одному человеку — его Альфе. Он будто мог осязать эти ароматные потоки, разгонявшие все другие запахи. Кайло старался дышать полной грудью, кусочком рациональной части мозга надеясь, что этого видения будет хоть немного достаточно, чтобы продержаться еще чуть-чуть, пережить следующую течную волну.              Во сне Кайло чудилось, что он больше не один в гнезде. Что наконец-то оно выполняет свою функцию — своеобразного убежища, для Альфы и Омеги, где можно безопасно зачать потомство. Его будто бы обнимали такие уже знакомые и любимые руки — руки Рей — ласковые, нежные, добрые. Снились невесомые касания мягких губ; дыхание, ласкающее шею сзади; язык, легко пробегающий по брачной железе; приятное тепло чужого тела, которое, как ни удивительно, лишь успокаивало его воспаленную кожу.              Это было то, чего ему так не хватало, с момента, как он вошел в поместье. Кайло чувствовал, как по капле отступает сон, а с ним должны будут развеяться и прекрасные видения. Глухая тоска, безысходность и отчаяние навалились на него, подобно кирпичной стене, что рушась в одно мгновение, погребает под собой надежды, мечты да и самого Омегу. Это было так невыразимо горько, что слезы сами собой побежали из-под по-прежнему смеженных век, а плечи затряслись от глухих рыданий.       

***

             — Ты уверена в том, что делаешь? — Кардо нарушил продолжительное молчание, когда они уже повернули на дорожку к особняку.              — Конечно! — У нее не было ни тени сомнения.              — Он же не просто так не сказал тебе. — Голос мужчины выражал явный скепсис.              — Ты имеешь в виду запах? — Рей наконец-то осенило.              — Знаешь и все равно решила ехать? — Он был удивлен.              — Да. Я же его не чувствую, — врать не хотелось, а за причинами они потом наведаются к доктору Сноуку.              — Кого не чувствуешь?              — Запах.              — В смысле не чувствуешь? Совсем?              — Ага.              — Не знал, что у тебя проблемы с носом, — Кардо вопросительно взглянул на нее.              — Нет у меня проблем с носом. Скорее наоборот. Я чувствую его запах, но не тот, каким он стал, а тот, каким он был изначально.              Мужчина был настолько шокирован ответом, что непроизвольно нажал на тормоз.              — Первый раз о подобном слышу.              Рей лишь пожала плечами. Что она могла еще сказать? Что дело в истинности их с Кайло пары? В том, что они были созданы друг для друга и не смогли бы быть счастливы с кем-то еще? Что сама их жизнь до знакомства препятствовала попыткам построить отношения? Это не отменяло факта, что для нее он пах так, что ни один другой аромат не мог иметь значения.              Поняв, что иного ответа не дождется, Кардо поехал дальше.              Перед тем, как впустить Рей в дом, он развернул ее к себе за плечи и серьезно сказал:              — Если есть хоть малейшее сомнение, лучше не надо. Не уверен, что он переживет твой уход. А все только начало налаживаться.              — Я не уйду. Я должна быть там, с ним. Я хочу этого!              Ее спокойная уверенность, похоже, убедила его, так что, спрятав нос в отвороте собственного пиджака, Кардо отпер дверь особняка.       

***

             Рей не понимала, как остальные могут не чувствовать этот непередаваемый, восхитительный запах. Просто постаралась принять сей факт как данность. Ей было даже немного жаль всех этих людей, что не могли оценить его красоту и уникальность. Хотя с другой стороны, это защитило ее Омегу от посягательств других Альф, Бет, Омег, сохранило его нетронутым для нее.              Его запах манил, возбуждал, пробуждая желания, которых она до Кайло не испытывала — семья, дети, дом, быт. В этот миг было плевать на остальное! Даже ее дело, которое долгое время занимало центральное место в жизни, отходило уже не на второй, а на третий план.              Альфа-мысли разрывали черепную коробку: взять, связать, укусить.              «Наше! Наше! Поторопись! Нашему Омеге плохо! Он страдает! Не теряй время! Помоги ему! Ты Альфа! Ты обязана!»              Она понятия не имела, как сможет сохранить хотя бы крохи здравого рассудка.              Просто чудом сдержав себя от того, чтобы немедленно не подняться на второй этаж и не оседлать Омегу, Рей подняла сброшенную у порога одежду, зарываясь в нее носом. Дом, счастье — она пахла именно этим. Повесив ее на крючок у двери, она направилась на кухню. Выпив на всякий случай еще одну дозу блокаторов и противозачаточное, Рей принялась готовить омлет — забота Альфы о течном Омеге не должна была ограничиваться безудержной еблей.              Завернув тарелку в несколько слоев найденной в одном из кухонных шкафов фольги, чтобы сохранить тепло, она наконец-то поднялась в его спальню.              Омега лежал к ней спиной в таком милом, уютном гнездышке, которое он сделал на широкой кровати, стоящей у стены. Он спал, но при этом весь его вид выражал безмерное одиночество. Рей ясно видела, насколько он несчастен, как ему больно и плохо. Именно в комнате, Альфа из всех составляющих его аромата безошибочно смогла выделить одну: Кайло буквально пах страданием.              Его плечи мелко дрожали от вечерней прохлады, проникавшей в открытое окно, так что поставив тарелку с омлетом на комод и закрыв раму, Рей бросилась на поиски одеяла. Пушистый плед нашелся в шкафу слева от входа. Когда она опустила его на плечи Омеги, тот издал звук больше похожий на всхлип, чем на стон удовлетворения. Рей чувствовала, что сон Кайло некрепкий, но решила не будить его, а дать возможность проснуться самому — от ее взгляда не укрылась куча разнообразных таблеток на тумбочке.              Рей разделась до обычной бельевой майки и трусиков и наконец-то скользнула к нему под бок в такое восхитительное манящее гнездо, пропитанное его умопомрачительным ароматом и сладкими жидкостями, в которых хотелось буквально изваляться. Она нежно провела рукой по плечу Кайло и поцеловала в затылок.              Его запах менялся: от робких ноток надежды и несмелой радости, до глухой тоски и отчаяния. А потом неожиданно Омега глухо зарыдал, буквально разрывая сердце Альфы от боли за него.       Он продолжал рыдать, а она никак не могла понять причины. Казалось бы, ее приход наоборот должен был успокоить Омегу, но все вышло наоборот. Кайло плакал во сне, плечи тряслись, а сам он выглядел, если такое вообще было возможно, еще более несчастным, чем был, когда она только пришла.              На глаза Рей тоже навернулись слезы в ответ на страдания ее Омеги.              — Кайло, милый, родной, что случилось? Что не так? — горячечно зашептала Рей около его уха, обнимая его и сильнее прижимаясь своим телом к его. — Я уже здесь! Я рядом! Все хорошо! Ты больше не один!              — Нет! Пожалуйста, нет! Я не могу, не хочу! — невнятно проговорил Кайло, перемежая слова рыданиями.              Услышав последнюю фразу, Рей пораженно замерла. Ей даже в голову не пришло, что Кайло мог не сказать ей про течку не из-за запаха, а просто потому что не хотел проводить ее с Альфой. С ней.              Блядь! Это было больно! Ей следовало отстраниться. Уйти. Покинуть этот дом — вряд ли, Кардо уехал далеко. Но тело не слушалось — оно будто одеревенело, застыло в неверии, в попытке осознать и принять, что она оказалась не нужна Омеге в самый сложный, болезненный, уязвимый период.              Она не знала, как переживет его отказ, как они дальше будут строить отношения, сможет ли она вообще быть с ним после этого — сейчас было в тысячу раз больнее, чем когда он сказал, что ничего не получается.              Но тут Кайло завозился под ее руками, как-то особенно горько всхлипнул, вздрогнул и окончательно проснулся.       

***

             Он всеми силами цеплялся за такой изумительный сон, хоть и понимал, что действие лекарства практически закончилось. Но Кайло не желал возвращаться в реальность, где он снова останется один, где не будет Ее, говорящей, что она здесь, рядом; где не будет ее желанного тела, прижимающегося к нему со спины; не будет запаха рассвета и цветов — запаха дома, которого у него не было уже много лет.              Ему стало до дрожи страшно и он забормотал:              — Нет! Пожалуйста, нет! Я не могу, не хочу!              Он надеялся удержать ускользающую меж пальцев иллюзию нужности, сопричастности. Но любимые руки больше не гладили, родные губы больше не целовали — Рей из сна будто застыла, готовая раствориться в небытии, стоит лишь Кайло открыть глаза.              В воздухе все усиливался отчетливый кислый привкус то ли обиды, то ли отчаяния. Но Кайло знал, что как бы ни хотелось навсегда остаться в чарующем сне, ему придется вернуться к реальности — потребности его тела в оргазме росли с его медленным пробуждением, так что скоро он просто не сможет его игнорировать.              Кайло всхлипнул и наконец-то открыл затянутые пеленой еще непролитых пока слез глаза, перед которыми тут же заплясали черные точки. Он лежал в спальне загородного особняка, в своем гнезде лицом к стене. В первые секунды он даже не понял, что же не так.              Его плечи были заботливо прикрыты пледом, который, как он точно помнил, лежал в шкафу. Но главным было даже не это — со спины, как и в его видении, к нему прижималось, ставшее за короткий срок таким знакомым тело.              — Рей? — Он просто не мог поверить в то, что сон, который он так стремился удержать на самом деле не закончился, что она действительно лежит рядом.              Но Рей молчала, лишь кислый запах все продолжал усиливаться.       Превозмогая накатившую с пробуждением тупую боль, Кайло обернулся, чувствуя, как любимые руки безвольно упали с плеч.              Выглядела она душераздирающе — бледная, дрожащая, с пустыми запавшими глазами, бескровными губами, мокрые дорожки слез расчертили ее такое родное лицо.              От подобного вида его сердце буквально останавливалось.              — Рей, что с тобой? — пробормотал он.              Молчание.              Кайло испугался. Даже течка с ее болью и нуждой отошла на второй план при виде безжизненно опустошенной Альфы.              — Господи, Рей! Что случилось? Родная, ты в порядке? Ответь мне, любимая! — он даже не сразу понял, что сказал это, но Рей лишь отвернулась, попытавшись спрятать лицо в подушке под ней.              Кайло с усилием сжал ее плечи.              — Поговори со мной, Рей. Пожалуйста. Что не так?              Но она лишь покачала головой, вздрагивая от его прикосновения.              Отступившая было слегка от удивления ее присутствием боль вспыхнула с новой силой. Ему показалось, что тело засунули в дробилку и включили самую низкую скорость — достаточно, чтобы медленно перемалывать в труху кости, но слишком мало, чтобы он умер от болевого шока.              Кайло был уверен, что знает причину отвержения Рей — запах, что же еще. За то время, что прошло после их предыдущей встречи в этом же доме, а это чуть больше года, она, должно быть, подзабыла, насколько все плохо, а сейчас просто не знает, как сказать, что не может остаться.              Кайло зажмурился, решаясь.              «Нет! Не делай этого! Не надо! Пожалуйста!» — визжал голос в его голове, лишь усиливая и без того еле терпимые вспышки боли.              «Я должен! Обязан!» — Кайло никогда так не хотелось умереть, как в этот конкретный миг.              — Я все понимаю, Рей. Именно поэтому ничего не сказал. Боялся, что тебе будет слишком сложно это вынести. Я сам так и не смог привыкнуть за прошедшие годы, — он не понимал, как получилось сказать все это, не срываясь на рыдания, которые буквально не давали нормально дышать.              Кайло не понимал, как вообще получается терпеть то, что сейчас испытывало тело. Наверное, еще никогда он не чувствовал такой адской боли, ни в клубе с Палпатином, ни после, не имея возможности кончить. По горлу снова расползалась отвратительно-кислая тошнота. Нужно было собрать в кулак остатки сил и постараться дойти-таки до ванной, иначе его могло вырвать прямо здесь.              — Сложно вынести! — прошипела вдруг Рей, яростно сверкая глазами, — Понимает он, видите ли! Ты не можешь понять! Тебя никогда не отвергали вот так! Ненавижу тебя, Кайло Рен! Ненавижу!              Для вконец измученного Кайло это стало последней каплей, переполнившей и без того с невероятным трудом выносимую чашу боли — ему показалось, что мозг буквально взорвался, и его окутала блаженная чернота.       

***

             Ее мозг будто бы отказал — она слышала Кайло словно урывками, — смысл фраз ускользал, — не в силах сама произнести ни слова. Сердце разрывалось от жутчайшей обиды. Скажи он это ей вне течки, она постаралась бы понять его точку зрения, причины. Но не тогда, когда спешила к нему, когда мечтала поддержать, позаботиться, выебать, повязать. Она хотела быть рядом, разделить с ним все, каждый, даже самый малюсенький, аспект жизни. Вот только ему это, как выяснилось, не нужно.              Какая ирония — она единственный человек, который может вынести его запах, который любит его так, что аж страшно, оказалась лишней — просто Альфой, с которой можно периодически трахаться, удовлетворяя потребности.              В какой-то момент ей почудилось, что Кайло сказал что-то крайне важное, но мысль затерялась в потоке стенаний Альфы.              А потом Кайло выдал, что все понимает…              Да как он вообще мог хоть что-то понимать, не будучи на ее месте! Это не он влюбился в человека, которому не нужен! Это не его чувства втоптали в грязь, выбросили, словно что-то неважное, не имеющее никакой ценности! Возможно, это в какой-то мере было даже хуже произошедшего с ним в юности! Словно он решил разом отыграться за все прошлые обиды! Как можно одновременно причинять столько боли и строить из себя этакого всепрощающего и всепонимающего человека?!              Рей сначала что-то шипела, потом кричала, не отдавая себе отчета в смысле выплевываемых слов. В том помрачении сознания, в котором она пребывала, Рей хотела, чтобы он хоть чуть-чуть почувствовал, что сделал с ней, чтобы ему тоже было больно!              А потом враз посеревший Омега сделал неловкий, даже какой-то странно-неестественный вздох, рухнул на кровать и затих…              … И мир Рей моментально остановился.              Исчезли все окружающие звуки, перестал звучать в голове голос Альфы. Казалось, что сердце тоже пропускает удар за ударом.              Стало так мучительно, невыносимо тихо.              Она в ужасе смотрела на неподвижно лежащего на кровати мужчину, не в силах осмыслить произошедшее. Отошла на второй план обида, стали не важны остававшиеся между ними недомолвки. Рей осторожно прикоснулась пальцами к неестественно прохладной для течки коже.              — Нет… Не может быть… Н-е-е-е-т!              А потом Рей, падая ему на грудь, завыла. Утробно. Отчаянно. Страшно.