Room one floor above

Чонгук скидывает полотенце на кровать, встряхивает головой, морщась от неприятного ощущения воды на шее. Сердцебиение приходит в норму, и мальчик глубоко вздыхает, потягиваясь. Он слышит лёгкий стук, и дверца шкафа приоткрывается. Юнги выглядит растерянным, прижимая коленки к груди. Чонгуку кажется отблеск слёз в его глазах, и он идёт к шкафу, пихая руки в карманы штанов. — Что вы с Чимином делали в той комнате? — хмурится маленький альфа, останавливаясь в нескольких шагах от ветхого укрытия. — Мы играли, — тихо отвечает Юнги, не спеша вылазить. — Нас пригласили. Чонгук крепко сжимает кулаки, пытаясь успокоиться. Перед глазами снова мелькает фигура омеги на чужой кровати, напряжённая, в лёгкой одежде. А ещё ублюдский Чихо, смотрящий свысока и не показывающий страха. Может он и повыше Чонгука, на чуть-чуть совсем, но Чон не позволит таким как он смотреть на себя подобным образом. Не позволил бы в тот миг точно, если б помимо них в комнате не было двух маленьких и трепетных омег. Чонгук и заходить-то в комнату сначала не хотел, ждал Хосока, который предложил занять денег у приятеля. Только приглушённый голос Чихо в какое-то мгновение вызвал острое желание убраться оттуда. А потом Чонгук услышал знакомый, тихий и слегка растерянный голос. Он думал, что ему показалось, но как только вошёл в комнату и сделал буквально пару шагов — на него нахлынуло осознание и неверие. И злость тоже, только непонятно какая. — На этаж альф пришёл, — выдыхает Чонгук и подходит ещё ближе, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с омегой. — Совсем не страшно, да? — Я был с Чимином, — заметно напрягается Юнги. — Почему ты говоришь так… Чонгук опускает голову, ерошит влажные волосы на затылке. — Тогда побудешь и в моей комнате, раз всё нормально. Он не хочет грубить, пугать, но изнутри снова поднимается злость, закипает кровь. Сегодня вообще был не самый лучший день, с самого утра отвратный, а к вечеру ещё и ливень начался. Чонгук промок почти насквозь, пока со своими приятелями решал важные дела за пределами интерната, а после это… Он не ожидал встретить Юнги вот так вот, в чужой комнате и с чужим запахом, и глаза словно пеленой затянуло, и смешалось всё: непонимание, злость и неверие. Сейчас немного полегче, правда, альфа остывает, и теперь вместо остатков злобы чувствует накатывающую неловкость. Поэтому он отворачивается, отходит к кровати, стаскивает влажную толстовку, оставаясь в белой футболке. Он вытаскивает из рюкзака пачку сигарет, крутит немного в руке и убирает к остальным, глубоко в тумбочку. На языке слегка печёт от лёгкого желания прикурить, но альфа берёт себя в руки, задвигая ящик. Попозже. Он краем глаза замечает, как омега внезапно быстро и ловко вылазит из шкафа и подбегает к двери, как безуспешно дёргает ручку несколько раз, а после замирает на месте, повернувшись к альфе лицом. — Выпусти меня. — Не могу. Говорить простое и холодное «Нет» кажется Чонгуку слишком грубым. — Но обход… — нервничает Юнги, сжимая ладони. — Воспитатели сейчас придут на третий этаж. — Они начали обход с нашего этажа. Обычно это занимает около двадцати минут, — он кивает на настенные треснутые часы. — Так что у нас ещё минимум пятнадцать минут. — Я хочу к себе. Пожалуйста. Чонгук слышит в его голосе усталость и панику, видит его дрожь и опаску, с какой он жмётся к стене и не двигается с места. — Не бойся, на третьем этаже сейчас воспитателей не будет и туда никто из них не придёт, а мои соседи будут ещё нескоро, — не выдерживает Чонгук и подходит к нему. — Я отведу тебя в твою комнату попозже, ладно? Сейчас если из наших кто увидит — сдадут. Это не проблемно для меня, но если ты окажешься втянут… Шумиха может подняться, какая тебе не нужна. Хочешь, пока можешь поиграть во что-нибудь, — он кивает на старенький планшет. Общий планшет ребят из комнаты. — Или перекусить хочешь? Здесь есть крекеры. Вкусные, только недавно достали. Юнги молчит, не поднимая на него взгляд, и Чонгук хмыкает. Это не основная причина — то, что кто-то из альф с этажа сдаст их, ведь с Чонгуком связываться никто не хочет. Просто отпускать сейчас омегу, ведя по прохладному коридору на третий этаж, совсем не хочется. Не хочется и казаться эгоистом в чужих глазах, выставлять себя каким-то зверем. Чонгук чувствует раздражение из-за самого себя, из-за того что теряется, не знает, что делать. Омега сейчас кажется ещё меньше и хрупче, рукава его кофты почти скрывают ладони, воротник приоткрывает горло. Он выглядит так трогательно, что Чонгук мельком кидает взгляд на зеркало на стене, на встрёпанного себя. Он почему-то не кажется идеальной парой для маленького омеги. Чонгуку на это плевать. — Не молчи, — шепчет альфа и касается ладони Мина, перехватывая её и не давая ею дёрнуть. — Или я расстроюсь. — Ты сказал, что мне на этом этаже делать нечего и здесь опасно, — внезапно говорит Юнги. — Я не так… — Тогда в твоей комнате я тоже не должен быть, — продолжает омега, вскидывая голову. — Верно? Поэтому отпусти. — Н-нет!.. Я ведь тебя не обижу. Я хочу помочь тебе. — Это… неправда, — тихо и как-то отчаянно буркает Юнги. — Все альфы похожи. — Ну и кто тебе такое сказал? — хмурится Чонгук, шмыгая носом. Проклятый дождь. — Я знаю. — Ошибаешься, куколка. Будь я последним отморозком, — наклоняется к нему Чонгук и несильно сжимает плечи, — я бы ещё раньше заявил на тебя права, вот просто так! При первой же встрече, на качелях. Возможно, поставил бы метку, — продолжает он уже тише и смущённей. Метка — это настолько трепетное и удивительное, о чём он только слышал на уроке или смотрел по старенькому телеку в общей гостиной. На самом деле он и не думал ставить нечто болезненное этому восхитительному омеге при первой встрече. Это совсем недостойно и не одобряется правилами улицы. И самим альфой. Юнги с растерянным вздохом отпихивает его ладонь, и Чонгук отводит взгляд, потирая второе запястье омеги. — Это могло прозвучать очень грубо или самоуверенно, — говорит маленький альфа, — но я просто… Он в последний момент успевает прислушаться к шагам за дверью и жмёт палец к губам омеги, заставляя испуганно охнуть, но сжать зубы. И не зря, потому что спустя секунду раздаётся сильный стук в дверь и хрипловатое: — Чонгук-хён? Альфа вздыхает, выжидает пару секунд, крепче прижимаясь к Юнги. — Чего надо? — Покурить есть? Украли последнюю сигарету, представляешь? — за дверью явно злятся, дыша прерывисто. Чонгук прикусывает губу, судорожно думая. Если он откроет дверь — заработает немного денег, а если не откроет… Он смотрит на омегу, что уже не мечется в его руках, но упирается ему в грудь, сжимая пальчиками футболку и блестя расширенными глазами. Красивый, такой красивый и трогательный, что в глотке в один миг пережимает, хватка слегка слабеет, чтобы не сделать больно. Чуть наклониться — и можно коснуться губами нежной румяной щеки, как минут пять назад, или даже притягивающих внимание губ. Чонгук жмурится на мгновение и дёргает головой. Без разрешения совсем не в кайф так поступать. Чонгук и так недавно урвал будоражащее прикосновение. — Нету. Кончились, — отвечает альфа, прижимаясь лбом к стене над головой вздогнувшего Юнги. — Спроси у Марка. — В сороковой который? — Да. — Окей… Спасибо, хён. Шаги отдаляются, и вскоре Чонгук отводит омегу от двери, подводит к кровати, кивнув: — Сядешь? Юнги опускается на край кровати, кладёт руки на колени. Чонгук трёт затылок, ёжится от лёгкого холода, который скользит по голым рукам. Отопление дали совсем недавно, и комната не успела отогреться как следует. Альфа достаёт из шкафчика с припасами упакованные крекеры, разрывает хрусткую обёртку и протягивает омеге. — Попробуй. Ел такие? Он хочет отвлечь разговором, кидает взгляд на часы, считая минуты. Юнги мотает головой. — Они вкусные, — альфа садится не слишком далеко от него, поджимает под себя ногу, кладя ладони на покрывало. — Юнги, ты злишься на меня? Я ведь помог. — Ты чуть… Ты хотел ударить Чихо. При имени мальчишки у альфы сердце неприятно ёкает, но он берёт себя в руки и бросает безразлично: — И ударил бы, если б не некоторые обстоятельства. У нас с ним не такие отношения, чтобы спокойно выслушивать друг друга, понимаешь? К тому же, он мой должник и совсем не против этого, видимо. — Вы с ним враги, — робко заключает Юнги, отламывая крекер. — Вы завтра хотите…хотите его побить? — Не-а, — качает головой альфа, — но если он будет не против и не струсит — то с радостью. Чонгук счастлив, что мальчик идёт на контакт. Смирился, хочет отвлечь этим или поверил, что Чонгук не обидит? Альфа надеется на последнее. В коридоре слышатся голоса, стуки и приглушённый смех. Те, кого проверили, явно снова вышли из комнат и разбрелись по этажу. Чонгук бы сейчас тоже ушёл, заперев дверь и дожидаясь приятелей, но с места сдвинуться не может да и не хочет. Альфа облизывает губу, отряхивает ладони и подсаживается к мальчику поближе, не в силах больше сдерживать свои эмоции. — Тебе понравился Чихо? Как альфа. — Ч-что?.. — запинается Юнги и удивлённо смотрит на него. — Нет, я о таком не думал. Он весёлый и кажется дружелюбным… — Дружелюбным? — сам себе шепчет альфа, сжимая кулаки. — …но я не думал о таком. — Отлично, — хмыкает альфа и сжимает ладонь омеги. — Юнги, прямо сейчас ты спас как минимум одну жизнь. Юнги хмурит брови и слегка дёргает ладонью. — Ты знаешь, сколько в нашем интернате омег? — внезапно спрашивает Чонгук, облизываясь. — Не задумывался? — Нет. — Около пятнадцати. Представляешь насколько мало? А альф знаешь сколько? Юнги отодвигается, упираясь плечом в стенку и качает головой. — Не знаю. — Больше, — улыбается Чонгук и пожимает плечами. — Примерно столько же, сколько и бет. Удивительно, правда? — Наверное, — отвечает Юнги, обхватывает себя руками, поджимая губы. — Не волнуйся, на тебя никто не посмотрит, пока я буду рядом. — Я не боюсь за это, — с оттенком обиды говорит омега. — И я не волнуюсь, что на меня кто-то посмотрит. — А зря. Здесь хоть и не дикари, — пожимает плечами альфа, — но порой близко к этому. — И даже ты? — внезапно с вызовом спрашивает Юнги, ёрзая на кровати. Чонгук улыбается и идёт к шкафу, перебирает одежду и вытаскивает чёрную толстовку. — Будь я дикарём — не распинался бы сейчас перед тобой и не церемонился. Вот, накинь это. — Он бросает толстовку рядом с омегой, и тот непонимающе смотрит в ответ. — Она с большим капюшоном. Если кто и увидит нас около третьего этажа — тебя не смогут разглядеть. Да и холодно в коридоре сейчас, даже в твоей кофте. Юнги просовывает ладони в рукава, поднимается с кровати, поправляя одежду, и Чонгук залипает на то, как смотрится маленький омега в его толстовке, что доходит ему до низа бёдер. Не смешно и неуклюже, а до дрожи в руках и ёканья в животе обалденно. — Почему ты отпускаешь меня? — спрашивает Юнги, когда альфа зашнуровывает кроссовки. — Хочешь ночевать со мной? — усмехается Чонгук, из-под чёлки глядя на него снизу вверх. — Н-нет, я не про это!.. — вспыхивает мальчик и прячет руки в кармане на животе. — Просто ты говорил, что ещё не время. Чонгук подходит к нему и натягивает капюшон до глаз, поправляет, а после берёт за руку и ведёт к двери. Он отпирает замок, выглядывает в коридор и выводит омегу из комнаты. На пути встречаются пару ребят, которым и дела до них нет, и Чонгук выдыхает, когда они сворачивают к лестнице. На третьем этаже у подоконника Чонгук притормаживает и останавливает Юнги, у которого явное облегчение во взгляде и движения уже не такие скованные. — Дальше я не пойду. Если увидит кто с вашего этажа — могут неправильно понять, — усмехается альфа, потирая хрустнувшую шею. — Твоя комната далеко? — Нет, вот эта, — отвечает омега и указывает на зелёную дверь. — Обалдеть, твоя комната прямо над моей, — протягивает удивлённый Чонгук. — Не судьба ли это, куколка? — Совпадение, — отвечает Юнги, но заметно смущается, отворачиваясь. Чонгук осматривается, прислушивается к звукам, а после наклоняется к нему, обнимая за талию и прижимая к своей груди. Капюшон слетает с головы Мина. Альфа слегка покачивается, сцепляя пальцы в замок над животом Юнги. Тот вздрагивает в первую секунду, но не вырывается, только головой дёргает. — Спасибо, что скрасил не слишком приятный вечер, — выдыхает Чонгук в его ухо, еле ощутимо касаясь губами. — Встретимся на улице после обеда, ладно? Погуляем. — Я не думаю, что смогу завтра… Чонгук отпускает его и разводит руками: — Толстовку мне как раз завтра отдашь. — Я сейчас могу, — Юнги вцепляется пальцами в одежду и отходит на полшага назад, — я верну сейчас. — Не-а. Завтра пойдёшь со мной гулять и отдашь, — широко улыбается Чонгук, чувствуя неприятное жжение в ранее разбитой губе. Нужно будет обработать, а то потом и говорить-то будет трудно.