О любви, осуждении и карьере

Выставленный заранее искусственный свет неприятно слепил глаза, направленные на него камеры вызывали чувство непонятной тревоги, и в целом атмосфера казалось колючей, словно наэлектризованной. Им удалось уговорить интервьюера на съёмки у них в студии, и переться в какую-то дыру прямо перед техничкой уже не требовалось. Хотелось сбежать, но Стас, будто цербер, охранял единственную дверь, пока гримеры готовили его к съёмкам. Телефон в руках непрерывно вибрировал, и Антон гадал, когда же он наконец перегреется и отключится. Рассеянно огладив появившуюся после вчерашнего трещину во весь экран, парень сделал пару вдохов-выдохов, но волнение так и не отступило. — Лицо попроще сделай, — прикрикнул на него из дверного проёма задумчивый Стас, продолжая активно с кем-то переписываться. — Это я ещё молчу на счёт вчерашнего. Цени меня, я такой хороший один. Комик только фыркает недовольно, но молчит. Ему действительно стоит быть благодарным, что несмотря на всё, его всё ещё пытаются вытащить из этого дерьма. Поэтому он улыбается привычно, перебарывая отвращение к себе, и настраивается на скандальное интервью. В том, что оно действительно будет таким, сомневаться не приходиться. Телефон снова вибрирует входящим звонком от мамы, и Антон терпеливо дожидается, пока он станет пропущенным. Совесть, конечно, немного подгрызает, но он же сейчас занят, так? Значит, у него есть ещё немного времени. Гримёрша бросает быстрый взгляд на экран и по взгляду видно — осуждает. Хорошо хоть молчит, ведь сохранять спокойствие для него сегодня труднее всего. Не хватало ещё испортить со всеми отношения. — Так. Ролик будет небольшим, минут на 10-15. Смонтируем и выложим через дня два, может раньше. Если всё окей, можем начинать? Шастун откладывает телефон и занимает своё место перед камерой. Что ж, это будет долгое интервью…

***

— Так. Наконец самый частый вопрос. Зрителей волнует, какие отношения вас связывают с Арсением Поповым. Антон едва заметно вздрагивает, но удерживает на лице вежливую улыбку. Что ж, этого можно было ожидать, ничего сверхъестественного. Мужчина напротив внимательно следит за ним блестящими от интереса глазами, пока камера записывает каждое движение скандальной звезды ТНТ. Антон вздыхает, задумавшись. Действительно, какие у них на самом деле отношения с Арсом? При воспоминании о том же вчерашнем разговоре на лестнице в груди разливается приятное тепло, смешанное с непонятной грустью. Арсений сам по себе очень хороший человек. Можно даже сказать, выгодная партия — умный, начитанный, харизматичный, известный и талантливый. А помимо этого, очень добрый к своим друзьям. От него всегда ждёшь поддержки, приободрения, и даже не задумываешься, что он скрывает за идеальной актёрской улыбкой. Может, раздражение, а может и боль. Но Попов отмахивается от всех вопросов и никого к себе не подпускает, аки гордый павлин. Антону порой хочется прижать его к стенке и расколоть, как орех. Только вот орех, похоже, макадамия*. Чисто теоретическими, как изменились бы их отношения, стань они парой? Антон пытается воссоздать в голове сцены их совместного проживания, приготовления ужинов, поддержки и заботы. Представляет, как легко со скрытным Арсом будет конспировать их отношения, и даже целоваться незаметно в углах студий; каково будет вместе смотреть фильмы, переплетя их конечности, и каково будет заниматься сексом с этим человеком-харизмой… Мда, занесло его, похоже. Намечтал тут на целую сказку со счастливым концом. Осталось только добавить пышную свадьбу и троих детишек. С другой стороны, становится очень страшно, когда приходит долгожданное осознание: они УЖЕ ведут себя как пара. Поддерживают проекты друг друга, обмениваются полушутливыми-полуфлиртующими сообщениями, в первую очередь после шутки смотрят внимательно, ожидая одобрения или реакции, частенько пересекаются на мероприятиях, знакомы с родителями друг друга… В животе сновь собирается волнующее тепло, мешая адекватно воспринимать действительность. Почему от всех этих мыслей у него вновь вспотели ладони? Антон шумно выдыхает и, похоже, сдаётся. Он действительно… влюблён в Арсения Попова? Какой кошмар… Из мыслей его выдёргивает вскипающий от ярости Стас, что машет ладонью прямо перед его лицом, ехидная улыбка интервьюера и понимающие взгляды съёмочной группы. Блять, очевиднее показать своё отношение к Арсу просто невозможно… Уже представляя, как будет сводить концы с концами со своей урезанной втрое зарплатой, Шастун хлопает себя по щекам, приходя в чувство. Помечтать можно и перед сном. Сейчас главное — работа.

***

— Готовьтесь, у вас полчаса, — прокричала молнией пролетевшая мимо них Оксана. Антон в сотый раз за день проверил панель уведомлений — так и не решался перезвонить, хоть сейчас и был идеальный момент. Ну вот что он ей скажет? Что опозорил их семью на всю страну? Что его бросила девушка, с которой они встречались практически 4 года? Не это он хотел рассказать родной матери. Пальцы автоматически набрали знакомый номер прежде, чем Антон это осознал. Но не сбрасывать же уже, да? Гудки не были длинными — трубку подняли практически моментально, и комик почувствовал ощутимый укол вины. — Наконец-то, сынок! Ты бы знал, что я тут себе понапридумывала! Никогда так больше не делай, понял?! — по ушам ударил взволнованный громкий голос мамы. Антон досадливо поморщился — она редко повышала на него голос. Да и вообще, мама у него золотая. — Прости мам, у нас сейчас… неспокойно, много эфиров и съёмок. Сейчас вот тоже в перерыве между ними звоню. — Это правда, что ты расстался с Ирой? Это из-за того? — аккуратно, но поспешно спрашивает женщина, понизив тон. — Что? — Ну, того видео? Шастун вздыхает устало. Всего лишь поцелуй, а скандал раздули как из-за порнушки какой-то. Наверняка мама за это время успела наслушаться сплетен о её «ненормальном» сыне. — Прости, мам, но это моё дело. Я не хочу сейчас об этом говорить, хорошо? — пресекает дальнейший разговор парень, хоть это для него и нелегко. Повисает небольшое напряжённое молчание, и Антон понимает, что похоже обидел маму. На той стороне трубки вздыхают и прокашливаются, явно собираясь с мыслями. — Я думала, ты перерос эти твои подростковые глупости, Антош. Но в любом случае, береги себя. Все будет хорошо, ты ещё найдёшь себе хорошую девушку. Я жду внучков, помнишь? — легко пожурила женщина, ожидая какого-то отклика. Но так и не дождавшись, продолжила. — Всё, давай, не буду отвлекать. Не забывай про нас, хорошо? Целую. Антон рассеянно сбросил вызов, не попрощавшись. В принципе, всё прошло очень даже неплохо, так ведь? Его не просили больше не приезжать и оборвать все связи с семьёй, на него не кричали и не давили. Но почему в груди застыл этот неприятный ком? Ведь ему буквально прямым текстом сказали, что не принимают его выбор, следовательно, и важную часть самого Антона. Это не то, что бы плохо. Он действительно понимает. Нужно быть благодарным и за это. Встряхнув плечами, комик «стряхивает» негативные мысли с себя, обещая остаться с ними наедине ночью.

***

Ничто так не придаёт бодрости и сил, как осуждающий и прожигающий в нём дыру взгляд креативного продюсера. Но и без него понятно, что сейчас выложиться на все 120 процентов просто необходимо. От этой технички многое зависит — нужно показать людям, что он всё тот же Антон, и ориентация ни капельки его не меняет. Также впереди съёмки, и надо узнать, насколько изменилось отношение зрителей к ним, и что с этим можно сделать. Сейчас он как никогда завидует Арсу — тот, как обычно, активный, заводной и чудит, лишь бы поднять дух коллектива. Идеальный сын, идеальный актёр, идеальный кумир. Это слово ему так подходит, будто для него и создавалось. Только вот Антон видел и другую сторону друга — и озлобленную после раннего пробуждения, и помятую от большого количества алкоголя, и сонную и растерянную после сна. И это, пожалуй, самое драгоценное — будто знаешь чью-то тайну, что доверили именно тебе, как близкому другу. Антон не замечает, как зависает, уставившись на Попова восхищёнными глазами. Он и улыбался бы, будь у него на это силы, но эмоциональное истощение от всего навалившегося берёт своё. Арсений оборачивается, почувствовав его взгляд, и хитро улыбается, будто что-то знает. Антон смущается, покусывая губу, и голубые глаза отчего-то темнеют. Друг кивает на дверь, намекая, и Антон послушно выходит из гримёрки, вновь направляясь на лестничную клетку. Там снова пусто, и это только на руку. Парень присаживается на холодные ступеньки и очень сильно старается не думать о том, что догадливый Арсений уже обо всём знает. Тот, кстати, не заставляет себя ждать, и появляется через минуту с шоколадкой в руке. Подкармливает его, что ли? — Сделаем эту лестницу нашим штабом? — полушутливо спрашивает парень, отламывая дольку молочного шоколада. — Если хочешь, — беззаботно пожимает плечами Арсений, и Антон чувствует, как его начинает отпускать. С ним всегда так — легко и странно. Будто общаешься с добродушным инопланетянином. Свои проблемы кажутся сущим пустяком, и обсудить, какая шоколадка всё-таки вкуснее, гораздо важнее. Он очень любит эту сторону Попова. Тёплую, домашнюю, безопасную. Вообще, как выяснилось, он любит всего Арса, но принять эту мысль до конца очень тяжело — до того она кажется сюрреалистичной. Серьёзно, когда его жизнь стала напоминать дешёвый женский роман? — Как-то странно всё выходит, да? — вдруг хмыкает Антон. — Члены нравятся мне, а геем всё это время считали тебя. Друг в ответ лишь фыркает и качает головой. — Считаешь, мы должны поменяться местами? — Ну не знаю… А вдруг скоро мы узнаем что-то интересное и про тебя? — хитро улыбается Антон, поддразнивая. Арс «обиженно» отворачивается, насупившись, но скрыть яркую улыбку всё равно не получается. — Тогда шипперы умрут от радости. — А Стас — от инсульта. Бедненький, все наши проёбы на себе тащит, — весело фыркает Шастун. — Как думаешь, чисто теоретически… Мы могли бы быть парочкой? — спрашивает Антон прежде, чем успевает осознать. Арс удивлённо приподнимает брови, не ожидавший такого вопроса, а Антон слышит, как заходится от волнения сердце. Вот что он за имбецил такие вопросы спрашивать?! Конспирирация высшего уровня, ага. — Наверное, почему нет? Мы долго общаемся, хорошо ладим, работаем вместе. Также я красивый и сексуальный, — показательно раскрывает грудь Арс. — Ещё мы подходим друг другу по характеру, и вместе нам комфортно. Так что вполне себе. Но это чисто теоретически, так? — добродушно улыбается друг, но в его хитрых глазах пляшут черти. — Естественно, — выдавливает из себя ответную улыбку Антон. Какое-то время они сидят в тишине, не считая шелеста фольги от поедаемой шоколадки. — Осилишь техничку? — серьёзно спрашивает друг, внимательно смотря ему в глаза. Антон взгляда, как всегда, не выдерживает, и опускает голову, пытаясь скрыть ненужные эмоции. — Я не знаю, Арс. Ну, в смысле… Я должен. Это моя обязанность. Но жизнь так ебёт мозги, что я просто не могу думать о работе. Настроение резко сменяется, будто кто-то щёлкнул переключателем. Он понимает, что совершил ошибку, и стыдливо закусывает губу. Антон буквально чувствует на коже этот прожигающий взгляд, и становится до жути неловко. Хочется уйти, сославшись на приближающуюся техничку — что на самом деле будет правдой — но казаться трусом, тем более перед Поповым, хочется в последнюю очередь. Чтобы заполнить напряженную паузу, приходится продолжать. — Ну типа… Расставание с Ирой, то видео, реакция зрит— Всё происходит так быстро, что он даже не сразу может понять, что случилось: вот Арсений ещё сидит рядом, на той же ступеньке, что и он, а вот самого Антона вдруг резко толкают, заставляя ощутимо удариться спиной о верхние ступеньки и испуганным зайцем замереть перед злобным хищником. «Хищник», похоже, в ярости: потемневшая радужка глаз, дрожащие от сдерживаемых эмоций руки и плотно сжатые челюсти выдают его состояние и предупреждают одновременно. От шока парень замирает на пару секунд, а затем инстинктивно пытается сбежать, но нависающий сверху Арсений резко хватает его за предплечья и вновь вдавливает в лестницу. — Кто ты, Антон? — спрашивает актёр, и животная ярость, кажется, тягучим ядом сочится в его голосе. Что его так спровоцировало? Парень дёргается, безрезультатно стараясь вырваться. Что он, блять, сделал не так?! — Отпусти меня, блять! Что за приколы у тебя?! — Сначала ответь на вопрос. Антон пытается понять, что хочет от него Попов, что очень затруднительно: от стресса значительно подскочил пульс, мешая здраво мыслить, а нависающий сверху злой и такой охерительно горячий Арсений не оставлял ни малейшей возможности для связной речи. Да, не так он хотел узнать о своём фетише обездвиживания. Мужчине, похоже, надоело ждать ответа от своей «жертвы», и он продолжил за него. — Ты импровизатор, Шастун. Актёр, можно сказать. Ты не должен пытаться вести себя как обычно. Ты обязан. Какая бы херня не свалилась на тебя вдруг, ты должен всегда держать лицо. Чтобы ни единая душа, ни единая камера ничего не заметила. У тебя нет времени и права себя жалеть и быть слабым — иначе тебя загрызут. Хочешь перестать всех подводить — будь профессионалом. Антон шокированное замирает, задыхаясь — произнесенные слова бодрят похлеще ведра ледяной воды, и бесспорно ранят, но он вдруг отчётливо чувствует всё отчаяние и волнение, скрытое за внешним презрением и яростью. Парень знает, что просто так Арс бы не вышел из себя, значит это очень важно для них обоих. Антон медленно моргает под внимательным отчаянно-злым взглядом друга, и сдаётся. Рушит свою защитную стену из шипов, что сам же и построил, и принимает обидные, но правильные слова, переступая через гордость. Если это важно для Арсения — значит важно и для него. — Так что прекращай. А то вместо жизни, из тебя все лишние мысли выебу я, — чётко и уверенно не говорит, обещает Арсений и наконец отпускает его, оставляя приходить в себя и переосмысливать сказанное в одиночестве. _______________________ Макадамия — самый дорогой и самый крепкий в мире орех.