Венчание со Смертью

Первая любовь требует лишь немного глупости и много любопытства. Джордж Бернард Шоу.

Чонгук знал, что никогда не сможет забыть глаза счастливого Хосока, уезжающего на поле боя. Его искрящийся, затопленный светом взгляд, направленный на друга детства, говорил о многом. О благодарности, о радости, о воодушевлении и предвкушении, о крепких чувствах к государю. В голове самого Чонгука, провожающего своих воинов, всё это никак не складывалось, не сочеталось с поводом для отъезда. Казалось, будто Хосок даже… радуется… этой маленькой войне, которую устроили местные языческие племена, отказывающиеся попадать под покровительство Верховного князя и менять свою веру. Улыбнувшись Чонгуку, чья фигура отдалялась и постепенно уменьшалась, Хосок внезапно поднял подаренным им отцом тяжёлый меч над головой и прокричал: — За князя! Остальные воины живо подхватили боевой клич и, повторив за сыном воеводы, обратили свой взор на государя. Чонгук не поскупился на слабую улыбку и легкий поклон в знак глубочайшего уважения и благодарности за верность. Далеко не каждый мог получить от него мягкого взгляда, а о поклоне нечего было говорить. Но каждый воин в этот момент понимал, кому именно предназначалась опущенная княжеская голова, кого он безмолвно просил вернуться, а поэтому и не удивились. Чонгук отвернулся только тогда, когда на образовавшемся расстоянии уже не мог отличить фигуру Хосока от остальных — все воины превратились в маленькие чёрные точки. Беспокойство, скрутившее низ живота, все никак не слабело. Надо было чем-нибудь заняться, чтобы отпустить это чувство, чтобы не сорваться и не забрать друга обратно под любым предлогом… В княжеском доме Чонгука встретила вездесущая прислуга и отвела на завтрак. Как раз подошло его время. Хосок и отряд решили отправиться в путь с первым лучом солнца, чтобы к ночи успеть дойти до одной из отмеченных на карте деревень, где можно было переночевать. Они поели наскоро, а Чонгуку и вовсе не хотелось. Кусок в горло не лез совсем. После таких громких проводов в княжеском доме наступила давящая тишина. По крайней мере, так казалось Чонгуку. Жар от поднявшегося солнца хлынул сквозь все окна и двери, окатил молодого государя легкой испариной. Чонгук, лежа в своей постели и нечитаемым взглядом рассматривая потолок, начал задыхаться. Встав, он умылся чистой водой из железного таза и с сожалением обнаружил, что она теплая. Поморщился. Подозрительно тихий день, думалось Чонгуку. Никто не звал его, не дергал, не требовал аудиенции, будто он и не Верховный князь вовсе. Будто бы все дела его, все проблемы растаяли под огненным солнцем… И внезапно мысль, не покидающая княжескую голову уже несколько дней, вновь всплыла на поверхность. Омега. Омега — таинственный парень, живущий у него прямо под носом и ничем не отличающийся от него самого — от Чонгука. Умывшись ещё раз, князь выпрямился и, подойдя к одному из своих сундуков, открыл его. Именно здесь лежала одежда, в которой он ходил поглядеть на неведомое вместе с Хосоком. Быстро переодевшись, молодой князь поспешил покинуть свой дом. Любопытство — ещё одна шутка Дьявола. Чувство, вырванное из самого его черного сердца. Оно распаляется в Чонгуке при одном только воспоминании о чужой фигурке, о чужом имени. Любопытство сжирает медленно, толкая на безрассудные, порой стоящие жизни поступки. И ты никогда не знаешь, когда оно погубит тебя. В этот момент Чонгук действительно ощутил себя, как сказал Хосок, мальчишкой. В этой простой, бедной одежде государь внезапно почувствовал себя вором, пробравшимся в хоромы Верховного князя. Непроизвольно стараясь вести себя тише, Чонгук выбрался наружу и сразу же зажмурился, лицом к лицу встречаясь с солнцем. На широком заднем дворе, где располагался красивый яблоневый сад его покойной матери, Чонгук заметил неизменного садовника Ким Сокджина. Мужчина поливал страдающие от пекла деревья и слегка хмурился, бормоча что-то себе под нос. Чонгук помнил его всю свою жизнь. Сокджин появился здесь еще до его рождения. Князь знал, что мужчина любит этот сад и свою работу больше всего на свете. Прямо как мать Чонгука. — Сокджин, — позвал Чонгук, подходя ближе. Мужчина обернулся и, заметив государя, сразу же глубоко поклонился, приветствуя его. Когда Чонгук подошел ближе, Сокджин заметил его нелепый, до боли странный наряд и не смог скрыть своей озадаченности. Однако он, в отличие от многих других, не боялся задеть или разозлить Чонгука, ведь знал маленьким ребенком и часто играл с ним среди этих самых яблонь. В какой-то степени, мужчина считал Чонгука своим другом, хоть тот и был намного младше. — Государь, что-то случилось? — спросил Сокджин, поставив ведро в тень. — Ты еще не отправлял помощников к реке? — ещё раз окинув беглым взглядом сад, спросил Чонгук. — Как раз дал поручение мальчишке Джунмёну, он ещё не отъехал, — закивал садовник, продолжая анализировать внешний вид князя и с трудом подавляя лишние, рвущиеся наружу вопросы. Он только учится общаться с молодым человеком, как с Верховным князем. — Я поеду с ним, он в конюшне? — Чонгук, заметив лежащую на траве у одного из деревьев соломенную шляпу, наклонился и поднял её. Запустив ладонь в волосы, государь под удивленным взглядом Сокджина растрепал себе их и натянул шляпу чуть не до самых бровей. — Как думаешь, меня трудно будет так узнать? — Вы что-то задумали? — спустя несколько секунд в тишине спросил садовник, все-таки не сдержавшись и тепло улыбнувшись. — Узнать, конечно, трудно. Не забывайте, что простые жители очень редко видят Вас. — Отлично, — кивнул Чонгук. — Только позвольте мне… — продолжил Сокджин. Присев на корточки, мужчина зачерпнул немного влажной земли у дерева, которое только что поливал. Выпрямившись, он аккуратно взял ладони князя и размазал по ним землю, а то, что осталось на его пальцах, вытер о чужую щеку. Довольно хмыкнул. — Теперь вы немного походите на рабочего, а не на переодетого в крестьянина князя. — Спасибо, Сокджин, — кивнул слегка удивленный Чонгук и, улыбнувшись уголком губ, направился к конюшням. Мужчина проводил его мягким взглядом, скрестив руки на груди. У него не было ни единого предположения, что затеял князь, однако он и не горел желанием всё знать. Последний раз садовник видел Чонгука таким в самом детстве, ещё до смерти родителей. Таким подозрительно возбужденным чем-то, чем-то увлеченным… Словно жизнь, оборванная когда-то чужой смертью, возвращается к нему вновь.

***

Джунмён торопливо откланялся, оставляя государя недалеко от новых, пышущих густой смолой домов прибывших деревенских жителей и, оглядевшись, направил повозку дальше — к реке. Обернувшись, он стал разглядывать застывшего у чужих ворот Чонгука, прикрытого тенью дома и пытающегося поправить соломенную шляпу. Молодому помощнику садовника было до одури интересно, зачем же их князь шпионит за новыми крестьянами? Что хочет выведать? Почему поехал сам? Однако паренек с досадой понимал, что ему никогда не суждено узнать. Перед тем, как они тронулись, Чонгук сжал чужое плечо и наклонился к самому лицу, приказывая: — Чтобы никому об этом, понял? И не обращал на меня внимания во время дороги… Если бы так не боялся князя и его порой ледяного, пронизывающего взгляда, который тот обращает на всех тех, кто не входит в круг его близких людей, Джунмён обязательно спросил бы… Тем временем Чонгук, выйдя из тени, окинул взглядом территорию, занятую новоприбывшими. Даже несмотря на жару, люди продолжали работать, слаженно строя избы, бани, сараи, заборы и осваивали почву, чтобы в будущем посадить семена. Никто пока не обращал внимания на Чонгука, ведь мимо их территории постоянно проходили другие крестьяне, желающие попасть к реке или к лесу. Кто-то приходил предложить новичкам свою помощь, а кто-то — что-то продать. Чонгук медленно двинулся вперед, мимо домов, оглядываясь в поисках его нового знакомого — мальчишки Югёма. Работающие мужчины не задерживали на нем свой взгляд, в отличие от некоторых любопытных женщин. Они прекрасно понимали, что он не местный, однако государь не чувствовал, не видел в их глаза недоверия к чужаку — только чистый интерес. Они действительно начинали привыкать. — Мы ничего с отцом не поймали! Рыба на такой жаре просто вся сварилась, — послышался рядом знакомый голос и веселый мальчишеский смех. — Надо было утром идти, когда тихо все ещё — рыба не боится! Чонгук ускорил шаг и вскоре увидел чужой не очень просторный двор. Кроме готовой избы и кучи досок здесь ничего не было. Забор был пока что только намечен берёзовыми колышками. Тут Чонгук и увидел худощавую фигурку Югёма в компании других мальчишек разных возрастов. Он восседал на березовом пне, как и некоторые другие. — И без тебя знаю, олух! — продолжал Югём, вскидывая подбородок. Он вел разговор с невысоким пареньком, который был явно младше него, а остальные, улыбаясь, слушали. — Мы просто проспали немного, а маманя поздно спохватилась. Огрела отца мокрой тряпкой прямо по лицу! — А тебя? — Я успел удрать! Чонгук улыбнулся, поддавшись настроению и смеху открытых деревенских детей. Он подошел ближе и вскинул руку, чем сразу же привлек внимание Югёма. Тот, нахмурившись, не сразу понял, кто подошел к ним, но когда все-таки узнал, заулыбался от уха до уха. Парень кивнул Чонгуку и поднялся. — Это кто? — тихо спросил один из мальчишек, разглядывая князя. Впрочем, недостаточно тихо для того, чтобы князь не услышал их. — Это мой друг! — заявил Югём, направляясь к Чонгуку. Обернувшись, горделиво добавил, заставив самых младших открыть рты от удивления. — Он из города! Пока компания мальчишек обсуждала, когда их старший товарищ успел обзавестись знакомым из города — и не абы какого города, а из самой столицы — Югём быстро подбежал к Чонгуку и протянул ему руку. Государь, не колеблясь, протянул свою в ответ. — Намгук! Здорово! — радостно поприветствовал мальчишка, сжимая теплую ладонь. Поймав прямой взгляд глубоких глаз, он вновь почувствовал смущение, будто Чонгук видит его насквозь. — Какими судьбами? — И тебе здорово. Я ищу того самого… Тэхёна, — понизив тон голоса, произнес Чонгук. — Знаешь, где его можно найти? — А! Ну… Не уверен, но слышал, что он на поле пошёл работать, — задумчиво почесав щеку, Югём нахмурился. — Небось, он там ещё. — А где оно? — Там же, где и дом их — в конце самом, — Югём указал в сторону леса, перед которым виднелось небольшое поле, заросшее низкой зеленой травой. Взглянув на Чонгука снова, парень сощурился. — А зачем тебе он? — Да так… — туманно ответил князь, не сводя глаз с поля, на котором пока что не было видно ни одного человека. — Познакомиться хотел. — От чего это? Думаешь, он станет с тобой говорить? — продолжал Югём, внезапно почувствовав лёгкую обиду от того, что его городской друг предпочитает общаться с каким-то юродивым, гонимым всеми парнем, а не с ним. Он ведь лучше всяких там… омег… И веселее. — Посмотрим, — пожал плечами Чонгук и вновь взглянул на мальчишку. Засунув ладонь в карман лёгких штанов, он нащупал приготовленную заранее серебряную монету и протянул её. — Это за помощь. Глаза Югёма округлились и заблестели, а брови стремительно поползли вверх. Обида улетучилась. Пусть сумма, подаренная Чонгуком, и не была большой, её вполне хватит на три буханки свежего хлеба. Князь сдержал свой порыв отсыпать мальчишке ещё несколько монет, дабы не навести на себя подозрения. — Спасибо! — поблагодарил Югём и, развернувшись, побежал к друзьям хвастаться подарком от своего городского друга. Чонгук, ухмыльнувшись, направился туда, куда указал Югём — к небольшому по размерам полю, принадлежащему теперь, вероятно, одному только семейству Ким. Подойдя ближе, он понял, почему жители не стали бороться с ними за это место. Зеленая, упругая трава, колыхающаяся от слабого дуновения горячего ветра, глубоко пустила свои корни. Только избавиться от неё — одна большая проблема, про посевы и урожай ещё и говорить нечего. Ступив на дорожку из досок и медленно приближаясь по ней к полю, Чонгук ещё раз огляделся. Тэхёна, запомнившегося по ярким чёрным кудрям, видно не было. Здесь вообще никого не было. Лишь одна коса, лежащая рядом со стогом свежескошенной травы, выдавала недавнее присутствие человека. Государь подошёл к нему, присел на корточки и вдохнул дурманящий аромат. Чонгук почувствовал, как его свежесть проникает в тело, охлаждает изнутри, спасая от белого пекла. Вся спина, шея и ноги князя покрылись тонкими дорожками пота. Ему казалось, что скоро от его влажной кожи пойдёт пар. Внезапно рядом послышалось шелестение травы и чьи-то сдавленные вздохи. Чонгук замер, понимая, что кто-то идёт к нему со стороны небольшой реки. Легкая паника, больше вызванная внезапным появлением человека, нежели страхом перед ним, охватила тело, однако быстро прошла. Резко выдохнув, Чонгук медленно встал, чтобы показаться и поприветствовать, однако наткнулся взглядом на чужую спину, а затем на… чёрные кудри. Парень в белой рубахе с закатанными рукавами медленно поставил на траву полное ведро воды. Чонгук мог видеть, как его безбожно тонкие и длинные для мужчины пальцы опускаются в чистую, прозрачную гладь. Парень набрал воду в ладони, и, не разгибаясь, умылся, облегченно вздохнув. Затем опустил снова и снова умылся, на этом раз выпрямляясь и зачёсывая волосы назад, оставляя в них капли речной воды. Только сейчас государь понял, насколько они густые и блестящие — эти волосы. Фантомное ощущение их мягкости пробежалось по рукам, заставив Чонгука опустить на них недоуменный взгляд. Как странно… Подняв голову, князь увидел, как парень, зацепившись за воротник рубахи, снимает ее через голову и приседает на корточки, оставшись в одних только льняных штанах, обрезанных по колено. Скомкав рубаху, он опустил её в ведро. Чонгук, боясь спугнуть того, кого так желал увидеть, продолжал молчать и почти не дышал. Вдруг у омег хороший слух? Взгляд сам по себе забегал по чужому телу, пытаясь сравнить. Чонгук не мог не заметить мышцы парнишки, пусть и не такие крепкие, как у него самого. Плечи были определенно шире, чем у многих знакомых князю женщин. Только талия, наполовину скрытая светлой тканью, могла бы сравниться с женской. Плавный изгиб приковал к себе любопытный княжеский взгляд. Красиво. Конечно же, красиво. Глупо было бы отрицать… Только вот все равно не походит это худое тело на женское. И кожа не была белой, как у первых красавиц столицы — она была смуглая, оливковая, обласканная солнцем. Чонгук тихо вздохнул. Никакой это не юродивый. И никакая это не девушка. Парень вытащил мокрую рубаху из ведра и, не теряя времени, надел обратно, моментально вздрагивая. Умывшись ещё один раз, он наконец-то обернулся, сталкиваясь с Чонгуком взглядом, и вздрогнул снова. Испугался. Моментально прирос к месту под взглядом абсолютно чёрных задумчивых глаз. А Чонгук, вглядываясь в его светло-карие, напоминающие янтарь, понял — ошибки быть не может. Это он. Ким Тэхён. Парень-Омега. — Вы кто? — едва оправившись от шока, спросил Тэхён. Он внезапно понял, что незнакомец в шляпе, вероятно, давно наблюдал за ним, и почувствовал, как краснеют кончики ушей. А в груди поднимается легкое раздражение. — Зачем пришли? — Я из города, — ответил Чонгук, улыбаясь уголком губ и поднимая ладони вверх. Сердце вдруг, взволновавшись, застучало чуть быстрее. Солнце пекло макушку даже сквозь шляпу. — Просто гулял вдоль леса и решил отсюда вернуться обратно. — Зачем подсматривали тогда? Идите своего дорогой, — фыркнул Тэхён, слегка сощурившись. Из-за нависшей на чужие глаза челки и шляпы он не мог полностью рассмотреть лица незнакомца, что немного злило его. Хотелось запомнить, чтобы впредь, если вдруг случится встреча, обойти стороной. Не дожидаясь ответа, Тэхён обошёл стог с другой стороны и подобрал косу. Отойдя подальше от Чонгука, он вновь, как ни в чем не бывало, принялся за работу. Однако князь чувствовал его напряжение — оно скользило по чужим плечам и хмурому лицу, по пальцам, стискивающим дерево. Тэхён не умеет так же хорошо скрывать эмоции, как это делает государь. Чонгук никак не выражал распирающего его интереса, разве только тем, что продолжал стоять, разглядывая чужой профиль. Аккуратный нос был достаточно крупным, чтобы принадлежать женщине, однако пухлые губы казались Чонгуку чувственными и мягкими, совсем, как у девушек. Князь не умел правильно оценивать красоту, потому что никто прежде не заставлял его заострять внимание на чьей-либо внешности. Однако этот юноша казался ему красивым. Не по-мужски, не по-женски, а… по-человечески. По сердцу. — Меня Намгуком звать, а тебя? — спустя некоторое время в тишине, нарушаемой только шелестом травы, спросил князь. Тэхён косо взглянул на него и промолчал, продолжая точными движениями скашивать невысокую траву. Чонгук не обиделся, без стеснения наблюдая дальше. Он старательно игнорировал жару, плавящую тело, и подавлял желание и свою рубашку опустить в ведро с холодной водой. А желательно ещё и голову. — Разве в этот час не нужно отложить работу? Тем более в такой жар, — поинтересовался Чонгук, неторопливо подходя ближе к работающему парню, пытаясь ещё раз поймать его взгляд. Улыбнулся слегка, когда получил желаемое. — Мне некогда отдыхать. Нужно успеть к зиме, — неохотно ответил Тэхён, всматриваясь в черные глаза незнакомца. Он раздражал своим назойливым поведением, однако Тэхён не чувствовал, не видел в его поведении агрессию, а в глазах — отвращение. — Не боишься Полудницы? — хмыкнул Чонгук, снимая с головы свою соломенную шляпу и медленно подходя к вмиг напрягшемуся Тэхёну. — Огреет, а ты и не заметишь. Остановившись в одном только шаге, государь легким движением руки опустил шляпу на чужую кудрявую макушку. Если ему было невыносимо жарко, то как чувствовал себя этот парнишка, работающий тут весь день под палящим солнцем? Тэхён застыл в удивлении, ведь никогда раньше не получал от незнакомцев… подарков? Был ли это подарок? Зачем? Кто же этот мужчина? Чонгук откинул с мокрого лба волосы, Решившись показать Тэхёну свое лицо так близко, разрешая рассмотреть в деталях. Рядом с ним, таким тихим, князь не чувствовал никакого дискомфорта. С округлившимися глазами и упавшими на глаза кудряшками он казался младше и милее. Чонгук не заметил, как заулыбался ещё шире. — Я бы сумел её заговорить, — тихо сказал Тэхён, пытаясь подавить непонятный всплеск эмоций, вызванный жестом так по-доброму улыбающегося незнакомца. — Давай я помогу тебе? — вдруг предложил князь, кивая на косу в чужих руках. — Я, конечно, простой торговец и не работаю в полях, но управляться умею. — Зачем Вам это? — нахмурился Тэхён, прижимая к себе косу. — Мне всё равно скучно, — пожал плечами Чонгук. — А так, хоть сделаю доброе дело. Помолчав несколько секунд, Тэхён неуверенно протянул косу незнакомцу. И сам не понял до конца, почему поддался на уговоры. Всматриваясь в глаза, вдруг заблестевшие от его безмолвного согласия, понял, что мужчина искренен. А Тэхён и правда уже устал. Летнее солнце не щадит никого, а Полудница, его верная подруга, нет-нет да пробежит перед глазами и скроется, позволив зацепить взглядом только край полупрозрачного белого платья. Закатав рукава, Чонгук взял косу и принялся работать, на ходу вспоминая правильные движения. Старый инструмент был достаточно тяжёлым, но не для него, а для Тэхёна. Ему не столько хотелось помочь этому парнишке, сколько побыть с ним подольше, попытаться сблизиться. Зачем?.. Одному Богу известно. Тэхён, так и оставшись стоять на своём месте, следил глазами за усердно работающим мужчиной. Влажная рубаха постепенно нагревалась, лишая спасительного холода. Пот потек по вискам. Отвернувшись, парень вновь подошёл к ведру и повторил проделанные ранее процедуры. Казалось, что даже сам воздух плавится, извиваясь и корчась, как от огня. Тэхён тяжело вздохнул и вдруг услышал глубокий вздох за спиной. Обернувшись, он увидел, как незнакомец опирается на косу и, шатаясь, медленно опускается вниз. Пораженный, Тэхён встал только тогда, когда Чонгук уже полностью опустился на траву, бросив косу. Он подбежал к нему и посмотрел в красное лицо, услышал шумное дыхание человека, пытающегося справиться с ударом хитрой Полудницы. Плавающий взгляд князя остановился на лице ничего не понимающего парнишки. — Она выбрала меня, — усмехнулся он, откидываясь на спину, надеясь кожей головы почувствовать холод родной земли. Бесполезно — земля тоже прогрелась. Поле зрения темнело и сжималось, оставляя в середине маленькую точку света и чужие янтарные глаза. Чонгук вздохнул снова. Такие большие, такие красивые… Поняв, о чем говорит незнакомец, Тэхён вновь подорвался с места. Схватив ведро, потащил его к засыпающему Чонгуку и половину расплескал. Опустившись на колени и набрав прохладной воды в ладони, резко окатил покрасневшее лицо. Чонгук, который не успел вырубиться окончательно, резко распахнул глаза. Сердце от неожиданности заколотилось, пустило пульс к кончикам пальцев. Уставившись на Тэхёна, князь потянулся к его ладоням и взял в свои. Поддаваясь неожиданному порыву, он, тяжело дыша, прикоснулся горячими губами к красивым тонким пальцам. Тэхён дернулся, но рук, поражённый в самое сердце, не отнял. — Спасибо… Тэтэ.