На грани жизни

Упал последний лист, и обнял нежно землю. За стенкой гитарист и блюза нервный стон, Аккордами тоски, меня вгоняет в землю... Я чувствую душой - он тоже скорпион...

-…хватит, — сквозь зубы процедила девушка лет шестнадцати, изо всех сил стараясь сдержать поток гнева. — Ты же прекрасно знаешь, что я терпеть не могу, когда меня контролируют. Терпеть не могу, когда мою свободу ограничивают. Но ты всё равно продолжаешь меня, контролировать, — наблюдая за собирающейся в цирк сестрой, вальяжно развалившись в кресле, продолжала Эмбер, нервно теребя край своей толстовки. — Это всё ради твоей же безопасности. Ты сама прекрасно знала, что переезжая ко мне, а именно, в Готем, подвергаешь свою жизнь каждодневному риску. А мой контроль — это всего лишь способ тебя защитить, ни больше, ни меньше, — поправляя причёску и глядя на неугомонного подростка через зеркало, ответила женщина. — И вообще, — быстро переводя тему, продолжила девушка. — Можно быстрее? Твой Гордон уже заждался… — Эмбер. Хватит. Если не хочешь, то не иди, — строго ответила Ли, разворачиваясь к девушке. — В конце-концов, это наше свидание и. — продолжить ей не дала лишь воспитанность и умение контролировать эмоции. — Не могу. Видишь ли, меня тоже пригласили, — ядовито усмехнулась шатенка, вставая с насиженного места и лениво потягиваясь. — Вижу. — сухо кинув это, старшая Томпкинс последовала за сестрой, проходя в коридор и замыкая за собой входную дверь на ключ.       Эмбер же уже давно спустилась по лестнице, выходя на улицу и полной грудью вдыхая свежий, немного прохладный вечерний воздух. Но что-то всё равно мешало расслабиться, а именно — ощущение на себе чьего-то пристального, прожигающего взгляда. Краем глаза заметив неподалёку от себя детектива, та лишь недовольно хмыкнула и, поморщившись, быстро пошла вперёд по направлению циркового шатра. — Ты пойдёшь пешком? — услышала она обращение сестры к своей, довольно нескромной, персоне и развернулась, дабы не оставить вопрос открытым. — А по мне не видно? — покрутив в руке складной нож-бабочку, как знак того, что в случае чего она сможет постоять за себя, Эмбер лениво махнула рукой Ли, уходя прочь.       Скрывшись за ближайшим углом, она наконец смогла вздохнуть свободно. Пристальный контроль, хоть и на время, но исчерпал себя.       На улице заметно похолодало к вечеру и единственное, что спасало от мелкого моросящего дождя, это наскоро надетый капюшон и длинные рукава толстовки, позволяющие скрыть замерзающие пальцы. Ещё немного постояв на месте, глядя на пасмурное небо и улыбаясь чему-то, понятному только ей самой, Эмбер пошла по тонким проулкам, вдоль и поперёк изрисованными граффити разной степени убогости.       Она часто видела их но, даже не обращала своего внимания, торопясь либо на тренировку, либо на встречу с друзьями-оболтусами, как выражалась Ли. На всё это у Эмбер был простой ответ: «Да… Они оболтусы… Но эти оболтусы не предадут и не воткнут нож в спину, спасая свою шкуру. Они умеют дружить и умеют ценить дружбу. А это, тем более сейчас, редко встретишь. Особенно в этом прогнившем насквозь Готеме!».       Сейчас же почему-то шатенка всё же решила обратить внимание на непонятные, иногда трудночитаемые, но по-своему красивые надписи на стенах. Одни кислотные, яркие, кричащие о себе, другие мрачные и совершенно неприметные. Невольно она сравнила жителей города, в котором и проживает, с этими самыми надписями. Одни, купаясь в славе, то и дело заявляют о себе, другие сливаются с толпой, превращаясь в серую массу, рождённую такими же серыми и уродливыми многоэтажками. К какому типу причисляла себя Эмбер? Всё очень просто. Ко второму, естественно. Что же ещё можно ожидать от человека, что вырос в детском доме и видел смерть родителей собственными глазами? Что можно ожидать от человека, чей мир полностью был поглощён серостью будней и скучным однообразием дней? Правильно, ничего позитивного. По крайней мере, так считала сама Эмбер.       Её внимание привлекла надпись, сделанная ярким красным цветом: «Улыбнись. От улыбки станет всем светлей…». Естественно, девушка посчитала это странным. Особенно, если учитывать то, что написано послание было жутким крючковатым шрифтом. Но, почему-то Эмбер всё же улыбнулась, проводя по ней кончиками пальцев, что сразу же стали липкими. — Чёрт. — выругалась шатенка, поспешно засунув руку в карман и вытерев её о внутреннюю сторону ткани. — Ещё не высохла…       Краска всё же стёрлась, но не до конца, оставляя на бледной, практически прозрачной коже красные разводы, больше походящие на кровь, нежели на краску.       Тихо хмыкнув, Эмбер засунула руки в карманы, уходя прочь и поёжившись от холодного ветра, что дул ей прямо в лицо.       В скором времени, девушка уже дошла до цирковой площади, которую трудно было не заметить. Вся она сияла разноцветными огнями и повсюду слышалась весёлая музыка, предложения купить попкорн и сладкую вату и прочее. Во всю шла подготовка к представлению. Между палатками и фургонами то и дело туда-сюда сновали то клоуны, то акробаты, то дрессировщики с различными лошадьми. Суматоха, одним словом. И в этой суматохе было довольно-таки просто потеряться, особенно, если местоположения фургонов в который раз поменяли и если ты видишь всё это в первый раз. Растерявшись, Эмбер даже не сразу сообразила, куда же ей идти, поэтому самым, как ей показалось, логичным будет спросить дорогу у кого-то из персонала. — Привет, — она окликнула первого попавшегося клоуна с ярким гримом и не менее яркой одеждой. — Где может находиться Джером Валеска? — Девушка, сейчас не до вас, не видите, у нас подготовка к выступлению? — довольно раздражённо ответил мужчина, судя по хриплому, скорее всего прокуренному голосу. — Стой, а зачем он тебе? — негодование на его разукрашенном лице сменилось искренним удивлением и интересом. — Э… Надо, — решив не вдаваться в подробности, ответила девушка. — И зачем же, если не секрет? — Секрет… Ладно, спрошу у кого-нибудь более сговорчивого, — раздражённо прошипела шатенка, разворачиваясь на пятках в совершенно противоположную сторону, уходя прочь.       Спустя какое-то неопределённое время поисков, ей на глаза попался плотного телосложения мужчина в ярком красном костюме, с контрастным гриммом и цилиндром на голове. Он-то, мужчина, и помог ей найти Валеску, а точнее, подсказал, куда нужно идти, а именно, к фургону, рядом с которым стоял контейнер то ли с удавом, то ли с питоном.       Увы, в змеях девушка не разбиралась. Да и не хотела, честно говоря. Нет, она не боялась змей, наоборот, их поведение и манера передвижения даже привлекали, но вот знание пород уже бы наверняка стало лишним. Зачем забивать свою голову ненужными знаниями.       К тому времени дождик уже прекратился и это не могло не радовать. Хотя бы потому что, копна тёмных волос Эмбер не подскочит в ближайшее время от влажности и не превратится в кудрявое облако. Наконец стянув капюшон, девушка постучалась в дверь фургона, ожидая хоть какой-то реакции по ту сторону. — Привет, Эмбер, — улыбнулся юноша, выходя из фургона и обнимая подругу. — Привет, мог хотя бы сказать, что у вас тут будет перестановка, — заскакивая в тёплое помещение, негодовала шатенка. — А ещё тут не очень приветливый персонал. — Извини. А про персонал, это уже не мои проблемы. Они всегда такие и играют в основном только на публику… — пожал плечами Джером. — Чай будешь? — Конечно, хоть согреюсь, — улыбнулась девушка. — Спасибо.       Хоть фургончик и был маленьким, в нём вполне хватало места, чтобы, хоть и экономя пространство, смогли разместиться три человека. В самом же помещении пахло какими-то то ли духами, то ли косметикой, что наверное вполне естественно, учитывая то, сколько грима зачастую на себя наносят артисты цирка, в особенности женщины. Сидя на стуле и потирая друг о друга ладошки, чтобы хоть как-то согреть замёрзшие руки, девушка рассматривала множество фотографий и плакатов, расклеенных по всем стенам фургона.       Комната хоть и не сияла чистотой, это не особо бросалось в глаза, так как Эмбер не была из тех, кто вылизывает каждый угол своей комнаты, гоняясь за каждой пылинкой. В её обители, что громко сказано, часто можно было заметить разбросанные тетради и учебники, незаправленную кровать или же стакан, а то и несколько, оставленных за своим рабочим столом, как следствие ночных посиделок за компьютером и просмотром каких-либо ужастиков, ну или триллеров. Это уже под настроение. Конечно, за каждодневный беспорядок ей часто влетало от старшей сестры и она, зачастую, создавала видимость уборки, но, за порядком в основном не следила. Только если доведёт свою комнату до состояния свалки, тогда уже и начинала двигаться и то, неохотно.       Пожалуй, единственное место, которое она всегда содержала в идеальном порядке, это полка с фотографиями из детского дома, на котором изображена она и её друзья, пару снимков с соревнований и конечно же несколько фото с Джеромом, сделанные в цирке, когда тот приезжал. На одной они стояли на башне для акробатов, и было точно видно, что девушка боится высоты, испуганно глядя куда-то вниз, судорожно вцепившись в рукав друга, крепко сжимая рукав его кофты. А тот и рад проявить свою смелость, улыбаясь во все тридцать два, наблюдая за Эмбер и, наверное, что-то объясняя или же утешая. На другой они вместе стояли возле вольера с тигром, просто наблюдая за животным, что явно было не особо радо их присутствию, но терпеливо выдерживало на себе интересующиеся и любопытные взгляды, в купе с детскими дразнилками. Ну, а последнее фото — селфи на фоне циркового шатра, с кучей сладкой ваты в волосах обоих.       К этой полке Эмбер буквально ни на шаг не подпускала никого, даже членов семьи, оберегая эту полку как зеницу ока. — Вот, — улыбнулся парень, протягивая кружку с горячим чаем и присаживаясь рядом. — Сильно замёрзла? — Относительно. Разве ты не выступаешь сегодня? — крепко обхватив руками горячую кружку и потихоньку попивая напиток, с интересом спросила девушка. — Нет, сегодня звёздный час матери… — пожал плечами юноша. — А… Понятно, — Эмбер отвлеклась на играющую музыку и приглашения зрителей в шатёр в связи с началом представления. — Уже началось, — выдохнула девушка. — Ты, наверное, уже привык к такому шуму? — Конечно, я ведь живу здесь. Цирк — мой дом… — хмыкнул Валеска. — Что у тебя с руками? Почему на них кровь? — взгляд его выражал заинтересованность и некоторое беспокойство в купе с явным подозрением. — Это не кровь, Джером! — возмутилась девушка. — Я когда сюда шла, заметила граффити, ну и провела по нём рукой… А оно не высохло. Да и краска, как видишь, не до конца оттёрлась… — Вот это история. И зачем же ты по нему рукой-то проводила? — усмехнулся парень.       Наверное, он бы не поверил ей, но оправдание было произнесено с таким отчаянным и яростным призывом поверить в честность вышесказанного, что не поверить было трудно, как и усмехнуться в ответ на это детское упрямство. — Просто захотелось, — пожала плечами Эмбер.       Шум только усиливался и, судя по громким овациям и довольным свистам и крикам посетителей, им действительно нравилось представление. Но даже несмотря на это, шатенке не хотелось туда идти. Она с самого детства не любила шум, скопления людей и всё, что связано с массовыми мероприятиями, а поэтому в компании Валески чувствовала себя довольно комфортно и уютно. Тем более, с ним они могли говорить на темы, интересующие обоих и делать всё, что только душа пожелает, да и ставить себя в какие-то рамки не надо. Да они собственно и не собирались.       Эмбер всё чаще и чаще за прошедшее время стала обращать внимание на состояние, а точнее настроение Валески и оно не давало ей покоя. Было что-то, что заставляло беспокоиться. — Ты какой-то задумчивый, — подметила девушка, заглянув в глаза другу. — И отстранённый. Что-то случилось? — С чего ты взяла? — на его лице вновь заиграла улыбка, что скрыла то уныние и задумчивость, которые проявили себя пару минут назад. — Ты просто вёл себя как-то. Отстранённо? — смена настроения юноши хоть и насторожила, но, заострять на этом внимание девушка не стала.       Мало ли, какие тараканы бегают у него в голове… Может быть просто задумался, а может и нет, увы, этого она не знает. — Нет, тебе показалось. — Это хорошо, — допивая напиток шатенка перевела взгляд на небольшое окошко фургона. Время пролетало незаметно.       Валеска старался научить уж слишком импульсивную подругу выполнять самый, как ему казалось, простецкий фокус с розой, но, нетерпение Эмбер сыграло свою роль. Она быстро перегорела, огорчившись тем, что уже в который раз ничего не выходит. Но виду не подавала. — Всё, хватит на сегодня, — откидываясь на спинку стула и прикрыв глаза, раздражённо фыркнула девушка. — Это всё слишком сложно, не для средних умов!       Рыжеволосый лишь рассмеялся с проявленного девушкой поведения, потрепав подругу по волосам, приводя тем самым непослушные тёмные пряди в ещё больший беспорядок. — Какая ты нетерпеливая! А ты как думала? Всё с первого раза получится? — Хотелось бы, — нахмурилась Эмбер, наскоро приглаживая руками волосы. — Больше так не делай, это тот ещё геморрой! — А я знаю, — тот снова потрепал её по тёмной макушке, чем вызвал новую волну негодования. — Ну хватит! Джером! Я же попросила! — возмутилась шатенка, насупившись и сложив руки на груди. — Они и так оставляют желать лучшего!       Обижаться на парня Эмбер всё равно бы не смогла. Чего только стоил взгляд зелёных глаз полный смешинок. Тяжело выдохнув, та все же улыбнулась, соизволив поправить ураган на своей голове. Не прошло и пяти минут, как такое же гнездо красовалось на голове юноши, формируя из мягких рыжих прядей причудливые узоры. Сама же шатенка задорно смеялась, вставая с места и отходя чуть дальше, на всякий случай.       Казалось, от той дерзкой и агрессивной, вечно настроенной против всех бунтарки не осталось и следа. Словно, тщательно выстроенная маска, которую она привыкла носить долгие годы, дала трещину и разбилась на мелкие осколки о зеркальную поверхность счастливого взгляда и лучезарную улыбку. И это действительно было так.       Агрессия — способ защититься ото всех и вся, не подпуская к себе посторонних, тем самым ограничивая себя в возможности ощутить жуткую и невыносимую боль предательства и унижений. О чём может идти речь, если даже со своей сестрой, пусть и не родной, крайне импульсивный подросток ведёт себя враждебно? А всё из-за контроля и банальной заботы, от которой девушка успела отвыкнуть и считала несвойственной. Это отталкивало. Отпугивало. Заставляло подозревать в скором предательстве и, как следствие — очередной боли, а этого Эмбер не хотела. И Лэсли это прекрасно понимала, но всё равно не оставляла попыток показать этой несчастной девчушке, что такое любовь. Но, видимо, тщетно. Шатенка всё время избегала её: подолгу засиживалась в своей комнате, наскоро делая наброски карандашом в своей тетради или же тренируясь правильно держать нож и делать различного рода выпады и удары. В общем, отвлекалась как только могла, лишь бы уйти поглубже в себя, чтобы не видеть и не слышать ничего про заботу и ласку. Это ей не свойственно. Это чуждо. Нежность и прочие проявления чувств — слишком банально, а значит скучно.       А ведь так хочется чего-то нового. Чего-то того, чтобы могла ощутить только она. И не важно, будь то боль в рёбрах во время крепких объятий или же искусанные в кровь губы в порыве страсти. Синяки и ссадины на руках, как итог попыток остановить от побега из дома после очередного скандала… Эмбер определённо хотела ощутить всё это. Понять весь спектр именно такого рода эмоций. Порвать шаблоны… Исключить из жизни обыденность, но, видимо, с её отношением к людям, это невозможно… Может — это лишь юношеский максимализм и он пройдёт, когда та наберётся жизненного опыта, а может и нет.       Но, если внимательно вникнуть в суть всего вышесказанного, можно задаться вполне логичным вопросом: почему же тогда она чувствует себя комфортно с Валеской и позволяет видеть её эмоции такими, какие они есть? Всё очень просто — Джером не ограничивает её свободу, может выслушать, если того требуют обстоятельства и, как следствие вечных цирковых гастролей, не надоедает своим каждодневным присутствием и жжужанием над ухом, как та же Лесли, что позволяет Эмбер соскучиться за другом. Ценить и с нетерпением ждать каждого его приезда, а значит, дорожить его обществом.       Сейчас же она всячески выворачивалась и выкручивалась, крайне старательно пытаясь выбраться из его хватки, чтобы избежать щекотки. От смеха, в прочем как и от долгого пребывания в бодрствующем состоянии уже начинал болеть живот, а это доставляло ещё больший дискомфорт.       Её раскрасневшееся лицо и растрёпанные во все стороны волосы вызывали только лёгкую усмешку, как и выступившие от долгого, звонкого смеха слёзы. — Джером! Всё! Хватит! — то ли проскулила, то ли проныла девушка, хватаясь за его руки, тем самым останавливая. — Что, не понравилось? — усмехнулся тот, убирая руки за спину и отходя чуть дальше. — Не-а, — пробубнила та, стараясь отдышаться и садясь обратно на стул, наскоро заплетая волосы в неопрятную косу, чтобы те не лезли куда попало.       Повисла тишина. Каждый занимался тем, что интересно именно ему. Эмбер, по-хозяйски пройдясь по фургону, довольно быстро нашла какой-то тетрадный листок и ручку, садясь обратно и изредка поглядывая на парня, зарисовывала его силуэт, особенное внимание уделяя чертам лица и волосам, которые тот вот уже сколько времени старательно пытался уложить как ему нужно, стоя перед зеркалом. — Вы же уезжаете после этого выступления? — спросила шатенка, откинувшись на стуле, по привычке закусывая ручку и рассматривая рисунок, вытянув его перед собой. — Да, — коротко ответил парень и хотел было сказать ещё что-то, как его прервал стук в дверь. — Кто это? — удивлённо спросила Эмбер, глядя то на парня, то на дверь. — Не знаю, — поспешно накидывая на себя пальто, произнёс тот, выходя прочь. — Полиция, мне нужно поговорить с Лайлой. Она здесь? — от голоса детектива девушку буквально передёрнуло, но выходить она пока не решалась. Лучше переждать момент. — Её здесь нет, а что произошло? — ответил вопросом на вопрос юноша, обеспокоенно глядя на полицейского. — Где она? — кажется, до него не доходит с первого раза, по крайне мере так подумала сама Эмбер. — Я не знаю, она уже давным давно должна была быть дома, — довольно спокойно отвечал Валеска, за которым уже стояла шатенка, прячась за его спиной, со вниманием глядя на всех присутствующих, стараясь понять, что вообще происходит. — Ты родственник? — Я её сын, Джером, — представился юноша. — Когда ты её видел в последний раз? — довольно стандартные вопросы для полицейского. — Этим утром. Она была здесь, когда я уходил в библиотеку — Тише, Джером. Этот господин здесь, потому что Оуэны и Лойды опять повздорили. Тусит где-нибудь, ты же её знаешь — Тусит? Ушла без шляпы, пальто и сумочки? Вы гляньте на Шеву: она волнуется, явно чует неладное, — Эмбер невольно перевела взгляд на змею, некоторое время наблюдая за её поведением, после чего снова стала шарить взглядом по присутствующим. — Да, змейка обеспокоена, — на лице мужчины проскользнула еле заметная усмешка. Казалось он берёт во внимание любую деталь, проводя взглядом буквально по каждому стоящему рядом объекту, стараясь для себя найти хоть какую-то зацепку. — Сэр, она типичная тусовщица. Возвращается под утро с трусиками в сумочке, я вам отвечаю, — от подобного заявления саму шатенку передёрнуло, ведь говорить так о родителе, какой бы он не был, в присутствии сына, как минимум низко. — Только вот она ушла без сумочки, — подметил мужчина, осадив клоуна. — Что ты тут делаешь? — спросила Лэсли, когда выдалась возможность это сделать, глядя на младшую сестру. — Стою, — безразлично кинула девушка, чувствуя неладное. Ну не может быть дыма без огня. — С какой скоростью ползают такие змеи? — неожиданно спросил Джим. — Как мы с вами, их главное оружие — внезапность, — ответил юноша, пожав плечами. — Выпусти её. — Что-что? — недоумённо переспросил Джером, удивлённо глядя на Гордона, чуть наклонив голову. — Выпусти её, — чуть более требовательно повторил детектив и на некоторое мгновенье девушке показалось, что она видела в его глазах некий азарт.       Такое бывает, когда в голове человека возникает какая-нибудь интересная, действенная по его мнению, и совершенно нестандартная мысль. Только вот шатенка была уверена на все сто процентов, что эта мысль ни к чему хорошему не приведёт.       Делать нечего и всё же нехотя, но Валеска выпустил рептилию, которая плавно поползла куда-то в неизвестном направлении, словно жидкость перетекая с одной точки поверхности чуть влажной земли в другую, оставляя за собой след от примятой травы.       Позже был обнаружен труп матери Джерома. Юноша же, что, наверное, и следовало ожидать, упал на колени, застыв в немом крике, глядя на труп женщины взглядом полным боли и отчаяния.       Опередив, видимо собиравшуюся утешить Валеску, Ли, Эмбер мягко положила руки тому на плечи, сочувствующе глядя на труп. Представить, что он чувствовал было трудно. Мысли, которые бушуют в голове, когда видишь труп дорогого человека совершенно рандомны, девушка знала это по собственному опыту, но предаваться воспоминаниям и думать о себе, шатенка посчитала последним делом, чуть крепче сжав плечи, после чего просто обняла его, не зная, что сказать, но стараясь хоть как-то поддержать.       Парень же оттолкнул её от себя, вставая с места, и уходя куда-то. На это жест девушка никак не отреагировала. Это вполне нормально. Прошло ещё какое-то время. Детектив, Лесли и тот мужчина в красном кафтане ушли куда-то, а сам Валеска медленно плёлся к себе в фургон.       Эмбер следовала за ним, неторопливо шагая рядом, потупив взгляд в пол и пихнув руки в карманы. Ну, а что она могла сказать? Ничего. Утешать она не умела, только слушать, а говорить по-видимому парень не хотел. Весь его вид выражал скорбь. Глядя на него, у девушки внутри что-то словно щёлкало. Болезненно сжималось и ещё долго болезненно садня в области рёбер.       — Мне очень жаль, Джером… — тихо произнесла Эмбер, не рискуя взглянуть на парня.       Тот же молча шёл вперёд к своему фургону и, видя, что подруга не собирается от него отставать, следуя по пятам, резко остановился, чем и вызвал незамедлительное столкновение. — Всё в порядке… Эмбер, — он вновь выдохнул, словно собираясь со словами. — Мне нужно побыть одному. Понимаешь? — сейчас же, вместо горечи в его взгляде читалась серьёзность и…       Опять смешинки? Нет, девушке просто показалось. — Да. Хорошо, — кивнула Эмбер, не рискуя поддерживать прямой зрительный контакт, поёжившись и обхватив тонкими руками плечи, чуть сжав их - Не загоняйся только…       В ответ тишина. Валеска, как только услышал «хорошо», развернулся на пятках, уходя прочь поспешным шагом, лавируя между персоналом цирка, но и сотрудниками правоохранительных органов. Их тут собралось немало.       И снова начал накрапывать дождь. Тяжело выдохнув и чертыхнувшись, девушка снова натянула на голову капюшон, ещё какое-то время стоя посреди оживлённой площади, иногда заметно шарахаясь от проходящих мимо людей. — Эй, девчонка, если есть что говорить, говори! Нет, так иди! — услышала она обращение к себе откуда-то из толпы.       Лишь отвращённо хмыкнув и нервно дёрнувшись, она, опустив голову, быстро пошла прочь, направляясь домой. Да уж… Искать спокойствие в Готеме, всё равно что иголку в стоге сена, бессмысленно. От этого становилось ещё паршивее на душе и хотелось только одного — залечь на дно, ну, а если быть точнее, завернуться в одеяло и не вылазить оттуда как можно дольше.       А тем временем дождь только усиливался, словно стараясь смыть и уничтожить что-то, известное только ему. Но… Это ему не удастся. Всё только начинается, а значит, пытаться скрыть это самое что-то крайне бесполезно.       Обратить ход событий нельзя…