На грани жизни

— Эмбер, — услышав голос сестры, девушка остановилась, но оборачиваться не стала, лишь слегка повернула голову в сторону Томпкинс. — Тебе, как и тому юноше, следует пройти со мной в участок для дачи показаний детективу Гордону, — Лесли выдержала небольшую паузу. — Джерому, кажется, — добавила она, как бы поясняя. — Я прекрасно знаю, как его зовут, — разворачиваясь на пятках, нервно шикнула девушка. — И куда прикажете идти? — проблем себе она явно наживать не хотела, поэтому решила добровольно сдаться в плен извечных и дотошных вопросов в мусорском, как она часто называла его, участке. — И почему ты постоянно пытаешься отстраниться от меня? Почему не подпускаешь близко? — неожиданно спросила женщина, сопровождая поспешно идущую в сторону парковки и натягивающую на голову капюшон Эмбер. — Потому что ты прилипала, — коротко ответила подросток, заскакивая в первую попавшуюся машину, что должна была увозить членов труппы.       Да, она понимала, что по отношению к Ли — это грубо и неуважительно, но в то же время доверяться не хотела. На подсознательном уровне боялась чрезмерной опеки и проявления банальной заботы в свой адрес. Боялась всего этого именно с женской стороны. А виной всему — мать. Девушка усиленно старалась стереть из памяти все фрагменты, связанные с ней, только вот это не получалось, каждый раз больно ударяя по голове обухом болезненных воспоминаний, без шанса на спасение.       Эта лицемерная женщина всегда пыталась так или иначе завоевать внимание дочери, окружая её только фальшью, даже не понимая, какой только вред наносит детской и несформированной психике. Она могла гладить девочку по голове, приговаривая, какая она молодец, и в ту же секунду срывать злость из-за того, что малышка больше тянется к отцу: воспринимает его как родителя и любит гораздо более искренне, чем собственную мать. Но, на это были свои причины, которые женщина не видела, ослеплённая яростью и желанием обратить всё внимание дочери на себя и полностью контролировать все её действия, каждый шаг. С каждым днём ситуация становилась всё абсурднее и абсурднее, но в какой-то момент и вовсе прекратила своё существование…       В окне то и дело мелькали ночные фонари и яркие неоновые вывески, создавая тем самым фальшивую атмосферу безудержного веселья и действительно искреннего счастья, но… Это всё лишь прикрытие. Маска, за которой скрывается что-то, чего не стоит видеть обычному человеку. Что-то, что скорее всего рано или поздно приведёт к гибели, если залезешь слишком далеко, ведомый своим же любопытством. Ну, а пока ведёшь себя тихо, закрывая глаза на весь тот ужас, происходящий во тьме города, можешь совершенно не переживать за сохранность своей жизни. И Эмбер это знала. Заучила наизусть за время проживания в Готеме и…       Нарушать правила… А в общем, к чёрту правила. Она наплевала на них тогда, много лет назад и перешла черту. И обратно, однозначно, нет пути.       Но вот за что тогда расплачивается приёмная семья? Что ей сделали эти люди? Спасли, вытаскивая из прогнившего насквозь приюта? Или же подарили родительскую любовь и заботу, стараясь излечить и заставить поверить в то, что чувства родителя к ребёнку могут быть искренними, не смотря на то, кто он и что делает? Что из этого привело к её, казалось бы необоснованной ненависти? Наверное. Наверное несогласие с её собственной философией. Попытки изменить ход установленного и подорванного детскими травмами мышления. Ведь… Любви такой, которой её описывают в бульварных романах либо же книгах о материнских подвигах, просто-напросто не существует. Любой, пусть даже и самый близкий человек, предаст. Даже не так. Именно самый близкий, тот, кому ты доверяешь больше всего, воткнёт нож в спину первым и даже любезно прокрутит его, вставляя холодное лезвие насколько это возможно глубже, лишь бы причинить как можно больше боли.       Полностью погрузившись в свои мрачные мысли, девушка даже и не заметила, как машина подъехала к полицейскому участку, останавливаясь. — Эй! Девушка! Девушка! — кто-то довольно требовательно тряс Эмбер за плечо, выводя из состояния полной абстрагированности от внешнего мира. — Приехали! Нечего тут прохлаждаться, пошли, — как оказалось, это был какой-то седовласый мужчина, лет шестидесяти на вид, с большими серыми, практически белыми от старости глазами, что сразу же обращали на себя внимание. — Чего? — с долей презрения фыркнула она, лениво переведя скучающий взгляд на старика. — Приехали, — более громко повторил он, стараясь этим самым достучаться. — Да не уж-то!       Быстро выскочив из машины, что называется, «поперёк батько», Эмбер поспешила зайти в здание, где уже во всю кипела работа. Обычно, к этому времени многие расходятся, уступая трудовые будни дежурным и иногда, когда того требуют обстоятельства, офицерам и патологоанатомом, но, сейчас всё с точностью да наоборот. Новое дело, что всплыло так же неожиданно, как появление целой цирковой труппы в столь мрачном месте, встормошило бренное существование офисных червей, заставляя изрядно так пошевелиться. Тут и там мелькали разноцветные и яркие костюмы циркачей, а точнее циркачи в костюмах да ещё и в сопровождении полицейских. От всего этого парада в глазах начинало рябить, а от шума кружилась голова.

***

      Выходя из допросной, всё ещё прибывая в шоковом из-за смеха юноши, состоянии, Эмбер безвольно шагала за сестрой, привычным движением засунув руки в карманы… Если она сейчас уйдёт — предаст Валеску. Всё то хрупкое, призрачное доверие, что возникло между ними пропадёт в один миг и она потеряет, пожалуй, самого важного для себя человека. Потеряет таким, каким знала. А этого шатенка совершенно не хотела. — Мне нужно поговорить с Джеромом. Немедленно! — резко остановившись, произнесла девушка, требовательно глядя на сестру. — Наедине… — твёрже добавила подросток. — Эмбер, — тяжело выдохнула Лесли, мягко положив руку на плечо подростка. — Он преступник и может навредить тебе. Он даже свою мать убил, думаешь, пощадит тебя? Тем более сейчас, когда он пойман. Ты прекрасно видела его состояние и… — Он мой друг! Это прежде всего. Там уж как-нибудь сама разберусь. Тем более, у допросной стоит конвой! — стряхнув руку женщины с плеча, на повышенных тонах произнесла голубоглазая. — Пусть поговорит, если так сильно хочет. Больше она его всё равно не увидит, — спокойно произнёс Гордон, подходя к Ли. — Иди, Эмбер, — тот утвердительно кивнул. — Благодарю, — прошипела сквозь зубы девушка, тут же разворачиваясь и быстро заходя в комнату и закрывая за собой дверь, обпёршись о ту спиной.       На её резкое появление не последовало никаких возгласов либо же реакции. Казалось, парень даже не заметил Эмбер, всё так же глядя куда-то в потолок, раскачиваясь на стуле и свесив руки. — Джером. — спустя какое-то время молчания и обдумывания дальнейших своих слов и действий, произнесла шатенка, садясь за место напротив. — Я не виню тебя, — всё так же ноль реакции. — И не боюсь. То, что ты сделал — нормально…       Казалось, эти слова будто пробудили Валеску, заставив заинтересованно взглянуть на собеседницу. Какое-то время он просто сканировал её взглядом, словно ища подвох, но после, всё же заговорил, растянув на лице оскал сумасшедшего. — Продолжай. Мне нравится, к чему ты клонишь… — буквально прошипел тот, подаваясь вперёд и внимательно вглядываясь в глаза девушки. — Это нормально. Я тоже ненавидела свою мать, — всё это было произнесено довольно спокойно, без какого-либо притворства или наигранности. Поняв, что пока что ответа ждать не стоит, да его и не последует, Эмбер продолжила. — Она тоже издевалась надо мной и… Я понимаю твою агрессию и злобу по отношению к Лайле. — Докажи, — эта фраза поставила девушку в замешательство. — Докажи правдивость своих слов, — твёрдо и ещё более требовательно повторил Валеска. — Хорошо. Раз ты этого так хочешь, — девушка встала и юноша так же встал вслед за ней, повторяя её действия зеркально, следя взглядом буквально за каждым жестом.       Тяжело выдохнув, Эмбер развернулась к нему спиной, поднимая край футболки и обнажая вид на множество шрамов разной формы и размера. Простояв так где-то с полминуты, шатенка отпустила ткань, позволяя той упасть и закрыть обзор. Чего она хотела добиться этим? Она и сама не знала. — Это со мной делала она. Думаю, этого достаточно для доказательства… — Более чем, — с лица Джерома всё ещё не сходил оскал, который в ту же секунду после увиденного задрожал, что вот вот случится очередной приступ истерического хохота. Но, его не последовало.       Вместо этого, обойдя подругу кругом, внимательно цепляясь взглядом за каждую деталь в её образе, юноша лишь предусмотрительно заблокировал стулом входную дверь. Эмбер же всё так же стояла к нему спиной, сверля взглядом пол и буквально каждой клеточкой своего тела ощущая пристальный взгляд Валески. Было сложно понять, что у него на уме, а уж теперь, когда он заблокировал путь к отступлению, это сделать практически невозможно. По телу пробежали неприятные мурашки, от чего девушка невольно поёжилась, заставив своего собеседника громко усмехнуться. — Всё ещё не боишься меня? — прошептал, скорее даже проскрежетал над ухом шатенки Валеска, опаляя бледную кожу своим дыханием. — Нет, — развернувшись к тому и как можно твёрже и увереннее глядя в глаза, ответила Эмбер.       В ответ получила лишь очередную порцию хохота. — Врать ты, увы, не умеешь! — сделал вывод парень, театрально вытирая слёзы, которых на самом-то деле и не было. — Но это даже на пользу, — неожиданно прижав ту к стене, сильно, буквально до хруста сдавливая тонкие плечи, продолжил Джером. — Бу!       От подобного девушка зажмурилась, тяжело выдохнув и до боли закусив губу. — Зачем ты это делаешь? Знаешь же, что я не сбегу и не буду вопить на весь отдел, моля о помощи, — произнесла Эмбер, стараясь вернуть себе самообладание и вновь твёрдо глядя на Валеску. — Знаю. Поэтому и делаю. Простая проверка, не более, — всё ещё глядя в глаза девушки, прохрипел рыжеволосый. — Тебе самому разве не страшно? — от этого вопроса, брови Валески в удивлении поползли вверх. — Тебя ведь отправят в Аркхем. А пребывание в этой психушке похуже любой зоны… — Не уж-то, Эмбер, беспокоишься о таком, как я? — усмехнулся Джером, поослабив хватку, после чего обпёрся локтями о стену, тем самым преграждая девушке пути к отступлению. — Интерес. Не более, — пояснила шатенка, передразнив парня. — Оно и видно, — парень отошёл, осматривая голубоглазую с ног до головы. — Время вышло! Эмбер Томпкинс, прошу покинуть помещение, — послышался по ту сторону грубый мужской голос, а после дверная ручка дёрнулась. — Откройте дверь! Немедленно!       Ещё раз. И ещё. Снова и снова. Раз за разом. Всё было безуспешно. Казалось, это вселило в Валеску самый что ни на есть неподдельный интерес и азарт. Крики, брань и навязчивое стучание в дверь с той стороны лишь раззадорили юношу, вызывая новый приступ хохота. Но резко он остановился, мгновенно разворачиваясь к девушке и обпёршись руками по обе стороны от её лица. Это заставило Эмбер в очередной раз вздрогнуть. — Как на счёт одного интересного предложения? — в его взгляде словно черти, заплясали огоньки, а уголки губ снова поползли вверх. — Како… — договорить ей не дал очередной крик снаружи. Теперь это была сестра. — Эмбер! Эмбер ты цела? Эмбер ответь! Подай хоть какой-то знак, что ты в порядке! — обеспокоенно тарабанила по двери Лесли. — Ли, успокойся, навряд ли он причинит ей вред. Они долго общаются! — судя по голосу, это был Буллок и он был крайне неуверен в собственной правоте. Кто знает, чего можно ожидать от психа, убившего мать и явно упивающегося этим? Навряд ли чего-то хорошего.       В это же мгновение юноша впился в её губы настойчивым и грубым поцелуем, обхватив шею шатенки прохладными руками, как бы притягивая тем самым к себе. Широко распахнув глаза, голубоглазая упёрлась руками ему в грудь, пытаясь оттолкнуть и протестующе замычала, дёргаясь. Высвободиться не получилось.       Ещё крепче прижав ту к себе, теперь уже одной рукой придерживая затылок, а другой обхватив талию, крепко сдавливая ту, буквально до синяков, Валеска продолжал, не думая останавливаться ни на секунду. Паника по ту сторону двери и жуткий грохот. Бесполезные попытки Эмбер вырваться. Всё это вселяло радость и было жутко забавным. За долгое время общения он смог изучить эту девчонку. Распознать сильные и слабые стороны её характера и понять, как правильно манипулировать этим крайне неориентированным в жизни созданием, превращая в нечто большее, чем просто младшая сестра патологоанатома. Эмбер было явно скучно в этом месте. Каждый раз она осматривала всё вокруг, словно желая увидеть что-то за гранью понимания нормального человека. Но каждый раз не получалось. И это можно было использовать как козырь: пешку для своей особенной и незабываемой игры. Шатенка была падкой на всякого рода нарушения правил и это не могло не радовать. Главное — чтобы за время его отсутствия никто не смог промыть ей мозги и выбить всю эту тягу к приключениям, иначе переродиться ей будет крайне сложно…       Не понадобилось много времени, чтобы девушка всё же ответила, обняв Джерома за шею и прижавшись к тому. В висках слишком громко пульсировало, заглушая шум и треск сдающегося под сильным напором людей с той стороны стула. Смятение, что она сейчас ощущала ещё больше захватывало сознание и единственное, как казалось верное решение — ответить на минутный порыв. Собственно, а почему бы и нет? Живём один раз… Да и никто за это не осудит. Никто просто-напросто не узнает.       Так же резко, как какое-то время назад он прильнул к её губам, Джером отстранился, всё так же улыбаясь и глядя на девушку, беспорядочно шаря по её раскрасневшемуся лицу взглядом. Эмбер всем своим видом выражала растерянность и непонимание происходящего, но единственное, что выбивалось — это глупая полуулыбка на лице. Она-то и подарила Валеске уверенность в том, что эта мелкая девчонка ещё ой как пригодится ему. — Открой дверь, а то эти амбалы её точно выбьют, — с долей презрения фыркнул рыжий, отходя и садясь на уже привычное для себя место, совершенно по-хозяйски развалившись на стуле закинув ногу н ногу. — Что ж, это было весьма интересное предложение, — криво усмехнулась та, небрежно вытирая губы тыльной стороной ладони. — Да в порядке я! В порядке! Думала вы там сейчас пушку прикатите, вмешиваться не хотела! — отодвигая стул подальше и открывая дверь, спокойно произнесла Эмбер, показывая всем своим недовольным видом, что вполне себе жива и здорова.       В голове же всё гудело, а перед глазами так и стояло лицо юноши с чуть подрагивающими ресницами и сдвинутыми к переносице бровями. — Боже мой! — девушка тут же оказалась крепко стиснута в объятиях обеспокоенной старшей сестры. — Как ты меня напугала! Ты в порядке? Он ничего тебе не сделал? — Мадам! — обеспокоенную тираду прервал насмешливый тон Джерома. — Всё это время мы мило беседовали о жизни, не более, — коварная усмешка ни на долю секунды не сходила с его лица. — Можете спросить у своей сестры, она с удовольствием подтвердит правоту моих слов. Я прав, Эмбер? — Более чем. Ли. Я в порядке.       Мимо них тут же прошли два довольно высоких охранника, что заковали Валеску в наручники, выводя улыбающегося юношу прочь. Казалось, его ничуть не огорчал тот факт, что его уводят в одно из самых ужасных мест Готема — Аркхем. На лице ни капли печали… Лишь жуткий оскал и безумный блеск зелёных глаз. — Скоро увидимся, — буквально прочитала по губам Валески голубоглазая, от чего её бросило в дрожь. — Пошли. Я дам тебе успокоительное, — пока младшая Томпкинс не успела опомниться, Лесли увела её в сторону мед-кабинета. — Ты вся дрожишь, — тут же пояснила она.       Пока подросток не предпринимала никаких попыток бегства, хамства и прочих проявлений протеста. Наоборот, безвольно топала за сестрой, снова погрузившись в свои мысли. — Со мной всё в порядке. Мне не нужны твои пилюли! — уже в самом кабинете пришла в себя Эмбер. — Лучше просто воды, в горле пересохло…       Говорить она особо не хотела, да и не о чем было, поэтому, минут через десять совершенно ненужного, но дотошного осмотра, Эмбер собралась уходить, сухо бросив слова благодарности.       На улице всё также шёл дождь и его шум сливался с шумом в голове самой девушки, помогая ненадолго забыться. Подняв лицо к чёрному небу, Эмбер тихо засмеялась, сильно закусив губы. Неопределённость, что поселились где-то глубоко в подсознании, ставила в ещё большее замешательство. — Насколько скоро, Джером? — тихо спросила Эмбер у пустоты.