Озеро Сусон

Чонгук стоял на границе Тьмы и Света. Хосок, наблюдавший за ним со стороны, нетерпеливо потирал ладони. — Он точно будет в порядке? Ему необходимо знать, необходимо быть уверенным, что чёрные когти не порвут ткань жизни, бесцеремонно схватив её за горло. — Ты просил сделать его живым, но речь не шла о душевном порядке. — Как это понимать? Демон поднёс руки к лицу и облизал их, как кошка, сжав когти острыми зубами. — Демоны любят конкретику, — объяснил он, сплёвывая грязь, — мы слишком ленивы, чтобы додумывать желания смертных. — Значит, ему будет плохо? — испугался Чонгук. Хосок улыбнулся. — И плохо будет, и хорошо будет. Это ведь жизнь. Что ещё ты от неё ждёшь? Чонгук опустил веки. До чего бессмысленное занятие — тягаться с потусторонним созданием в игре слов. «С демонами лучше не иметь дел», — твердили книги по оккультизму, но ни одна из них не говорила, что причина заключена в скверности характера, а не трудности ритуала. Чонгук обнял себя за плечи; густой туман темноты коснулся его кожи. У него нет выбора, он должен справиться. Нельзя отступать, когда несёшь ответственность не только за свою жизнь. Чонгук увидел, как Хосок, подражая животному, пригладил волосы на затылке, и осторожно спросил: — Почему ты решил мне помочь? — Потому что ты заключил со мной сделку. — Я не об этом. Почему ты решил оставить мою душу, хотя я продал её тебе? Хосок перестал точить когти зубами и посмотрел на него лениво. — Ах, это. Ну, считай, что расщедрился на подарки. — С чего вдруг? — Настроение хорошее. — Выходит, ты исполнишь мою просьбу бесплатно? — Вот ещё, — фыркнул тот деловито. — Можешь не сомневаться: свою плату я возьму. — Где-то должен скрываться подвох. — За кого ты меня принимаешь? — За демона, — пожал плечами Чонгук. Хосок, услышав ответ, рассмеялся. Нельзя доверять сверхъестественному существу, готовому на «щедрые подарки» ради куска человечины — это Чонгук хорошо понимает, однако не видит другого выхода. Сделав шаг вперёд, он решает осмотреться под звук демонического хохота. Да, это их дом, только более тёмный и мрачный. Стены в нём неживые, словно их никогда не касались, чтобы любить цветом солнечных красок. Чонгук помнит, как прижимался к дверям, смущённо взирая на хёна. Дни тогда были светлыми, а будущее не казалось червоточиной, поглощающей всё на своём пути. Он провёл рукой по вмятине на углу, оцарапал кожу знакомой шероховатостью — не те стены, не тот дом. Искусная подделка, наивно претендующая на роль оригинала. — Так что я должен делать? — спросил Чонгук. — Найти дверь, за которой скрывается мир живых, — ответил Хосок. — Так просто? — «Просто», — передразнил Хосок, улыбнувшись. — Посмотрим, как ты справишься с этим «просто». — Он сделал шаг вперёд, и что-то хрустнуло у него под ногами. — Это не ваш настоящий дом, как ты успел заметить, а карманная вселенная, которую я создал для тебя. Поместил в неё длинные коридоры и бесконечное число дверей, но есть одна особенность: открываются они лишь с одной стороны, не с этой. Тебе нужен сообщник, чтобы попасть в мир живых. Если услышишь собственное имя — стучи, а затем молись, чтобы дверь открыли. — Хосок склонил голову набок и посмотрел в глаза влюблённого юноши. — Уверен, что он будет ждать всё это время? Чонгук вдохнул и попытался разглядеть что-нибудь в темноте. Будет ли он ждать? За секунду в голове проносятся тысячи воспоминаний, тысячи цветных картинок, на каждой из которых полная любви улыбка хёна. Всё здесь, в памяти: знакомство, неловкое прикосновение, многозначительные взгляды, «ты тоже?» — «я тоже», общее признание, первый поцелуй. Но теперь каждый совместный миг истекал, кровоточил, наполняя разум отравляющей смесью. Когда хён умирал, Чонгук ощущал, как внутренности вырывали с корнями. Сложное неописуемое чувство, будто в теле образовалась пустота, хотя за рёбрами продолжало биться «нечто». Сердце кричало. Оно осталось, чтобы до конца дней твердить: ты здесь, а он — нет. И никому эту боль не отдать, ни на чьи плечи не скинуть, только плакать в одиночестве и умолять, чтобы безутешные страдания однажды закончились. Мёртвых не возвращают, мёртвые отдаляются на развилке, чтобы продолжать плавание в более холодных водах. А ведь иногда так хочется верить, что суть мироздания можно переписать. Уничтожить вековые правила, сломать и сотворить исключение ради одной ничтожной прихоти. Разве кто-то осудит? Разве кто-то не поймёт? Сила чувств бывает сильнее законов природы. Это мания, одержимость, безумие; любовь. Все слова в ряд, будто им позволено быть вместе. Чонгук его ни за что не отпустит. Чонгук не отдаст в лапы смерти того, кто был любим им столь жадно. Он вновь взглянул на Хосока и с уверенностью заявил: — Будет. Точно будет. Демон улыбнулся с глубоким значением. Тысячелетнее существо перестало верить в любовь ещё три века назад — лицезрело её неоднократную погибель. — Что ж, тогда придётся бежать очень быстро. Человеческая жизнь коротка. Попробуй отыскать его до того, как он умрёт во второй раз. И, щёлкнув пальцами, Хосок исчез. Больше здесь никого не осталось, только Чон Чонгук и заблудившийся в потёмках ветер. Иронично, что в ад для него превратили личный уголок счастья. В этом доме он любил, улыбался, жил, пока вселенная с лёгкой руки позволяла, а теперь вынужден слоняться по коридорам и слушать каждый шорох, выискивая среди помех эхо надежды. Они будут ходить в одном и том же месте, будут ступать шаг в шаг, но никогда об этом не узнают: граница Тьмы и Света не позволит. И всё же Чонгук не боится. Он уверенно смотрит вперёд и сжимает заледеневшие от холода пальцы. Страдания теперь неважны, они позволят снова увидеть любимого человека, а значит, не причинят боль. Всё окупится и всё оправдает цену, когда порвётся завеса времени и Чонгук встретит Тэхёна.

***

Её синие волосы напоминали ему о море. Переливы блестящих волн пробивались сквозь пряди, когда она, оборачиваясь на барную стойку, роняла их на обнажённое плечо. Голову заполонили кадры ночного кошмара, но он быстро их смахнул, наслаждаясь картиной открывшейся красоты. Длинный узкий вырез, выпирающие лопатки, медовый бархат кожи. Девушка возбуждала Тэхёна, но ради мнимой трезвости духа он продолжал держать себя в руках. — Значит, кого-то особенного ты здесь не ищешь? — спросила она, возвращая взгляд к нему. Её голос звучал мягко, словно фантазия, рождавшая желание услышать звуки в более интимной обстановке. Длинными пальцами с матовым маникюром она прикоснулась к ложбинке между ключицами и глубоко вдохнула; между ними всхлипнула чувственная тишина. — На быстрых свиданиях невозможно найти «кого-то особенного», — спустя время ответил Тэхён. Он не хотел вынуждать девушку чувствовать себя глупо, потому не стал добавлять усмешку в конце. — Не соглашусь. Думаю, это мероприятие изначально было придумано для того, чтобы помочь людям отыскать судьбу. Тэхён смотрел долго и внимательно, ожидая, что девушка признается в шутке, но та промолчала, и он всё-таки усмехнулся. — На этот раз позволь не согласиться мне. — Он закинул руки на стол и наклонился, чтобы быть ближе. — Давай немного поразмыслим. Ты села за стол и назвала имя, я в ответ назвал своё. Мы перекинулись парой слов о работе, любимых фильмах, ты успела рассказать о щенке. Однако на этом беседа закончилась. Через две минуты, когда подадут сигнал, ты сядешь за следующей стол, спросишь уже другого мужчину о том, смотрел ли он «Унесённые ветром», поведаешь историю, как не смогла пройти мимо промокшего щенка, и, получив клише вроде «бывшая разбила сердце, поэтому теперь я здесь», двинешься дальше. Возникает закономерный вопрос: а что же останется в твоей голове после нашего разговора? Девушка задумчиво посмотрела на него. Внезапно появившийся официант поставил перед ней коктейль с трубочкой, и она, благодарно кивнув, сделала первый глоток; собравшись с мыслями, коротко ответила: — Общее представление о тебе. Тэхён засмеялся на этот раз слишком неуважительно и поверхностно. — Общее представление? — Он убрал руки со стола и откинулся обратно на спинку стула. — И каким, интересно, образом пара предложений расплывчатого характера помогут тебе сформировать «общее представление» обо мне? — «Общее» не значит «глубокое». Не цепляйся за слова. — Значит, общего представления достаточно, чтобы определить, является ли человек твоей судьбой? Девушка склонила голову к плечу, играясь с трубочкой. По взгляду было трудно определить, злится она или же усиленно думает, без остатка отдаваясь непривычному для подобных мест серьёзному разговору. — По общему представлению можно понять, захочу ли я увидеть человека снова, а за вереницей встреч и про судьбу станет понятно. — Как-то это искусственно. — Что именно? — Попытка обозначить любовь целью с самого начала. — В мире современного мегаполиса невозможно построить иные отношения, разве не так? — Она сделала ещё один глоток и взглянула через едва различимую поволоку алкогольного дурмана. — А в какую любовь веришь ты? Только прошу, не говори, что в истинную. Тэхён усмехнулся. О, это было бы слишком просто. — Ни в какую. Любви, на мой взгляд, не существует. Теперь настала её очередь смеяться. — Вот как? Интересно знать, что же ты тогда ищешь на быстрых свиданиях? — Секс на одну ночь, — без капли смущения ответил Тэхён. Девушка разочарованно вздохнула. — Чёрт, а ведь так интересно начиналось. Жаль, что закончилось банально. — Любовь тоже банальна, — пожал плечами Тэхён, — и тем не менее она восхищает людей. Думаешь, не физиология движет тобой, когда организм сходит с ума от порхающих в животе бабочек? Это всё химия. У любви нет привилегий над плотским наслаждением. Он говорил это так много раз, что уже заучил короткую формулировку. Девушка смотрела на него в упор, не моргая. Тень мечтательной улыбки ещё покоилась на её губах, растворяясь медленно и постепенно. Она думала о чём-то своём, хотела оспорить, возмутиться, но звон колокольчика за спиной лишил её даже кроткой попытки. Она поднялась с места, схватила бокал и, подарив прощальную улыбку, мягко спросила: — Лучше жить в одиночестве, чем обманывать себя высокими чувствами? Тэхён услышал в голосе: уже приняла, уже смирилась. Он не стал убивать ожиданий и с лёгкостью ответил: — Да. Она кивнула, а Тэхён представил, как в воображаемом списке его имя вычеркнули из списка потенциальных партнёров. Девушка поправила сумку на плече и оставила пожелание: — Тогда удачи в поиске девушки на одну ночь. Он проводил её уходящий силуэт и в последний раз взглянул на волосы. Такая глубина оттенка редко встречалась в природе: будто тысячи метров под водой, где нет солнца и живности, а переливы чудятся от нехватки кислорода; их нет, но в воображении они всё равно сияют голубым отсветом фантазии. Он стряхнул пыль со стола и поднял взгляд на новенькую девушку. Замер. — Дахён?! — И почему я не удивлена, что тебя покинули с пожеланием бурной ночи? — Подруга хохотнула, присаживаясь напротив. Тэхён осмотрел девушку с ног до головы и убедился: да, это была она. Типичная Дахён, пришедшая флиртовать с мужчинами в очках, голубых джинсах и чёрной кофте с широким вырезом. — Что ты здесь делаешь? — То же, что и ты. — Вот уж сомневаюсь. Дахён потянулась вперёд, роняя что-то на столе, и отняла у него стакан с выпивкой. — Дай попробовать. Я пожалела деньги и ничего не купила. — Сделала небольшой глоток и тут же сморщилась. — Фу, что за гадость? Тэхён вернул себе стакан, но от резкого движения часть жидкости вылилась наружу. — Дахён, я серьёзно: что ты здесь делаешь? — Ищу парня своей мечты, — невозмутимо ответила она. — Не смейся! Мне двадцать семь, и я одинокая женщина. — С каких пор возраст — причина для отчаяния? — С тех самых, как близится к тридцати. Тэхён посмотрел на неё, чтобы убедиться, что то была шутка. Дахён победила в поединке, вновь отвоевав стакан, и забавно дёрнула бровью. Тэхён облегчённо выдохнул. Ну вот, наконец-то понятные ему реакции. Подруга сделала ещё один глоток (видимо, привыкла ко вкусу) и принялась разглядывать приглушённую атмосферу бара. — Знаешь… — неуверенно начал Тэхён, кашлянув перед тем как добавить: — Я думал, тебе нравятся девушки. Дахён посмотрела на него и, нахмурив брови, спросила: — Что? — Мы с тобой знакомы со школы. Я за это время ни разу не видел парня рядом с тобой. Точнее, видел тех, кто пытался подкатить, но ты умело отшивала каждого. Да и твои барьеры в качестве реакции на комплименты Сокджина… — О, — перебила Дахён, — давай не будем упоминать этого человека. Ты сам прекрасно знаешь, что крутится на уме мистера «влюблён в собственное отражение». Нужно потерять всякое уважение к себе, чтобы опуститься до ответа на его ухаживания. Тэхён беззлобно закатил глаза. Он никогда не понимал враждебности подруги по отношению к Сокджину. За столь очевидным бунтом против личности обычно скрывается если не влечение, то как минимум интерес (любой природы). Возможно, проблема Дахён как раз в том, что она это принять не может. — Мне казалось, — аккуратно возобновил мысль Тэхён, — что ты не отвечала на чувства парней, потому что предпочитала нечто иное. Возможно, это слишком жестоко — лгать, опираясь на правду. Но он не знал, как ещё обозначить границы, за которые нельзя заступать. Дахён не стала поддаваться обиде, слабо улыбнулась и мечтательно заявила: — Раскусил. Мне нравятся девушки, и потому я единственная могу находиться рядом с тобой, не попадая под гипнотические чары. — Тэхён улыбнулся. Шутливость как защитный механизм — слишком очевидная реакция. Дахён потянулась навстречу через стол, резко меняя тему разговора: — Хватит обо мне. Лучше расскажи о девушках, с которыми успел поболтать сегодня. — Тебе для личной цели или просто любопытствуешь? Дахён мило нахмурилась: «Ха-ха, очень смешно». — Любопытствую. Тэхён посмотрел вправо, чтобы окинуть взглядом соседние столики, но на поверхность всплыли лишь пустота и одинокое безмолвие. Никаких ассоциаций. — С кого бы начать… Первая девушка ужасно скучная. Кажется, работает в сфере дизайна, но фантазия у неё ограничена. Интроверт. Много говорила о книгах. Вторая — вон та, с рыжими волосами, видишь? — очень красивая. Губы шикарные, я бы не прочь их поцеловать, но на этом плюсы заканчиваются. — Дахён закатила глаза. — Последняя излишне мечтательна. Возвышенная, верит в любовь. Волосы у неё с синим отливом — я смотрел на них и думал, что хочу на море. Как думаешь, мне пора в отпуск? Может, я заработался? Он повернулся к подруге и увидел, что она смотрела на него в упор. Не следила за повествованием, разглядывая профиль, что и так имела возможность видеть каждый день; сделала глубокий вдох, спросила: — А что останется в моей рецензии? Ждала ответа, как чего-то важного, значимого. Тэхён пожал плечами и ответил: — Работает в IT и любит луковые кольца. Глаза Дахён засветились. Она рассмеялась, привлекая всеобщее внимание, опустила взгляд. В искреннем веселье ей всегда удавалось звучать вот так: звонко, заразительно, красиво. Наверно, присутствующие решили, что они с Тэхёном этой ночью уйдут вместе, но, к счастью, а может, и к сожалению, ошиблись с выводами. — Это самая важная информация обо мне, верно? — спросила она, успокоившись. Тэхён кивнул. — Знаешь, — Дахён вновь перешла на рассудительный тон, — ты не назвал ни одного имени. Как зовут всех этих красавиц? — Откуда мне знать? Первая, вторая, третья и Ким Дахён. Пауза и новая вспышка искреннего смеха. — Чувствую себя прямо-таки особенной. — Она опять приложилась к ставшему общим стакану и развалилась на стуле, уложив голову на верхушку спинки. Теперь она смотрела снизу вверх. — Кто-то завтра будет уставшим. — Намекаешь на мою непременно изнуряющую ночь? — Ой, давай без подробностей. — В планах множественные оргазмы. — Когда там звонок? — запричитала Дахён, сильнее прогибаясь в спине. Тэхён засмотрелся на её проступившие сквозь тонкую кофту рёбра. — Так всё-таки, зачем ты сюда пришла? — спросил он серьёзно. Дахён вернула на него глаза, чтобы долго смотреть, подбирая объяснение. — Не знаю. Ищу средство спастись от убивающего одиночества. Стало скучно, решила развеяться. Дома всё равно никто не ждёт. — А как же Персик? — Кошки чёрствые, — отмахнулась Дахён. — Привязанность им не знакома. Звон колокольчика всё-таки раздался. Подруга попыталась остудить хмельной румянец холодными пальцами, но ей не удалось. Приложив усилия, она поднялась со стула, поправила кофту и на прощание повторила предыдущее напутствие: — Удачи с поиском девушки на одну ночь. — Тэхён захохотал, желая дурашливо ударить подругу, но не смог дотянуться: она уже отпрянула. — Однако если к концу вечера ты не найдёшь достойную жертву, знай: я готова быть запасным вариантом. — Дахён подмигнула и ещё раз засмеялась, как бы уточняя, что её предложение было шуточным. — Ненавижу, — прошептал Тэхён ей вслед, но образ уже испарился; к нему подсела новая девушка. — Я тебя издалека заприметила, — сказала она сразу же. Тэхён непроизвольно усмехнулся, опуская взгляд на стакан. — Пала жертвой моей красоты? Тёмные глаза упёрлись в него, пронзая естество спешной вульгарностью. Она не заигрывала, но подчиняла, поглощая краски очарования, что тревожно сияли рядом; отбросила волосы назад, открыла изображение на телефоне. Тэхён внимательно изучил картинку. — Это справка о том, что я здорова, — пояснила она. — Не хочу тянуть время, поэтому сразу перейду к сути: я занята, времени на поиск достойных партнёров у меня нет. Как насчёт выпить вместе и заняться ни к чему не обязывающим сексом? Тэхён впервые потерял дар речи от уважения к чужой прямолинейности. Он восхищённо выдохнул: — Где ты была весь этот вечер? Позже, уходя из бара, он ещё раз отыскал взглядом Дахён. Подруга энергично махала рукой, а за спиной с распахнутой накидкой её ожидал незнакомый мужчина. Надо же, и она нашла компанию на вечер. Данный факт согрел его сердце. Этой ночью все остались довольны. Момо — так звали спутницу, которую он смог подцепить — впечатляла всеобъемлющим пониманием. Никаких вопросов, никаких сантиментов — только чистая биология вперемешку с идеализацией. Так удобнее всего: рисовать образ, когда ничего не знаешь, и любить до невозможных значений. Больше никого так пламенно не почувствуешь, фантазию брать приятнее всего. Оказавшись в доме, Момо скинула пальто и сразу потянулась для поцелуя. Её худое тело страстно прижималось к нему, пока он вслепую искал молнию на платье. Тэхён запустил руку в длинные волосы, сжал на затылке и представил, как испачкался синей краской. Он впервые думал о другой, целуя горячие губы. Разочарован? Нет, скорее отвлечён. Причина не в морском цвете и красивых пальцах, потирающих ложбинку между ключицами. Причина в словах, что застряли в памяти, наворачивая круги, подобно пластинке. Тэхён повторял их, как подросток, возмущённый нравоучением родителей — снова и снова. Он свою истину знает, она для него фундаментальна, и вспышки влюбчивых персон, поклоняющихся другому Богу, растревожить её не способны. Так что же изменилось сегодня? Чем так зацепили слова? Он не от разбитого сердца или холодного высокомерия сказал: «Любви, на мой взгляд, не существует». Он лишь опустил череду пояснений и выбрал более короткий путь, игнорируя междустрочие: «Я не верю в то, что подавляющее большинство называет любовью». У Тэхёна свой словарь и свои правила, которые не нуждаются в соответствии миру. Но, видимо, иногда чужая колкость всё-таки ранит, прорываясь не фонтаном яда из пылких губ, а внутренней мыслительной бурей. Он слишком зрел, чтобы кому-то что-то доказывать, но в то же время слишком преисполнен «знанием», чтобы не возмутиться оскорбляющей наивностью. Множественные шаги в направлении спальни, брошенная по пути одежда. Момо залезла на кровать и сняла последнее. Тэхён окинул взглядом, забрался следом и случайно задел разметавшиеся по подушке волосы. Девушка зашипела. Он прижался к шее, чтобы заменить боль чувственным поцелуем, но Момо неожиданно спросила: — У тебя есть домашние животные? Тэхён отпрянул, смутившись. Вопрос сбил его с толку. — Что? Момо заёрзала на кровати и задала ещё один вопрос: — Ты разве не слышал, как пол в коридоре скрипнул? Повисла долгая пауза, после которой Тэхён обернулся. Он опустил веки, наконец догадавшись, о чём зашла речь. Призрак. Чёрт возьми, почему он всегда приходит именно ночью? И обязательно тогда, когда в постели Тэхёна лежит очередная красивая девушка. Он махнул рукой и вернул взгляд на Момо. — Не обращай внимания, это призрак. Девушка выставила вперёд ладони, пресекая попытку нового поцелуя. — Призрак?! Тэхён закусил губу, мысленно себя ругая: «Идиот. Неужели ещё не научился врать впечатлительным особам?». Он провёл указательным пальцем по мурашкам на груди и медленно двинулся ниже. — Извини, я пошутил. Это скорее всего сквозняк. У меня окно на кухне открыто. Попытка свалить на плохое чувство юмора сработала. Момо заметно успокоилась, кивнула и развела ноги, подпуская ближе. Тэхён потянулся рукой к горячему нутру, жаждущему почувствовать в себе длинные пальцы; выдохнул жар в губы, закрыл глаза. В потоке чувственного шума скрип больше не раздавался.

***

Ощущения были, как всегда, правдоподобными. Лёгкие болели, разрываемые иглами мороза, тело покрывалось коркой льда. Вода заливала нос, уши, рот, спешно проникала под ресницы. Холодная ночь, беззвучная ночь; утопленница под звёздным сиянием. Тэхён месил толщу руками, пытаясь освободить путь на свободу, но каждый раз, поднимаясь к гладкой поверхности, лишь выныривал из сна, с громким стоном просыпаясь. Сбитое дыхание, испуганный взгляд. Всего секунда, и в спину дышит звук будильника — почти опередил, почти исполнил прямую обязанность. Тэхён отключает его, протирая глаза и смотрит вправо: Момо нет. Вместо неё записка: «Было здорово ;) Не думаю, что сможем повторить». Тэхён улыбается, падая обратно. Именно так он хочет встречать каждое утро: с лёгкостью на душе и отголосками ночного наслаждения. Не имея привычки долго нежиться в постели, он отодрал бренное тело от кровати и потащил в холодный душ. О девушке, с которой провёл ночь, уже забыл, а вот кадры сна повторно прокручивал в голове, нарочно сбавляя температуру воды, чтобы подсознательно устремиться к ощущениям. Всё было похоже на правду — там, во сне. Память отбросила назад и позволила пережить ещё раз ненавистную ночь из детства. Сколько это будет продолжаться? До тех пор, пока не появится способность понимать? Завтрак приготовил сам, пренебрегая изысками. Тэхён не любит экспериментировать с меню, потому всегда ест одно и то же. Просмотрел новостную ленту в телефоне, услышал знакомый скрип в коридоре. Кажется, в гости пожаловал призрак. — Я шутил про дневные визиты, — пробурчал себе под нос. — И с каких пор ты читаешь мысли? Присутствие полтергейста в доме не удивляет. Тэхён нашёл жильё больше пяти лет назад и ещё тогда удивился, что цена оказалась ниже рыночной. «Дело в том, — пояснил агент, — что в этих стенах погиб один из предыдущих владельцев. Все, кто здесь жил после него, утверждают, что чувствовали присутствие потусторонней силы». Тэхён на слова агента отреагировал безразличием, однако цену на всякий случай ещё немного сбил. В итоге дом достался почти даром, но через неделю появились первые подтверждения существования призрака. Это, конечно, смутило скептика в лице Тэхёна, но на истину повлиять не смогло. Глупо отрицать очевидное. Звук шагов из воздуха не появляется. Но, к счастью, призрак оказался тихим и безобидным. Подумаешь, скрипит досками, иногда ветру завываниями помогает. Один раз, в ночь на впервые проведённый в одиночестве хэллоуин, позвал по имени, но на этом всё и закончилось, на большее он был не способен. Тэхён смирился с существованием призрака и иногда даже пытался шутить с ним. О страхе речи даже не шло. Покончив с завтраком, он убрал посуду со стола и отправился на работу. Однако на выезде из жилого района заскочил ещё в кофейню, чтобы купить кофе для себя и парочки надоедливых коллег. У входа он заметил объявление о поиске бариста. Новость его огорчила. Тэхён не любит, когда привычный устрой меняется. Ему легче в повторяющихся сценариях, где нет перемен. Он взял стандартный заказ, вернулся в машину и помчал туда, где его ждали больше, чем кого-либо. — Кофе! — Дахён бросилась навстречу. — Кофе приехал! — Ага. А я всего лишь у него на хвосте. Подруга забрала латте и поцеловала в щёку, проронив неразборчивое «с добрым утром». Тэхён отдал Сокджину капучино, тот «огорчил» новостью, что целовать, как Дахён, не станет. Намджун оторвал взгляд от телефона и приветственно кивнул. Он единственный не пил кофе — у него из дома был принесён протеин. Дахён сделала глоток из стакана и, улыбнувшись, спросила: — Ну, как прошла твоя ночь? Тэхён оставил пальто на вешалке и сел рядом. — Тебе версию с цензурой или без? Она не успела ответить, так как в диалог ворвался Сокджин: — Сколько дашь по десятибалльной шкале? — Его не волновали детали, только голые факты. — Девять, — ответил Тэхён. — Десятку поберегу для особого случая. Но это правда было хорошо. Никаких вопросов, никаких сантиментов. Только секс. — Для Хвиин ты десятки не пожалел, — засмеялся Намджун, наконец пряча телефон в кармане. Сокджин согласился: — Спорим, никакой Хвиин не существует? Он выдумал её, чтобы заставить нас помирать от зависти. — Вполне возможно. — Хвиин настоящая, — улыбнулся Тэхён. — И она восхитительна, когда на коленях. Дахён слушала их с демонстративным неудовольствием на лице. — Вы отвратительны. — А как прошла твоя ночь? — сбил курс обсуждения Тэхён. По правде говоря, ему в самом деле было интересно, чем закончилось знакомство подруги с очаровательным джентльменом. Дахён сняла колпачок с ручки, повертела между большим и указательным пальцем и ответила, заметно смягчив тон: — Мы пили вино. — И всё? — И всё. Сокджин перестал крутиться на стуле и удивлённо спросил: — О чём это вы? Тэхён посмотрел на Дахён, молчаливо спрашивая: «Ты ему расскажешь или я?». Она ничего не ответила, всё ещё терроризируя колпачок ручки, и тогда он решился: — Я встретил вчера Дахён на быстрых свиданиях. — Что? — удивился Намджун. — Что?! — уронил челюсть Сокджин. Он во все глаза посмотрел на Тэхёна, а затем повернулся к Дахён и вкрадчиво произнёс: — Послушай, милая, если ты одинока и не знаешь, с кем провести вечер, можешь просто позвать меня. Зачем усложнять жизнь скучными поисками? Дахён натянуто улыбнулась. Посмотрела на Тэхёна со злым прищуром: «Видишь, что ты натворил?» — и вновь повернулась к Сокджину. — Послушай, милый, у тебя появится шанс только в случае апокалипсиса. Хотя и тогда я бы на твоём месте не рассчитывала. — Ха-ха, — рассмеялся тот, откинув голову в притворном смехе. — Ты такая смешная. Намджун смотрел на коллег с мягкой улыбкой. — Не переживай, — обратился он к Дахён, — однажды Сокджин поймёт, что не так идеален, как ему кажется. Сокджин сделал вид, что не услышал, а на экране Дахён весьма вовремя высветился звонок. Выслушав человека по ту сторону, она начала удалённое соединение с одним из обслуживаемых магазинов. — На праздник завтра придёшь? — спросил Намджун у Тэхёна. — А надо? — Весь отдел будет. Стоит прийти хотя бы ради халявной выпивки. — Халявной? Мы скинулись на подарок по десять тысяч вон. — Тем более стоит прийти. Надо вернуть деньги алкогольной валютой. Тэхён, подобно Дахён, стал раскручивать ручку. — Даже не знаю. Девушку там всё равно не подцепить. Какой тогда смысл? У него имелось одно важное правило: не спать с коллегами. Это отлично помогало исключить возможность повторных встреч и избежать последующей влюблённости, которая часто ему докучала. — Ну так подцепи парня, — заявил Намджун. Тэхён посмотрел испепеляющим взглядом, а друг начал смеяться. И ведь было-то всего раз. Он выпил лишнего на новогоднем корпоративе, поддался нетрезвым желаниям. Как сказала Дахён, от флюидов Тэхёна может спасти только ориентация. Именно она защищает всех гетеросексуальных мужчин, но не может уберечь геев. Пак Джихун стажировался у них всего неделю. За день до корпоратива принял решение не оставаться в компании. Тэхён видел его взгляды, знал о наличии интереса к себе, и решил использовать удачно подвернувшиеся обстоятельства, чтобы удовлетворить любопытство. И не только его. Ничего серьёзного между ними не случилось: помогли друг другу руками, уединившись в обеденной, и успокоились. Джихун испытал яркий оргазм, Тэхён выяснил, что целовать парней так же приятно, как и девушек. Намджун, оказавшись в ненужном месте в ненужное время, оценил задницу, которую боготворила женская половина отдела. Потом ещё месяц причитал, что Тэхён лишил его глаза гетеросексуальности. Дахён, завершив вызов, вернулась к беседе. — Что я пропустила? — Тэхён почти признал, что его физически тянет к мужчинам, — ответил Намджун. — Ага, а с девушками я по приколу сплю. — Мы ни одну из этих девушек не видели. — Ты просто злишься, потому что у меня партнёров за последний год было больше, чем у тебя за всю жизнь. И знаешь почему? Намджун продемонстрировал кольцо на безымянном пальце. — Потому что я женат. — Это всего лишь отговорки. Дахён надоело слушать их детские препирательства. Сделав понятную только ей заметку, она прикрепила её к монитору и возмущённо заявила: — Может, перестанете мериться членами и начнёте работать? — А с чего всё началось-то? — проснулся Сокджин. — Неужели вечеринку Юнги обсуждали? — Тэхён не хочет туда идти, — подтвердил Намджун. — Друг, ты чего? Весь отдел приглашён. К тому же, будет халявная выпивка. — М-да, — вздохнул Тэхён, — оригинальностью аргументов вы не блещете. — Он потёр сонные глаза и спросил: — Думаете, Юнги-ним сам рад этому празднику? Серьёзно, он такой тихий и необщительный, что мне трудно представить его в атмосфере вечеринки. — Думаю, в этом вопросе мы можем доверять его жениху, — ответил Намджун. — Всё равно не хочу приходить. Повеселитесь без меня. — Многое упускаешь, — сказал Намджун. — Многое. Но Тэхён так не считает. Если речь идёт о количестве алкоголя, то да, многое. В остальном же — ни больше ни меньше «пьяные коллеги и вынужденное взаимодействие с ними». На экране высветился звонок, и он с радостью ответил на него, убегая от неинтересного продолжения разговора.

***

— Это последняя сигарета, завтра бросаю. Дрожащими от холода пальцами Дахён вынула пачку из кармана — небо затянули тучи, вечером обещали дождь, — и прикурила в метре от здания. — Да, как и сотню сигарет назад, — хохотнул Тэхён. Подруга промолчала, не имея шансов оправдаться. Они стояли в тишине больше минуты. Тэхён любил их вечернее единение, любил дрожать от холода, устало смаргивать сон, ощущая на плечах тяжесть пережитой смены. Этот момент прекрасен: работа позади, а отдых только начинается. Он смотрел вдаль, разглядывая конкретное парковочное место, и ждал появления машины; взглянул на время, удивлённо поднял бровь. «Надо же, опаздывает». Сумерки сгущались, и хмурая серость наполняла улицу мглой. — Почему ты не хочешь приходить на праздник? — нарушила молчание Дахён. Тэхён сделал глубокую затяжку и, выпустив дым, ответил: — Я же говорил утром. — Всё, что ты делал утром, это пытался улизнуть от прямого ответа. Он невольно улыбнулся. Дахён всегда видит его насквозь, замечает сомнение там, где оно ещё только рождается. Но разве это удивительно? Они лучшие друзья, ей суждено видеть чуточку больше, чем прочим. — Не моё это — веселье, поверхностные эмоции. Хватит и того, что я через две недели к нему на свадьбу пойду. — «Поверхностные эмоции»? — переспросила Дахён. Тэхён почувствовал отголосок вины за непреднамеренное оскорбление, однако последовавшими словами лишь усугубил ситуацию: — Если людям интересна одержимость счастьем и богатыми на события впечатлениями — пожалуйста. Я же заложником реакций организма быть не хочу. Но Дахён не злилась. Она рассмеялась глубоким грудным хрипом и подметила: — Сказал человек, который трахается ради удовольствия. — Ладно, — кивнул Тэхён, — тут ты меня подловила. Подруга бросила пепел к ногам, криво улыбаясь — такая улыбка ей не шла. — Какой же ты всё-таки надменный, — сказала она, качая головой. Тэхён нехотя согласился, хотя использовал для того не совсем подходящее слово: — Спасибо. — Это не комплимент. Смотрит на него осуждающе, взглядом приговаривает: «Тут уже всё потеряно». Тэхён же никогда не предпринимает попыток оправдать себя. За руины чужих ожиданий он не несёт ответственности. Ближе к фильтру сигареты на парковке наконец появился хёндай. Тэхён взглянул на часы — надо же, опоздал почти на пять минут, — и сделал последнюю затяжку, после чего выбросил сигарету в урну. Изучил сегодняшний вид водителя: белая рубашка (строгий покрой), изящный профиль (плавные линии), серые волосы (выбритые виски) — пряди блестят даже в темноте, отдавая серебром, из-за чего напоминают сказочный образ. Мужчина остановился на привычном месте, выудил телефон из кармана и набрал сообщение. Подсвеченное экраном лицо в очередной раз ударило по сердцу красотой внеземного уровня. — До чего же у Юнги горячий жених, — озвучила Дахён общую мысль. — Он гей, — напомнил Тэхён. — И его сердце занято. — Вечно так, — обозлилась подруга. — Все самые классные парни либо геи, либо уже заняты. Где справедливость? — А как же тот парень, с которым вы пили вино прошлой ночью? — Сонун? Ну, он славный. Просто, — она сделала паузу, и её поглотило облако дыма, — нельзя сказать о человеке после первой встречи что-то существенное. Поживём — увидим. — Есть ещё Сокджин… — аккуратно напомнил Тэхён, но тут же поймал строгий взгляд. — Не начинай. — Тогда, может, всё-таки девушки? — Дахён больно ударила в плечо, и Тэхён сплюнул в сторону неприличное ругательство. Резкий звук заставил повернуть головы к центральному входу. На улицу вышел Юнги. Он шагал к машине, спрятав руки в пальто, пока ветер безуспешно старался спутать ему волосы; дул сильно, несдержанно. «Он всегда молчаливо красив и высокомерно застенчив», — частенько любил говорить Сокджин, и в этом описании было что-то правдивое. Когда начальник сел в машину, Чимин — водитель и по совместительству его жених — убрал телефон и потянулся навстречу, чтобы пристегнуть ремнём безопасности. Тут же, пользуясь возможностью, поцеловал в губы и прошептал на ушко что-то нежное. Тэхён видит эту сцену ежедневно, все пять рабочих смен; каждый месяц, каждый год. Ничего не меняется, разве что цвет волос на макушке и рубашка на плечах. Признание в глазах остаётся прежним — с первой встречи и до сегодняшнего дня. Эти двое были первой любовью друг друга (если верить рассказам Намджуна) и, казалось, намеревались остаться последней. — Знаешь, — произнёс Тэхён, провожая взглядом отъезжающую машину, — когда смотрю на них, думаю, что любовь в каком-то определении всё-таки существует. Дахён кашлянула, подавившись дымом, и посмотрела на него сквозь вынужденную пелену слёз. — Ого. Если чувства впечатлили Тэхёна, должно быть, они действительно сильные. Он криво улыбнулся, как Дахён несколько минут назад (ему тоже это не идёт), и ответил: — Здоровые отношения не могут не впечатлять. — Он сильнее запахнул пальто после очередного порыва и помахал подруге. — Что ж, оставляю тебя наедине с последней сигаретой. Попрощайся с ней как следует. — Я правда бросаю! — крикнула Дахён вслед. — Охотно верю. Заведя машину, он помчался домой. Весенний дождь поселил хандру в его сердце. Тэхён зависим от погоды, с этим ничего не поделать. Он продуктивен, когда светит солнце, и ленив, когда становится пасмурно. Даже если небо ещё не начало плакать, один лишь серый цвет его лица может сморить Тэхёна соблазном полудрёмы. Именно поэтому, направляясь сегодня домой, он заранее представлял, как уткнётся в экран телевизора и уснёт, на секунду закрыв глаза от усталости. Свет. Тэхён снимает пальто, вешает на крючок, разувается. Моет руки в ванной, заходит на кухню, ставит чайник. Холодильник, тарелка, микроволновка. Меняет одежду, пока греется еда, включает телевизор, запускает стриминговый сервис. Микроволновка, тарелка, палочки. Новый свет. Так повторяется изо дня в день. Один сценарий на целую склейку эпизодов. Тэхён лишь изредка может разнообразить времяпрепровождение встречей с коллегами, случайным сексом или посещением кинотеатра с Дахён. В большинстве же случаев вечер именно таков: еда, диван и новая серия дорамы. Он не считает, что это неправильно. Просто дожди в Тэгу льют слишком часто. Одиночество не пугает, в компании себя ему хорошо. Мысли не изводят рассудок и не подбрасывают причин заняться самокопанием, потому что он слишком зрел и духовно стабилен, чтобы чувствовать себя неудачником из-за того, что не делит квартплату с кем-то. Разве плохо довольствоваться тишиной? Задавать вопросы и отвечать на них самостоятельно. Раздался сигнал оповещения. Тэхён достал телефон. Групповой чат: Ким Сокджин, Намджун-хён, Дахён-а, Вы Дахён-а: ребят срочно Дахён-а: кто-нибудь ещё есть в офисе Дахён-а: ? Ким Сокджин: Я. Тэхён заваривал чай, наблюдая за развитием событий в переписке. Групповой чат: Ким Сокджин, Намджун-хён, Дахён-а, Вы Дахён-а: блять Ким Сокджин: Я так понимаю, у тебя проблемы? Дахён-а: а кто-нибудь кроме сокджина есть?       Вы: я уже дома Дахён-а: Намджун-оппа? Ким Сокджин: Его здесь нет, солнышко. В офисе только я :) Дахён-а: БЛЯТЬ       Вы: так что случилось? Дахён-а: я не могу найти ключи от квартиры. проверьте кто-нибудь на столе Ким Сокджин: Кто-нибудь или всё-таки я?) Ким Сокджин: Да, они здесь. Дахён-а: чёрт Дахён-а: не трогай я за ними приеду Ким Сокджин: Зачем тратить время? Назови адрес, я привезу их сам. Дахён-а: Нет! Ким Сокджин: Спешу напомнить, что у меня машина, а у тебя — зонтик и проездной. Дахён-а: и? Ким Сокджин: И — отключай гордость, пиши адрес. Прежде чем Дахён ответила, прошло внушительное количество времени, которое она, вероятно, потратила на уговоры. Групповой чат: Ким Сокджин, Намджун-хён, Дахён-а, Вы Дахён-а: предупреждаю Дахён-а: приглашение на чай в качестве благодарности не получишь Ким Сокджин: Нестрашно. Получу его в следующий раз) Дахён-а: в какой ещё следующий раз? Намджун-хён: Блин, Дахён, прости, я уже дома Тэхён невольно улыбнулся, закончив читать переписку. Сокджин никогда не устанет флиртовать, а Дахён — отвечать ему грубостью. Это две роли, что держат мироздание на твёрдой земле, и им не суждено измениться. Как Том, который всегда будет бежать за Джерри, как тень, что вечно будет преследовать источник своего существования. Но, стоит признать, в душе Тэхён всё-таки хотел, чтобы коллеги сошлись однажды. Пусть Дахён и не поверит, но он хочет этого ради её же блага. Люди иногда верят в вещи, которые их разрушают. Дахён одна из таких. Игнорирует возможности во имя иллюзии скорбной мечты. Но Тэхён всё понимает. Тэхён видит. С кружкой и тарелкой он отправился в гостиную, однако на пороге комнаты вдруг почувствовал непривычное напряжение: слабый разряд, пущенный через тело. В голове появились мысли о скором дожде, и, словно в подтверждение догадки, по окну ударили первые капли. Тэхён принюхался и заметил, что пахнет тоже необычно: чем-то затхлым, сгнившим. Он стоял без движений почти минуту, но фантомные запахи вскоре исчезли, будто их не было. Волосы на руках разгладились, нос уловил только запах еды. Тэхён нахмурился, но решил не тратить время на пустые домыслы; зашёл в комнату и закрыл за собой дверь. У Тэхёна не было сил изучать аннотации дорам, чтобы сделать взвешенный выбор, поэтому он закрыл глаза и надавил на стрелку, долго листая список, пока не заболел палец; остановив прокрутку, он нажал кнопку «play». Открыл глаза. Что ж, сейчас узнаем, какой фильм выбрала для него госпожа Случайность. Название студии горело недолго. Тэхён потянулся за тарелкой, когда в верхней части экрана появился характерный перелив света: текстура воды, свидетельствующая о неглубоком погружении. Он наблюдал за ним, подхватывая палочки, а камера тем временем двигалась к поверхности. Тэхён отвлёкся на крошки, упавшие на футболку, и не заметил, как поменялась картинка. Когда же он снова взглянул на экран, на нём уже было нечто другое. Озеро с кучей лодок, изображающих утиное семейство. Стоят на берегу, длинный ряд, ожидают желающих прокатиться под солнцем. Тэхён узнал их с первого взгляда, вспомнил даже, как они пахнут, но не благодаря дню, когда приезжал на озеро вместе с родителями. Нет, те воспоминания давно выветрились, не оставив в памяти ни запаха, ни звуков, ни ощущений. Тошнотворную смесь краски и мокрого дерева Тэхён помнил благодаря дню, когда вернулся на озеро, чтобы сразиться с призраками прошлого и одержать над ними победу. Не вышло, пальцы всё ещё дрожат от одного лишь взгляда на знакомую местность. На экране появилось название, но никакой вспышки интереса оно уже не вызвало. Подумать только, невероятное число красивых мест в Тэгу, но фильм решили снять именно об озере Сусон. Тэхён поставил тарелку на стол, отыскал пульт среди подушек и выключил телевизор; закрыл глаза, выдохнул. Он долго сидел в добровольно созданной темноте, постукивая пальцами по коленям, и вскоре начал видеть кадры ночного кошмара. Видел, как месит воду руками, задыхаясь от нехватки кислорода, как мчится к свободе, в последний миг замечая тень в глубине. Он видит человека. Не просто человека — себя. Тэхён открыл глаза и тут же встретил собственное отражение на потухшем экране. — Чёрт… Минута слабости выбила из колеи. Он чувствовал, как быстро бьётся сердце, угодившее в плен паники. Нужно прийти в себя, вернуться в норму, даже если на плечах сидит груз неприкаянной тревоги. Он разгладил морщинки на лбу и решил опять включить телевизор, чтобы храбро выбрать другой фильм, но в коридоре в этот момент раздалось знакомое поскрипывание. Тэхён обернулся, сердито хмурясь. Ох, это он зря, напрасно просится под горячую руку. Тэхён поднялся с дивана, схватил пульт в качестве орудия будущей защиты (а может, и насилия) и разъярённой походкой направился к выходу. Но дом не позволил совершить над собой правосудие: он уронил Тэхёна навзничь, использовав для трудной задачи одну из деревянных половиц. Приземлившись на локти, Тэхён первым делом перевернулся на спину и прижал к груди ушибленную ногу. Зубами он сжал рвущийся наружу крик. — Грёбаная рухлядь! Я плачу за тебя огромные деньги! Не совсем правда, но в порыве гнева можно и не такое сказать. Тэхён осмотрелся в поисках виноватых и заметил, что доска, которая стала причиной его падения, гордо выпирала в полу. Он провёл рукой, пытаясь вспомнить, торчала ли она раньше, и случайно надавил на ближайший край, из-за чего та выпятилась сильнее. Разгадав закономерность, Тэхён приложил больше усилий, и доска полностью отлетела, открыв взору неглубокое пространство под собой. Тэхён заглянул в пыльное хранилище и обнаружил старую коробку; сломал ещё одну доску, чтобы освободить путь, вынул «сундучок», по виду напоминающий хранилище для инструментов, какое было в детстве у его отца. Сердце вновь ускорилось, однако теперь не от паники, а от пульсирующего любопытства. Тэхён, мысленно повторяя: «Лишь бы драгоценности, лишь бы драгоценности!», — поднял крышку, но, к своему разочарованию, увидел лишь кучу пожелтевших бумаг. Воодушевление мигом исчезло. Всё, что находилось в руках, это чудом уцелевшие фотографии и бумажки с бесполезными записями, вроде: «Форма повествования — упавшая на бок юла» или «экзистенциализм как ядро воззрений центрального персонажа». Тэхён не нашёл подписи с именем и решил рассмотреть фотографии. Вдруг на них окажется знаменитость? Тогда снимки обретут хоть какую-то важность. Но и тут его ждало разочарование. На снимках оказалась обычная корейская семья. Хотя вот мальчик ему сильно кого-то напоминал… Тэхён почти закончил смотреть фотографии, когда за спиной раздался новый скрип. — Да в конце-то концов! — возмутился он. — Можешь ты хоть на секунду примолкнуть? Он вдруг вспомнил историю дома, рассказанную пять лет назад. Один из прошлых владельцев умер здесь от тяжёлой болезни, а близкий друг, проживавший вместе с ним, пропал без вести спустя неделю. Тэхён задумался о том, что на фотографиях может быть кто-то из них. Или… О, до него наконец дошло: на фотографиях может быть призрак! Тэхён вздрогнул, ощутив холодок на коже. Он добрался до последнего снимка. Сперва осмотрел его бегло, поверхностно, не заостряя внимания на деталях, но потом чуть углубился в изучение и заметил кое-что странное. На снимке были запечатлены два мужчины возле дерева. Один из них не представлял особого интереса, Тэхён его не узнал, но вот второй… Теперь было ясно, почему мальчик на других снимках казался знакомым. Тэхён поднёс фотографию к лицу и присмотрелся внимательнее. Нет, ошибки быть не могло. Со старого снимка на него смотрел Мин Юнги. Тэхён медленно перебрался на диван. Сходство было неоспоримо. Это Юнги, его начальник, но как он оказался на фотографии прошлого века? Снимку точно больше пятидесяти лет, а возраст Юнги только-только подобрался к числу тридцать. Не мог же у него быть двойник в прошлом, ведь так? Тэхён посмотрел на второго парня на снимке. Тот стоял, смущённо улыбаясь, и глядел прямо в камеру. Он был выше Юнги на пол головы, его длинные волосы спускались до плеч волнами. Тэхён засмотрелся, восхищаясь пленительной красотой незнакомца. Он выглядел невинным и робким. Казалось, если проведёшь пальцем по глянцевой поверхности снимка, его щёки вспыхнут и наполнят чёрно-белую картину краской смущения. Тэхён перевернул фотографию и обнаружил надпись: «С Чонгук-и. Май, 1968». — Чонгук-и… — бездумно прошептал он, повторяя имя на бумаге. Так глупо, но ему показалось, что это имя лучше других подходит столь мягкой душе. Нежный, невинный, едва трепетный… Тэхён вздрогнул, когда услышал за спиной непривычный грохот. Не скрип, не завывание — стук в дверь. Стук в дверь гостиной. Это невозможно. Он в доме один, входная дверь закрыта на замок, никто не мог взломать её и проникнуть внутрь. Не мог ведь, правда? Тэхён смотрел на дверь, забывая моргать между делом. Только стук капель о подоконник смешивался с биением сердца у него в ушах. Он положил фотографию на стол и медленно поднялся. Сделав несколько шагов в направлении двери, он подобрал одну из вырванных досок и двинулся дальше. Взгляд упал на щель под дверью. Там померещились чьи-то ноги. Невозможно. В самом деле — невозможно! Во-первых, это не может быть призрак. Призраки нематериальны, у них нет плоти и вообще — Тэхён сжал половицу сильнее — призраков не существует. А что про эти глупости со скрипом, так тут и говорить нечего: дом старый, дрожит от падения каждой пылинки. Тэхён просто шутил, отвечая ему. На самом деле он ни в какие потусторонние бредни не верит. Совсем. Правда. Во-вторых, это не может быть грабитель. Грабители не стучат в дверь, они беспардонно вламываются и при необходимости убивают, но совершенно точно не сознаются в присутствии вежливым стуком. Ещё один удар — сокрушающий, грозный. Такой может снести дверь с петель одной только громкостью. Тэхён положил ладонь на грудь, стараясь успокоить сердце. «Я сплю! — подумал он неожиданно. — Ах, точно, как же я мог не заметить? Я уснул на диване, пока выбирал фильм!» Он вспомнил про бумаги, оставленные на полу. Ни один сон не повторяет выдуманные строчки точь-в-точь, таков закон, а значит, если он прочтёт записки снова, то увидит на них другой текст. Тэхён кинулся к лежащей на полу коробке, достал бумаги и прочёл записи. Нахлынувшая радость умерла, когда глаза увидели старые «форма повествования — упавшая на бок юла» и «экзистенциализм как ядро воззрений центрального персонажа». Раздосадовавшись, Тэхён швырнул листы обратно в коробку. Выходит, он не спит, и всё происходящее реально. Стук, пауза; стук, пауза; стук. Три тяжёлых удара, будто гость устал, потерял рассудок и перестал верить в то, что ему откроют. Кто из них сейчас в большем отчаянии? Тэхён собрал остатки сил и додумался наконец подать голос: — Кто? — Тишина. — Кто? — повторил он громче. Храбрость вернулась. В конце концов, это его дом, он не должен бояться того, кто заступил на чужую территорию. Тэхён быстрым шагом приблизился к выходу, схватил ручку и дёрнул на себя, в последний раз сорвавшись возмущением: — Какого… — Но тут же замер, увидев безумное лицо живого человека. Тэхён посмотрел ему в глаза и повторил тише: — Какого… Он узнал его моментально, образ ещё не успел выветриться из головы. Это Чонгук, парень, что стоял на фотографии рядом с Юнги. На нём тот же плащ, те же ботинки, но с множеством дыр на постаревшей ткани. Он дышит прямо в лицо, Тэхён чувствует исходящий от него запах грязи и сырости. — Тэхён… — шепчет Чонгук сухими губами. Зрачки бегают по его лицу, не находят покоя. Тэхён напрягается и лепечет, удивляясь слабости собственного голоса: — Ч-что? Парень делает глубокий вдох и добавляет всего одно слово, которое полностью меняет суть вопроса: — Где Тэхён?