Озеро Сусон

— Где Тэхён? Капли стучали в окно, норовя прорваться сквозь стекло и затопить комнату. Тэхён, чувствуя себя полным идиотом, поднял руку и ткнул пальцем себе в грудь. — Здесь, — тихо ответил он. — Не понял. — Здесь, — повторил увереннее. — Я Тэхён. Чонгук бросил на него оценивающий взгляд (было в нём что-то неприятное, надменное) и, осмотрев с ног до головы, холодно отрезал: «Нет», — после чего толкнул в сторону и прорвался внутрь. Тэхён ахнул. — Эй! Стоять! Он наивно верил, что сможет остановить повелительным тоном, но гость не думал благоволить: трогал личные вещи, изучал обстановку, смотрел по сторонам, игнорируя чужое присутствие. Вид у Чонгука был встревоженный. Будучи сбитым с толку, он метался по комнате, как раненый зверь, не находя покоя ни в одном из углов. Тэхён следил за его действиями с тактом и вниманием, однако делал это не из-за вежливости, а скорее из-за шока. Таков уж его организм: в стрессовых ситуациях между «бей или беги» выбирает «замри»; стадия энергосберегающей заморозки. — Откуда ты взялся в моём доме? — попытался он снова. — Дом не ваш, — ответил Чонгук, даже не глянув в его сторону. — Боюсь, что мой, — усмехнулся Тэхён, однако тут же замешкался, исправляясь: — Ну, по документам, разумеется, не мой, но я плачу за него деньги, стало быть, сейчас он мой. Вот ты, например, платишь за этот дом деньги? — Он сжал губы, осознавая: не тот, не тот вопрос! Чонгук невозмутимо пожал плечами. — За него платит Тэхён. Ким всплеснул руками. — Я — Тэхён! Он совершенно запутался в происходящем и за неимением более серьёзных аргументов решил прибегнуть к повышению громкости. — Откуда эти вещи? Чьи они? — вопрошал Чонгук. — Мои! И вещи мои, и дом мой! — Когда я был здесь в последний раз, всё выглядело по-другому. — Вероятно, ты был здесь очень давно. Чонгук покрутился на месте, осмотрел комнату целиком ещё раз, выждал секунду и бросился к выходу. — Мне нужно посмотреть другие комнаты. Тэхён выставил руки и загородил телом проход; Чонгук остановился прямо перед его носом. — Нет. Стоп! Хватит! Мне надоело игнорировать тот факт, что ты появился из воздуха. Чонгук долго глядел на него, ничего не отвечая, пальцами нервно выстукивал ритм тревоги на штанах. Наконец он закрыл глаза, мотнул головой и неуверенно ответил: — Не из воздуха. Я пришёл из мира мёртвых. — О, ну да. Это ведь всё меняет! По лицу Чонгука можно было прочесть, что он не считает необходимым объясняться. Одному лишь Создателю известно, что остановило его перед повторной попыткой сдвинуть Тэхёна и упорно продолжить нарисованный в голове маршрут. — Я ищу Тэхёна, — сказал он строго. Уверенный взгляд не выражал подчинения чужому авторитету. — Это я уже понял. Но проблема в том, что Тэхён — это я. Значит, либо твои поиски увенчались успехом, либо тебе нужен другой Тэхён. — Разумеется, другой! — вспыхнул Чонгук, и голос его опять прозвучал с грубой оценкой, заявляющей без необходимого такта: «Да какой из тебя Тэхён? Так, копия на троечку». Интересно, с каких пор его имя превратилось в статус, который необходимо заслужить? — Хорошо, допустим, — выдавил Ким. — Ты ищешь некого Тэхёна, которого, очевидно, здесь нет. Тем не менее это не объясняет, как ты появился в доме и почему у тебя вид, словно ты неделями слонялся по закоулкам ада. — Как раз там я и был, — спокойно ответил Чонгук; Тэхён облизал пересохшие губы. Он постепенно начинал осознавать, что его основная задача — успокоить дикого зверя. Да, дрессировщик из него неважный, но и Чонгук, в конце концов, всего лишь человек. — Слушай, давай успокоимся. С чего-то же нужно начинать. У тебя есть цель, у меня, возможно, средства. Но для того, чтобы помочь друг другу, нужно сперва настроить диалог. Согласен? Чонгук смотрел на него по-прежнему холодно, молчал, не подбирая слов. Огромная ледяная стена, за которой погибали чувства до того, как успевали выбраться наружу. Тэхён использовал подвернувшуюся возможность, чтобы получше его разглядеть: волосы не столь же длинные, как на фотографии, а будто даже подрезанные, пальто то же, но, как он и подметил ранее, уже изодранное, пропитанное грязью; лицо в пыли, на нём куча отпечатков темноты и паутина на бровях, но какая-то необычная, странная: она казалась более твёрдой на вид, чем та, которую Тэхён привык видеть в углах заброшенных комнат. — Меня зовут Чон Чонгук, — аккуратно начал парень. Тэхён одобрительно кивнул. Что ж, он это уже знал, но был рад и такому началу диалога. — Я ищу Пак Тэхёна. Он жил здесь когда-то. Видимо, уже нет. Я не уверен. Сколько… — Молчание. Он обернулся, посмотрел в окно, словно только теперь заметил погоду. — Почему идёт дождь? Уже весна? Лето? — Весна, — подтвердил Ким. Чонгук стал крутиться на месте, изучая комнату во второй раз, теперь уже более внимательно. Ещё раз взглянул на телевизор, ноутбук, телефон на столике и общий дизайн интерьера; что-то понял, начал догадываться. Прошмыгнув всё-таки под рукой Тэхёна, он выбежал в коридор и через секунду уже оказался на улице. Ким в панике бросился за ним. Чонгука бил в лицо порывистый ветер с дождём, но перспектива болезни пугала его меньше всего. Гораздо больше пугали чудовищное неведение и сокрушительный отрыв, сотворённый временем. Тэхён решил не присоединяться к природным купаниям и потому остался стоять под козырьком крыльца. Если Чонгук хочет драматизировать до наивысшей степени — пожалуйста, его выбор. Тэхён же предпочтёт сохранить одежду и волосы сухими. Парень обернулся и вновь посмотрел с оценкой, но теперь более осознанной и вдумчивой. Он изучил внешний вид Тэхёна, который, очевидно, был слишком маркерным для своего времени, и, сделав некоторые умозаключения, спросил так тихо, что сквозь завывание ветра разобрать удалось не сразу: — Какой сейчас год? Тэхён молчал, будто понимал, что деталь обыденности, произнесённая быстрым и резким тоном, может ранить молодое сердце. Он подождал немного, чтобы подготовить почву, и аккуратно произнёс: — Две тысячи двадцать третий. Брови Чонгука надломились. Он выдохнул, кажется, со стоном, но Тэхён не услышал, так как дождь поглотил отголоски отчаяния. — Я опоздал, — произнёс он жалобно. Тэхён не знал причин столь болезненной реакции. Он не хотел обнадёживать, но чувствовал, что должен сказать хоть что-то, потому споткнулся о самый неподходящий выбор: — Мне кажется, я знаю твоего Тэхёна. — Он ещё не уверовал в правильность собственного решения, но уже произнёс. Чонгук поднял взгляд; глаза опасливо блестели — воодушевлённые, всё ещё живые. — Что? — Ну, я знаю человека, который похож на него. Только зовут его Мин Юнги. — Тэхён задрожал от очередного порыва. — Послушай, давай вернёмся в дом. Я расскажу всё, что знаю, но только внутри. Чонгук не чувствовал холода, и потому продолжал стоять под дождём. Тэхён обнял себя за плечи, взмолившись: «Ну давай же». И либо в этом мире существовали чудеса, либо его дрожащая от холода мысль успешно перекочевала в чужой разум. Чонгук откинул с лица мокрые волосы, шмыгнул носом и вошёл в дом. Когда они оба оказались в тепле, Тэхён спешно закрыл двери. — А теперь ты пойдёшь в душ. С плаща Чонгука стекала вода, собираясь лужицей у ног, но тот не замечал этого. Понизив тон, он добился большей глубины голоса. — Нет. Сначала вы расскажете мне всё, что знаете про Тэхёна. — Послушай, — взбесился Ким, — ты выглядишь ужасно! Грязный, как откопанный труп, а теперь ещё и мокрый. Я тебя на диван не пущу. Разговор предстоит долгий, так что будь добр — в первую очередь приведи себя в порядок. — Но я ждал полвека! — Значит, подождёшь ещё чуть-чуть. — Тэхён повернулся спиной и направился в сторону кухни, намекая, что пункт приёма возражений закрыт на ночь. — Ты голоден? Будешь рамён? Чонгук всё ещё стоял, не двигаясь. Его ответ прозвучал лениво, даже немного раздражённо: — Последний раз я ел в январе тысяча девятьсот семидесятого. Тэхён остановился и повернул голову обратно к несчастному. — Что ж, тогда приготовлю двойную порцию. Всё, иди принимать ванну. Хорошенько отмой волосы, одежду оставь на стиральной машине, я потом выброшу, вряд ли она тебе ещё пригодится. Полотенце бери любое. Как помоешься, надевай халат. Так, что ещё… Где находится ванная, знаешь? — Чонгук кивнул, и это удивило Тэхёна. Он-то думал, что парень его не слушает. — Отлично. Тогда вперёд. Буду ждать на кухне. Чонгук в самом деле исполнил приказ, чем несказанно обрадовал Тэхёна. Парень протащил себя по коридору и закрылся в ванной; дверь хлопнула, послышался звук сдвинутого засова. Тэхён только теперь вспомнил, что адски (теперь это слово казалось неуместным) устал за вечер. «Надеюсь, этому идиоту хватит мозгов не утопиться». Он ушёл в комнату и принялся копаться в шкафах в поисках чистой одежды. Тайник в полу он заделал обратно, спрятав в нём исписанные листы. Чёрт возьми, какой же Тэхён добрый: и в душ отправит, и едой накормит, и спальное место предоставит — мечта любого попаданца. На глаза попалась фотография, забытая им на столе ещё в начале суматохи. Она глядела чёрно-белым глянцем, отражала свет ламп. Теория Тэхёна заключалась в следующем: Пак Тэхён — это Мин Юнги. Ласковая подпись на обороте, рука, нежно обнимающая за плечо. В этом что-то есть, правда? Ким взял фотографию и отправился с ней на кухню. Поставил разогреваться рамён, достал запасную пачку сигарет с холодильника и закурил у окна, всё ещё разглядывая снимок. Да, на то, чтобы принять происходящее, понадобятся время и нервы. Неужели Юнги и правда имеет к этому отношение? Тэхён закрыл глаза, вспоминая лицо начальника. Перед ним почему-то вспыхнула сцена их знакомства, когда он решил, что Юнги существо из иного измерения. Дело не во внешности, не в характере и не в бархатном голосе — дело в скорости. Это звучит странно, но Юнги будто всё совершал на скорости «0,5х». Медленно оборачивался, медленно поднимал взгляд, медленно хлопал ресницами. Как герой дорамы, появление которого всегда сопровождается эффектом слоумо. Может ли этого иметь отношение к Чонгуку? Вдруг Юнги в самом деле гость из другого века? Тэхёну стало душно в окружении дыма и пара, поэтому он открыл окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Он уткнулся лбом в холодную поверхность подоконника. Ещё днём всё было нормально, никаких призраков, никакой мистики, а единственной проблемой на повестке дня была вечеринка Юнги, от которой надо было отказаться. А теперь что? Он всё больше верил в то, что события вечера являлись сном. В нём засела идея подыграть собственной фантазии, изобразить веру в аллюзию на реальный мир. Если это сон, то сопротивляться нет смысла. Нужно лишь дождаться, когда свершится пробуждение. Чонгук вернулся, но сигарета не была ещё докурена. Пришлось потушить её раньше срока. Тэхён закрыл окно, а после подошёл к кастрюле, чтобы проверить еду. Лапша оказалась готова, он наполнил тарелку и глянул на Чонгука. В белом халате да с мокрыми волосами он выглядел как промокший под дождём пёс: жалкий, потерянный. Тэхён указал кивком головы на свободный стул. — Садись, — приказал мягко. Чонгук послушался. С остатком сил растерял и способность к сопротивлению. — А теперь рассказывай, — продолжил Тэхён, усаживаясь напротив. Рукой он пододвинул тарелку гостю. — Но если хочешь, можешь сначала поесть. Чонгук сперва не решался прикоснуться к еде. Но, видимо, голод начинал пробуждаться, потому спустя время он всё-таки взглянул на тарелку, взял палочки и выудил немного лапши, которую, однако, тут же бросил обратно. — Почему я должен рассказывать? Мне казалось, объяснять будете вы. — Чтобы отвечать, нужно как минимум знать вопросы, ты так не считаешь? Давай уже, рассказывай. — Откуда мне начинать? — замешкался Чонгук. — Откуда сочтёшь нужным. Но не с момента рождения, пожалуйста. — Чьего рождения? Тэхён сжал пальцы. — Это была шутка. Впрочем… Ладно, забудь. Начинай, пожалуйста. Чонгук выдохнул так громко и тяжело, что пар над рамёном полетел в другую сторону. Он ещё раз набрал лапши, положил в рот под внимательным взглядом Тэхёна и, хорошенько прожевав, всё-таки начал: — Мы с Тэхёном жили вместе в этом доме. Мы были, хм, — он замолчал, подыскивая нужное слово, — близкими друзьями. — Возлюбленными? — уточнил Тэхён. Чонгук под его взглядом смутился. Понадобилось время, чтобы вспомнить, что в шестидесятых отношения между мужчинами не считались нормой, а потому Чонгук, должно быть, привык скрывать свои чувства от посторонних людей. Тэхён поспешил успокоить: — В наше время разрешены однополые браки, всё в порядке. Чонгук удивлённо взглянул на него. — Правда? — В блеске его глаз Тэхён разглядел не только удивление, но и надежду. Парень обрадовался — всего на секунду, — что если удастся найти хёна, то их счастье в этом веке может быть куда проще. — В общем, мы жили здесь долгое время. Хён был болезненным человеком: всегда слаб, всегда опустошён через меру. У него была болезнь, но никто не лечил её тогда. Кто знает, может, сейчас и это уже не проблема. Он… — Чонгук замолчал. Сделал глубокий вдох и отвёл глаза в сторону. После этого все фразы стали обрывочными. Казалось, он боялся начинать длинную мысль, потому что не был уверен, что сможет её закончить. — Он умер в семидесятом. Ему было двадцать шесть. Рано для смерти. Я не мог смириться, поэтому вызвал демона. Заключил с ним сделку, чтобы вернуть хёна. Внезапное окончание истории перетекло в тишину. Чонгук бездумно таскал лапшу по тарелке, а Тэхён смотрел на него, раздумывая. Он закрыл глаза и вздохнул. Это хуже, чем он мог представить. Смерть? Сделка с демоном? Понятно, понятно. Кажется, кому-то из них пора в психиатрическую клинику. И, возможно, этот кто-то даже не Чонгук. — Допустим, — произнёс он, спеша чем-то заполнить пустоту. — И дорого нынче стоят услуги демона? Чонгук моментально вспыхнул: — Ты мне не веришь! Ну, вот они и отбросили вежливость, перейдя на прямолинейное «ты». — Я хочу поверить, но, знаешь, демоны, они ведь, — Тэхён развёл руками, — не существуют. Секунда напряжённой борьбы взглядами. Чонгук насмешливо фыркнул: — О, ясно. Очередной эксперт, который лучше разбирается в устройстве бытия, нежели тот, кто только что выбрался из ада. — Ты должен меня понять. — Нет, это ты должен меня понять! — вскочил Чонгук. Тэхён поднял руки, пытаясь его успокоить. — Эй, сядь-ка. Скандал нам сейчас ни к чему. — Даже если Чонгук не хотел, он всё же подчинился приказу. Сел обратно и недовольно скрестил руки на груди. Тэхён покачал головой. — Я пытаюсь тебя понять, правда. Но стоит быть честным: сделка с демоном — это полный пиздец. Мне нужно время, чтобы принять такое. Я не обладаю доказательствами или аргументами в пользу твоей истории, поэтому приходится уговаривать себя верить на слово. — Не обладаешь доказательствами?! — опять завёлся Чонгук. — А моё появление среди пустоты ничего не значит? — Возможно, ты путешественник во времени. — И чем это лучше теории про демона? — Путешествие во времени можно объяснить наукой. Ответ возмутил Чонгука. — Но я не лгу! Тэхён не выдержал и спрятал лицо в ладонях. Да, такая эмоциональность вряд ли скрывала за собой попытку одурачить. Но как он может принять историю о демонах, если до этого вся его жизнь состояла из обычных предсказуемых событий? Ни одного намёка на магию за долгие… Тэхён задумался. Но он ведь жил бок о бок с призраком. Он развёл ладони в стороны, освобождая путь взгляду. — Ладно, рассказывай, что было дальше. Что случилось после того, как ты, — он состроил гримасу и с неудовольствием проговорил, — заключил сделку с демоном? Каковы были условия? Чонгук не прекратил хмуриться; выглядело одновременно мило и угрожающе. Еда давно потеряла для него интерес и начала остывать от безделья. — Какой смысл продолжать, если ты всё равно не веришь? Тебе при всём желании не понять, что это такое. Ты ведь никогда не умирал. Слова пробежали по телу дрожью. В ушах зашумело, перед глазами размазало, как при погружении на глубину; наводнение внезапной мысли. Тэхён положил руки на стол и наполнил лёгкие воздухом, чтобы убедиться, что всё ещё дышит. — Прости, ты прав. Это несправедливо с моей стороны. В конце концов, сейчас мы слушаем твою историю. Мне стоит отнестись к ней более уважительно. Чонгук долго глядел с подозрением, пытаясь понять, что стало причиной резкой смены настроения. Но даже он понимал, что дуться и показывать характер в его положении невыгодно. Он хотел знать о своём хёне, а значит, должен был хвататься за любой шанс мирного диалога. — Я попросил сделать Тэхёна живым. В обмен продал свою душу. — Тэхён разгладил морщинки между бровями, на этот раз ничего не отвечая. Ох уж эти влюблённые: одержимы жаждой жертвенности во имя любви. — Но демон был щедр ко мне. Он воскресил Тэхёна, а меня оставил во вселенной между жизнью и смертью, дал шанс выбраться самому. Мне лишь нужно было, ориентируясь по голосу, найти нужную дверь. Сегодня… — Он наклонился ближе, начав вдруг задыхаться от поглотивших разум чувств. — Сегодня я слышал, как он позвал меня. Тихо и очень слабо, но я услышал. Это был его голос. Он сказал: «Чонгук-и», — и я помчался навстречу сквозь темноту. Вот только дверь почему-то открыл ты. — Это был мой голос, — вывалил Тэхён, в этот раз не утруждая себя паузой перед тяжёлой истиной. Чонгук уставился на него прежним побитым взглядом. — Я нашёл фотографию, увидел имя на обороте и прочёл вслух. — Он пожал плечами, как бы извиняясь. — Не было здесь твоего хёна. Возможно, бесконечные поиски нужной двери свели тебя с ума, и разум сам дорисовал нужные интонации. Как мираж, но только звуковой. — Зачем ты это сделал? — прошептал Чонгук обвинительно. Тэхён чуть было не прыснул со смеху (невротически, разумеется). — Ты вытащил меня не в том времени. — Я же не знал, что у тебя какая-то сделка. К тому же твой хён, кажется, не особо спешил тебя вызволять. Основная черта Тэхёна — разозлившись, давить на больную точку. Да, он умный, рассудительный, хорошо орудует логикой и способен решать трудные задачи, но когда дело касается уязвлённой гордости, его эмоциональное развитие деградирует до уровня обиженного ребёнка. Тэхён не может ошибаться, не может быть виноват. Это люди делают всё неправильно, а он лишь изредка оказывается жертвой их просчётов. Чонгук сдержал обиду, и, пожалуй, именно это было по-настоящему разумно. — Что за фотография? — спросил он с принудительной вежливостью. Тэхён вопросительно поднял бровь. — Ты сказал, что прочёл моё имя на фотографии. — Ах, точно. — Он потянулся назад и взял с подоконника фотографию, отдал Чонгуку. Тот опустил глаза и задрожал, как только увидел знакомое лицо. — Значит, это и есть хён? — аккуратно спросил Ким. — Да. — Чонгук поник, увядая, как старый цветок. Внутри он ещё цеплялся, искал нити, ведущие к хёну, но снаружи отчётливо понимал безнадёжность своего положения. — Ты говорил, что знаешь того, кто похож на него, — проговорил он неуверенно. — Как там его зовут? — Мин Юнги, — подхватил Тэхён. — Это мой начальник. Ему тридцать лет, он весьма скромный и тихий мужчина. Не могу сказать, был ли он когда-либо мёртв, мы знакомы всего пять лет, однако странностей за ним наблюдать не приходилось. — У тебя есть его фотография? Хочу сравнить. Тэхён оживился. Наконец-то правильные вопросы. — Если только глянуть в соцсетях. Дай мне минуту. Он достал телефон. Искать фотографии на личных страницах Юнги не было смысла — он их не вёл, отрицал социальную жизнь, — но парочку наверняка можно будет найти в инстаграме Чимина. Тэхён, недолго думая, начал поиски через Дахён (подруга питала слабость к жениху начальника и была подписана на все его профили). Тактика оказалась рабочей: довольно скоро Тэхён нашёл профиль «j.m», а затем, спустившись на несколько снимков, и лицо Юнги: портрет в полном одиночестве. Идеально. Тэхён повернул телефон и продемонстрировал результат поисков. Глаза Чонгука забегали по снимку, сканируя черты личности с целью отыскать сходство. Результат, видимо, себя оправдал. — Это он, — заключил Чонгук и протянул пальцы, чтобы коснуться хёна, прямо как Тэхён около часа назад, рассматривая его фотографию, но вдруг испугался, отдёрнул руки, как от огня, воскликнул: — Он исчез! Тэхён взглянул на экран. — Ты вышел из приложения. — Вздох. — Слушай, это необязательно он. — Это он, — уверенно повторил Чонгук. Тэхён откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, чувствуя, как усталость усиливается. У него был долгий день, он не выспался, а теперь ещё парень, свалившийся на голову, как снег зимой — внезапно и чуточку аномально, — пытал его историей бессмертной любви. Сколько правды в этих словах? Сколько в них трезвости? Чонгук может убеждать себя, что на фотографии запечатлён именно хён, может дорисовывать черты, дабы подвести реальность к удобному сюжету, но это не изменит хладнокровной реальности. Влюблённым нельзя доверять, они одержимы чувствами и видят окружение через собственный фильтр. Тэхён ещё раз открыл инстаграм и поднял старую фотографию, сравнивая. — Знаешь, мне кажется, различия всё-таки есть. У Юнги губы менее пухлые, да и разрез глаз, если всмотреться, чуточку отличается. — Я знаю, как выглядит хён! — разозлился Чонгук. Его задело сомнение, намекающее на неспособность разглядеть в чертах любимого человека. — Говорю же, это он. Тэхён уже давно перестал понимать, как действовать в сложившейся ситуации. Зачем пытаться следовать логике, если она здесь никому не нужна? Возможно, было глупостью рассказать про Юнги, но у него не было иного выбора. Он ведь тоже хочет найти ответы, значит, должен делиться любыми фактами, что кажутся ему значимыми. — Ладно, тебе виднее. Но я хочу спросить ещё кое-что: ты не думал, что хён может тебя не помнить? Предположение смутило Чонгука. Он насупился и вперил в Тэхёна хмурый взгляд. — Невозможно. — Почему? — Я же его помню. — Думаю, это не так работает, — усмехнулся Тэхён. — Ты сказал, что демон отказался брать твою душу. Я не очень понимаю: в чём тогда выгода для него? В чём смысл? — Он сказал, чтобы я не переживал на этот счёт, мол, плату он всё равно возьмёт. — И что же он взял? — Я не знаю. — Ты согласился на сделку, не зная цены? — Да. Тэхён покачал головой. Чем дальше — тем лучше. — Тогда, возможно, демон забрал память хёна в качестве оплаты. Ты так не думаешь? — Почему ты привязался к его памяти? Действительно — почему? Тэхён вцепился зубами в губы, раздумывая над тем, что до сих пор не рассказал. Наверно, с этого стоило начинать. Зачем было готовить почву, тянуть, убеждая, что Юнги может быть тем самым хёном, если в конце всё равно придётся эту надежду отнять? Наверно, более гуманно было бы ничего не говорить, но Тэхён так не умеет. — Юнги не выглядит, как человек, потерявший любовь всей жизни. И уж тем более не выглядит, как человек, которого вернули из мёртвых. А даже если так, он… — Тэхён старательно выбирал слова, — …явно нашёл силы двигаться дальше. — Что это значит? Он выдержал небольшую паузу и тихонько добавил: — У него свадьба через месяц. Тишина придавила тяжестью чужого смятения. Дождь медленно затихал, больше не трогая окон, но по-прежнему барабаня по крыше. Чонгук не дышал, глядел в глаза и выискивал правду. — Свадьба? — Он с трудом повторил это слово. Ресницы дрожали, а свет в глазах выглядел тусклым, бледным. — Какая ещё свадьба? Это та самая ложка дёгтя, которая обязана была оказаться в бочке мёда; не бывает сладости без привкуса соли, не бывает радости без боли. Начиная рассказ о Юнги, Тэхён заранее понимал, что придётся всё перечеркнуть, когда в повествовании появится Чимин. — У Юнги есть жених, которого он любит. Не уверен, что он готов от него отказаться ради призрака прошлого. — Чонгук был готов опять вскочить, но Тэхён поспешил успокоить: — Я лишь хочу сказать, что, возможно, это не твой хён. Взгляни сам. — Он опять показал фотографии. — Ведь есть что-то разное, признай. Ты видишь это, но отрицаешь, потому что хочешь верить, что твой хён ещё здесь; что ты не ошибся временем, что… — Тэхён примолк, не уверенный, стоит ли продолжать, но через секунду всё-таки ляпнул: — …что он не прожил вторую жизнь без тебя. Чонгук опустил взгляд на снимок из инстаграма. Он смотрел только на Юнги, ведь внешность Тэхёна знал без подсказок. Хотелось верить, что он найдёт то, что разложит действительность на факты и отделит вымысел от правды, но кроме этой веры больше ничего не оставалось. — Мне нужно встретиться с Юнги, — заявил Чонгук. Тэхён приосанился. Что ж, к такому развитию событий он был готов. — Хорошо. С этим я могу помочь. Завтра у него день рождения, будет вечеринка, куда я приглашён. Могу взять тебя с собой. Встретитесь лично, перекинетесь парой фраз и тогда ты сможешь выяснить, твой это хён или нет. — Тэхён выждал немного и поднялся. — А сейчас я предлагаю закончить дискуссию. Тебе нужен отдых. Я дам тебе чистую одежду и одеяло с подушкой. Поспишь в гостиной. Чонгук не двигался и глядел в стену. Через минуту он пришёл в себя, спросил: — Какое завтра число? — Девятое марта. — Верно. — Он нахмурился, но вместе с тем совсем слабо улыбнулся. — У хёна день рождения тоже девятого марта. Тэхён не ответил. Ему захотелось скорее отправиться в постель и укутаться в тёплое одеяло. Пусть он знал, что до рассвета уже не сможет уснуть, будет размышлять о перевернувшемся с ног на голову представлении о жизни, но всё же уютный сонный уголок хотя бы станет его временным убежищем от таинств мира.

***

Чонгуку очень шла шёлковая рубашка Тэхёна. Синяя, как озеро под ночным небом, она переливалась холодными оттенками. А ещё чистые причёсанные волосы и умытое лицо — всё это удачно дополняло образ живого человека, который вчера едва проглядывался сквозь мертвенно-бледную кожу. — Чай будешь? — Я не голоден. — А я еду и не предлагал. Атмосфера между ними висела напряжённая: наполовину враждебная, наполовину недоверчивая. Каждый распылял то, на что хватало желания. Тэхён хотел помочь, местами даже сопереживал, но Чонгук, казалось, не ценил его поддержки, а помощь принимал как обыденное и даже должное. Тэхёна такой расклад не устраивал. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что хочет выставить парня за дверь и заявить: «Да, бывает и так. Попробуй-ка выжить самостоятельно». — Когда мы уже поедем? Чонгук не мог усидеть на месте, был готов сорваться в любую минуту. Тэхён принял решение не поддаваться его навязчивой спешке и с радостью отвлёкся на приготовление чая. — Праздник начнётся только через час, а ехать нам минут сорок. Не торопись, раньше времени всё равно не пустят. — Чонгук скрестил руки на груди, очевидно, не удовлетворившись аргументом. Тэхён ещё раз осмотрел его. — Ты спал сегодня? — Немного. Чонгук явно не был заинтересован в диалоге, но Тэхён стремился это изменить. Поразмыслив, он пришёл к выводу, что единственная тема, интересная Чонгуку, это его возлюбленный. — Уже решил, что скажешь при встрече? — А я должен что-то сказать? — Не забывай, мы всё ещё не уверены, что это Тэхён. Интересно, с какого момента в плане появились «они»? Тэхён такой добрый, взялся помогать тому, кто выскочил из половиц его коридора. А где привычные жанру истерики? Где вопросы: «Кто ты такой?», «Не пойти бы тебе на все четыре стороны?». Чёрт возьми, Чонгуку с ним очень повезло. — Я просто скажу «привет». По глазам увижу, узнал он меня или нет. — М-да, план, конечно, так себе. Давай лучше я скажу, что ты мой троюродный брат. Это объяснит твоё присутствие на вечеринке. — Это ещё что за глупости? — А что, у тебя есть вариант получше? Мне сказать, что ты мой парень? Чонгук возмутился так громко, что Тэхён даже чуточку оскорбился. — Вот ещё! Уж лучше брат. И как он это делает? Будучи полнейшим ребёнком, хамит, как престарелый ворчун. Тэхён вспомнил о том, что парень провёл полвека в загробном мире и решил, что, наверно, это некоторым образом повлияло на характер. — Отлично. Рад, что мы пришли к соглашению. И, кстати, хочу попросить об услуге: постарайся вести себя на вечеринке прилично. Это мой коллектив. Приглашая тебя, я рискую своей репутацией. Так что давай без глупостей. Мне с этими людьми ещё работать. — Не переживай, — откликнулся Чонгук. — Я ненавижу привлекать внимание. Буду вести себя тихо. Его слова немного успокоили Тэхёна. Он ведь уже успел представить всякий вздор. Вспомнил, как глупо в подобных ситуациях поступают герои фильмов. Но им-то позволительно: за каждый закадровый смех они получают очки симпатии. В жизни так не происходит. Если Чонгук начнёт вести себя «комично», на руку это никому не сыграет. Они досидели в молчании, каждый думая о своём. Когда время пришло, сели в автомобиль и отправились на праздник. По дороге Тэхён рассказал, какую историю успел придумать: они троюродные братья, Чонгук приехал из пригорода, чтобы обосноваться в мегаполисе, и пока живёт у него. — На вечеринку я тебя привёл, чтобы ты немного развеялся и завёл в городе знакомства. Это сделает твоё появление более естественным. Чонгук молчал. Он смотрел в окно и покачивался в такт автомобильному движению. Тэхён в тысячный раз принялся себя успокаивать: «Дыши, просто дыши. Если повезёт, скоро всё закончится». Когда они вошли в кафе, никто из присутствующих не обратил на них внимания. Тэхён огляделся и первым делом заметил Дахён: она стояла возле окна и, широко улыбаясь, беседовала с Чимином. С губ невольно сорвалась усмешка. И почему он не удивлен? Кого ещё могла захватить в плен подруга, если не самого красивого (по её мнению) мужчину на планете? Присутствовали и другие коллеги: Намджун и Сокджин за общим столиком, несколько парней и две девушки из отдела разработок, сменщики из отдела поддержки, куча неизвестных людей — друзья и партнёры сотрудников. Тэхён повернулся к барной стойке и увидел Юнги. Он пил шампанское из бокала, поглядывая на присутствующих фирменным взглядом: тонкая грань между высокомерием и мудростью. На нём был голубой свитер свободного кроя и голубые потёртые джинсы — трудно представить, что сегодня ему исполнилось тридцать лет. Тэхён выпрямил спину и прошептал, не оборачиваясь: — Напомню ещё раз: никаких глупостей и странных выходок. Я представлю тебя, ты скажешь «привет», и мы посмотрим, что будет дальше. Подозрительная тишина, последовавшая за словами, напугала Тэхёна. Он обернулся и обнаружил, что Чонгук, судорожно вздыхая, глядит перед собой; его глаза наполнились слезами. Тэхён в ужасе воскликнул: — Эй! Давай-ка без этого. Держи себя в руках. Я же сказал: «Без глупостей». Но Чонгук не услышал. Он бросился вперёд, и Тэхёну ничего не осталось, кроме как бежать следом. — Стой! Они неслись по залу, как бешеные. Чонгук остановился в метре от Юнги, сжал губы и запоздало обеспокоился сбившимся дыханием. Тэхён до боли стиснул его предплечье и дёрнул на себя, чтобы зашипеть негодующе, но именно в этот момент Юнги обернулся; момент на киноплёнке жизни застыл. Юнги всегда так поворачивался: томно, лениво. Любое действие казалось более притягательным, когда замедлялось до чувственной скорости; как виниловая пластинка в конце своего звучания. — Привет, Тэхён. Ким напряжённо улыбнулся и исполнил поклон. — Юнги-ним, рад поздравить с днём рождения. Берегите здоровье и продолжайте радовать коллектив своим начальством. Юнги тихонько посмеялся и благодарно кивнул. «Спасибо», — прошептал он, поднимая уголки губ. Тэхён занервничал, когда представил, что будет происходить дальше; глянул искоса на Чонгука, задержал дыхание. Если бы имелась необходимость описать реакцию начальника, Тэхён бы использовал вымышленное выражение «втянул душу обратно»: внутренний свет погас, глаза сощурились, а улыбка застыла на лице. Несколько секунд Юнги разглядывал Чонгука и ничего не говорил. Тэхён ждал любой реакции, но тишина, как обычно, являла собой самое сложное в понимании выражение эмоций. Напряжение висело непозволительно долго. Наконец Юнги расслабился, вернул взгляд на Тэхёна и вежливо спросил: — Не представишь нас? Медленный вдох. Что это только что было? Мурашки пробежали по коже, замерзая на шее ледяной коркой. Юнги невесомо улыбался и, кажется, искренне не соотносил встречу со сверхъестественным событием. Тэхён, встрепенувшись, затараторил: — Да, конечно. Это Чон Чонгук, мой троюродный брат. Вчера приехал в Тэгу, ещё не успел обосноваться. Я привёл его сюда, чтобы он немного развеялся. Вы же не против? — Конечно, нет. Здесь каждому рады. — Он протянул руку и улыбнулся. — Мин Юнги. Приятно познакомиться. Чонгук смотрел на длинные пальцы и не мог пошевелиться. Ни одно слово, ни одна мысль не отразились на его лице, пока он глядел на ладонь отсутствующим взглядом. Тэхён аккуратно толкнул его, призывая очнуться, но даже тогда парень не осмелился прийти в себя. Лёгкая паника охватила рассудок, но в самый последний момент, когда Тэхён уже собирался вновь завести речь о положении «брата», Чонгук всё-таки улыбнулся. — Да. Мне тоже. Вот тебе и «привет». Тэхён закрыл глаза, чтобы под опущенными веками отправить взгляд к потолку, но уже через секунду вернул лицу привычное дружелюбие. Стоило сразу учесть возможность подобного исхода. Он и забыл, делая аналитические расчёты, что влюблённые сердца могут не подчиняться законам логики. — Ищете в нашем городе работу или, может быть, место будущей учёбы? Юнги вёл себя вежливо. Для Тэхёна, привыкшего видеть в его поступках замкнутость и отстранённость, это было непривычно. Он быстро сообразил, что ему необходимо оставить этих двух наедине, потому, погладив по спине названого брата (по какому-то внутреннему рефлексу), поспешил ретироваться: — Я покину вас на минутку, чтобы поздороваться с коллегами. Но он-то знал, что эта минутка превратится в вечность. Юнги кивнул, тут же возвращая взор к Чонгуку. Тэхён, прячась от внезапной неловкости, удалился. По факту, он сделал всё, что мог. Он привёз Чонгука? Привёз. Познакомил с Юнги? Познакомил. А дальше пусть выясняют отношения сами. Подсев за столик к Намджуну с Сокджином, Тэхён поймал конец их разговора: — Думай масштабнее: это клонирование. — Что за бред? Разумеется, они братья-близнецы. — Типа родственники? — Да. Этот секрет тебе любой фокусник расскажет. Тэхён, восприняв слова через призму собственного контекста, заинтересованно спросил: — О чём разговор? Друзья взглянули на него. Намджун подпёр лицо правой рукой. — Так-так, кто это у нас тут? Сокджин по привычке выказал куда больше прямолинейности: — Ты что здесь забыл? — Как грубо, — наигранно возмутился Тэхён — Ты говорил вчера, что не придёшь на вечеринку. — Ну, я передумал. — Причина? — Ваши аргументы. Намджун хмыкнул себе под нос, а Сокджин несдержанно рассмеялся. — Серьёзно? — Ага. Алкоголь дома закончился, вот я и приехал сюда, чтобы украсть как можно больше бесплатной выпивки. — Тебе налить? — услужливо поинтересовался Намджун. Тэхён отмахнулся. — Да нет, спасибо, я же за рулём. Друзья переглянулись. Намджун пожал плечами и улыбнулся. — Что ж, ты немного напрягаешь, но не больше обычного. Тэхён потянулся за салфеткой, чтобы собрать крошки со стола. Ему было жизненно необходимо занять руки делом, пока душа переживала о разговоре в нескольких шагах от него. Да, он переживал. Переживал о чувствах парня, которого взял под опеку меньше двадцати четырёх часов назад. Тэхён всегда проявлял эмпатию к другим, но то была своеобразная эмпатия, необычная. Он не сочувствовал, не понимал силы и природы чужих эмоций, но пропускал их через себя, ощущая физически, даже если это не представляло собой «проживания» чувств в истинном значении. Другими словами, восторг был для него лишь учащённым сердцебиением и улыбкой на устах, а паника — сбитым дыханием и расширенными зрачками. К мыслительному процессу телесным реакциям ходу не было. Вот и сейчас Тэхён сидел и нервно постукивал ногой, собирая мусор со стола, пока внутренности глодала чужая тревога. Эмоции — самая заразная из болезней. Она умело распространяется путём говорящих взглядов. — Ого! — послышался рядом голос Дахён. Она вернулась к столику и обнаружила Тэхёна на своём месте. — Чем обязаны визиту? Он давно не видел её в платье. Дахён предпочитала джинсы с завышенной талией и свободные футболки вне работы, сейчас же на ней было вечернее платье, выгодно подчёркивающее все прелести изгибов. Сокджин отодвинул последний свободный стул, а Дахён так увлеклась разглядыванием Тэхёна, что не заметила, как присела рядом. На лице Сокджина расцвела довольная улыбка. — Мне стало одиноко дома, — пояснил Тэхён. — Решил развеяться. К тому же за ночь успел соскучиться по вам, ребята. — Он широко улыбнулся, но не смог никого убедить в отсутствии личных интересов на вечеринке. — Ты меня пугаешь, — ответила Дахён. — А я смотрю, ты опять крутишься возле Чимина. — Он, как всегда, постарался перевести тему. Подруга лишь дёрнула плечом. — Рядом с этим человеком невозможно не крутиться. — Дахён, — прошептал Сокджин, наклоняясь, — у Чимина свадьба через месяц. С нашим начальником. Та глянула на него исподлобья и с привычной грубость ответила: — Да, спасибо, я знаю. Дахён невольно закатила глаза и вновь принялась искать в зале Чимина. Она нашла его подле Юнги, но заметила и ещё одного человека, сидевшего рядом. — Так, а это что за красавчик возле именинника? Друзья повернули головы в указанном направлении, и только Тэхён не шелохнулся, уже догадавшись, о ком речь. — Не из наших, — отрапортовал Намджун. — Наверно, пришёл с кем-то за компанию. — Если он не офисный, у меня есть шанс, — пошутила Дахён. Тэхён мягко улыбнулся, развеселённый боевым настроем подруги. — Дахён, он гей. — Что, опять?! Да сколько можно? Я ведь только начала присматриваться. — Она опустила плечи, и её улыбка, словно по волшебству, превратилась в перевёрнутый полумесяц. Тут же подозрительно скосив глаза, она спросила: — Подожди, а ты откуда знаешь? — Он пришёл со мной. Сокджин подавился напитком, а Намджун вскрикнул: — Я знал! Парочка коллег за соседним столиком обернулась на громкое восклицание. Дахён посмотрела твёрдо, открыто и сказала с неочевидным намерением то ли оскорбить, то ли тронуть за живое: — Мог бы сразу сказать, что это твой бойфренд. Тэхён, разглядывавший до этого стаканы с напитками, наконец поднял взгляд. — Что? Нет, нет, никакой романтической подоплёки. Это мой троюродный брат. По лицам друзей можно было догадаться, что никто из них не разбирался в системе родственных связей. — Кто? — переспросил Намджун. Тэхён объяснил без особого интереса: — У моей бабушки есть сестра, а у её сестры — внук. — Он указал рукой за спину. — Это и есть Чонгук. Намджун с Сокджином протянули долгий звук «а», но Дахён вместо того, чтобы присоединиться к ним, выразительно нахмурила брови. «Знает», — понял Тэхён. — А зачем ты его сюда привёл? — спросил Сокджин. — И почему он сидит рядом с Юнги, а не с тобой? — Он из маленького городка, решил перебраться в Тэгу. Друзей здесь нет. Я решил вытащить его в социум, чтобы он развеялся. Тэхён намеренно проигнорировал второй вопрос, надеясь, что никто этого не заметит. Угадал — не заметили. — Впервые вижу тебя в образе доброго хёна, — усмехнулся друг. — Заделался в старшие братья? — Вроде того. Намджун верно подметил: Тэхён ведёт себя как старший брат, во всяком случае, именно так это ощущает. Весь вчерашний вечер и всё сегодняшнее утро он заботился о Чонгуке, пусть и делал это в своеобразной манере. Даже сейчас, наблюдая за его влюблёнными взглядами, столь откровенно посылаемыми в присутствии посторонних, Тэхён не прекращал думать о том, как сильно Чонгук подставляется. Такими темпами он себя закопает, а если не сможет — закопает Чимин, который, к слову, пока почему-то не проявляет особого беспокойства. Хотя, наверно, в этом и заключается суть отношений — безгранично доверять друг другу, фокусируясь на внутренних отношениях, а не на внешних. Люди, вроде Тэхёна, никогда это не поймут. — Троюродный брат, говоришь? — Дахён смотрела на него испытующе. Разумеется, она не поверила. Они вместе росли, ей довелось знать каждого члена его семьи. На что он вообще рассчитывал? — Напомни, как зовут сестру твоей бабушки? — Джиён, — ответил он с лёту. Дахён усмехнулась, как бы говоря: «Что ж, врёшь ты убедительно». Он с самого начала понимал, что с ней придётся объясняться отдельно. — Слушай, давай я расскажу тебе подробности позже? Подруга пожала плечами, выражая тем самым согласие, и разговор на недолгое время был отложен. Тэхёна мучило желание закурить. Слишком много событий за последние часы, слишком много магии. Жизнь весьма изощрённо глодала нервные ганглии, не утруждаясь заботой о состоянии организма. Он ещё раз взглянул на Чонгука: влюблённый, разбитый. С виду держится, но внутри, должно быть, погибает. Вечер тянулся медленно. Тэхён успел заскучать дважды, и в какой-то момент всё-таки выбежал на улицу покурить с Дахён. — Кто такой Чонгук? Он отвернулся и невольно хмыкнул, выпустив дым через нос. — Стоило догадаться, что ты вытащила меня на улицу ради этого. Дахён не выглядела весёлой. Глядя Тэхёну в глаза, она нервно жевала губы. — У твоей бабушки нет сестры, — объявила она после паузы. — Верно. — Тогда кто такой Чонгук? На самом деле Тэхён знал, что такое случится, и потому заранее подготовил не одну, а целых две легенды. Жаль, Дахён никогда не узнает, что является для него особенным человеком, ведь для неё он создал отдельную ложь. — Помнишь, у моей мамы была подруга в Пусане? Дахён взялась потирать шею, активно штурмуя залежи старых эпизодов в голове. — Ну, что-то припоминаю. — В общем, у этой подруги есть ещё подруга, а у той — двоюродная сестра, у которой отчим с сыном от первого брака. Чонгук — это сын того сына. Дахён больше не курила. Она смотрела, приоткрыв рот, и пыталась уложить в голове поток связей. Тэхён знал, что она слишком умна, потому избрал метод запутанных предложений. Дахён выдохнула спустя время и вновь приложилась к сигарете. — Допустим. А ты-то здесь при чём? — В его семье возник конфликт интересов. Чонгуку пришлось уехать из города в поисках самостоятельной жизни, и, как часто происходит в таких ситуациях, он стал искать помощи через знакомых. Как выяснилось, я единственная дорога, ведущая в Тэгу. — Да, но в чём твоя выгода? — грубо оборвала Дахён всё по той же причине: слишком хорошо его знала. — Он платит за дом? Расплачивается иным способом? Прости, но мне трудно поверить, что ты пустил в дом незнакомца по одной лишь доброй воле. — Я знаю, что такое менять город. — Тэхён потушил сигарету и выбросил в урну. — Знаю, что такое начинать новую жизнь, отгораживаясь от старой. Так что ты не права: я всё-таки способен на добрые поступки, опирающиеся на одно лишь сострадание. Ему пришлось упрекнуть её, вызвать чувство вины и сыграть на жалости — манипуляция, за которую будет стыдно, — но такова цена обмана. Дахён съела наживку, опустила глаза, пристыженная собственным недоверием, и чтобы хоть как-то исправить положение, спросила слабым голосом: — Но зачем ты соврал, что он твой троюродный брат? — Чтобы Намджун не строил унизительных теорий и не кричал: «Я знал, что ты гей». Как видишь, это не сработало. Дахён улыбнулась сквозь сомнение, и тёплый оттенок грусти скрасил искусство её мимики. — Значит, если бы Чонгук был твоим парнем, ты бы мне рассказал? Тэхён подавился воздухом, будучи застигнутым врасплох. Неясно, что оскорбило его больше: допущение возможности отношений с сердобольным выскочкой или недоверие на родном лице. — Что за вопрос? Разумеется, рассказал бы! Уж поверь, — он наклонил голову, чтобы отчётливее видеть её глаза, — если бы я завёл отношения с парнем… Нет, не так. Если бы я вообще завёл отношения, ты бы узнала об этом первой. Дахён, — он аккуратно взял её за руку и улыбнулся с пленительной нежностью, — ты мой самый близкий друг. Я бы никогда не скрыл от тебя нечто подобное. Она опустила глаза, продолжая печально улыбаться. — Мне отчего-то кажется, что ты врёшь. Не могу избавиться от этого чувства. Больше всего на свете ему хотелось признаться во всём прямо сейчас. Выложить правду, как на духу, поставить под удар вменяемость. Но он ведь взрослый человек, знает, что нельзя проявлять слабость из-за глупых сантиментов. Так будет лучше для всех: скрывать, оберегая. — Дурочка, — произнёс он, отвлекая от грустных мыслей. Дахён заметно повеселела и небрежно смахнула прядь с лица. Поверила. Или только сделала вид. Когда вечеринка подошла к концу, Чонгук вернулся к Тэхёну. Он выглядел ещё более потерянным, чем вчера, хотя казалось, что подобное невозможно. Тэхён ощутил рефлекторное и в некотором смысле даже безосновательное желание похлопать его по спине, успокаивая. Он ведь не злой человек, умеет сопереживать, если дело касается пролитых рядом слёз. Однако Чонгук не выглядел как тот, кому бы понравилась чужая рука на спине. Легко представить, как он бьёт по костяшкам, убивая чужую поддержку, словно надоедливое насекомое. — Мне нужно домой, — сообщил он, подойдя ближе. Указ с его стороны показался Тэхёну грубым и неуместным. Захотелось осадить наглого чертёнка, насильно втянуть в словесный поединок и уколоть подготовленной фамильярностью. Сделать это не позволила Дахён. Она протянула руку и пресекла начало будущего конфликта. — Ким Дахён, подруга Тэхёна. Ты Чон Чонгук, верно? Он осмотрел девушку с ног до головы, остановился на глазах, замер. Стоя с протянутой рукой, Дахён чувствовала себя неуютно. Она посмотрела на Тэхёна в поисках поддержки, но именно в этот момент Чонгук наконец пришёл в себя и принял изящную девичью руку. — Всё верно. Рад познакомиться. Дахён очаровательно хихикнула, безуспешно пряча смущение, рвущееся наружу через румянцы на щеках. Сокджин с Намджуном тоже по очереди представились. — Как-то быстро всё закончилось, — тоскливо произнесла Дахён. Намджун накинул пальто на плечи, намереваясь отправиться домой. — А какой смысл растягивать? Подарки вручены, алкоголь выпит. Больше здесь делать нечего. — Уверен, — тут же вклинился Сокджин, — Юнги просто хочет скорее оказаться дома, чтобы получить свой основной подарок. — Коллеги вопросительно взглянули на него, и только Тэхён задержал дыхание, осознавая, какой ужас грядёт. — Что? Не говорите, что не сочувствовали заднице Юнги весь вечер. Ей сегодня крепко достанется. Ай! Дахён ударила его в плечо, Намджун закатил глаза, а Тэхён испытал страх — не за себя, а за несчастного парня, который стоял в метре от него и молчаливо слушал пошлости о близком человеке. Он бегло глянул на Чонгука и строго приказал Сокджину: — Сбавь обороты. Это слишком даже для тебя. — Ой, не говори, что ещё не привык. Моё обычное чувство юмора. — После этого он обернулся к Дахён и спросил сладким голосом: — Тебя подвезти? — Спасибо, — ответила та, — но я предпочитаю автобусы. — Дахён… Они испарились почти за секунду, но перед уходом Дахён успела послать Тэхёну воздушный поцелуй. Намджун улыбнулся, откланявшись, и тоже поспешил уйти, подарив Чонгуку на прощание: «Рад был знакомству». — Прости за них, — попытался оправдать друзей Тэхён. — Обычно Сокджин не ведёт себя подобным образом. — Ложь. — Даже не знаю, откуда в нём такое страстное желание выглядеть распущенным. Он улыбнулся, чтобы показаться расслабленным, непринуждённым, но Чонгук, к его удивлению, отреагировал на происходящее спокойно. — Я не маленький. Не нужно беспокоиться, что мои уши покраснеют от подобной ерунды. Высокомерная реплика, поставившая Тэхёна на колени ощущением чужого превосходства. Ему не понравилось, что Чонгук неверно истолковал его слова. — Я и не считаю тебя ребёнком. Моя попытка их оправдать была направлена на другое. Я боялся, что столь обидные слова могут задеть тебя — вынудят думать о том, что в этом времени твой возлюбленный трахается с кем-то другим. И почему Тэхён решил, что сказать это будет правильным? Детское безосновательное желание причинить боль. Ещё бы, Чонгук ведь допустил мысль, что Тэхён может ошибаться. А Тэхён никогда не ошибается. Удар по сердцу в отместку за оскорблённую гордость — разве не справедливо? Глаза Чонгука сверкнули. — О, и ты так спешил защитить меня, что предпочёл высказать оскорбления самостоятельно? — Он фыркнул, отводя взгляд в сторону. Тэхён открыл рот, готовый возмутиться, но не нашёл ни слов, ни сил для поддержания бессмысленного спора. Чонгук шаркнул ногой по направлению к выходу, потупил взгляд и буркнул под нос: — Так ты подвезёшь? — То есть пущу ли я в свой дом, ты хотел спросить? — Чонгук поднял глаза и наклонил голову с застывшим выражением. — Я не понимаю, почему ты убеждён, что я обязан дать тебе место в моём доме. И это Тэхёну тоже не стоило говорить. Ведь он знает, что пустит в любом случае, но наглость зазнавшегося парнишки вынудила лишний раз опуститься до демонстрации власти. Чонгук от него зависим — неоспоримый факт. Но почему-то сам он продолжает упорно забывать об этом. — Прости, — внезапно просит парень, и Тэхён от удивления теряется. — Могу я остаться у тебя ещё на пару дней? Так уж вышло, что сейчас мне некуда идти. Можно ли считать это показателем силы чувств? То с какой лёгкостью он отказался от гордости во имя возможности остаться в одном времени с любимым человеком. На мгновение Тэхёну становится стыдно за то, что он вынудил Чонгука унижаться до такой степени. Тяжко вздохнуть, отвести глаза в сторону — не поможет. Если бы только Чонгук мог исчезнуть так же просто, как появился вчера; перестать усложнять жизнь, давить на сопереживание и нагружать беспричинной ответственностью. Всё было бы хорошо, как было раньше, до превращения событий в цирк с разукрашенными шатрами. Остаётся надеяться, что цирк этот бродячий, и вскоре он покинет улицы Тэгу вместе с запахом попкорна и музыкой духовых оркестров. Тэхён всё-таки позволил себе наглость и хлопнул Чонгука по плечу, на что получил незамедлительную реакцию в виде испуганной дрожи. Под действием вины он примирительно улыбнулся, рисуя в невинных глазах напускное дружелюбие. — Ты можешь оставаться у меня столько, сколько понадобится. Я готов помочь, но, надеюсь, ты не станешь злоупотреблять моим гостеприимством. И после этих слов Чонгук неожиданно улыбнулся — второй раз за вечер и первый раз персонально Тэхёну. — Спасибо. Достоинство, поглаженное по спинке, ликовало, наслаждаясь триумфом. Но Тэхён продолжал убеждать себя, что низкие прихоти души не способны владеть его разумом. Они отправились к выходу. Тэхён заметил Юнги вдалеке и вновь подумал о том, что начальник сам по себе — это эффект замедления, сошедший с широкоформатных экранов. Чонгук тоже смотрел в его сторону, однако делал это с грузом собственных мыслей. — Что-нибудь выяснил? — Это он, — заявил Чонгук с твёрдой уверенностью. — Нашёл доказательства? — Нет. Но я это чувствую. Тэхён опустил глаза, вежливо игнорируя глупость. Будучи человеком, предпочитающим логику и факты, он не знал, как отвечать на подобные заявления. Если бы аргумент «я так чувствую» принимали на судебных заседаниях, система правосудия давно бы себя изжила. И как он только может верить в собственную убеждённость, когда существует доказательность? Это всего лишь чувства — они способны лгать. Но любая душа имеет право ошибаться, никто не должен навязывать ей помощь и заведомо «правильный» взгляд. Надо уметь уважать позицию, даже если тебе кажется, что она ведёт человека в пропасть. Право на заблуждение — всё ещё право свободы выбора. Тэхён не знает, как долго это продлится, но уже переживает. Никакой личной жизни, никакого уютного уголка на ближайшие недели. Как же это горестно — знать, что спокойная жизнь может разрушиться без твоего согласия.