Озеро Сусон

Тишина стояла за углом, слушая дыхание и тихие смешки; к ногам она стелилась, чтобы отразить эхо нечаянных шагов. Не выдержав, Дахён спросила Тэхёна: — Кого мы ждём? — Того, кто отвезёт нас в бар. — Я знаю этого человека? — Да. — Мне нравится этот человек? — О да. — Чимин, что ли? Тэхён улыбнулся едва заметно, за лёгким жестом спрятав провокацию. — Ты так плохо разбираешься в своих чувствах, Дахён. Она собиралась спросить что-то ещё, но шум прибывшего на парковку автомобиля сбил её с мысли. Скрестив указательный и средний пальцы и повторив несколько раз нечто похожее на «лишь бы всё-таки Чимин», Дахён обернулась. Тэхён сжал зубами непрошеную улыбку. Это неправильно, что ему смешно от того, как она молчит прямо сейчас и мило хмурится, даже если он этого не видит? Дахён моментально узнала в белом транспорте тойоту Сокджина, и все её надежды рухнули к земле; вновь взглянув на Тэхёна, она спросила: — Ты надо мной издеваешься? — Я нашёл нам трезвого водителя. — А старое доброе такси уже не подходит? Что-то в понурости её тона вызвало у Тэхёна стыд. Но вскоре и он развеялся. Отпуск Сокджина стал отличной возможностью для Дахён не слышать навязчивых комплиментов целых две недели. Без него работа в офисе ощущалась спокойной, но в то же время дико скучной. Дахён необязательно было говорить, чтобы Тэхён заметил: без Сокджина рабочие будни скукоживаются, словно бутоны под лучами палящего солнца, становятся сухими, обесцвеченными и больными. Привычка сближает даже с раздражителями, а Дахён к Сокджину давно привязалась. Тэхён взял её за руку и потащил к машине. Несмотря на молчаливое возмущение, сопротивляться она не стала. Бар, в который они приехали, был полон воспоминаний о весёлых пятницах. Тэхён бывал здесь вместе с Дахён не раз, иногда и в компании Намджуна с Сокджином. Любимый столик в углу, отгороженный от остальных стеклянными перегородками, оказался свободен. Дахён шустро заняла место у стены, обернулась и подозвала коллег. Её лицо сквозь искажающие свойства цветных рам стало прекрасно-уродливым, как на портретах позднего кубизма. Испещрённый острыми линиями взгляд, обескуражив, пронзил Тэхёна. — Так приятно видеть вас снова, — сказал Сокджин, усаживаясь на противоположной стороне. Дахён в сотый раз стрельнула в Тэхёна испепеляющим взглядом и ответила коллеге что-то на официально-вежливом. — Да брось. Уверен, ты тоже скучала по мне. — Скучала, — призналась Дахён, — но, если честно, была бы не против поскучать ещё минимум неделю. Неудивительно, что Сокджин, как впрочем и всегда, принял её шутку за проявление очаровательности. — Как прошёл отпуск? — спросил Тэхён. Сокджин снял с безалкогольного мохито кусочек лайма и закинул себе в рот. — Увлекательно. Я даже подумал, что стоит чаще проводить отпуск в одиночестве. — Почему? Сокджин задумчиво пожал плечами. Его временами надменный и острый тон под влиянием приглушённых тонов стал успокоительно гладким. — Мне нравится одиночество, с которым сталкиваешься, оказываясь в чужой стране. Никто тебя не знает, все вокруг говорят на неизвестном языке. Хорошая возможность сконцентрироваться на себе и узнать, что желает сердце от жизни. Тэхён усмехнулся. Ему показалось забавным, что Сокджин за годы путешествий в компании друзей пришёл к осознанию, что нуждается в одиночестве, в то время как Тэхён сделал для себя противоположный вывод. Ничего нового: универсального варианта счастливой жизни нет. Тэхён вспомнил имя, но не произнёс его. Стало немного грустно. — По-моему, поход к психологу с той же задачей справился бы дешевле и лучше, — фыркнула Дахён. Сокджин, взглянув на неё, нахмурился. — Иногда забываю, какой раздражающей ты можешь быть. Ей ничего не оставалось, кроме как улыбнуться заигрывающе и податься вперёд. Уложив голову на ладони, она спросила: — Так на какую правду тебе открыл глаза отпуск в одиночестве, Сокджин-оппа? Он засмотрелся на её сияющие в свете ламп глаза и не сразу услышал кокетство в голосе. Но, придя в себя, глянул на полупустой бокал в руке и неожиданно понял: — Ты что, флиртуешь со мной? — С ума сошёл?! Дахён пугливо отпрянула. Пёстрое негодование на лице перебило даже свет красной лампы. Сокджин осмотрел её чересчур внимательно. — Я думал о тебе в отпуске. — Неужели? — Дахён с демонстративным пренебрежением откинулась на спинку дивана. — Ага. Вспоминал о том, как мы говорили о моих чувствах на одном из корпоративов. Помнишь? — Не совсем. — Ты сказала, что не имеешь ничего против флирта с моей стороны. — Ну да, было такое. — Стыдно признать, но я только теперь понял, почему ты так поступила. Просто ты зависима от внимания. У тебя нет друзей, а флирт со стороны того, кто безразличен, льстит, как бы ты ни отрицала. Позволять мне бегать за тобой — отличный способ самоутвердиться. Его слова нисколько не задели Дахён. Она с прежней уверенностью спросила: — Ты меня в чём-то обвиняешь? — Нет. Я отвечаю на твой вопрос. Ты спросила, что нового я узнал о себе в отпуске. — Но пока что ты рассказываешь только обо мне. — Ничего удивительного. Можно много о себе узнать, если размышлять о человеке, который тебе нравится. — Вздор, — с этим словом к разговору присоединился Тэхён. — То, кого я выбираю для отношений, не определяет меня. — Разве? А мне кажется, что я многое могу о тебе рассказать, опираясь на тот факт, что ты встречаешься с Чонгуком. Имя. Ворвавшись с неловкостью, оно пробудило тревогу. Легко не замечать слона в комнате, если он маленький, игрушечный и убран в шкаф. Тэхён посмотрел на Сокджина, пытаясь определить, что будет выгоднее: промолчать или завести дискуссию. Дахён выпрямила спину и подвинулась обратно к столу, возвращая бокал на твёрдую поверхность. — И что же обо мне говорит влюблённость в Чонгука? — поинтересовался Тэхён. — А ты не будешь злиться, если я скажу? — Меня трудно задеть словами. Но это не сразу убедило Сокджина. Он помнил десятки случаев, когда Тэхён, разозлившись на обличающие высказывания в свою сторону, обиженно бросал колкость в ответ, что вроде как противоречило его самопровозглашённой зрелости. Потратив несколько секунд на сомнения, Сокджин всё-таки сказал: — Твои отношения с Чонгуком отлично показывают, насколько у тебя упёртый характер. Ведь ты готов провести жизнь с нелюбимым человеком, только чтобы доказать, что настоящей любви не существует; что всё это время ты был прав. Обхватив бокал двумя руками, Дахён застучала по нему длинными ногтями. В сторону Тэхёна она бросила незаметный взгляд. Ей было любопытно, она, вероятно, думала точно так же, но вслух это боялась произнести. Тэхён тоже стукнул несколько раз по стакану с виски. — Почему ты решил, что я не люблю Чонгука? — А ты любишь? — Закономерный вопрос, к которому Тэхён оказывается не готов. После нескольких секунд молчания, Сокджин улыбнулся. — Вот поэтому. Тэхён направил внимание на Дахён. — Ты тоже так считаешь? — Ну, — начала она неуверенно, — это так на тебя похоже. Он сам не знал, почему его это задело. Наверно, потому что напомнило об одном из последних разговоров с Чонгуком. «Почему тебе вообще так важно выглядеть умным в глазах других?». Тэхён не страдает манией величия и не ищет одобрения. Он просто ведёт жизнь согласно собственной философии и не видит себя с тем, кто не может её разделить. — Моё молчание значит не отсутствие любви, а её непонимание, — объяснил Тэхён. — Как можно не понимать, любишь ли ты человека, с которым встречаешься? Тэхён пожал плечами. Возможности честно сказать, что они с Чонгуком вообще-то не встречаются, у него не было. — Сам-то ты как понимаешь, что влюблён? Сокджин посмотрел куда-то вверх, задумавшись. — Я не испытываю влечения к посторонним людям, когда влюблён — думаю так. Если моё сердце занято, в сторону прохожих оно не смотрит. — В противоположность своим словам он окинул взглядом зал, осматривая каждую присутствующую девушку. — В компании любимого человека находиться всегда приятно. От её слов сердце то замирает, то бьётся чаще, а по телу разливается тепло. — В общем, шалят гормоны, — заключил Тэхён. — Да, — подтвердил Сокджин, не смущаясь. — Потому что тело выбрало человека и подаёт сигналы. Это и есть любовь. Тэхён промолчал. Слова Сокджина не показались ему интересными. Любовь ли это, если одно тело физикой притягивает к другому? Планеты что-то в чувствах друг другу признаваться не спешат. Сокджин открыл рот и на секунду замер, размышляя, стоит ли что-то добавить. В итоге добавил: — Я познакомился кое с кем в отпуске. Раньше думал, что это невозможно. Ну, знаете, курортный роман. Кто в нашем веке в них верит? Но Ёнсон изменила моё мнение. Дахён встрепенулась. Личная жизнь Сокджина вызвала у неё неподдельный интерес. — Ёнсон? Что ещё за Ёнсон? — Двадцать семь лет, разведена, владеет букинистической лавкой, — выдал так, словно готовился заранее. — Разбирается в красных винах и любит зарубежную литературу двадцатого века. Бокал с мускатным белым в руке Дахён впитал пурпурные оттенки настенной лампы. — Вау, — выпалила она. — Впечатляет. — Ты, кажется, даже к представительницам своего пола более лояльна, чем ко мне. Дахён засмеялась, и яркий румянец, усиленный светом ламп, сжёг границы напряжения. Это был один из немногочисленных случаев, когда она говорила с Сокджином как с другом. — Я за тебя рада. Чувственность её тона заставила его смутиться. Кончиком указательного пальца он провёл по бокалу и сказал: — Было весело флиртовать, но, знаешь, у меня не осталось сил на твои комплексы. — Он перевёл взгляд на Тэхёна. — Ты был прав. Чувства рано или поздно заканчиваются. Но ты почему-то думаешь, что это значит, будто не стоит начинать совсем. Я не согласен. Думаю, нужно напротив успевать наслаждаться ими, пока они окончательно не иссякли. Он поднялся с пустым стаканом, спросил Дахён, не заказать ли ей ещё, и получив утвердительный кивок, ушёл к барной стойке. В растерянных глазах подруги Тэхён увидел смятение. Сдвинув брови, она жалобно спросила: — Это неправильно, что мне немного грустно? Вместо ответа Тэхён погладил её по ладони. Лампа над ними замигала. Расстроенная Дахён не обратила на это внимания, ведь мысли её сейчас мигали с такой же частотой; то просветление, то угрюмость; то вспышка света, то темнота. Она облокотилась и взглянула на Тэхёна. Вместо того, чтобы разобраться с сердечными муками, она решила сбросить их на его плечи. — Чонгук тебе после переезда писал? Имя уже не пряталось за стенами коробки, оно вылезло наружу и свесило ноги у всех на виду. Тэхён закрыл глаза, вспоминая последний разговор с Чонгуком, случившийся на прошлой неделе. Квартиру недалеко от кофейни ему не дали. Оказалось, сдавать квартиру молодому бариста без семьи не очень-то все и торопятся. Но Чонгук не стал отчаиваться и продолжил поиски. В итоге ему досталась крохотная студия в часе езды от работы. С Тэхёном они, несмотря на неловкость, возникшую после секса, прожили вместе ещё целый месяц. А после, отправив его на такси с последней сумкой вещей, Тэхён мысленно пожелал удачи и закрыл дверь. С тех пор место в опустевшей гостиной заняла тишина. — Он пригласил меня на новоселье, — сообщил Тэхён. — Пойдёшь? — Не знаю. Разве это будет уместно? — Иногда полезно делать неуместные вещи. Прислушайся хоть раз к сердцу, а не к разуму. Что, например, оно говорит тебе сейчас? — Что я хочу его увидеть, — признался Тэхён. — Я скучаю. Прежде, расставаясь с человеком, он забывал о нём почти моментально. Только после прощания с Хвиин грусть продлилась непривычно долго. Это и неудивительно, ведь они с ней были не только секс-партнёрами, но и неплохими друзьями, а друзей терять всегда особенно тяжко. И всё же тоска по Чонгуку стала особенной. Недели без встреч, ни одного слова голосом, только пара сообщений, вроде тех, где Чонгук спрашивал, когда можно приехать за оставшимися вещами. Маленький дом показался большим, когда Тэхён снова остался в нём один. — Сходи на новоселье, — посоветовала Дахён. — Хуже не станет. Точно не станет? Тэхён привык действовать мозгом, а не сердцем, как и сказала Дахён, поэтому, прежде чем принять решение, обычно просчитывает все возможные плюсы и минусы. Чего больше: приятных впечатлений или болезненных последствий? От ответа зависит всё. Сокджин вернулся с двумя коктейлями, один из которых поставил перед Дахён. — Вы верите в призраков? — спросил он внезапно. Дахён с Тэхёном переглянулись. — О чём это ты? — Над вашими головами мигает лампочка, не заметили? Кажется, в баре поселилась беспокойная душа. — Дахён нахмурилась, Тэхён глубоко погрузился в мысли, а Сокджин, заметив, что они не смеются, решил зачем-то объяснить: — Это была шутка. — Почему сразу беспокойная? — спросил Тэхён, разбавляя виски куском льда. — Может быть, просто пьяная. Сокджин оценил шутку. А лампочка тем временем мигать не перестала. Поздним вечером, стоя на пороге собственного дома, Тэхён снова увидел это мигание, но тогда уже оно происходило из неизвестного источника. То ли звёзды болели, то ли в колбочках бурлил химический процесс. Засунув лицо в открытое окно автомобиля, он прошептал Дахён на прощание: — Никакого секса с Сокджином. Пожалеешь. Подруга вперила в него серьёзный взгляд. Чувствуя себя взрослой, услышавшей нелепое замечание от ребёнка, она снисходительно улыбнулась. — Я пьяная, а не глупая. — А я всё ещё трезвый, — напомнил Сокджин, и Тэхён понял, что его шёпот был не таким уж интимным. — Да и потом, поздно уже. Завтра наступило. Он подмигнул, посылая неизвестный сигнал, который Тэхён не понял. Машина издала резкий звук и выехала на дорогу. Тэхён глупо уставился на часы: время ещё не добралось до полуночи. Видимо, в сердце Сокджина наступило какое-то другое «завтра». Дыхание улицы замерло. Тишина вернулась. Она окружила небольшой двор и стала медленно сжиматься. Тэхён достал ключи из кармана и, будто преследуемый, быстрым шагом направился к двери. Но тишина его всё равно настигла. Она просочилась сквозь окна, наполнила собой каждую комнату. В этом доме никого нет. В этом сердце пусто. Ему пришлось остановиться и замереть, чтобы осознать всё могущество отсутствующих звуков. Когда различим только внутренний голос, и его не перебивают посторонние шумы. Ни дождя по глухим окнам, ни стрекота часов, заменённых на электронные. Тэхён достал из кармана телефон. Стук пальцев по экрану сможет разбить молчание? Соглашаться на встречу — не соглашаться. Быть умным — быть собой. Почему так хочется верить, что разум — решение зрелых умов? Разве суть не в том, чтобы найти гармонию в слиянии двух качеств? Эмоции плюс логика равно счастье. И даже если верится, что логика важнее всего, не так уж это умно — говорить на её языке с теми, кто слушает чувствами. Тэхён опустил взгляд и всё-таки набрал сообщение.

***

Квартира Чонгука оказалась маленькой. На кухне, объединённой со спальней, стояли диван, который, судя по всему, служил местом для сна, стол с единственным стулом, шкаф и немного бытовой утвари. Штор на окнах не было, из-за чего квартира казалось ещё более пустой. В новой одежде и в окружении личных вещей Чонгук выглядел органично, пусть и чуточку отстранённо. — Знаю, квартира скромная, — сказал он, пустив Тэхёна внутрь, — но зато своя. Ну, в каком-то смысле. — Мне нравится, — ответил Тэхён, чтобы подбодрить его. Сам он привык к более просторной жизни, но понимал, что начинать можно и с малого. — Ой, — Чонгук заметил неубранную рубашку и бросился прятать её в шкаф. — Прости, не успел убраться. Не знал, что ты сегодня заедешь. — Я тоже не знал. Я немного пьян, так что… — Он развёл руками, как бы показывая всю свою грешность. — Захотелось тебя увидеть. Чонгук сглотнул. Откровение сбило с толку. — Ясно… Выпивки у меня нет, если что. Но могу предложить чай. Будешь? Он начал его готовить, не дождавшись ответа. Пока накладывал в чайник заварочную смесь, рассказывал о том, как добирается теперь до кофейни на автобусе. «Всего пятнадцать остановок. Слушаю музыку, пока еду. Мне нравится». Тэхён внимательно наблюдал за ним. Спокойный тон голоса, мягкая мимика. Приятно видеть его погружённым в новую жизнь. А ещё очень хочется оказаться в ней рядом. — Чонгук. — Произнёс его имя, но не придумал, что скажет дальше; повторил, будто имя и было посланием: — Чонгук. — Что? — Я скучаю по тебе. Мне не хватает нашего общения. Чонгук посмотрел на него укоризненно, а через секунду как ни в чём не бывало вернулся к чаю и спросил: — С молоком или без? — Без. Он достал кружки и стал протирать стол. Тэхён молчал, понимая, что находится не в том положении, чтобы что-то требовать. Но всё же через мгновение Чонгук сжалился: — Прости, ты, наверно, ждёшь ответа, но я понятия не имею, что тебе сказать. Мы не можем быть друзьями, надеюсь, ты это понимаешь. Я в тебя влюблён. Это помешает. — Я тоже. — Что «тоже»? — Тоже влюблён. И чем больше он думает об этом, тем сильнее верит в сказанное. Чонгук усмехнулся с горечью, которая вызвала у Тэхёна неприятную дрожь. — А без алкоголя в крови сможешь повторить? — Смогу. — Я не верю. Пальцы Тэхёна пробежали по скатерти. Он забрал тряпку из его рук и убрал в сторону. Чонгук смотрел в глаза. Цветы в чайнике окрасили воду в нежно-жёлтый; медленно менялся цвет, их разговоры больше не закипали от напряжения. — Почему ты не веришь? — Это не твои слова. Ты уже говорил однажды, что любишь, и это ничего не значило. Не хочу теряться в догадках снова, не хочу искать подтексты и обнадёживать себя. Просто скажи по-другому. Скажи так, чтобы я поверил. — Это как? — На своём языке. А какой язык принадлежит Тэхёну? Какое признание было бы в его стиле? Заглянув внутрь себя, он услышал голос саркастичной логики. Он не романтичный, но искренний. Может быть, в этом вся соль? — Я не сойду с ума, если ты умрёшь, — выбрал он в качестве начала. Чонгук снова усмехнулся, но на сей раз беззлобно. — Не откажусь от мира, в котором тебя не будет. И если однажды ты уйдёшь, я продолжу жить, потому что дни без тебя мне так же важны, как те, в которых ты рядом. Но это не значит, что мне всё равно. Просто я слишком долго собирал себя по частям, чтобы рассыпаться из-за одного человека. Даже если из-за тебя. — Если это так, почему ты сейчас здесь? — Потому что есть разница между вынужденной разлукой и разлукой по своей воле. — Чонгук всё ещё смотрел на него с подозрением, но Тэхён вошёл в кураж. Чем больше он говорил, тем лучше понимал свои же чувства. — Я хочу быть с тобой. Сейчас, в эту минуту. Но разве я могу отвечать за будущее? — Значит, ты не можешь обещать, что останешься со мной навсегда, — заключил за него Чонгук. — Не могу. Но на мой взгляд, честность лучше пустых обещаний. — Он не хотел отсылаться к прошлому, но это случилось само. Тэхён прижался затылком к кухонной стене и выпустил из груди тяжёлый вздох. — Я имею в виду, мне хочется остаться с тобой навсегда, но я не уверен, что это не изменится завтра или послезавтра; не изменится через год. Как люди вообще это понимают? Чонгук завис, как программы, которые Тэхён исправляет на работе. В глазах строчки кода, под рубашкой путь к искомой папке со сломанным файлом. — Но я-то вижу любовь по-другому. — Ну и что. Я, если честно, уже никак не вижу. Я запутался. Потому что устал считать себя самым умным. Стоять выше всех, а потом удивляться, что на ступень, предназначенную для одной персоны, никто не хочет забираться. Если люди за столько веков не прекратили влюбляться, может, что-то в этом чувстве есть? Не могут же сотни поколений ошибаться; от Платона до Фромма, от любовных поэм до коротких сообщений в мессенджере. Никого Тэхён не победил, а если и так — гордое одиночество того не стоит. Не когда оно — попытка что-то доказать. Чонгук сделал аккуратный шаг в его сторону. Глазами спросил: «Трудно ли это — принимать иную любовь?». Тэхён дыханием ответил: «Нет, если иная любовь тебя уважает». Засмотревшись на его тёмные глаза, он произнёс: — Наверно, тяжело было скитаться по пустой вселенной десятки лет. — Очень. Мне казалось, я теряю рассудок. Но мысли о тебе помогли справиться. — Прости. — За что? — Я обманул тебя. — Это был мой выбор. — Но из-за меня ты поверил, что умираешь ради нашей любви. — А умер ради своей. — Чонгук пожал плечами. Тоже вздохнув, он опустил взгляд на ладони. — Я ошибся, когда отдал за тебя жизнь. — В глаза: — Но я рад, что ты смог вернуть меня обратно. Они оба ошиблись. Но шкалы чудовищности для сравнения ошибок, к счастью, не существует. Найдя в себе силы, Тэхён признался: — Я тоже ошибся, когда пустил тебя в свой дом. Но я рад, что в итоге ты в нём остался. В доме, что лежит на дне озера; в доме, в котором никто не живёт. Коснувшись его ладони так же, как касался в их первую близость — нежно от кончиков к пястным костям, а от них к худощавому запястью, — Чонгук задал внезапный вопрос: — Боишься темноты? Давно перестал, когда провёл в ней несколько секунд смерти; когда утонул и измерил глубину сознания. — Нет. Только тишины. — Тогда закрой глаза. Тэхён послушался. Он сглотнул, сильнее прижимаясь к стене, и с почти выветрившимся градусом кокетства опустил веки. Чонгук потянулся к выключателю, его дыхание коснулось щеки. Щелчок — на дне озера стало темнее. Здесь его не найдут, здесь оставят погибать, как в самых страшных кошмарах. Тэхён открыл рот, ища воздух, и Чонгук подарил его вместе с поцелуем.