STUPID TUESDAY
23 ноября 2020 г., 23:56
...
Вкус соли сразу же ударяет в нос, остаётся россыпью на языке, когда Канада вдыхает его полной грудью. Каштановые волосы треплют лицо, океан поёт. Ночь светлая, нависший туман играет с ними в прятки, холодный и слегка мокрый песок забился в красные шлёпанцы, под завязку между пальцев. По ненастоящим жалобам Штатов, его теперь вечно серые кеды также проиграли в борьбе, запачкались. Но, судя потому, как американец носится по пляжу с широко раскрытыми руками, будто пытается обнять влажный воздух и утянуть ветер в пляс, — особо его это не волновало. Канада отворачивается, глядя на чёрные скалы вдалеке, что выросли прямиком из морской глади вверх, к беззвёздному небу на вечное свидание. — И всё же, что тебе снилось? — спрашивает Америка, положив подбородок на плечо младшего брата. Он сделал это до того тихо, что канадец даже не успел удивиться. Сухо проглотил тупой испуг, как невкусное печенье. — Я же извинился уже, раз десять. Хватит издеваться, Аме, мне несмешно. — Никто и не смеётся. — Ты смеёшься даже тогда, когда никто не смеётся, Аме. Это не аргумент, — слова под конец стукаются о нижнюю губы усталым смешком и такой же улыбкой. А пальцы в карманах толстого худи начинают вновь пересчитывать друг друга. И каждый раз выходит ровно десять, ровно десять. Почти также, как у американца находится ответов на одно слово канадца, может, в десять раз меньше. — Мне правда интересно, — зажевав щеку, просит Штаты, мягко проводит кончиком носа по бледной шее, — Ну же, старший братец съест все твои ночные кошмары на завтрак, — и клацнул зубами в доказательство, — Только выдай меню. — А если кафе не выдаёт завтраки по вторникам? — Я выкраду официанта на второй смене, не проблема, — руки прижимают талию парня ближе к себе. Канада в объятиях лучше ветра, ощутимей и теплее. Ведёт ладонями к ширинке шорт, — Затаюсь возле мусорных баков и... Канадец вырывается, смеётся. — Маньяк! Аме, ты маньяк, хах-ха, чёртов сталкер, — закрывает рот ладонью, не хочет показывать глупую улыбку. Америка глядит с интересом, читающей действия улыбкой любопытства. Стоит в той же позе, что и мгновение назад — младший ниже старшего на несколько сантиметров, поэтому ему приходится нагибаться, или Канаде вставать на носки. От настроения, — Нельзя так, ты должен прийти в другой день. США хмыкает на это, распрямляется. Осанка у него статная, значимая, лучше. — А если я хочу именно вторничное меню? — По вторникам не—... — А ты придумай. И эта резкость портит смех. Ветер кажется ледяным, а песок под ногами до онемения мерзлым, канадец даже задумывается, не снег ли это. Затыкается, сглатывает. Взгляд пытается держать, но небесный сильнее — отводит. — Я снюсь? — говорит Америка твёрдым голосом, что даже не пытается звучать вопросом. Утверждение, слепое, сначала чем-то даже по унылому смешное, — Поэтому так вопишь? Мучаю тебя там, наверное, — он отворачивает голову, раздраженно ища что-то на песке. Находит мелкую палку, что почти съела соль, берет её в руку, размахивает, изображает, — Ах, да, наверное, бью тебя там розгами, верно? А ты, чтобы я здесь, в этой скучной реальности не скучал, мне ещё и звук удара изображаешь, да? Ну, чтоб влился, понял иронию, да? Нет? Чего молчишь, не угадал? — выкидывает палку прочь, в беспокойную воду с пеной, отвратна. — Аме... — его сразу же перебивают. — Ха, нет! Я знаю! — он указывает на брата ладонями-пистолетами, больно улыбается глазами-стёклами, — Тебе снятся перестрелки. Пот, погоня, кони, люди. Ты бежишь от меня, а я догоняю, — США подступает на шаг, — Я же всегда догоняю. Канада молчит. — И в этот раз догоняю. Стреляю про меж глаз, хедшот, — американец целится указательным пальцем в лоб, — Или в грудь, чтобы больно и дольше, ты же главный герой, — направляет «пистолет», но выстрел не изображает, просто стоит с вытянутыми вперёд руками, пожёвывает нижнюю губу. Видит это, как наяву. У США живое воображение. Канада очень хорошо об этом знает. Старший может представить в своей голове всё, что угодно, чего даже не бывает, или бывает, но об этом никто не хочет говорить. Канада знает, поэтому и говорить не хочет, хочет и Штаты заткнуть, остановить. Вернуться в несколько минут назад и жить в них. Перематывать, пока тошно не станет. Американец отпускает руку, не совершив даже предупредительного в воздух, разочарованно вздыхает. Океан бьется о острые чёрные скалы, ведь сам пришёл на свидание к небу. И для него оно всегда звёздное, что тёмной ночью, что ярчайшим днём. — Мне не нужно было оставаться у тебя сегодня, — произносит он, и в то же время ветер прорезает его серые глаза холодным лезвием, топит их, заставляет расплакаться ребёнком, — Прости, — шмыгает, — Я думал, что... Мне... — его обхватывают руками, и он падает на грудь парня, зарывается в кофту лицом, пачкает её слезами и словами, — Мне сни... И я зн-... Ты бы никогда, а-я... — взрывается, плачет и плачет. — Чш-ш, Канди, крошка, — прижимает старший сильнее, целуя в макушку, приговаривает, раскачивая, как порой в детстве, — Я шучу, шучу. Люблю тебя, мне всё равно, правда, не плачь, чш-ш, всё нормально... всё, — Штаты глохнет, когда заплаканный взгляд смотрит в его стеклянный, на этот раз не отворачивается и не прячется. — Мне снилось, — чуть чётче, но всё же шмыгающим полушепотом начинает Канада, — Снился, наш первый раз. — Но мы же... — остаётся несказанным. — Да, я, да, — вновь запинается Канада, цепляясь за кофту американца, — Я очень перенервничал перед тем, как прийти к тебе. Всё время думал, что скажу или сделаю что-то тупое, неправильное,— и ты засмеёшься надо мной, — на лице Штатов не промелькнула улыбка, он лишь слушал, — В итоге... Мы ничего так и не сделали. Но в моей голове ты... А я... И это было так больно и страшно, что я просто- не знаю... Я не обманывал тебя, когда говорил, что мне больше не снятся кошмары, я и подумать не мог, что успокоительное может так подействовать... Америка округлил глаза, взгляд говорящий. — Ты идиот. — Да, я знаю, я трясл-... — Канада. — Да? — Что мы пили? — Ты... Ладно, эм, вино? — Верно, — спокойно и ободряюще протянул США, положив подбородок на макушку брата, — А что ты принимал до того, как выпить вина, повтори. — Сн... — и тут до канадца доходит, и голова пустеет, — О Боже, я идиот... — Америка легонько кивает головой, покачивая в небрежных объятиях. А океан всё пел песни беззвёздному небу....
