Дым — результат сгорания древесины

Спасая других, мы спасаем себя.

***

      В Магнолии поздняя осень.       Пока последние теплые лучи солнца согревали плиточные дороги, каменные дома и оголенные деревья, прохожие быстро шагали по мокрой улице, стараясь не намочить в грязных лужах ботинки.       Прохладный ветерок срывал с веток последние листья, гоня их вдоль домов и еще зеленых кустарников близ стен кафедрального собора Кардия.       В это же время мелкое, худое и какое-то чрезмерно грязное существо выглянуло из-за стенки огромного каменного здания с четырьмя цилиндрическими донжонами, прикреплёнными к каждому углу, недовольно морщась при виде проходящих мимо людей. — Противные, мерзкие людишки… — бормочет неизвестный, сильнее натягивая на свои спутанные волосы плотный серый капюшон. Неизвестно, откуда у него взялось такое отвращение к местным жителям Магнолии, но никаких иных действий, кроме как бормотания и распространения абсолютно негативной атмосферы, он не предпринимал.       Нескладный в пропорциях мальчишка, еще несколько секунд недовольно пялился на прохожих, прежде чем наконец залез на каменный забор, закрытый от посторонних глаз высокими кустарниками, собираясь спрыгнуть на другую сторону. С этим бы не возникло никаких проблем, да вот один из кирпичей со временем потерял должное сцепление с цементной укладкой и под весом ноги ребёнка обломился, вместе с мальчишкой полетев вниз, в кусты.

. . .

      Макаров всего лишь прогуливался по городу.       Большая часть детей разбрелась по своим первым или привычным им заданиям, и в гильдии стало необычно тихо. От однообразных строчек на бумагах из Совета уже плыло в глазах, а прогулка до рынка показалась идеальным вариантом проветрить голову. И еды купил, и развеялся, и с продавцом яблок наспорился до хрипоты.       Вообще, он не так уж часто прогуливался по городу.       Поэтому, услышав странный грохот, невольно повернул голову.       А люди вокруг даже не обернулись.       На улицах постоянно что-то падало, гремело, звенело, так что, если оборачиваться на каждый звук, в конце концов или шею себе свернешь, или врежешься в кого-нибудь, или вообще забудешь, куда ты изначально направлялся.       Но Макарова грохот заинтересовал достаточно сильно, чтобы сойти с дороги и подойти к странному, бормочущему ругательства кусту.       Куст оказался довольно густым, но даже сквозь ветки и листья Макаров увидел…

Это что, ребенок?

      Когда Дреяр и странный мальчишка встретились взглядами, глаза последнего расширились от шока и необъяснимого испуга. Почти сразу же нахмурившись, отползая ближе к холодной каменной стенке, сопровождая свои действия животным шипением, юнец будто метал глазами в пожилого мужчину молнии непреодолимого гнева.       За ветками и так было очень плохо видно, а стоило отползти ещё глубже, как фигура ребенка совсем потерялась из виду.       Снова послышалось шуршание веток.       Уползает? — Эй, ты куда собрался? — Макаров нахмурился, стараясь рассмотреть мальчишку среди густых веток зеленого кустарника.       Плюнув через время на данную затею, ведь зрение уже было старческое, он увеличил палец, став осторожно раздвигать им заросли.       Парнишка этот весь в рванье, грязи и с веточкой от куста в темно-фиолетовых спутанных волосах. Он принял отчаянную попытку отползти ещё дальше к забору, но Макаров ловко протянул удлиненную руку, цепко схватив ребенка за шиворот одежд, быстро вытягивая из густых зарослей. — Попался, малец! Хе-хе. —       Мальчишка в ответ странно шипит, точно животное, хватая своими маленькими ладошками его старческие руки и сильно-сильно размахивает босыми ногами в отчаянной попытке ударить мастера в живот.       Спустя несколько мгновений он останавливается, словно в замешательстве, не сразу выпуская руку, что удерживает его, но затем позволяет с поразительной точностью снять с себя верхнюю одежду, буквально выскользнув из неё.       Как только длинноволосый мальчишка ловко приземляется на ноги, воспользовавшись секундной заминкой со стороны мастера, он тут же бежит по направлению к уличной толпе, чтобы быстро затеряться среди многочисленных людей.       Макаров же секунду с удивлением таращится на оставшуюся в руках рваную кофту, а потом, переведя взгляд на толпу впереди, с живым интересом следит взглядом за парнишкой, что ещё не успел скрыться из виду.       Мастер щурится, по-стариковски так, понимающе.       И в момент вытягивает руку, хватаясь за ближайший столб, подтягиваясь к нему. — Куда спешим? — дружелюбно интересуется старик, приземлившись на обе ноги буквально перед носом мальчишки.       Тот резко тормозит и, не рассчитав собственной скорости, влетает прямо в старика, чуть не упав от этого плоской задницей на каменную плитку. Но Макаров заботливо удержал его сначала от падения, а затем и от истеричной попытки рвануть в другом направлении, пугая прохожих своим искаженным от эмоций лицом.       Старик смотрит пару секунд в зелёные глаза напротив и…

...практически силой натягивает на чужие плечи кофту.

      Мальчишка вновь как-то рефлекторно вцепился в чужие руки пальцами, при этом, на удивление, выпустив настоящие когти. Даже пытался нажать ими как можно сильнее, чтобы вызвать у старика боль и скорейшее желание отпустить его.       Правда, на удивление парнишки, на кожу мастера это мало как повлияло.       В какой-то момент он даже зарычал, поняв, насколько это бесполезное занятие.       А Макаров лишь смотрел на странного полудикого ребенка, даже не пытаясь скрыть своего интереса. Чем-то он неуловимо напоминал Нацу. То ли своими растрёпанными волосами, то ли грязной одеждой, то ли мелкими клычками, которыми этот паршивец сейчас пытался его укусить. — Ты говорить-то умеешь? — поинтересовался он, оторвав острые мелкие зубки от своего пальца. — Или немой? — — А ты не приставать к маленьким детям умеешь? — зашипел мальчишка хриплым, резким и достаточно грубым голосом, будто им давно уже не пользовались в таких громких тональностях. — Отпусти, если не хочешь, чтобы я начал кричать! — вызывающе прищурился он, пока зелёные глаза опасно блеснули, показательно вытянув по-звериному зрачок. — О, всё-таки не немой, — довольно кивнул головой Макаров, пропустив мимо ушей всё остальное.       Деловито оглядев мальчишку, он уже наметанным взглядом приметил свежие царапины от веток и синяк на коленке. Больше травм у ребенка не было, хотя выглядел он точь-в-точь как дикий котенок.       Нет, он определенно похож на Нацу.       Особенно если сравнить их в то время, когда Нацу впервые забежал в гильдию.       С огнем в глазах, встрепанными волосами, в которых, как оказалось, было просто немереное количество репьев и колтунов, со стертыми от падений ладонями, коленями и локтями, он напоминал мелкую ящерку, которая, спасаясь, отбросила свой хвост и бежала на пределе своих сил, не обращая внимания на дорогу.       Только выглядел Нацу куда более весёлым.       Этот же был другим…       Чем-то он напоминал пташку.       Мокрую такую, дождем и градом побитую. Сидит такой на веточке, нахохлившись, распушившись весь, чтоб теплее было, и смотрит на мир обиженными черными бусинками, будто спрашивая: «Ну и за что мне всё это?»       Опомнившись, Макаров за шкирку поймал попытавшегося улизнуть мальца. — Куда собрался? Я не закончил, — покачав головой и порывшись в тканевой сумке, старик вручил мальцу зелёное яблоко — буквально в зубы всунул, потому что брать тот не хотел, — и сунул его самого подмышку. — Пошли-ка я тебя с Полюшкой познакомлю. И, пожалуй, с Нацу. Чем-то вы похожи… —       Сначала малец пытался вырваться.       Он бился ногами и руками, выворачивался и делал попытки крутиться, пока в какой-то момент до него не дошло, что ему дали еду.       Даже замер, сжав в ладонях яблоко, и уже потом откусил, быстро жуя и чавкая, подозрительно посматривая на Макарова, с прищуром презрения.       Ничего, только старик отвернется, он сбежит, а потом ищи не ищи — не найдут.       Быстро расправившись с яблоком, съев его прямо с хвостиком и сердцевиной, мальчишка посмотрел на Макарова с выраженной в глазах мыслью: «Если куда-то несёшь меня, то тебе нужно оплачивать моё время едой. Дай еды».       И ещё протянул так свою ладонь смешно.       Абсолютно невозмутимо.       Макаров только выгнул бровь на подобную наглость. Но, покрепче перехватив мальца, сунул руку в авоську, выуживая оттуда грушу.       На этот раз мальчишка самостоятельно выхватил у него фрукт, с жадностью вгрызаясь в мякоть. И тут же испачкался в сладком соке, но едва ли обратил на это внимание.       Старик даже остановился, смотря, как жадно ребенок вгрызается во фрукт.       Зверёк.       Очень дикий и очень голодный.       Мимолетом подумалось, что ребенку нужно что-то посущественнее фруктов. Мясо, клетчатка, витамины… Перед глазами все ещё ярко стоял маленький Лексус, который болел до того часто, что проще было сосчитать дни, которые он проводил на улице, чем те, которые не вылезал из постели.       Выгнав из головы лишние мысли, Макаров возобновил ходьбу, то и дело косясь в сторону ребенка. — Эй, малец, а ты вообще что здесь делаешь? — — Отвали. — огрызнулся он, абсолютно не обращая на Макарова внимания. Он явно относился агрессивно ко всему, что его окружало на данный момент, и отказывался вступать в контакт.       Он крайне быстро расправился с фруктом, видя, что все его ладони в соке, а капли стекают к локтям из-за специфического положения в пространстве.       Мальчик очень подозрительно и скептически перевёл взгляд на старика, неожиданно ехидно улыбнувшись. Злобно так, обнажив торчащие клыки. — Если ты не отпустишь меня, боюсь, что могу измазать тебя. — малец злорадно прищурился, кажется, имея опыт общения с теми людьми, что боялись измазаться о таких вот оборванцев, как он.       Мальчишка опасно потянул руку к одежде мастера, как бы намекая, что он действительно собирается применить свою угрозу в действие, если его не отпустят.       Макаров на секунду выгнул бровь, не совсем понимая, что тот имеет в виду. А потом как-то по-доброму усмехнулся и, подхватив полу своего плотного плаща, невозмутимо вытер мордашку мальчишки. Так родители вытирают лица совсем маленьких детей, если те вдруг испачкались.       Лицо ребенка сделалось презабавным, будто он не верил, что это на самом деле произошло.       А Макаров, вдобавок, вывернул плащ на чистую сторону и вытер ещё и руки мальчишки, которые тот продолжал держать на весу.       Лицо ребенка вытянулось ещё больше.       Макаров только усмехнулся. Сладкий сок от фруктов хотя бы можно отстирать, а вот когда твое пальто сначала порвали чьи-то особо длинные когти, потом спалили, а потом ещё и приморозили сверху, будто пытаясь скрыть свою проделку, тут уже ничего не поможет. Только покупка новой одежды…       И, возможно, неплохая взбучка тем, кто это устроил.       Правда, новую одежду это спасало нечасто.       Не сбавляя шага и стараясь поменьше трясти ошарашенного мальца, Макаров вновь забрался в сумку.       Вообще, это был подарок торговца, который, возможно, мог бы стать гостинцем для Ромео, но… — Держи, — Макаров всунул в уже чистые руки мальчишки шоколадку в цветастой обёртке.       Макаров усмехнулся, увидев ещё более вытянувшееся лицо мальчишки, а потом с легкой горечью осознал, что вряд ли этому мальцу так просто доставалась еда. Не говоря уже о лакомствах, которыми родители обычно балуют своих детей.       Но ничего, они многих детей приютили, выкормили и выходили, чего не делает ни одна другая гильдия Фиора.       Проблемный ребенок с отсутствием коммуникации с окружающими и элементарными правилами приличия навряд ли может стать для их гильдии проблемой.

Всех воспитали.

И этого воспитаем.