Брошенные дети

Северус осторожно поправил перчатки из драконьей кожи и принялся за потертый свитер, который не раз видел на Поттере. Судя по тому, как горят чары, тут не только заклятья, но и зелья. Вероятно, ими пропитывали шерсть, перед тем как вязать. — Почти смертельная доза зелья дружелюбия, — Снейп покачал головой и взглянул на безмятежно читающего гриффиндорца, — Поттер, почему вы живы? — Наверное, слишком ядовитый, — подросток пожал плечами, — ну или слезы феникса так действуют. — Слезы… феникса? — Северус выгнул бровь, — Поттер, ничего сказать не хотите? — Ну, — парень оторвался от книги и потер глаза, снимая очки, — тогда на втором курсе, в тайной комнате, меня укусил василиск, а затем Фоукс поплакал на рану. Услышавший это Марволо сбился с объяснений и круто повернулся к гриффиндорцу. — Эм, — Поттер почесал затылок, — я читал, что яд василиска и слезы равноценны по силе, ну и блокировали друг друга. Поэтому я не умер тогда. — Он читал, — Лорд покачал головой, — Северус, проверь состав крови этого уникума, там хоть что-то от человека осталось или одни зелья с ядом и слезами плещутся. — Без проблем, но вначале закончу с этим произведением алхимического искусства. Молли очень хорошо над ним постаралась. — Что там? — Блэк отложил палочку которой помешивал зелье нейтрализатор. — Много всего интересного, кроме зелья дружелюбия и стандартных для шерсти, чтобы изделие дольше не портилось, присутствует «Милиниум», разновидность любовного, но настолько слабое, что его не включили в классификацию. По факту, оно просто ориентирует человека предположить возможность рассмотреть определенную личность как партнера. — Джинни Уизли? — Поттер поджал губы, — миссис Уизли очень настойчиво подталкивает мне свою дочь. — Может быть, — Северус качнул головой и вернулся к одежде, разложенной на вынесенном столе. Ему впервые приходилось работать с зельями на улице, и это был необычный опыт. Главное, оградить котлы от попадания не предусмотренных рецептом ингредиентов. Лорд продолжал объяснять основы палочковой магии близнецам и те вполне успешно справлялись с простыми заклинаниями вроде Люмоса и Алахоморы, но что-то более сложное выходило плохо. Проблемы были в произношении и концентрации, их никто не учил, и сейчас подросткам было тяжело. Одно хорошо, пальцы и запястья воришек были хорошо разработаны и упражнения с палочкой не вызывали сильных затруднений. — Слабое зелье неприязни, ориентированный на зеленый цвет, — Снейп отложил свитер в коробку и запечатал чарами, перед тем как снять перчатки. — А в зеленом у нас Слизерин ходит, — Поттер задумчиво потер висок, — и МакГонагал. А я ещё думал, почему у меня собственный декан доверия не вызывает. — Удобно, — оценил Блэк, — одним зельем столько слизеринцев, в смысле зайцев, ухлопать. Северус покачал головой и кивнул Поттеру, позволяя подойти. Забор крови дело быстрое и вот алая капля упала в определитель. Чашка Петри, позаимствованная у магглов для подобных анализов, треснула, заполнившись черной склизкой жижей, а затем растворилась, как и часть стола на которой она стояла. — Эммм, — протянул Генрих, — мне кажется, или так быть не должно? — Не кажется, — шокировано пробормотал Снейп, — впервые вижу такую реакцию, обычно окрашивается в определенные цвета по секторам. Какого зелья больше в крови, такого цвета будет больше, остальные по убывающему порядку. — Черный цвет что-нибудь значит? — Блэк разглядывал выжженную траву под столом. — Нет. Такой категории вообще нет. — Теперь будет, — философски заметил Микеланджело, а затем повернул голову в сторону дороги, — Мина вернулась. — С чего вы взяли, мистер Блэк? — Она утром на моем мотоцикле уехала, а рев своего мотора я из тысячи узнаю, — подросток усмехнулся, совсем как его дурной папаша, и окинув готовое зелье взглядом, отправился встречать девушку. Северус возвел глаза к небу и со вздохом достал ещё одну чашку и осторожно капнул кровь, и только потом каплю определителя. В этот раз стекло не треснуло и даже не сгорело. Черная жижа растеклась и зашевелилась, будто булькая. — Ух ты, — оказавшийся рядом Джер потянул палец к веществу, за что тут же получил по рукам, — хэй, вы тут Венома выводите, а потрогать не даете. — Кого? — Инопланетное существо симбиотического типа, — оттарабанил Поттер, — делится почкованием, обладает неустойчивостью к высокочастотным звукам и огню. Это из маггловских комиксов. Снейп долго выдохнул и потер переносицу. В школе с подростками проще, там им можно назначить отработки, снять баллы или от души рявкнуть на идиотов. А здесь даже последнее не работает, беспризорные дети совершенно пофигистично относятся к ругани, даже не пытаясь выглядеть виноватыми. Только самый маленький пугается, но расстраивать крохотного Донни не хотелось. Ребенок одним своим видом вызывал улыбку на лице, а когда улыбался, волей-неволей хотелось улыбнуться в ответ. Поттер задумчиво побарабанил пальцами по столу и прокрутив ручку, вновь принялся записывать вопросы в тетрадь. Выводя цифру уже за 100, причем ближе к 200, он потер глаза. Слишком много. Вопросов было слишком много, и 80% можно было вычеркнуть, ведь зелья влияли на него очень мощно, заставляя отключить инстинкт самосохранения, отбросить критичность мышления и переть грамопотамом в ловушку. — Получается? — Кузина появилась почти бесшумно и закурила, стоя у открытого окна кухни. — Да, но многие вопросы пересекаются с твоими, — Генрих кивнул на ещё одну тетрадь, лежащую перед ним. — Мик тоже добавлял, так что над ними трудилась не одна я, потом Марта сведет все вместе, она гениальный аналитик, к тому же, несмотря на то, что ей всего десять, уже в совершенстве овладела французским, немецким и итальянским языками. Причем как устными, так и письменными формами. — Точно Крауч, — Поттер потер бровь, — из всех магов такими полиглотами были только они. Интересно, старший или младший постарался. — Не знаю, — Амина передернула плечами и поправила тонкий халатик, — утром пойдем на проверку. Марволо сказал, что близнецы похожи на Лестрейнджей. — Лестрейнджей я не знаю, а вот Донни. — А что Донни? Ты видел, как он влияет на магов. Страшный темный Лорд не может устоять перед мальчиком, Снейп, едва улыбку сдерживает, а Малфоя этот маленький пройдоха превращает в счастливую лужицу. Ещё бы немного и гордый павлин предложил малышу покататься на лошадке, используя себя в качестве непарнокопытного. Поттер представил эту картину и расхохотался, зажимая себе рот, чтобы не перебудить весь дом. Кузина зафыркала, тоже пытаясь удержаться от смеха. — Впрочем, это и не плохо, — Генрих отер невольно выступившие слезы, — Донни - оружие массового поражения. — Не думаю, что массового, — девушка покачала головой, — но то, что он вызывает определенные положительные эмоции — это неоспоримо. Первое время мы все с трудом могли от него оторваться. Такой крохотный и смешной. Мне было 13, а я уже мечтала, что он мой ребенок, мой и Мика. Не хотела с рук спускать. Когда немного отпустило, я даже испугалась, никогда к детям так не относилась, а тут, — Амина махнула рукой и затушила сигарету, докуренную лишь наполовину, — не важно. — Может, перерастет со временем, — Поттер вздохнул, — к тому же, это может быть определенного рода защитная магия. Как у тебя — огонь. — Я много лет пыталась научиться его контролировать, — ладонь девушки вспыхнула синим пламенем, и, под её внимательным взглядом, огонь принялся извиваться, — искала в магических книгах, а ответ дали комиксы про супергероев и мутантов. — В детстве я думал, что тоже какой-то мутант. То волосы за ночь вырастут, то на крышу улечу, то и вовсе парик учительницы в синий цвет перекрашу силой воли, — Генрих пожал плечами, — а потом уехал в Хогвартс и отупел. — В этом виноваты зелья, — Амина погасила огонь и села на скрипучую табуретку, — какой он? Хогвартс. — Сложно сказать, — Поттер зябко повел плечами, — когда я там, мне кажется, что я дома. Невозможно не любить эти стены, переходы и многочисленные лестницы, которые ведут куда угодно. Но если я задумываюсь о замке летом, первыми на ум приходят сквозняки, зимний холод, когда из класса в класс двигаешься перебежками, ведь в коридорах едва ли не лед лежит. Куча лиц, вроде при встрече узнаю, а как зовут не знаю. Дожил до пятого курса, и даже не знаю, как зовут всех гриффиндорцев, и я не говорю о первых или вторых курсах, а о тех, кто на шестом или седьмом. Что уж говорить об остальных факультетах. Пройду на улице и не замечу. — Может, они не важны для того, кто подливает тебе зелья? Вот кого ты можешь выделить в толпе? — Рон и Гермиона, — тут же отозвался Генрих, — близнецов Уизли, их сложно не заметить, младшую Уизли, Криви. Хм, Патил, Невилл, Симус, Дин, Лаванда. И ещё Кэти, Анджелина, Оливер и Алисия. Остальные это просто лица. Последних и близнецов знаю только из-за квиддича, мы в одной команде. — А на других факультетах? — Со Слизерина шесть человек, — Поттер посчитал на пальцах беззвучно перечислив имена, — с Равенкло четверых и пятеро с Хаффлпаффа. Больше никого. — Просто прекрасно, — Амина фыркнула, — братец, это крайне плохо. Я с любого ракурса узнаю более чем 400 бобби, которые патрулируют Лондон. Понимаешь, с любого, даже если он пьяный валяется в канаве и вижу я только его задницу, облаченную в балетную пачку. Чего ржешь, было уже такое. Поттер не мог прекратить смеяться. Представители закона в его воображении всегда были в надраенной до блеска форме и важным видом, а представить себе полицейского, который вот так вот напился, да ещё и в балетной пачке, было делом странным. — Да ну тебя, — девушка выбила из пачки сигарету, — по кличкам и именам знаю щипачей и медвежатников, не всех, но с кем сталкивалась и они мне представлялись. Проституток, которые курсируют по городу, опять же, далеко не каждую. Дилеров, наркоманов, знаю где и на какой улице можно купить ту или иную дурь определенного качества. В лицо знаю несколько наемников, к кому можно обратиться если нужно кого-то убрать. Несколько кличек без визуального контакта. Знаю к кому можно обратиться за помощью, а кого нужно обойти дальней дорогой. Беспризорников, бомжей и кучу народа просто потому, что постоянно нахожусь в Лондоне, а это огромный город. — Мда, — Поттер потер затылок, — когда ты это все говоришь, я чувствую себя неудачником. — Это в корне неверно, тебе не позволяли оглянуться вокруг. Твои друзья, честно говоря, они напоминают мне церберов, которые тебя стерегут. Ты уверен в них? Генрих посерьезнел, а затем покачал головой. — Нет. Рон может с легкостью бросить, если эмоции возьмут над ним верх, а Гермиона, она хорошая, но очень полагается на взрослых, с ней бывает тяжело. К тому же, если в книгах написано, она верит до последнего, не сказать что это плохо, но так безоглядно доверять печатному слову, — Поттер вздохнул, — так нельзя. Я не представляю, что с ней будет, если в трех разных книгах уважаемых авторов она найдет три теории, которые опровергают друг друга, её же разорвет от противоречий. — А вот это уже странно, — кузина мяла сигарету в пальцах, — ей же сколько, 15? — 16 будет в сентябре, — Генрих положил локоть на стол, устраиваясь поудобнее и сдвигая исписанную тетрадь. — Почти на год меня старше, может я сужу по себе, но где противоречие? Где бунтарство? Знаешь сколько своих ровесников я встречаю на улице? Не одну сотню, нет, многие очень скоро поскуливая возвращаются домой под крылышко к родителям жалея, что сбежали из дома, но всех нас объединяет одно, жажда свободы. Свободы от чужого мнения, свободы от стереотипов и контроля. Мы, собравшиеся в этом доме, наоборот, были вынуждены повзрослеть, ведь кто, если мы не присмотрим за Мартой и Донни. Знаешь, мы же фактически спасли нашу умницу. Мик вытащил её из реки со связанными руками и ногами. — Кто-то попытался её убить? — Поттер закусил губу. — Суицид, — Амина покачала головой, — ей не повезло с приемной семьей. Женщина была слегка с придурью, но адекватная, а вот её супруг, грязный ублюдок, который трогал девочек. Мальчик там был только один, на него он не покушался, а троим девчонкам не повезло. Марте было почти семь, когда эта тварь, — девушка переломила сигарету и растерла её пальцами, — от шока она убила его магией, но труп придавил её, и она почти сутки пролежала под ним, пока мамаша не приехала с остальными приемными детьми. Не представляю, что она пережила. С ней работали психологи, но в какой-то момент она сбежала и решила, что единственный выход — это смерть. Первый год она почти не разговаривала, но затем постепенно пришла в себя, ожила, и старается вообще не вспоминать о том случае. Только почти никогда не выходит из дома, так, по саду прогуляется и обратно. Здесь она чувствует себя защищенной. — А Реддл и Снейп? Они взрослые мужчины, да и Люциус. — Для неё незыблемым столпом является уверенность, что в этом доме никто не причинит ей вреда. Встреть она их за его пределами, близко бы не подошла. Когда пойдем завтра, держи её за руку, к тебе она привыкла и привязалась, ведь по факту, ты единственный свободный. Мик и я всегда вместе, как и близнецы, а Донни самого надо защищать. В тебе она увидела защитника. — И я ещё не взрослый, — Генрих выдохнул, — со мной ей проще, да? — И это тоже, — Амина стряхнула с рук табачную пыль, — близнецов тоже помотало, но они двое, им проще справиться. — А ты? — А я везучая, — на губах девушки появилась слабая улыбка, — у меня были хорошие приемные родители, которые считали меня родной. Кто бы не правил им память, спасибо этому магу. Меня любили, заботились, читали на ночь сказки и подарили счастливое детство. Да и потом судьба свела меня с Миком. Нас несколько раз расформировывали из патронажных семей, по разным причинам, но мы находили друг друга. Сейчас, я знаю, что это магия брачных уз, а тогда нам казалось это чудом. — Почему вы поклялись друг другу? Что произошло? Амина покрутила в руках пачку сигарет и со вздохом отложила. — Семья в которой мы были, вывезла нас в пансионат у моря. Только серые скалы и такое же серое море. Мы ползали по скалам ничего не боясь, казалось смерти не существует, и однажды мы нашли грот, который становился виден только при отливе. Мы забрались туда втроем. Я, Мик и Эсми, ей было 10 лет. Прилив начался настолько неожиданно, что мы не знали куда деваться, заметались в панике, а затем Эсми кинулась в воду, крикнув что надо выплывать. Мы последовали за ней. Кузина поставила локти на колени и закрыла лицо руками. — Мы поплыли, хотя я никогда не умела плавать, волны были очень сильные, нас швыряло обратно в грот, и я наглоталась соленой воды до рвоты. В какой-то момент Мик смог подгадать и нас вышвырнуло наружу с уходящей волной, а затем он оттащил меня в сторону. Нас ударило о скалу, а дальше я не помню, он вытащил мое тело на берег, хотя сам чуть не утонул и смог заставить дышать, хотя никогда не проходил никаких курсов первой помощи. Думаю, именно тогда проявился его дар к молниям. Он запустил мое сердце вновь, но Эсми мы так и не нашли. Её тело выловили через четыре дня. Распухшее от воды и частично объеденное рыбами. Именно тогда я осознала, что если бы не Мик, я была бы такой же. Совершенно мертвой. Я рыдала и захлебывалась в истерике, цеплялась за него и бесконечно благодарила, а Мик, он обнимал и говорил, что всегда будет рядом. Наверное, мы выглядели глупо, два сопливых ребенка, но мы дали клятвы и как оказалось, они оказались брачными. Любить, беречь, защищать, быть вместе. Поттер протянул руку и огладил кузину по плечу. — Смерть безобразна, во всяком случае для меня. И я боюсь не самой умереть, а увидеть родное лицо с её отпечатком. Что мне, буду лежать в гробу если повезет, и уже будет все равно, ни эмоций, ни переживаний, но видеть умершего это другое. Ты и сам это знаешь. — Да, — Генрих чуть кивнул, — забавно, но оказывается, половина воспоминаний с кладбища — ложные. Вот только смерть Диггори была настоящей. И для меня смерть всегда будет с его лицом. Удивленным и растерянным, но никак не уродливым. Парень поднялся и пошуровав по полкам, нашел спрятанный коньяк и рюмку, надетую поверх пробки. Налив себе, он опрокинул, не чувствуя вкуса, а затем наполнил ещё раз и протянул кузине. Та молча повторила его действия и прикрыла глаза. Некоторое время они пили, пока и так ополовиненная бутылка не показала дно, и только потом пошатываясь, разбрелись по спальням даже не попрощавшись. Это был… тяжелый разговор.