Сладости и много молока

— Тебе холодно? — спрашивает Чонгук, видя состояние своего парня и ощущая дрожь через ладонь. В Сеуле всё ещё достаточно прохладно. Холодный ветер то и дело стремиться забраться под подол куртки. Кругом заледеневшие лужи и небольшие сугробы грязного снега. Вытащенные руки из карманов моментально леденеют, становясь нежно-розовыми. Ног не спасают даже тёплые носки с ботинками. Но нет же, один упертый баран решил, что сейчас лето, жара и самое время для сандалий и лёгкого пальто. Тем более тут же недалеко и автобус должен быстро приехать. Только вот они ждут уже минут семнадцать. — Нет, с чего ты взял? Погода сегодня достаточна тёплая, я бы даже сказал, освежает, — улыбается Тэхён, поджимая пальцы ног. Всё ещё в сандалиях. Без носков. — А… так это ты из-за тёплой погодки дрожишь, не попадая зубом на зуб? — Чонгук приподнимает бровь в скептическом взгляде, — Я знаю тебя давно, но скажи, ты мазохист, что ли? Если да, то это многое объясняет, — Чонгук хмыкает, отпуская чужую ладонь. — Хорошо, твоя взяла. Мне холодно, я умираю от данной температуры, мои ноги сейчас свернуться трубочкой, и ты был совершенно прав, называя меня самонадеянным придурком. А ты, как всегда, оказался гением умных мыслей. Доволен? — цокает Тэхён, хватая назад руку Гука и прижимая её ближе. — Доволен. Но если ты заболеешь, сам будешь ухаживать за собой, — фыркает Чонгук, приторно улыбаясь. Но руку не убирает. — Да ладно, Чонгук-а. Не ворчи, пускай хёны отругают, согрей меня лучше, нам ещё долго ждать нужный автобус. Чонгук вздыхает и крепче сжимает свою ладонь в замок с тэхёновой. Долго злиться он не может, да и не к чему это. Ведь оба знают, что если Тэхён заболеет, Чонгук не отойдет от него ни на шаг. Будет отчитывать ещё пуще прежнего, причитать, но пригреет и позаботиться. Так и будет. А сейчас можно расслабиться под тёплые объятия и не менее теплые разговоры.