Haptophobia

      Дождь. Опять дождь, как и всегда, последние дни осени на редкость дождливые. Прохожие, насупившись и недовольно ворча, идут под мрачными зонтами с такими же мрачными лицами. Кто-то бежит, прикрывая голову портфелем, кто-то быстро идёт в капюшоне. Машины проезжают и оставляют после себя грязные брызги дождевой воды. Небо насупилось и покрылось тёмными тучами, которые роняют капельки холодного дождя.       Минхо медленно идёт, ступая в лужи, добивая и так убитые кроссовки, он подставляет лицо холодному дождю, чувствуя, как холодные капельки оседают на пышных ресницах. Ли как всегда в капюшоне и кепке, в наушниках играет то, что на душе, а на душе мерзко и тоскливо. Вот и музыка играет, навевающая тоску и смуту. Ли идёт по улице совершенно спокойно, чем привлекает внимание окружающих, которые наверняка посчитают его сумасшедшим. И не важно, что кому-то может нравиться мокнуть под дождём, у нас всегда так: то, что предпочитает большинство, считается правильным, а остальное — ничто иное, как безумие.       Тяжёлые двери открываются, и лицо обдаёт теплом школы. В длинном коридоре ряды нашумевших синих шкафчиков, которыми особо никто и не пользуется. С куртки Минхо стекает вода, оставленная дождём. Пройдя в гардероб, он снял эту насквозь мокрую куртку и поправил влажные волосы. Ли отключил наушники от разбитого телефона и пошёл на уроки, проклиная всех в этом грёбаном мире.       9 a.m. — Хван Хёнджин, почему ты до сих пор ничего не рассказал о том, каково писать работу с ледышкой? — сложив руки на столе, неожиданно выдала Чеён. Феликс одобрительно кивнул, подтверждая актуальность вопроса. — Как? Странно! Мы всё делаем молча. Я предлагаю свои идеи, он дописывает свои, и мы отдельно пишем! Нужно хоть раз вместе поработать, — Хёнджин очень огорчённо вздохнул и упал лбом на стол, насколько же сложно с Минхо. — Ты думаешь, мне легче? — возмутился Феликс. — Вот эта вот ничего высокоморальнее жёлтой прессы не читает!       Хван тихо засмеялся, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Розэ, до которой не сразу доходит смысл сказанного о ней же. — Ёнбок! Да ты в край оборзел, — истерично кричит Чеён, толкая Ликса в бока. — Осторожнее, женщина! — крикнул Феликс и открыл рот, чтобы что-то сказать, но завис, безвозвратно теряя нить мысли.       Хёнджин тоже поднял голову и увидел Чанбина, тот шёл в узких чёрных джинсах, чёрной рубашке и в чёрных ботинках на высокой платформе. — Привет! — улыбнулся Чанбин Феликсу и потрепал того по волосам. — Привет, — Феликс расплылся в улыбке и тут же покосился на своих друзей. — Мы чего-то не знаем, Феликс Ли? — Хёнджин был уже очень рад за друга, потому что у того, кажется, всё наконец-то стало налаживаться. — На перемене всё расскажу, — Феликс настолько счастлив, что аж засиял. Чанбин ещё раз улыбнулся и подмигнул австралийцу, вздёрнув подбородок вверх, и пошёл на своё место. — Я в Раю? Если он предусматривает в себе Со Чанбина, тогда оставьте меня здесь! — Феликс театрально изобразил обморок, но сразу же ровно сел, потому что прозвенел звонок.       Учитель Чха вошла в класс с очень бодрым настроением: — Доброе утро! Я хочу напомнить, что у вас осталось ровно пять дней до сдачи ваших докладов, то есть до пятницы, — она посмотрела на Хёнджина и сидящего рядом Минхо особенно строгим взглядом, словно зная, что работа у них пока стоит на месте.       Урок шёл довольно гладко, пока учитель Чха не начала объяснять новую тему, которая была очень спорной с точки зрения школьника. — Я даю вам пятнадцать минут, чтобы вы написали эссе на тему «Почему школа является лучшим местом для развития ребёнка в нашей стране».       Некоторое время в классе стояла тишина, только шуршали страницы тетрадей. Минхо сидел расслабленно на стуле в наушниках, хаотично чиркая в тетради и бурча себе что-то под нос. — Учитель Чха? А могу ли я написать на другую тему? — послышался низкий голос со знакомым акцентом неподалеку. — Феликс, вас что-то не устраивает? Объяснитесь, — в голосе учителя слышалось недовольство и некоторое замешательство. — Я не считаю школу лучшим местом для развития, — коротко сказал Феликс, — у меня не получается писать о том, с чем я не согласен. — Ли Феликс, раз вас не устраивает школьная программа, выйдите к доске и расскажите, что же вас не устраивает. Мы послушаем! — повышая голос, проговорила учитель социологии. И тут же самодовольно усмехнулась, не замечая сопротивления.       Но улыбка стёрлась, когда Феликс предстал перед классом и улыбнулся перед тем, как начать: — Вы сказали, что школа лучшее место для развития? Я сказал, что не согласен. Да, я совершенно не согласен! Знаете, почему? Потому что школа убивает. Она убивает индивидуальность, школа стачивает наши углы и делает идеальными одинаковыми овалами. Нам навязывают мнение, шьют форму и делают школу больше похожей на колонию по уничтожению подростков! Нам навязывают скупое одинаковое мнение и даже не разрешают думать как-то иначе. — Достаточно! — крикнула учитель.       Но Ликс всё не унимался: — Нет! Я закончу. Вы говорите о саморазвитии? Но школа не учит нас банальным навыкам жизни, и встречаясь с ними — мы пугаемся! Вы не учите нас быть толерантными, вы не учите любить, кого мы хотим, вы не учите нас не бояться или любить себя. Вы губите и без того убитую психику подростков. Сколько самоубийств происходит в нашей стране только из-за школы? Это место затыкает рот и делает из нас идеальных граждан, заставляя писать подобные эссе, но красота в изъянах, и я молчать не стану! — Феликс слишком робко, для такой речи, оглядел класс и встретился с довольным взглядом Чанбина.       В классе начался гул, кто-то бросал оскорбления, а кто-то хлопал. Феликс ещё более довольно улыбнулся, заметив, что поддерживает его подавляющее большинство. — Покиньте класс те, кто считает так же, потому что тема урока разнится от вашего мнения, и может быть тогда. Только тогда я пересмотрю приоритеты, — шикнула учитель Чха, — если вы не согласны, то вам нечего делать на данной теме.       Феликс молча покинул класс и оставил дверь открытой, зная, что за ним последуют.       Следом поднялся Чанбин и ещё несколько учеников. Поднялась Чеён, а за ней и Сынмин. Хёнджин поднялся с места и посмотрел на Минхо, тот лишь хмыкнул: — Вы всё равно ничего не измените — это совершенно бесполезно.       Хёнджин не знает, что правило им в тот момент, но он схватил Минхо за руку и потащил через весь класс к двери. Минхо вырывался, но Хван цепко держал его, ведь он помнил, как сам Ли недовольно бурчал на тему. Выйдя, Минхо с силой оттолкнул Джинни в объятия Феликса. Хван испуганно посмотрел на него и поймал озлобленный, с дикой ненавистью взгляд. Минхо отшатнулся и под вопросительные взгляды скрылся за углом, немного шатаясь.       Хёнджин вспоминает правило Минхо номер один и понимает, что натворил что-то очень плохое.       Последнее, что Минхо почувствовал — это жгучее касание на руке, очень знакомое чувство, чувство, от которого он уже отвык, — это ощущение чужого тепла. Мозг плывёт, в глазах темнеет, а самого Ли медленно ведёт в сторону. Когда он слышит гулкие голоса, отдающиеся эхом, то резко отталкивает то, что такой крепкой хваткой оставляло ожоги. Естественно, эти ожоги не являются материальными, но они ощущаются как физическая боль, потому что являются глубоко психическим явлением.       Минхо видит только напуганные глаза Хёнджина, но ни отчаяния, ни сожаления в них он не разглядел, только немые вопросы и страх. Чтобы успокоиться, Минхо приходится уйти от бунтующих одноклассников. Его продолжает трясти, в ушах звенит, на руке всё ещё чувствуется неприятное жжение, хочется помыть руку. Это чувство настолько неприятное, что хочется не просто помыть, хочется взять нож и срезать этот участок кожи и плоти.       Добравшись до туалета, Ли опирается на раковину и пытается отдышаться. Боковым зрением замечает своё же отражение в зеркале и поднимает на него затуманенный взгляд. — Все проблемы из-за тебя! Ты один всему причина, — зло шипит Минхо, смотря на выпирающие скулы и тёмные круги под глазами.       Самокопание стало привычным состоянием, а за постоянным молчанием скопилась невыносимая жгучая боль. Боль, которая стала чем-то настолько обыденным, что разговаривать с кем-то, чтобы избавиться от неё, всё менее необходимо.

***

— Если думаешь идти за ним, то смотри не сделай хуже, — тихо сказал Чанбин Хёнджину, держа за руку Феликса. — Да что с ним, чёрт возьми, такое?! — Хван искренне недоумевал, что именно в его поведении могло вызвать такую острую реакцию. — Я думаю, что это лучше обсуждать с ним. Но если проблема действительно есть, то лучше не лезь сейчас к нему. А ещё лучше — извинись и оставь его, — Чанбин говорит это абсолютно спокойно, параллельно поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Феликса       К ним с другого конца коридора подошла Чеён. — Ты сказал очень правильные вещи, можешь объяснить один момент? — Чеён хотела разрядить обстановку, и у неё вроде бы вышло. — Момент про углы мне не очень понятен, — Ли улыбнулся, и его глаза, как и всегда, приобрели форму полумесяцев. — Да… Я имел в виду, что все приходят в школу разными: кто-то квадрат, кто-то ромб, кто-то трапеция, — а в школе нам стачивают углы, делая одинаковыми овалами. Если ты изначально овал, то место любимчика у тебя. А некоторые приходят без углов, потому что их сточили родители… — Ли опустил голову, ожидая критики. — Идея изначально была такая. — Это гениальная метафора! Обещай мне, что твои углы останутся на месте, мне они нравятся, — проговорил Чанбин, смотря прямо в глаза Феликса. — Фу, уйдите, противные, — Хёнджин на самом деле очень рад, что они наконец-то сошлись. Феликс заслуживает этого счастья.       Чеён напала на новую пару с кучей вопросов, но Хёнджину было очень неспокойно. Поэтому он, собрав всю свою волю в кулак, направился к туалету, где недавно скрылся Минхо.       Хёнджин подошёл к двери и тут же замер в раздумьях. Стоит ли заходить? Выгонит ли его Минхо, и хочет ли он вообще его видеть? Хочет ли вообще кого-то видеть?       Хван уже догадался, что у Минхо какое-то кожное заболевание, хочется об этом поговорить, но не будет ли это больной темой для него?       Хёнджин всё же решил зайти и хотя бы извиниться перед Ли. Он легко толкнул дверь и вошёл в небольшое помещение, где стоят зеркала и раковины, Минхо он здесь, конечно, не обнаружил. Хёнджин постучал в дверь, где, по логике вещей, должен находиться Ли.       В ответ тишина. Хван дёрнул ручку, и она оказалась открытой. Хёнджин увидел Минхо, который сидел на полу, поджав к себе колени и обняв их руками, его била мелкая дрожь. Он выглядел, как маленький потерянный ребёнок, плечи Минхо опущены, а голова покоилась на ладонях. — Минхо? — голос Джинни предательски дрожал, показывая, насколько он переживал. — Свали, Хван. — Я хотел извиниться за то, что перешёл черту, я тут подумал… — Ух ты, ты умеешь думать? А почему раньше никогда не демонстрировал эту способность и ведешь себя, как австралопитек? — Минхо хотел звучать, как и всегда, уверенно и саркастично, но голос, который периодически срывается, его выдавал с потрохами. — Конечно, я же один из лучших в параллели, — Хёнджин старательно пытается исправить положение и разрядить обстановку, а потом спокойно поговорить. — А я лучший, — Ли всё ещё не поднимает голову, он незаметно сушит слёзы, ибо стыдно перед Хёнджином. — Как ты всё успеваешь только? — А ты? — Отвечать вопросом на вопрос — неприлично, даже если вопрос риторический, — недовольно пробурчал Хван и уселся на пол возле Минхо. Ли удивлённо поднял голову и наконец показал своё прекрасное личико. Он выглядел примерно так же, как и всегда, только глаза были немного опухшие со спадающей краснотой. Хёнджин, наученый этикету, не придал этому значение, по крайней мере в слух. — Мы с тобой похожи больше, чем кажется, Принц, — Минхо, кажется, говорит о том, что понимает, вот только сам Хёнджин не понимает ничего. — Мне нравится это прозвище — Принц. — Тебе идёт, — тихо пробурчал Минхо, когда-нибудь он скажет Джинни, что «Маленький принц» его любимая книга с детства и до сих пор, но не сейчас. — Минхо?       Ли промычал в ответ. — У тебя какое-то кожное заболевание? Не посчитай меня нетактичным человеком. — Уже. — Не перебивай! Не посчитай меня нетактичным человеком, мне просто нужно знать ответ, чтобы знать, что и почему мне делать рядом с тобой нельзя, — Хёнджин глубоко вздохнул и продолжил: — Хочешь ты этого или нет, но нам писать совместный проект, и не один. А ещё и сидеть вместе, я должен знать о твоей проблеме.       Минхо замялся. Было видно, как его мысли кидаются со стороны в сторону. Он словно между двух огней: думает и взвешивает все «за» и «против». Хёнджин же думает, что прежде, чем Минхо ему откроется, должны как минимум повторно сгореть Помпеи, и он почти прав. Ли заговорил очень внезапно, а Хёнджин навострил уши и вытянулся струной в ожидании. — У меня нет кожных заболеваний, зато есть сильная фобия, — Минхо обнял себя руками, показывая свою беззащитность в данной ситуации, — у меня гаптофобия. После потери одного очень важного для меня человека у меня развилась боязнь прикосновений. — Я такой идиот, — Хван упал лбом на колени, ему очень стыдно, что он принёс такие неудобства, пусть и по незнанию, — прости, пожалуйста. — Ты не знал, и только поэтому остался жив, сделаешь так ещё раз — и останешься без руки, — вот он старый добрый, или не очень, Минхо, — отрывать будет очень жаль, ты ведь Принц. Но будешь, как оловянный солдатик, только без руки. — Очень мило, Ли. — А вообще, мне кажется, что я слишком много с тобой разговариваю! — Минхо только сейчас заметил, что так долго разговаривает с Хваном и не испытывает никакого дискомфорта. — Но согласись, моё общество тебе приятно! — Было бы, если бы я был принцессой. Я вижу твою улыбку! Только попробуй сказать что-то, и утоплю в унитазе. — Ты вредный! Но это не отменяет того факта, что мы должны сделать проект до пятницы. Минхо, ну пожалуйста, давай вместе сделаем? — Хёнджин похож на Кота из Шрека, пытаясь уговорить Минхо. — Ладно, после школы поедем ко мне, если Принц не брезгует, идёт? — К тебе? Это свидание? — Хёнджин поиграл бровями и, смеясь, поднялся с пола. — Тебя когда-нибудь избивали до полусмерти? Общение с этим знаменитым на всю школу геем тебе на пользу не идёт. — С тобой что ли? — Хёнджин, кажется, где-то нашёл флакон бессмертия. — Я даже не буду это комментировать. Серьёзно, Хван? — вопросительно посмотрел Минхо на протянутую руку Хёнджина. — Мой косяк, признаю. — А все в «высшем обществе» такие отбитые? Или вас по новым технологиям выращивают?       Хёнджин, всё так же смеясь, вышел из туалета следом за Минхо. Пара глаз провела их странным взглядом: два парня вышли из одного туалета спустя десять минут — подозрительно.       Хёнджин и Минхо успели в кабинет ровно к звонку. Весь следующий урок Хёнджин думал только об одном: что с ним случилось в туалете, что он потерял всю свою концентрацию? Он говорил так просто, неформально и расслабленно, что спохватился только когда оказался в привычной ему среде. Хван мечется уже неделю и не знает, что же выбрать. Ему стоит вести себя так, как его научили, так, как воспитали, так, как он привык, или так, как ему хочется, так, как он себя ведёт, когда не контролирует себя? — Я слышу шум твоих мыслей — это отвлекает, — прошептал Минхо, решая задачу по химии. — Не знаю, это ли тебя тревожит, но я не сильно против, что ты так расслаблено со мной общаешься, Принц.       Хёнджин лишь тихо выдохнул на это и постарался сконцентрировать своё внимание на задаче.

***

      — Правила те же, — отрезал Минхо и завёл рычащий мотор мотоцикла. Дождь медленно прекращался, Хёнджин, обойдя лужу, подошёл к Минхо и протянул руку, чтобы взять шлем. — Волосы, Рапунцель, — Минхо аккуратно надел шлем на Хвана, когда тот собрал длинные волосы в хвост на затылке. По коже Хёнджина прошлись мурашки, когда Ли, сосредоточенно на него смотря, сам застегнул шлем, проявляя какую-никакую, но заботу. — Рождество приближается, — горящим взглядом Хёнджин обводит прилавки пролетающих магазинов, на которых начинают появляться блестящие шарики, заснеженные ёлочки, гирлянды и разноцветная мишура. Из кафе неподалёку слышатся рождественские мотивы и смех Санты. Дети воодушевлённо прыгают, уже вовсю думая, что же заказать у Санты и достаточно ли хорошо они себя вели. В магазинах всё больше мандаринов, а настроение всё более волшебное. Взрослый или ребёнок — все ожидают чудо.

***

      Хёнджин и Минхо остановились в районе Сеула, где находятся частные дома. Таких крайне мало, но они есть. Дом небольшой и очень уютный, у него схожая атмосфера с магазинчиком отца Минхо. — Не судите строго, не все в деньгах купаются, — Минхо не мог не съязвить. — Дом потрясающий, — вот стиль, который всегда нравился Хвану.       Минхо пропустил эту фразу мимо ушей и вошёл внутрь, где пахло хвоей и свежим кофе.       Глубоко вдохнув, Хёнджин понял, что здесь точно уютнее, чем в его дорогих хоромах.       Всё-таки дом — это понятие широкое. Дом — это место, где тебя точно ждут, это место, где всё настолько родное, что не хочется уходить, где витает тёплая атмосфера… Если место, где ты живешь, не является таковым, то ты то же самое, что и без дома.       Хёнджин и Минхо прошли, очевидно, на кухню, которая вся сделана из тёмного дерева. За плитой стоял отец Минхо и готовил панкейки, а Чонин накрывал на стол. — Вы уже пришли! Минхо предупредил, что у нас гость, я надеюсь, мне не придут счета за нарушения на дороге, — отец прищурил добродушный взгляд и пригрозил пальцем. — Хёнджин, рад встрече, я очень счастлив, что Минхо хоть с кем-то со школы общается.       Хван улыбнулся, а старший Ли пригласил парней за стол. Хёнджин пытался отказаться, но было очень неудобно перед отцом Хо.       За столом витала приятная, дружеская атмосфера, и даже напряжённо сжатые кулаки Минхо не портили этого. — Господин Ли, — начал Хёнджин, но его резко оборвали. — Ох, зови меня просто хёном! Мне очень неловко от всей этой официальности. — Хорошо, я сам до сих пор не очень привык: в Китае всё намного проще с этим. Я хотел спросить, как идёт продвижение вашего магазина? — Хёнджин неловко улыбнулся. — Очень интересная идея по поводу обмена! Товар не обесценивается и меньше его тоже не становится. — Да, это была идея Минхо, — отец посмотрел на него и гордо кивнул. — Чонин, как твой танец на конкурс? — поинтересовался отец чада, а сам Чонин отложил блинчик и наконец-то заинтересовался беседой. — Всё очень хорошо, только одно движение не совсем получается, я не понимаю, как переносить массу тела, — Ли-младший очень увлечённо это рассказывает — видно, что ему это нравится. — Можешь потом показать, что за движение? Я занимался балетом и танцами какое-то время в Шанхае, возможно, смогу помочь.       Чонин яростно закивал в ответ, а отец потрепал того по русым волосам.

***

      Минхо очень давно не впускает никого в свою жизнь. Ему сложно довериться, сложно открыться, сложно общаться с новыми людьми. Можно пересчитать по пальцам людей, с которыми он открытый и искренний. Ли давно думает над тем, что пора бы уже кого-то да впустить в свой маленький мирок. И что-то ему подсказывает, что он всё равно обожжётся в последствии. — Может, попробовать? — тихо прошептал себе Ли, смотря, как Хёнджин объясняет движение Чонину перед зеркалом. — Весь упор на эту ногу, а потом поворот, тогда ты не утяжелишь силуэт и точно не завалишься, — терпеливо проговаривает Хван, держа Чонина за ногу в очень странной позе. — Спасибо, я понял, осталось только отработать. Ты придёшь на фестиваль? — Чонин посмотрел на Джинни совсем детским взглядом. — Я постараюсь прийти и Минхо с собой возьму, Ли, а как насчёт Криса? — Хёнджин выжидающе посмотрел на Минхо.       После упоминания имени Бана атмосфера изменилась. Чонин в панике глянул на Минхо, а тот сжал челюсти. — Он не сможет скорее всего. Идём, Принц, проект не ждёт, — Минхо пообещал себе подумать о Хёнджине позже.       Комната Минхо выглядела именно так, как её и можно себе представить. Тёмные цвета, многочисленные рисунки, большое окно и минимальное количество мебели. — Добро пожаловать в логово дракона, Принц. — Вау, это очень круто, — Хёнджин обвёл комнату взглядом, полным восторга. — Льстить мне не обязательно, Хван, — Минхо видел, что Хёнджин и вправду восхищен, но он не будет Ли Минхо, если признает это.       Когда парни уселись за столом, началась активная дискуссия. — Наша тема: «Влияние социума на подростка», — повторил Хёнджин и стал доставать тетради из портфеля. — Я предлагаю сделать так…       После двухчасовой работы Хёнджин с Хо почти закончили работу и даже пришли к общему мнению. — Я отвезу тебя назад? — вдруг резко спросил Минхо и сам же удивился. — Нет, я думаю, что водитель уже освободился. Погода сегодня не очень. — Ну да, — цокнул Минхо.       Сидя в машине, Хёнджин начал думать о том, что всё вроде бы налаживается и идёт своим чередом. В начале Хван думал, что всё слишком тяжело в его жизни, однако как говорят: «Если тебе тяжело — поздравляю, ты идёшь вверх!»