Haptophobia

      Наша планета огромная, просто необъятная… На ней находится семь миллиардов человек, и какова вероятность того, что ты сможешь встретить своего человека?       Любая встреча не случайна, любое столкновение не просто так, ничего не происходит просто так. Мы связаны красными ниточками, которые тянутся друг к другу. Над морями, реками, океанами, ручейками и лужицами. Мы все связаны. Нити не обрываются, они иногда путаются, но приводят к тому, к чему ты шёл. Ты падаешь, часто спотыкаешься, но нити, связанные с людьми, не дадут тебе упасть. Почему они столь крепки? Почему неразрывны? Они связаны со звёздами, с далёкими яркими пятнами, что на деле лишь пыль, что светят ночью, что горят ярче молодых сердец, что бьются в унисон. Случайности не случайны.

***

      Хёнджин всегда любил биологию, ему интересна сама наука, которая иногда изрядно ломает мозг. Вот как из двух мельчайших клеточек получается человек, способный мыслить так обширно, выражать себя? И это так, пожалуй, странно, что с превеликой сложностью укладывается в голове. Как это всё работает в нашем мире? И всему находится ответ, который, к слову, не так уж и сложен, как может показаться на первый взгляд. — Да расправь ты этот лист, мы же ничего не увидим! — Хван уже откровенно говоря психует и порывается выхватить иглу из рук Минхо, которая трясется из-за рук Хо, что дрожат, как у наркомана. — Дышите, Принц, у меня всё под контролем. Индикатор надо? — Минхо смотрит на Хвана так жалобно, что и кричать не хочется. — Сам ты индикатор, а это — йод. Святые макароны, за что мне это? — Хёнджин взял пипетку и набрал немного йода для того, чтобы увидеть в микроскопе прозрачные клетки, которые в последствии нужно зарисовать и сделать по ним вывод. — Я тебе сейчас руку откушу, замолчи лучше, гений, — Минхо трясущимися руками пытается расправить край среза листа на предметном стекле, но получается как-то не очень, — ладно, давай, сделай лучше.       Хёнджин в считанные секунды всё расправил и даже успел капнуть йод, а затем самодовольно улыбнулся. — У меня не получилось из-за того, что у тебя аура плохая, инфузория ты, Принц, — Минхо ворчит и огрызается, бросает угрозы и грубит, так же как и раньше, но уже без злобы, однако ясно показывая черту, за которую Хвану не переступить. — А ты ледяная бактерия тогда, и заметь, что я на твоём фоне как-никак эволюционировал! — Хёнджин смеётся, собирая волосы в хвост. — Ага, шаг эволюции ради фееричного прыжка в деградацию до космической пыли.       Хёнджин пододвинул к себе микроскоп и нахмурился, он внимательно что-то рассматривал, покусывая губу. Затем стал крутить колесики сбоку и двигать предметное стекло, стараясь поймать фокус. — Хорош с сородичами по разуму общаться, хлоропласт ты окрашенный. Дай мне, — Минхо выхватил микроскоп, двигая к себе, и так же внимательно смотрит в него. — Можешь напомнить, что мы должны увидеть? Вот понимаю все предметы, кроме этого, не укладывается в голове у меня ваша биология. — Сперматозоид листка, — серьёзно сказал Хёнджин и начал зарисовывать то, что увидел.       Минхо стал что-то писать, но резко остановился и, замахнувшись на Джинни, прошипел: — Какой ещё нафиг сперматозоид у листка?! — Обычный, с хвостиком, — Хёнджин честно сдерживался до последнего, но больше терпеть не может.       Его смех разлился по всей аудитории, и нет, это не смех звона колокольчиков, это откровенный громкий смех, во время которого Хван задыхается и уже съехал под парту. — Ли Минхо и Хван Хёнджин! Вы уже закончили? — грозно спросил учитель, и Джинни наконец-то более-менее успокоился.       И как он докатился до замечаний от учителей?

***

      После завершения урока одноклассники разбрелись по всему заведению, занимаясь своими делами. Минхо спал, лежа на своих руках на парте, Хёнджин рядом доделывал домашнее по испанскому, Феликс и Чанбин скорее всего где-то вместе, как и Розэ с Сынмином.       В полупустой класс заглянул Чонин и очень несмело зашёл внутрь. Он тоже учится в этой школе, только пока в средней и тоже на бесплатном: тянет учёбу сам. Смущённого Чонина, который неловко стоял в дверях, заметил Хёнджин, поэтому он уверенно ткнул Минхо ручкой в бок и сразу же отошёл на безопасное расстояние. — Кто-то бессмертия объелся? — рычит Минхо и поднимает голову, ища бесстрашного, который посмел потревожить его сон. — Тебя ребёнок ищет, — Хван указал ручкой на Чонина.       Чонин, увидев возню на задних партах, направился к ним, всё так же оглядываясь по сторонам. — Минхо? Я очень плохо себя чувствовал, поэтому пошёл в медпункт, у меня температура и меня отправили домой, — Чонин заламывает пальцы на руках явно от неловкости ситуации: — Отец отправил к тебе. — Минхо на все случаи жизни, — Ли закатил глаза, — я сам сегодня пешком. Меня не отпустят с урока, потому что зачёт…       Минхо задумался, думая, как поступить, у него нет с собой денег, чтобы дать на такси, а просить у кого-то не в его манере. Пешком Чонина с температурой, да ещё и такой погодой тоже не отправишь, как и на автобусе, потому что живут они достаточно далеко от остановки. Остаётся самый нежеланный вариант. — Сейчас, подожди с Принцем, — Минхо достал телефон и вышел из класса, видимо, не хотел, чтобы его слышали. — Принц? — лишь прохрипел Чонин и уселся рядом с Хваном. — Это он меня так за материальное положение называет, — Хёнджин потрогал лоб Чонина, — у тебя, наверное, очень высокая температура, где только умудрился? — Да где угодно, осенью этим никого не удивишь, — Чонин задумался, но всё же добавил: — любимая книга Хо с самого детства «Маленький Принц», это так, для справки.       Минхо вышел в шумный коридор и зашёл за угол, где значительно тише, и набрал один из самых часто набираемых номеров в своём телефоне. — Привет, Крис. Ты не занят сейчас? — Очень занят ничего не деланием, у меня выходной. А что такое? Учиться надоело? — послышалось по другую сторону. — Чан, есть просьба. Не мог бы ты сейчас забрать Чонина со школы? У него очень высокая температура, а я пешком сегодня, — Минхо очень не хочет, чтобы всё получалось вот так, но ситуация сейчас действительно безвыходная. — Да, без проблем, минут через двадцать подъеду. Лекарства нужны? — Дома всё должно быть, Чан, обещай мне, что ты просто завезёшь его домой, — Минхо начинает потряхивать от своих же мыслей. — Я тебе давно пообещал, что не трону твоего брата, пусть Чонин выйдет ко главному входу школы. — Спасибо, Крис, — Минхо шумно выдохнул и уже начал переживать.       Минхо добирался обратно до класса, чертыхаясь и матеря всех, кто попадался на глаза. Все куда-то бегут и торопятся, а бедный Минхо не знает как пройти, чтобы ни с кем не столкнуться. — За тобой сейчас приедет Чан, выйдешь ко главному входу, — Минхо тяжело опустился на стул, добравшись до класса, и посмотрел на брата. Чонин выглядит очень обеспокоенно и растерянно, что сразу кидается в глаза и Хёнджину тоже. — Чан же хороший, чего ты так переживаешь? Или ты из-за уроков? — Хёнджин тепло улыбается Чонину. — Да, Чан очень хороший. Не переживай, со мной всё более, чем в порядке, — Ли-младший говорил очень тихо, с опаской поглядывая на брата. — Хёнджин? Ты же жил в Китае? — Да, почти с рождения, а что? — У меня появились проблемы с китайским, и я подумал, может… — Помочь? Я могу побыть репетитором какое-то время, мне не сложно, — Хёнджину и вправду не сложно, тем более Чонин очень милый парень. — Спасибо, думаю, тебя можно считать носителем, поэтому я должен быстро наверстать.

***

      Чонин вышел со школы, застёгивая куртку на ходу, но замок немного застрял, и он не глядя стал возиться с ним. Дурацкий замок не поддаётся, а сам Чонин врезается лбом во что-то твёрдое. Этим твёрдым оказалось ничто иное, как грудь Чана. — Привет, Чонин, — Чан улыбается и осматривает младшего, недовольно цокнув, — болеет он, а сам раздетый ходит, прогульщик.       Кристофер снимает с себя шарф и заботливо надевает на Чонина, так что видно только глаза. А затем, слегка наклонившись, легко застегивает молнию на куртке, ту самую, с которой сам Чонин возился очень долго.       Щёки младшего вспыхнули, а сам он отвёл взгляд, после чего опустил голову. — Идём к машине, мне велено отвезти тебя домой, — Крис берёт холодную ладошку младшего в свою и ведёт в сторону парковки.       У Чонина в голове абсолютная пустота и непонятно из-за чего: температура ли это или Бан Кристофер Чан? Ли немного не понимает мотивов Бана, тот ведь ясно дал ему понять, что Чонин его не интересует, или это просто забота о младшем?       В машине тепло и уютно, пахнет зелёным яблоком и чем-то ещё очень сладким. Чан сел на водительское место и подождал, пока усядется младший. Чонин сел и, откинув голову, закрыл глаза. Мало того, что голова болела и кружилась, так ещё и знобит теперь. Чан наклонился к младшему и, пристегнув его, потрогал лоб. — Можно яичницу жарить, — тихо прошептал Бан и, тяжело вздохнув, завёл машину.       Кристофер старался вести машину как можно более аккуратно, чтобы не потревожить младшего. Он постоянно поглядывал на Чонина, а тот уже минут через десять мирно спал, тихо посапывая и иногда хмурясь. — Мне жаль, что всё вот так. Меньше всего на свете мне хочется, чтобы ты думал, что безразличен мне, — тихо, почти беззвучно говорит Чан, всё так же поглядывая на младшего, — но я правда не могу, я не прощу себя…       Машина медленно подъехала к дому. Обычно, когда машина останавливается, спящие люди сразу просыпаются, Чонин же лишь покрутился, но всё так же крепко спал.       Чан вышел из машины, взяв пакет, и открыл соседнюю дверь. Кристофер поднял очень легкого Чонина на руки и понёс к дому осторожно, чтобы не испугать и не потревожить сон. — Хён, немедленно поставь меня на землю, — прохрипел Чонин и начал крутиться на руках своего хёна. — Чонин, не дергайся, а то свалишься. Придём домой и поставлю на пол.       Ли немного успокоился и перестал крутиться, позволяя старшему нести себя домой, в мыслях умирая в который раз.

***

      Чан осторожно, словно хрустальный груз, положил Чонина на кровать, сняв куртку и обувь. Тот сразу же заполз под одеяло и зашёлся в кашле. Чан спустился на первый этаж и стал искать всё, что ему нужно. Было очень неловко шариться по дому, когда Чонин спит в полубреду и дома больше никого нет. Кристоферу в принципе вся эта ситуация кажется странной и жутко неловкой.       Подойдя к Чонину, Чан невольно завис: младший свернулся клубочком и уткнулся носом в одеяло, словно ища в нём защиту и тепло, то, чего он не получает извне. Младший выглядит таким крохотным и беззащитным, что сердце Криса сжалось и стуком отдалось в ушах, он боится испугать младшего, потревожить его мирный, но беспокойный из-за температуры сон. Чан аккуратно засунул градусник младшему, надеясь, что тот его не уронит, и ушёл на кухню ставить чайник. — Этот ребёнок меня с ума сведёт, — поговаривает Чан, заваривая чай.       Пока чайник закипал, Чан успел написать Минхо, что всё в порядке и он позаботится о младшем. — Тридцать восемь и три у ребёнка, — хрипит Чонин за спиной Чана, очень недовольно выделяя последнее слово.       Чан от неожиданности подпрыгнул и вылил кипяток себе на пальцы. — Айщ, Чонин! Нельзя так подкрадываться! — ругается Бан, держа руку под холодной водой и облегченно выдыхая, хорошо, что сказал не все что подумал. — Господи! Прости, пожалуйста, не остался ожог? — Чонин подлетел к старшему, обеспокоенно оглядывая руку. — В порядке всё, живо в кровать! Тридцать восемь и три у него! — Чан отвесил младшему лёгкий подзатыльник, и тот поплёлся наверх, а сам Бан аккуратно пошёл за ним, неся горячий чай для больного.       Когда Чан, который дошёл до комнаты значительно позже из-за чая, наконец вошёл, то Чонин уже лежал закопанный в одеяло. — Чонин, выпей таблетки, — Чан потряс младшего за плечо, а тот лишь отмахнулся от него, как от назойливой мухи.       С горем пополам Бан смог поднять Чонина, и тот после долгих нотаций согласился выпить таблетки. Младший даже не спросил, что пьёт, думая, что хён плохого ему не желает. — Горькие, — совсем по-детски проворчал Ли и закопался обратно под одеяло. — Ты такой ребёнок, — посмеялся Чан и уселся на край кровати.       Чонина передёрнуло от этой фразы, но он вдруг вспомнил, что хотел спросить, и робко высунул нос из-под одеяла. — Хён? Ты придёшь на моё выступление на конкурсе? — Чонин сильно зажмурился, словно заранее ожидая отрицательного ответа. — Конечно, я постараюсь прийти, а ты спи. Сон — это лучшее лекарство в твоём положении. — Хён? — Да. — Полежи со мной, пожалуйста, — Чонину стало бы очень неловко в другой ситуации, но сейчас, когда он мало что понимает, он отдается чувствам и скрытым желаниям, не боясь их высказывать.       Кристофер только вздохнул и лёг к Чонину, прижимаясь грудью к его спине, убаюкивая.       Чана кроет от этой ситуации. Он боится, что не сможет себя сдержать и скажет или сделает то, о чём пожалеет. Он же хён, и он должен контролировать ситуацию, он должен думать. И он думает, думает, как успокоить младшего, который зашёлся в кашле, и не придумал ничего лучше, чем крепче прижать к себе и уткнуться ему в макушку. «Главное не уснуть», — подумал Чан, и, какая неожиданность, пригревшись, уснул вслед за младшим.

***

      Феликс идёт в своё любимое заведение в Сеуле, будучи окрылённым и очень счастливым. Он больше не общался с отцом после того случая, но учитывая, что у отца скоро игра, то ему придётся идти к Чанбину. Тот обещал, что больше не даст Ликса в обиду, и Феликс ему более чем доверяет, зная, что теперь Со — самое безопасное место.       Ли заходит в тёплое помещение, полное манги и манхвы, шумно вдохнув. Манга и манхва — это целый другой мир, маленькое новое измерение. В которое ты можешь погрузиться и забыть обо всех своих проблемах; забыть, как тебя зовут; где ты живешь; что тебя тревожит и только перелистывать глянцевые страницы, с разными персонажами, перелистывая их судьбу.       Феликс прошёл вглубь заведения, поздоровавшись с приветливым владельцем. — Привет, Феликс, про тебя Хан спрашивал. Он где-то среди стеллажей, если не ушёл куда-то незаметно, — сказал Ликсу владелец, переписывая что-то с монитора компьютера. — Спасибо, Ханбин-хён.       Феликс направился к стеллажам, думая, зачем он понадобился Джисону и что вообще могло произойти. — Феликс?       Ли подпрыгнул от неожиданности и обернулся на голос сзади. Хан нашёлся сам. — Сони, Ханбин сказал, что ты меня искал, что-то произошло? — Феликс солнечно улыбнулся, но улыбка его медленно спала. — Что у тебя с лицом?       На щеке Джисона красовалась глубокая ссадина, больше похожая на неглубокий порез и отёк вокруг. — Я об этом и хотел поговорить, пройдёмся? Не хочу, чтобы кто-то услышал, — Хан говорил так тихо и неуверенно, словно был не уверен в том, стоит ли ему вообще говорить что-то Ликсу. — Конечно, Хани, пойдём. — Тебя давно здесь не было, дома наладилось? — Джисон мечтательно прикрыл глаза. — Хотел бы я тишины дома. Больше всего на свете. — Если бы, просто… — Феликс замялся и попытался спрятать счастливую улыбку, которая казалась ему не к месту. — Я начал встречаться с Чанбином на прошлой неделе. — Ваа, это очень круто, Феликс, поздравляю, ты это заслужил, — Джисон похлопал Ли по плечу и немного грустно улыбнулся.       Парни вышли на улицу, где стремительно темнело и вечер плавно перетекал в ночь, как это бывает осенью. Улицы в этом районе почти пустые, только изредка проходят шумные компании и иногда проезжают машины. — О чём ты хотел поговорить, Хани? — голос Феликса прозвучал ещё ниже, чем обычно, из-за того что сел от безмолвия, а Хан рядом дёрнулся. — Мой отец… В общем, от меня очень долгое время какие-то фрики требовали денег, я, естественно, не понимал, кто это, — Джисон замялся, подбирая слова, — но вчера мне сказали, что это люди твоего отца. — Моего отца? — переспросил Феликс и остановился. — Да, мой отец проиграл ему круглую сумму. Мы и так еле концы с концами сводим, а здесь… Я боюсь, что мать уйдёт и нас бросит из-за него. Я не хотел тебе говорить, но это очень сложно терпеть, — Хан и вправду выглядит виноватым. — Сони, мне очень жаль. Я не знал, я обязательно поговорю с отцом, — Феликс понимает, что выигрыш семье Хан не простят, но требовать деньги у сына главы семейства ещё и путём насилия — это неправильно. — Это они тебя так? — Феликс кивнул на ссадину на щеке. — А, нет, это уже отец, но я в порядке, не переживай, — засмеялся Хан, — хорошо, что у тебя такого нет. — Да, хорошо, — прошептал Ликс и сжал губы. — Чан нам нашёл третьего рэпера наконец-то! Уже легче будет, тексты как по маслу пойдут, если парень толковый, — глаза Сони загорелись, и он начал рассказывать, активно жестикулируя.       Говорят, что жестикулируют при рассказе те, кого в детстве не слушали, и эти жесты как способ привлечь внимание слушателя, желание быть услышанным. — Ого, это здорово, — Феликс очень рад, что Хан сменил тему.       Ему предстоит сложный разговор с отцом, в процессе которого он может серьёзно пострадать, но ради Хани это нужно сделать. Сам Джисон это всё точно не остановит.

***

      Чан проснулся примерно через час после того, как незаметно уснул, из-за того, что хлопнула дверь. Он приложил ладонь ко лбу младшего и облегчённо выдохнул — температура спала. Кристофер, сидя на углу кровати, смотрит на младшего, который ищет его рукой и, не находя, обнимает кусочек одеяла. Такой беззащитный и потерянный, такой любимый и недоступный, что старшему плакать хочется от того, что он старший. Ему хочется просто тихо, мирно любить и не думать, правильна ли его любовь или нет. — Ты в нём дырку прожжёшь, — доносится шёпот из приоткрытой двери, которая сразу же закрылась. Минхо вернулся и сказал о своём присутствии. Чан бросил мимолетный взгляд на плотно закрытую дверь и наклонился к младшему. Крис приподнял чёлку Чонина и прижался ко лбу губами, оправдывая себя, что он более достоверно проверяет температуру, вот только чувств он вложил столько, сколько бы вложил в поцелуй в губы. — Кого ты обманываешь, Кристофер? — прошептал Чан и, посмотрев в последний раз на младшего, вышел за дверь. — У него наконец-то спала температура, — констатировал факт Чан, войдя в комнату Минхо, где тот ищет своё худи, расхаживая в трусах. — Ну и хорошо, скоро уже придёт отец. Мне сейчас на работу, не подкинешь, раз уж ты сегодня такси? — спросил Минхо, ловя подушку, которую запустил в него Чан. — Вы пользуетесь моей добротой! Хорош уже меня соблазнять своими трусишками, надень что-нибудь, будешь так перед Хваном ходить.       Многострадальная подушка полетела назад в Чана, но сам Минхо совершенно ничего не сказал в ответ…       Дверь хлопнула, и Чонин распахнул глаза, уставившись в потолок. — И как это понимать, Бан Кристофер Чан? Сердце, успокойся, я же сейчас умру…