Haptophobia

      Учебный год подошёл к концу, все экзамены успешно сданы. Выпускной проходит под палящими лучами летнего солнца на фасаде школы. Этот учебный год стал для многих решающим, кто-то нашёл родственную душу, кто-то изменил важные части в своей жизни, кто-то пересмотрел взгляды на жизнь и вырос морально. Но неизменно одно: все выпускники, что сейчас собирались, выпускаются, все уходят во взрослую жизнь. Все выпускники собрались на улице для торжественного вручения аттестатов. Директор объявляет учеников, и они поднимаются за аттестатом один за другим, покидая эту школу. — Ли Минхо! — объявляет директор, и Ли гордой походкой и с солнечной улыбкой поднимается на сцену под аплодисменты.       Честно говоря, Минхо здорово изменился. Ещё в начале этого года он был тихим и невзрачным, чрезвычайно мрачным. Тёмные круги под глазами, бледная кожа, впалые скулы и этот пустой взгляд, который словно в каждом выискивал угрозу. Сейчас всё иначе, после приёмов у психолога он наконец-то начал мирно и спокойно спать с сопящим Хваном под боком. Работу в кафе он так же продолжает, но уже теперь приветствует людей улыбкой. Он всё так же хорошо учится, вот только на уроках теперь рисует моделей в экстравагантных нарядах, получается у него просто потрясающе. Ли Минхо остался тем же Ли Минхо, язвительным, грубоватым, не умеющим делать комплименты, но теперь уже более открытым, улыбающимся и крепко, очень надёжно любящим. Он не стесняется обнимать Хёнджина, держать его за руку и под завидующие вздохи приезжать вместе с ним на мотоцикле в школу. Часть завидует Минхо, ведь тот отхватил себе Принца школы, другие завидуют Хёнджину, потому что он смог расположить к себе ледышку.       Минхо забирает аттестат и, благодарно смотря в глаза Хёнджину, спускается. — Ким Чеён! — объявляют следующего выпускника.       Розэ, поднимая полы длинного платья, поднимается к директору, а Сана громче всех хлопает, сидя среди гостей. Изначально могло показаться, что Розэ страдает от этого общения, потому что Мин точно дала понять, что у них ничего кроме дружбы не выйдет. Однако Чеён всех успокоила, сказав, что ей важно просто быть рядом, она будет счастлива уже от этого. Они сейчас проводят время вместе, и Чеён наслаждается каждым моментом. Эта парочка выглядит странно вместе, но им наплевать, потому что проводить время друг с другом гораздо важнее. Сана устроилась работать в магазин отца Минхо, а по вечерам они с Розэ ходят в парк или кино. — Ким Сынмин! — объявляет директор, и Ким неловко поднимается на сцену, пожимая руку мужчине.       Стоит ли что-то говорить о Сынмине? Определённо стоит, потому что они с Джисоном вчера голые купались в реке, он же человек слова как-никак. И да, это было довольно поэтично, луна отражалась на влажной коже и всё такое, но какая-то старушка, увидев ребят, погрозилась вызвать полицию. — В полночь наша вселенная пахнет звёздами, — шепчет Сынмин, откидывая мокрые волосы.       Но всё наладилось только недавно, они с Джисоном здорово поссорились достаточно недавно, всё потому что Хан попросту устал. — Я устал от того факта, что всё как будто в никуда! Мне страшно от мыслей, что однажды ты просто убьёшь себя, мне страшно просыпаться каждое утро и думать о том, пережил ли ты эту ночь… Мне страшно однажды найти тебя в луже крови. Я не могу больше жить в неведении, я совершил главную ошибку: влюбился в того, кого отчаянно пытался спасти! — Джисон уже не скрывает слёз и отчаянно рыдает, медленно отходя от Кима. — Я же тебе говорил, что невозможно спасти то, что давно мертво, — шепчет Сынмин, — спасибо, что хоть попробовал. Сынмин ушёл тогда, просто ушёл, и ему стало ещё хуже, чем было до появления Хана в его жизни. Потому что, кажется, он тоже начал что-то чувствовать.       А Джисон… Джисон уже не мог без Кима. Он помешался, стал видеть Сынмина везде, как будто часть души вырвали. А когда ему позвонила Чеён со словами, что её брат не ест уже около недели…        Сынмин отказывался от еды, иногда брал стакан воды. Он не вставал с постели, отчаянно смотря в потолок. Ким вспоминает громкий смех Джисона, его ужасные манеры, мат в рэпе, неопрятный вид — и всё это уже вовсе не раздражает. Сынмин знает, что под этими огромными кофтами синяки и шрамы, что носит он их не из-за особой любви, а из-за катастрофически маленького веса. Ким знает, что Джисон чаще всего голодный или что у него постоянно болит горло из-за холода в доме. Джисон вошёл в привычку и стал чем-то отчаянно знакомым, даже родным. Сынмин таскает Хану еду и лекарства, и сам не заметил, как начал помогать ему отвлечься в ответ.        Теперь… Теперь это всё не имеет смысла. Нельзя делать человека смыслом жизни, потому что этот смысл уйдёт вместе с ним. — Что ты…? — в шоке спрашивает Ким, еле стоя на ногах, смотря на Джисона, который наглым образом ворвался в его комнату. — Я тебя сейчас так накормлю! — рычит Хан и отчего-то не придумал ничего лучше поцелуя.       Этот поцелуй со вкусом слёз и крови. Слёз Джисона, а потом и Сынмина, и крови с потрескавшихся губ Кима. Никто не думает, что будет дальше, они просто зацепились друг за друга, потому что у них больше никого и нет.       Сынмин изменился после этого случая, словно проснулся наконец-то. Он сам захотел изменить свою жизнь, стал заниматься музыкой, вокалом, если быть точнее. Недавно они с Джисоном пошли в тату салон и забили его шрамы, словно перелистнули страницу.       Отец Джисона, после того, как мать положили в больницу, не особо горел желанием перемен, но отец Сынмина всё же надавил. В доме сделали хороший ремонт, а отца устроили на работу. И пусть он от этого не стал питать любовь к сыну, но холодильник был полон, а в доме было спокойно и тепло. Джисону уже не нужна любовь, комфорта в доме более чем достаточно. — Ли Феликс!       Кто-кто, а этот австралиец произвёл фурор. Почему? Он решил, что прийти на вручение аттестатов в длинной пышной юбке хорошая идея. И знаете что? Никто ничего не сказал… Возможно, это не из-за всеобщей толерантности, а из-за Чанбина, который цербером ходит рядом и разве что только не рычит на косые взгляды. Феликс вообще в последнее время послал стереотипы, и юбки стали частым элементом его гардероба. —Кто сказал, что это только для женщин? —Никто, душа моя, носи что хочешь, — воркует Чанбин рядом. —А если пальцами тыкать будут? —Я эти пальцы им тогда сломаю, — мило улыбается Со и тащит чёрную юбку на кассу. — Хван Хёнджин!       Сердце Хвана бахнуло в пятки, и он наконец-то поднялся с места. — Всё будет хорошо, — бормочет Минхо.       И Хёнджин это знает, знает, что всё будет хорошо. Он забирает аттестат и бросает мимолётный взгляд в сторону присутствующих. Сначала Хван не верит своим глазам, но потом понимает, что это не зрительная иллюзия, его мать действительно здесь. Призрачная улыбка играет на её поджатых губах, она лениво хлопает, но в глазах видна толика сожаления. Хёнджин улыбнулся ей, и возможно, только лишь возможно, слёзы блеснули в её глазах.

***

      В последние дни лета все уже знали, кто куда поступил. Чеён пошла в журналистику, Чанбин в финансы, Феликс, как все и ожидали, ушёл в модельный бизнес, Минхо поступил на дизайнера, а Хёнджин подал документы в международное право, туда, куда и хотели родители. Чонин бросил школу на время и уехал в Токио на три месяца обучения. Когда он уезжал, все думали, что он так или иначе затопит аэропорт. — Нини, три месяца, а не года, — смеётся Чан, вытирая крокодильи слёзы. — Ага, а что если я уеду, ты подумаешь, что без меня лучше, и, — новый поток слёз и подкатанные к небу глаза Минхо. — И я его прикончу, если подумает изменить, — смеётся Ли, раскрывая руки для объятий.       Чонин жмётся к Минхо: всё-таки Ли не часто лезет обниматься. — Всё будет хорошо, учись примерно, — бормочет Чан, целуя младшего в лоб, — я буду очень скучать.       Чонин уходит, всё так же плача, пока на него недоумённо смотрят коллеги по танцам, мечтая быстрее вернуться к своему хёну.       Сам Чан, как и мечтал, наконец-то поступил в мед на хирурга. Он целый год старательно учился и подрабатывал волонтёром, а теперь студент. Хирург, читающий рэп по ночам? А почему бы и нет? Теперь он тоже будет учиться, как и все в его компании. А потом Крис мечтает открыть свою клинику. Учиться на хирурга и не бросить заниматься музыкой — очень смелое решение, но никто в нём не сомневается. Это же Бан Кристофер Чан, ведь так?       Сана и Джисон вернутся в школу, уже в выпускной класс. И в следующем году они все соберутся по этому случаю.       Минхо и Хёнджин возвращаются с кладбища, где по традиции в конце месяца посетили маму Минхо. — У меня в общаге освободилось место, — смеётся Ли, — сможешь приходить пожить иногда. Как я буду спать без тебя под боком? — Вот уж не знаю, Минхо, — смеётся Хван, — наверное, так же, как и мне придётся без тебя. — Так странно, что всё настолько быстро закончилось, — грустно улыбается Минхо. — Да, честно говоря, я буду скучать по школе, — вздыхает в ответ Хван. — В первую встречу с тобой я поклялся себе, что даже говорить с таким выскочкой не буду, — смеётся Минхо, — первое мнение обычно ошибочно. — Ты был таким ледышкой! — А ты выскочкой! — Вот и поговорили, — бурчит Хёнджин и мягко улыбается, когда ощущает, как его ладонь взяли в плен холодные руки Ли.       Минхо разбирает вещи в небольшой комнате, создавая уют, ведь на ближайшие четыре года это его новый дом. — Ли Минхо, к вам всё же подселяют первокурсника, потому что мест не хватает, — сообщает комендант, что очень портит настроение Минхо.       Всё же непонятно, как первокурсник отреагирует на парня Минхо и на периодические просьбы где-нибудь погулять, пока они будут предаваться ласкам и разврату.       Ли лежит на кровати с книгой, лениво перелистывая страницы, как открывается дверь. — Принц? А ты…? — Минхо вопросительно смотрит на чемодан за спиной. — А я теперь студент университета искусств на хореографическом факультете, — смеётся Хван, смотря на шокированное лицо Ли, — сюрприз? — Ты как вообще? — Минхо потерял дар речи и вообще ничего не понимает. — Я ехал в свой университет и думал о том, что мне придётся заставлять себя учиться, и тут же отец написал, что выбил для меня место здесь, я и перевёз документы, — улыбается Хван. — А как же ваш бизнес? — Бизнес? Бизнес — это точно не моё, — пожимает плечами Хёнджин, — ты теперь от меня так просто не избавишься. Минхо, о чём задумался? — Думаю, как нам сдвинуть кровати, — смеётся Ли и тянет Джинни на себя, крепко сжимая в объятиях.       У Минхо теперь нет гаптофобии, у него есть Принц. Не понятно, как закончится их история. Не понятно, разойдутся ли их пути. Но они будут рядом до тех пор, пока это будет возможно. Пока их звезда будет освещать им путь, пока нить судьбы не разорвётся.       Это их новая бесконечность…