***
В маленькой комнате горит только настольная лампа, узкий стол завален бумагой, тетрадями и конспектами. Осталось пару дней до контрольной, а она опять готовится в последний момент и сидит до трёх ночи над надоевшим матанализом. Сегодня ещё и пошла на вечеринку, думая, что всё успеет. Даже не стала снимать платье, а сразу села заниматься, чтобы хоть что-то выучить.
Звук сообщения на телефон в полной тишине заставил дернуться от неожиданности. Яркий свет от экрана неприятно ударил по уставшим глазам. Время 02:08. Что ещё, блять, от меня нужно кому-то в такое время? Новое сообщение.
“Привет, выйдем, покурим?”
Охуеть. Полный ступор от такого предложения от человека, которого она знает от силы неделю. Память сразу пролистывает их первую встречу.
В общаге она пошла в гости к другу, а он был его соседом. Он чем-то цеплял: то ли тем, что был старше на, кажется, 3 года, то ли своим грустным, уставшим от жизни, но в то же время оживленным взглядом. Ну, добавились в друзья, на этом всё.
А пару дней назад они случайно встретились в баре. Неловко столкнулись около барной стойки, поздоровались. Она еще пошутила, что их разница в возрасте не оправдывает название “Ровесник”. Они поболтали совсем немного о всякой ерунде, а потом разошлись по своим компаниям.
Поэтому это странное сообщение в два часа ночи не вписывалось в рамки их общения.
“Привет, прямо сейчас?”
Тут же ответ.
“Да, выходи, я у тебя на этаже”
Непонятно откуда взявшееся волнение вдруг охватило её и не собиралось проходить, когда она уже надевала пальто, не подходящее для погоды на улице, где шёл снег третьи сутки. Но она же ненадолго, да? Покурят пять минут и разойдутся. Тихо проскользнула за дверь квартиры, чтобы не разбудить соседок. Поворот за угол, и вот он. Стоит, прислонившись к стене около лифта, в своем черном пальто, которое чертовски шло ему. Он не сразу ее заметил, словно слишком глубоко задумался о чем-то.
- Привет
Голос заставил обратить на неё внимание. Его взгляд прошёлся по миниатюрной фигурке. Бежевое пальто нараспашку, черное свободное платье длиной до середины бедра, черные капроновые колготки. Откуда это она такая?
- Привет. Видимо, не разбудил?
Лёгкий прищур его глаз заставил забыть, где она сегодня была, и замяться с ответом.
- Да так, надо было проветрить голову
- Понятно, пошли
Дверь на общий балкон была справа от лифта. Когда он открыл ее, холодный воздух сразу же ударил в лицо и неприятно забрался под одежду. Да уж, надо было одеться потеплее. Вид, конечно, обалденный. Ей нравилось, что она живёт на 24 этаже, откуда можно было
спрыгнуть рассмотреть ночной район серых, тусклых многоэтажек. В этом что-то есть.
Он встал в паре метров от неё и достал пачку сигарет. Молча протянул ей одну, поняв, что она свои с собой не взяла. Пока он возился с зажигалкой, которая отказывалась работать на ветру, у неё появилась возможность его получше рассмотреть.
Черные уложенные волосы, но прическа как будто несвежая, пара прядей падало на лицо, отбрасывая тень. Ровный нос, пухлые губы, в которых сигарета смотрелась слишком притягательно, легкий румянец на щеках от холодного ветра. Он красивый, взрослый. Раньше она не обращала на это особенного внимания, точнее и не успевала обратить за их короткие встречи. Стоя недалеко от него, можно было почувствовать его одеколон, что-то свежее, но не терпкое. Ему подходит. Но все это немного перебивает другой запах. Алкоголь? Он пил? И тут она замечает эти пошатывания, пока он пытается зажечь дурацкую сигарету. Ну сколько можно?
Она подходит, берет зажигалку в руку и легко поджигает, второй рукой закрывая конец сигареты от ветра. Заторможенное “спасибо” уже после того, как она сама закурила. Да, он пьяный. И кажется очень. Стало как-то не по себе. Молчание затянулось, и она стала напряженно подбирать фразу, чтобы спросить, с чего это вдруг он её позвал в такое время курить, да еще и нетрезвый. Почти придумав вопрос, её вдруг перебили:
- Как же я заебался… - на выдохе вместе с дымом.
Она даже обернулась от неожиданности. И что вообще на такое отвечать? Она растерялась, немного замявшись, все же спросила:
- От чего?
Бля, еще что-то более неудачное не могла придумать?
Он посмотрел на неё каким-то слишком усталым взглядом, который шел в резонанс с его обычным состоянием. Просто смотрел, долго и молча. А потом так откровенно и неловко:
- Да от всего… Учёба, работа, одиночество, этот дебильный снег.
Немного заплетающийся язык выдал его с головой. Но снег-то тут причём?
А потом его как будто прорвало. Он говорил, медленно, много, о всей хуйне, которая происходит в его жизни, и о том, что он не знает как выбраться из всей этой рутины. Сигарету он давно докурил, достал вторую, на этот раз удачно справляясь с зажигалкой.
Это было так странно. Стоять и курить с человеком, который вываливает на тебя свои проблемы, вот так просто, через неделю знакомства. Что ей на это ответить? “Всё будет хорошо”? Такая хуйня никому не нужна в качестве поддержки.
Он опять замолчал, глубоко дыша. Пауза слишком затянулась. Надо было уже что-то сказать, но она сделала то, что было еще более странно, чем “всё хорошо”. Медленно подошла с его сутулой фигуре, которая в темноте балкона казалась даже немного угрожающей, встала напротив спины и, чуть поколебавшись, обняла. Вот так просто, сомкнула руки на его талии и прижалась щекой к колючей ткани пальто. Он напрягся, она почувствовала, но не оттолкнул. Они стояли так по ощущениям несколько часов, в тишине. На самом деле, прошло, наверное, минут пять.
Она внезапно поняла, насколько это интимный момент. Стоять и обнимать человека на балконе почти в три часа ночи, наверное. Время уже не имело значения. Был только он, она и “этот дебильный снег”, который всё падал и падал на его пальто и волосы, контрастно выделяясь на черном.
А потом он обернулся, медленно обводя взглядом все вокруг и останавливаясь на ее лице. Глаза бегали от кудрявых, пушистых от ветра волос к блестящим глазам, которые смотрели на него снизу вверх и наверняка видели пьяный туман в зрачках.
Губы. Ее аккуратные губы сведут с ума сейчас. Несмотря на то, что его уже трясет от холода, он все равно не протрезвел. Наверное, даже еще сильнее опьянел от того, как она прижалась к нему. Это было настолько нежно, близко. А когда у него в голове буквально на секунду появилась мысль, что между ними сейчас всего-то несколько элементов одежды, он начал возбуждаться. Какая-то дурацкая мысль, но на пьяное сознание она ощутимо подействовала. И вот сейчас она уже его не обнимает, просто стоит очень близко, не давая ему здраво мыслить. Почти утыкается носом куда-то в грудь и смотрит то на темные пуговицы, то ему в глаза, пытаясь угадать, о чем он думает.
О чем я думаю? О том, какие у тебя сейчас сухие, обветренные губы, потому что ты их несколько раз облизнула на холоде. О том, как от тебя охрененно пахнет моими Мальборо и холодом.
Он не удерживается, просто не может. Медленно, даже не смотря ей в глаза, как будто ничего такого не делает, наклоняет голову и накрывает ее губы своими. Он пытается сделать это с безразличием, чтобы она не догадалась, как же ему этого на самом деле хотелось. А она почти верит. Или пытается сделать то же самое, потому что отвечает не сразу, просто пару секунд трется о его губы своими, и вправду обветренными, и он мысленно улыбается этому.
Язык проникает в ее рот, и она уже перестает контролировать ситуацию. Этот поцелуй со вкусом сигарет и отчаяния. Он жесткий, но в то же время нежный, и эта нежность кажется лишней в их взаимоотношениях. Он кладет ей руки на талию, почти невесомо, она даже не сразу их чувствует. Но через время он раздвигает пальто и почти обжигает пальцы о ее горячую кожу через платье. На улице так холодно, а она такая теплая. Это заводит. Очень.
Надо прекращать… Он отстраняется, но не отходит. Смотрит ей в глаза, а в них как будто благодарность. Наверное, за то, что рассказал, поделился этой грустью в душе.
Повисает молчание, но оно не напрягает, а наоборот, кажется очень уместным. Она пододвигается к перилам балкона и встает рядом с ним, касаясь его плеча своим. Это прикосновение и ощущение его тела рядом захватывает все ее мысли. Мурашки бегают со скоростью света, но она все равно находит в себе силы сказать вслух:
- Можно сигарету?
Да, это было бы очень кстати. Протягивает и поджигает ей, а потом и себе. Встает сзади, почти вплотную, но держит дистанцию. Ветер сдувает ее волосы ему прямо в лицо, но это сейчас кажется милым.
Опять стоят и курят в тишине. Интересно, ей холодно? Наверное и ему должно быть, но алкоголь с примесью возбуждения не дает этого почувствовать. Он попытался понять, что сейчас произошло. С чего ему взбрело в голову ее поцеловать? Ему просто было это нужно, наверное. Снять напряжение после ебаного дня. Но почему тогда это напряжение из головы переместилось в член, а? Вот это уже не поддавалось анализу. Что с этим делать он не понимал. Хотеть ее сейчас, когда он в таком разбитом состоянии, было просто нечестно к ней. Но эту мысль прервало ее движение. Она дернулась, чтобы бросить сигарету подальше, и не специально прижалась к нему всем телом. Всего секунда, но ему хватило, чтобы забыть о какой-то там честности, про которую он думал.
Она оперлась о перила, не сильно перегибаясь через них. Из-за этого он оказался на достаточном расстоянии, чтобы рассмотреть ее ноги. Взгляд сам опустился, он не хотел думать о них. Чертовы колготки обтягивали эти тонкие, худые ноги, как вторая кожа. Мысль о том, теплая ее кожа или холодная от воздуха, задержалась в голове слишком надолго.
Он почти не понял, или не хотел понимать, как и зачем его рука опустилась и невесомо, едва касаясь, легла на ее ногу. Чуть выше колена. Она вздрогнула, очень ощутимо, он почувствовал, даже не стоя к ней вплотную. Пару секунд подождал ее реакции, но она не двигалась. Провел ладонью выше, по внешней стороне бедра, забираясь под пальто, нащупывая край платья. Она шумно выдохнула, и изо рта вылетело облачко пара от холода. Это подбило планку его самоконтроля. Хотя какой тут самоконтроль. Он подался вперед, практически вжался в нее своим телом. Она показалась ему такой маленькой и хрупкой из-за разницы в росте. А рука скользила все выше, миновав подол платья. Черт, несмотря на сильный холод, у него вставал. Это было уже неконтролируемо. Она глубоко дышала через нос, и, когда его рука коснулась края белья, а большой палец погладил ягодицу, чуть не застонала.
Она уже вообще не понимала, что происходит. Не понимала, дрожит от холода или от этих прикосновений, которые сейчас ощущались на ягодицах. Он нырнул под платье двумя руками, гладил, сжимал, раздвигал так, что хотелось громко застонать, а потом от стыда прыгнуть с этого ебаного балкона. Но она прикусила щеку так сильно, чтобы это не сделать. Не понимала, в какой момент ее трусы стали мокрыми, потому что это слишком внезапно почувствовалось от контраста холодного воздуха и влаги. А он все продолжал эту пытку. Все еще гладил ее задницу, один раз даже немного шлепнув. Это сносило крышу.
Он правда хотел на этом остановиться, но когда провел двумя пальцами прямо между ног и ощутил, насколько она мокрая даже через колготки, то ни о чем другом, кроме как трахнуть ее, думать не получалось. Он провел так же еще раз, и она податливо прогнулась в спине, опустив голову. Подалась тазом назад, вжалась в его пах, и, ощутив стояк, шумно выдохнула. Господи, как же это возбуждало.
Он провел руками вверх и, нащупав резинку колготок, стянул их вместе с трусиками до колен. Пальцы тут же проскользнули между ног и начали двигаться, гладить, размазывая смазку. Черт, какая она мокрая.
Два пальца резко и легко вошли внутрь, и она громко застонала, тут же зажав себе рот рукой. Всё-таки они все еще на общем балконе. Он двигал рукой быстро, жестко, обхватив ее талию другой рукой, чтобы она не упала, потому что он чувствовал, как подгибаются ее ноги.
От ощущения заполненности она уже ничего не соображала. Эти пальцы делали что-то невероятное, двигаясь в ней. Он грубо ударил ногой по ее ботинку, и она, поняв намек, раздвинула шире ноги. Его рука увеличила темп, и ее стоны вырывались даже сквозь ладонь у рта. Это было слишком хорошо, но хотелось глубже.
Свободной рукой она потянулась назад к его ремню. Но после тщетной попытки, он сам с бешеной скоростью расстегнул ремень, ширинку и стянул брюки вместе с бельем. Как же ей хотелось обернуться и посмотреть на его член, но когда она услышала звук фольги презерватива, она уже представляла его внутри себя. Он задрал ее пальто вместе в платьем и провел членом по промежности, от чего она захныкала. Ей хотелось, он это знал. Он вошёл резко, глубоко, сразу во всю длину. Она бесшумно широко открыла рот, сдерживая в себе бурю эмоций. Он двигался медленно, но сильно, давая ей привыкнуть к ощущениям. Она подавалась ему навстречу, позволяя входить глубже. У нее внутри было так горячо, мокро, узко. Это затянуло тугой узел в паху и он увеличил темп. Шлепки их тел так пошло отдавались в тишине 24 этажа, смешиваясь с их шумным дыханием.
Его рука опустилась к ней между ног и начала ритмично двигаться на клиторе. От этого она запрокинула голову с гортанным стоном и откинула голову на его плечо. Ей не нужно было говорить, но он понимал, что она скоро кончит. Да и он тоже, и она это скорее всего понимала, потому что еще сильнее начала подаваться назад, насаживаясь еще глубже. Быстрее, еще,
еще…
Он зажмурился так, что перед глазами поплыли круги. Его снесло волной оргазма, просто крышесносящего и бурного, такого, что дрожь прошлась по ногам. Сделал несколько последних сильных и глубоких толчков, усиливая давление пальцев на клиторе. Пару секунд, и она натянулась как струна, широко открыв рот, не издав ни звука. Ее ноги отчетливо тряслись, и он обнял за талию и прижал к себе, чтобы она не упала. Он тяжело дышал ей в волосы, отмечая, что они все еще пахнут сигаретами.
Его сигаретами. Она вся
его, и только его.
