Выйдем, покурим?

3 из 10… Оценка по контрольной стояла прямо напротив ее фамилии. Та самая контрольная, к которой она “готовилась” неделю назад. Завалила, просто до невозможности плохо написала, проебалась по полной. Она могла подобрать еще больше выражений, чтобы описать свою безответственность, но сейчас просто напряженно думала, что с этим делать. Придется переписывать, но надо еще разобраться с темой. Сама она бессильна перед математикой, значит, надо попросить какого-нибудь одногруппника попробовать объяснить ей. Мелькнувшая в голове мысль заставила напрячься. А что, если попросить его подготовить ее? Они не общались всю эту неделю, от слова совсем. Еще тогда они вышли с балкона молча, он нажал кнопку лифта, а она прошла мимо и, чуть остановившись, тихо пожелала “спокойной ночи”. “Спокойной”, когда он уже начал заходить в лифт. Ответ убил, как говорится. А она не могла тогда уснуть до пяти утра. Потому что, как только глаза закрывались, воображение рисовало его руки на бедрах, и если бы она постаралась, то могла воспроизвести и почти почувствовать эти прикосновения. Всю неделю она засыпала и просыпалась с этими мыслями в голове и с мокрым бельем от воспоминаний. Не могла себя заставить выйти на тот самый общий балкон и курила у себя в комнате из окна, хотя это запрещено в общежитии. А сейчас рука сама тянется к телефону, нажимая на короткий диалог. Это его “выйдем, покурим?” вызывает абсолютно разные эмоции и мысли. В основном, “Охуеть, как?”. И правда охуеть. Но неприятнее всего было чувство стыда, наверное, перед самой собой. Как она могла позволить трахнуть ее по пьяни? Поэтому она злилась на него. И еще из-за того, что он не пишет, не нарушает это гробовое молчание, прямо как на балконе, когда они не сказали друг другу ни слова во время секса. Так что писать первой не хотелось, гордость не позволяла. Но с другой стороны, карты сложились так, что он учился на матфаке и уж точно знал тему, по которой ей реально срочно нужна была помощь. Что такого в том, чтобы попросить друга объяснить материал? И тут же вопрос в голове: “А они друзья?”. Были просто знакомыми, а потом этот балкон… И теперь непонятно. Она пыталась анализировать. Так хотелось его опять увидеть, но он же не пишет, значит, ему все равно… Речь идет об учебе, тут все средства хороши! Но вдруг он занят и откажет, это будет так унизительно… Вы просто решите пару задач по матану, что в этом такого? Но так хотелось второй раз… А пока она металась в мыслях между двух огней, пальцы сами набирали сообщение, даже не спрашивая хозяйку, что она решила в итоге. “Привет, можешь помочь с матаном, если ты не занят?” Твою мать. У нее сердце бьется как после стометровки, а палец не может нажать на кнопку “отправить”. А нет, может, опять не спросив разрешения. Она отбросила телефон на кровать просто в ужасе. Вот и нахрена ты это начала? Хоть бы он не прочит.. Уведомление пришло слишком быстро, как будто он ждал. “Привет, да, могу. Приходи сегодня в 20, у меня как раз нет пар” Вау, это было как-то просто. Волнение чуть спало, все же получилось, да? Время 18:15. Она сразу представила, а что будет, если она наденет то самое черное платье? Такая сладкая провокация. И тут же мысленно дала себе подзатыльник, она же идет учиться, блин, хватит уже об этом думать! Через минуту, насмотревшись на его сообщение, она все-таки отложила телефон. Два часа прошли незаметно. Она сходила в душ, конечно же, не для него, просто и правда хотелось освежиться, чуть подкрасила ресницы, оделась, как ей показалось, удачно - свободные брюки в клетку и худи, все-таки холодно - и уже стояла у лифта. Ее потрясывало от осознания куда и к кому она идет. В голове генерировались разные варианты развития событий, что они будут говорить друг другу, что будут делать, как близко сядут. Из-за этих мыслей она не заметила, как уже стояла около двери в его квартиру. Прошла пол-общаги и даже не заметила, блин. Так, соберись. Постучала, хотя знала, что тут можно чуть ли не с ноги залететь в комнату, все равно это уже норма для квартиры мальчишек. Заветная дверь справа, опять легкий стук в качестве вежливости. Когда она зашла из темного коридора, яркий свет от настольной лампы неприятно ударил по глазам, она прищурилась. Не сразу его увидела, так как большой письменный стол напротив двери пустовал. - Заходи. Он сидел на кровати, слева от входа в комнату. Сгорбившись, печатал что-то на ноутбуке, который лежал на коленях. Комната на удивление убрана, это редкость. Кровать его соседа заправлена, на тумбочке ничего не валяется. Видимо, уехал. В комнате достаточно темно, лампа на столе отбрасывает яркое круглое пятно только на кучу каких-то листов и тетрадей. Она переводит взгляд на коробку пиццы на краю его кровати. Он заметил. - Бери, если хочешь, - с легкой улыбкой, как будто оставил два кусочка специально для нее. А она ведь и правда голодная, не ела с обеда. Так что аккуратно взяла уже еле теплый треугольник и немного откусила. Она пододвинула стул и села подальше от кровати, лицом к нему. Надо попытаться держать дистанцию, пока мозг совсем не отключился от воздуха, который пах только им. Она неосознанно вдохнула носом. Пахло сигаретами, видимо, недавно выходил курить, его гелем для укладки волос, пиццей, кажется, Маргаритой. В комнате было тепло, в общаге наконец-то включили отопление. Она посмотрела в окно, которое находилось между кроватями. Там шел снег, какой уже день подряд? “Этот дебильный снег”. Вспомнила и немного улыбнулась своим мыслям. Он подглядывал за ней, пока она задумчиво улыбалась чему-то в окне. Что там такого интересного, а? Она сегодня одета по-домашнему, ей идет. Кудрявые волосы смешно заколоты двумя заколками, отчего она выглядит еще младше. Она молчала, даже когда уже доела пиццу. Это начало его раздражать, потому что он не мог заговорить первый, просто не мог. Что ей сказать? Он очень много думал об этой встрече, первой после инцидента на балконе. Самая здравая мысль была извиниться. Он был пьяный, не совсем себя контролировал и все такое. Из-за того, что они совсем не общались, он никак не мог понять ее реакции на случившееся. Она злится? Обиделась? Хочет еще?.. И когда она ему написала про математику, он даже удивился. Но увидеть ее, поговорить и расставить все по местам хотелось. - Ну так что там с твоим матанализом? - начать с извинений не получилось. - Хуево. Я контрольную по пределам завалила. - Понятно. Давай тогда, пошли за стол, двигай стул сюда. Ее надежды на дистанцию улетучились, когда они сели за стол. Между ними было полметра, но она кожей чувствовала его присутствие. Это так сильно путало мысли. Он без всяких предисловий начал объяснять теорию, быстро записывая формулы на белых листах. Первые минут 20 она даже вникала, внимательно слушала, лишь иногда обращая внимание на его длинные пальцы и вспоминая, что они с ней вытворяли. Он написал несколько примеров и пододвинул к ней листы и ручку. - Давай, попробуй решить, - а сам откинулся на спинку стула и начал ее рассматривать. Она сидела к нему боком, склонившись над столом. Задумалась, поправила прядь волос, которая раздражающе падала на глаза, смешно сдвинула брови и начала писать. Взгляд опустился к ее губам, которые бесшумно проговаривали то, что она пишет. В моменты ступора, она немного прикусывала нижнюю, но это не выглядело вызывающе. Глядя на нее, он против воли начал вспоминать события недельной давности. Он не видел ее лица тогда, но наверное она так же прикусывала губу, сдерживая стоны, когда он входил сзади. Черт, эти мысли так некстати сейчас. Надо переключиться, и, словно прочитав его мысли, она повернулась к нему: - Смотри, я правильно делаю? Быстро пробежав взглядом по аккуратному почерку, он одобрительно кивнул. Ему пришлось наклониться вперед, чтобы разглядеть ее записи, но отодвигаться он не собирался. Делая вид, что все еще проверяет пример, он боковым зрением обратил внимание на ее шею. Длинная, тонкая по сравнению с широким капюшоном толстовки. Сразу представил, как удобно было бы ее сжать и чуть придушить своей ладонью. Блять, ну вот что опять? Он откинулся обратно на спинку стула, чуть-чуть пододвинув стул к ней. Она делала вид, что абсолютно не замечает этих его передвижений, хотя он пару раз ловил ее взгляд. Он опять смотрит на ее лицо и сто раз жалеет об этом. Опять задумавшись, она поднесла ручку ко рту и прикусила кончик, немного оттягивая нижнюю губу. Это заставило его даже закрыть глаза и молиться, чтобы кровь перестала угрожающе спускаться к паху. Он так старается не думать об этом, о ее невинном внешнем виде в этой домашней одежде. Но не может, просто не может удержаться и медленно, аккуратно кладет ладонь ей на бедро. Она резко останавливает руку, которая как раз записывала конец решения. Смотрит на него через плечо совершенно нечитаемым взглядом. Что? Мне остановиться или тебе нравится? Он ведет руку выше, ожидая от нее каких-то действий, но она все еще не двигается. Ладонь с внутренней стороны бедра перемещается выше и проводит между ног. Она втягивает воздух через сжатые губы. Тонкие брюки совсем не обтягивают стройные ноги, но это даже играет ему на руку, потому что он легко находит ширинку и, расстегнув, забирается сразу туда, прямо под трусики. Она съезжает немного вниз по стулу и расставляет ноги шире. Значит, нравится? Он проводит пальцами, раздвигая половые губы. Она еще сухая, не успела возбудиться. Ну что ж, исправим. И он наклоняется к ее шее, не прикрытую короткими волосами. Нежно, влажно целует, широко раскрывая рот, пытаясь захватить больше кожи. С ее губ срывается мягкий полустон, и она слегка наклоняет голову, подставляя свою шею для его поцелуев. - Пиши, - прямо ей в ухо, касаясь губами кожи. Этот почти жесткий приказ свел ее с ума. Трясущейся от удовольствия рукой она взяла ручку, но так и не смогла ничего написать. Его пальцы кружили на клиторе, проводили вдоль губ, совсем немного задевая вход. Он ее дразнил, честное слово. Так хотелось эти пальцы внутри… - Войди, - почти шепотом на выдохе. - Сначала скажи ответ. Он издевался, серьезно. Черт, его голос с хрипотцой заставил открыть глаза и опустить взгляд на свое решение. Он правда думает, что она сейчас в состоянии соображать? Но мозг все равно кое-как заработал, и, пару раз черкнув на бумаге, она, кажется, вывела ответ. Или вовсе написала наугад. - Одна четвертая, - она почти стонет, потому что под его пальцами стало слишком мокро. - Умница. Он медленно, растягивая момент, вошел сначала одним пальцем, а через пару толчков добавил второй. Боже, в ней так влажно и горячо. Она сильно выгнула спину и опрокинула голову назад, широко раскрыв рот. Это было очень приятно. С ума сойти как охуенно. Он все еще медлил, выскальзывая из нее и проводя по чувствительному клитору, а потом опять резко входя внутрь. Увеличил темп, а она начала извиваться на стуле, прогибаясь в спине, потому что зарождающийся оргазм обещал нахлынуть на ее уже скоро. Пальцы вытворяли что-то невероятное. Он уже не выходил из нее, а быстро двигал рукой, надавливая на стенки влагалища. Бешеный темп толкнул ее в омут с головой, и она резко сжала бедра, подрагивая. Не смогла сдержать громкий стон. Она глубоко дышала через рот, пытаясь прийти в себя. Спустя пару мгновений, она обратила внимание, что он тоже шумно выдыхал воздух ей в ухо, все еще медленно двигая пальцами, продлевая удовольствие. Его подбородок упирался ей в плечо, а телом он прижимался к ее боку. Господи, как же ему хотелось ее прикосновений сейчас. И тут она повернула голову и накинулась на его губы, жадно, страстно. Он тут же ответил, врываясь в горячий рот языком. Рукой провел по линии ее челюсти и с нажимом надавил на подбородок, заставляя шире открыть рот. А потом, потакая своей недавней фантазии, опустил ладонь на ее шею, чуть сжав. Она сдавленно застонала прямо в поцелуй, его это очень завело. Резко поднявшись и отодвинув стул, она на подгибающихся ногах направилась к кровати, не смотря на него, но он моментально последовал за ней. По пути она уже снимала толстовку, оставаясь лишь в черном легком бюстгальтере. Перехватив за голую талию, он прижал ее со спины к себе и вжался напряженным членом ей в поясницу. Она это почувствовала, со стоном провела своими ладонями по его рукам на своей талии. А дальше все происходило слишком быстро. Они разделись до белья за несколько секунд, небрежно кидая вещи под ноги. Он грубо толкнул ее на кровать, наваливаясь сверху. Он так жадно и быстро целовал ее губы, шею, плечи, чуть ли не с треском сорвал черное кружево с груди, как будто боясь, что прямо сейчас начнется конец света и он не успеет в нее войти. Губы моментально нашли напряженные соски, втягивая их в рот, нежно облизывая и покусывая кожу вокруг. Она уже несдержанно стонала то ли от его ласк на груди, то ли от ощущения стояка через белье. Она обхватила его торс ногами, как можно шире их раздвинув. Черт, как же возбуждает это трение его паха о ее промежность. Быстрее, она очень хочет его, прямо сейчас. Тянет руки к его боксерам и резко стягивает, а он снимает их, попутно найдя рукой презерватив на тумбочке. Пока он стоит рядом с кроватью и возится с неподатливой упаковкой, она встает на четвереньки и жадно облизывает его член. Проводит рукой от основания вверх снова и снова. Ей так нравится, как он от этого закрывает глаза и чуть не роняет презерватив. Наконец, он надевает тугую резинку на член и наваливается на нее, придавливая к кровати своим весом. Она ловко поддевает свои трусики и снимает их, тут же обхватывая его талию ногами. А он просто не может уже терпеть напряжение внизу и резко, быстро, сразу мощно входит в нее, заставляя выгнуться и прижаться грудью к его. Практически вдалбливается в это податливое, горячее тело, хватая ее руки и заводя за голову. Он держит ее так крепко, что на запястьях завтра останутся синяки. Он жестко двигается, наращивая темп и приближаясь к разрядке. Он бы почувствовал, как сводит его мышцы, если бы хоть что-то соображал. Болезненные царапанья ее ногтей прошлись по лопаткам, и это стало последней каплей. Он мощно кончил, застонав слишком громко. Забыл, что соседи в комнате через стену все-таки еще тут, но какая нахуй разница. Обессиленно упал на локти, придавив ее своим телом. Тяжело дыша ей в мокрую шею, к которой прилипли влажные пряди волос, он не мог найти в себе силы подняться или хотя бы перекатиться на бок. Черт, это был слишком горячий секс. Перед глазами плыло, но она пошевелилась под ним, и он приподнялся, одновременно выходя из нее. Ее глаза блестели таким восторгом, что он мог увидеть это даже в полутьме комнаты. Медленно сняв презерватив, он лег обратно к ней. Ее стройное бледное тело хотелось рассматривать всю оставшуюся ночь. Она голая и такая красивая с этим пошлым румянцем на щеках. Тяжело дышит, от чего вздымается аккуратная грудь. Все еще заторможено и медленно они смогли в темноте найти край одеяла и лечь под него, прижимаясь друг к другу. Опять тишина, наверное, они просто не в состоянии говорить. Но какие тут могут быть слова? Их тела все друг другу сказали сегодня вечером...