Принятие

Рисование удивительно помогает. Правда, первое время рисунки грубые, психоделические, сочетающие в разных углах листа монохром и яркость, геометрию и плавные линии - что-то совершенно несочетаемое кружилось в едином хаотичном танце. Зато голова после таких выплесков пустела абсолютно, будто все тревожные мысли и невысказанные страхи переползали на бумагу. Через пару дней после злополучной ночи размышлений Сергея о самоубийстве и собственной трусости Олег принёс ему альбом и карандаши, не только полученные на день рождения, но и небольшой набор новых, акварельных, с тихим: "Ты давно не рисовал". Хотелось огрызнуться, взъерошиться и отрицать всё, но сил не было. Сергей знал, что в последние месяцы был чересчур груб и несдержан, а после упал в непроглядную тоску. Но Волков не отвернулся. Не предал. Не оставил. В груди от этой мысли теплеет, а горло сжимает тисками, но по-хорошему как-то. Потом в альбоме снова появляются птицы, пейзажи, иногда, тайком, портреты Олега. Середина лета, а они снова сидят в комнате у окна на одной кровати. Экзамены позади, наконец-то можно отдохнуть, так что в помещениях никого нет. Олег вертит в руках зажигалку. Он недавно начал курить. На вопросы «почему» или «зачем» молчит или отвечает коротко: "Чтобы расслабиться." Сергей не спорит и не осуждает. Сам имеет свои грешки. Только, чтобы расслабиться, лично он предпочитает рисовать Волкова по памяти, в разном возрасте и обстоятельствах. Потом почти сразу эти страницы сжигает, каждый раз старомодно поджигая бумагу спичками, внимательно следя, как огонь медленно съедает нарисованное, и контролируя, чтобы ни клочка не осталось. Жалко - да. Стоит ли ради этих листков, этих чувств, всем рисковать - нет. Олег и без того всё чаще избегает его. Вот и сейчас. - Слушай, Серый, я пойду. Только не обижайся, ладно? Там ребята пригласили меня с ними потусить, - осекается. Смотрит понуро, виновато. А зажигалку между пальцев так и вертит. - Конечно, иди. Я ещё порисую. Олег уходит, пытаясь на друга не смотреть. Сергей откладывает карандаш и выглядывает в окно, стараясь не высовываться. Ребята постарше действительно ждут Олега, и все вместе они направляются к выходу. Сердце щемит. Это к лучшему. Меньше шансов проколоться. Быть может, Олег впишется совсем и Серёжу бросит. Сергей надеется, что не произойдёт этого. Но даже при таком раскладе им будет лучше. Олег ничего не узнает. А Сергей запрячет эти глупые чувства поглубже, куда никто не доберётся. Отрицать их бесполезно, но скрыть попытаться можно.