you're not here

-Минхо… Минхо, прошу, не надо, – дрожащим голосом просит Тэн и медленно шагает от парня, пока не упирается спиной в стену. Удар. -Что, «не надо», любимый? – Минхо хватает Тэна за волосы и тянет вверх, чтобы тот поднялся с колен, – ну-ну, я не так уж и больно ударил. Он смотрит на его лицо, из губы и брови течет кровь. -Из... Извини, – пытаясь отдышаться, произносит Тэн. «А за что я извиняюсь сейчас?», проносится у него в голове, и он поднимает взгляд на обезумевшего парня, который стоит напротив. -А ты осмелел, сука, – скалится Минхо и бьет снова, на этот раз в живот. Ноги предательски подкашиваются, и Тэн падает на пол, вздрагивая и пытаясь поймать воздух. Минхо его не жалеет. Бьет наотмашь, не боясь за жизнь своего брата. -Это он тебя таким смелым сделал? Как там его? Джонни? Он красавчик. Как думаешь, каким будет его лицо, когда я разукрашу его? – Минхо снова потянул Тэна за волосы, и тот уверен, что скоро облысеет. Ему уже не страшно. Он привык к побоям и насилию, но Тэн не позволит обидеть своих друзей, тем более такому грязному ублюдку, как Чхве Минхо. Поэтому он плюет ему прямо в лицо и прожигает взглядом. Не напугал. Только получив кулаком прямо меж глаз, его уже тащат в спальню. На нем разрывают одежду, отбрасывая куда-то в сторону, и до Тэна будто дошло. Он начинает истошно кричать и умолять прекратить. Отбивается ногами, за что снова получает по лицу. И неизвестно, как это может возбудить, потому что лицо Тэна полностью в крови, даже в уши затекло. Она смешалась со слезами. Минхо расстегивает ремень, затем ширинку, а Тэн не перестает кричать. Громко, словно это остановит Минхо. Словно это поможет не чувствовать. Чхве смазывает промежность парня слюной и сразу полностью входит, отчего Тэн кричит еще громче, будто вся боль вырывается наружу. Тэн, на памяти Минхо, никогда так не кричал. Но он заводится от этого еще больше. -Что, мерзкая шлюха, нравится? – и начинает двигаться. Резкими толчками и в быстром темпе. Теперь у Тэна в крови не только лицо. Истошные крики превратились в рыдания и непонятное лепетание. Тэн просил помочь. Всех. Маму, папу, бабушку, Бога и… Джонни. Минхо расслышал это имя среди непонятной мольбы парня. От этого он разозлился еще сильнее. Начал яростнее вбиваться, оставив пару пощечин на лице Тэна. -Думаешь, они помогут тебе? Хоть кто-то из них придет и спасет тебя? – он начинает истерично смеяться, – Тэн, Тэн, Тэн… Ты такой забавный. Кому. Ты. Нахуй. Нужен. Кроме. Меня? – чеканит слова и вбивается еще быстрее, кончая внутрь и сбрасывая парня на пол. – Сегодня спишь на полу. Даже видеть тебя не хочу. Тэн уже не кричит и не плачет. А ведь, правда. Кому он нужен? Парень свернулся калачиком и смотрит пустым взглядом в никуда. -Тогда почему не отпускаешь? – интересуется Тэн. И Минхо останавливается. Поворачивается на сто восемьдесят градусов и присаживается рядом, снова оттягивая волосы Тэна, чтобы тот взглянул на него. И Тэн и смотрит. Во взгляде всё, и ненависть, и обида, и злость. Всем своим видом Тэн желает смерти своему кузену, но не произносит вслух. Оно и так понятно, а лишнего места для побоев на теле уже не осталось. -Потому что ты дырка, в которую я буду вдалбливаться, когда захочу, а ты будешь отдаваться и молчать об этом. Потому что твоя семья отвернется от тебя, когда узнает, что ты грязный педик. Или ты думал, что будешь нужен им такой? Да нихера подобного, – он окидывает его тело взглядом и ухмыляется. – Хотя, знаешь… Может им стоит сказать, что волшебный, прелестный Тэн, гордость семьи и всего рода просто грязная шлюха, подставляющая свою дырку и сосущая у всех, кто проявит доброту? И Тэн не выдерживает. Начинает смеяться. Заливисто, истерично, отчего Минхо впадает в ступор и начинает снова закипать. -Что ты там сказал? – пытаясь успокоить рвотные позывы и приступы смеха, говорит Тэн. – Ложусь под мужиков? Сосу за доброту? От меня отвернется семья? – он приподнимается на локтях и смотрит прямо в сверкающие от злости глаза своим бешеным взглядом. – Пошел. Ты. Нахуй, – и снова смеется, откидывая голову назад. – А может, ты боишься, что от тебя отвернутся все? В очередной раз. Или ты не завидовал мне все детство? «Минхо, бери пример со своего младшего брата. Он такой молодец. А ты чем занимался в его возрасте? Ох... Тэн снова занял первое место на музыкальном конкурсе, а еще на олимпиаде по английскому, математике, истории и литературе. Минхо, почему ты не можешь быть таким же?» - истерика охватила Тэна. Хотя это уже был нервный срыв. Минхо слушает. Анализирует. Скоро взорвется от переполняющих эмоций. -Ой, а что ты там пискнул про Джонни? Разукрасишь его лицо в мясо или как там? Сам не боишься, дружок? Или думаешь, что он такой же, как я? Который стерпит и не даст сдачи, потому что слишком слаб? Не зазнавайся, Чхве Минхо, – и снова смеется, утирая слезы с глаз. – Знаешь что? Я тебя ненавижу всем своим нутром. Надеюсь, тебя собьет грузовик или кто-то зарежет за углом. Хочу, чтобы ты сгнил в канаве, и никто не смог тебя найти. Хотя, извини, тебя же и не будут искать, – Тэн продолжает смеяться, и сейчас он правда похож на психа, даже Минхо жутко. Но кем он будет, если не угомонит эту букашку и просто уйдет. Минхо озверел. Подлетел к Тэну и начал избивать, как животное. Он попадал по животу парня, лицу, ногам, рукам. Бил всем: ногами, руками, настольной лампой, бил головой об пол и шкаф. Успокоился только тогда, когда Тэн был в полуобмороке. Испугался. Встал и направился в сторону душевой. И остановился, когда Тэн снова начал что-то бормотать. -Надеюсь, ты крепко спишь, а то будет обидно, если ты проснешься от того, как я буду душить тебя подушкой во сне, - промямлил он и окончательно отрубился. Минхо такое поведение не нравится. Тэн должен быть покорным псом, который будет подставлять зад и морду, когда надо. А такой Читтапон ему не нравится. Он уходит в душ. Собирается и выходит из квартиры. *** Джонни опоздал на пару, почти на 40 минут. Извинился и сел на последний ряд. На него повернулись друзья, окидывая беспокойными и непонимающими взглядами. А Джонни пофиг. Он отвернулся и лег головой на парту. Прозвенел звонок, и, не дождавшись друзей, Джонни ушёл в курилку. Встал в самый дальний угол и закурил. Марк и Джехён пришли через минуты три. Заметив курящего Джонни, испуганно переглянулись и подошли к парню. Курящий Джонни – это звоночек чего-то неладного. И пока Марк подбирал слова, Джехён закурил и выпалил. - Что случилось, чудик? – и выдохнул клубок дыма. -Ебёт? – безразлично спросил Джонни, потушив сигарету и достав вторую. Сказать, что Джехён ахуел – не сказать ничего. Даже это слово не опишет нынешнего состояния Чона. И только он собирался что-то сказать, как к ним припрыгал Тэён, клюнув в щеку своего парня, и здороваясь с остальными. Марк обнял друга, а Джонни лишь окинул его пустым взглядом и отвернулся. Джонни! Тот, кто самый первый бежал навстречу и тискал мальчишку, словно тот котенок. -Тебя мама здороваться не учила? – Джехёна уже раздражает это молчание. Он начинает закипать. -А тебя твоя не учила не доебывать людей? – Джонни потушил сигарету и встал, смотря сверху вниз на друга. -А я смотрю, ты по роже захотел? – Джехён отодвигает от себя напуганного Тэёна и подходит впритык к другу. - Тебе напомнить, что лучше не стоит вести себя как маленькая, капризная сука рядом со мной? Если что-то случилось – выкладывай. Вокруг тебя земля не вертится. -А я и не прошу её вертеться вокруг меня, – сквозь зубы произносит Джонни, он тоже не настроен на дружелюбные обнимашки. -Так, остановились, пока оба по роже не получили, – встревает между ними уже не на шутку взбешенный Марк. – Ты помягче не можешь, если и так видишь, что ему плохо? – обращается он к Чону, и поворачивается к Джонни. – А с тобой что случилось? Мы же беспокоимся, Джонни, и ты знаешь, что можешь поговорить с нами. Мы же друзья. Они смотрят друг на друга и на зевак, что собрались в курилке. Тэён предлагает отойти, чтобы не привлекать внимания, а Джонни закуривает третью сигарету и наклоняется к Марку и Джехёну. -Идите вы нахуй со своей заботой, – выпрямляется и уходит в сторону парковки, специально задев плечом Джехёна. -Сам ты пошел нахуй, Со Ёнхо. Попадись мне на глаза, я тебя в фарш превращу, ебаный ты мудень, – и замолкает, получив в ответ от Джонни средний палец. Тэён видит уже озверевшего парня и крепко обнимает его, упрашивая дать Джонни время. И тот успокаивается, обнимая в ответ. А Марк стоит один и смотрит в недоумении на отдаляющуюся спину лучшего друга. -Он впервые такой, – обращает он на себя внимание. Джехён устало выдыхает и кивает. -Да… Я тоже никогда его таким не видел.

***

Джонни садится в машину и выруливает на трассу. Едет на полной скорости и ненавидит все вокруг. Ненавидит эту дорогу, деревья, машины, универ, пешеходные переходы и светофоры. Ненавидит своих друзей и Тэна тоже… Ненавидит. Хотя нет. Своих друзей он очень любит и ему стыдно за такое поведение. Нервный срыв дышит в затылок, а эта забота почему-то распалила в Джонни необоснованную ярость. А Тэн… За что его ненавидеть? За то, что тот не сказал, что у него уже есть любимый человек? За то, что он так нежно касался своими изящными руками в кабинете музыки? За то, что он целовал, отдавая все свое тепло? За то, что одним только взглядом молил не оставлять его одного и так трепетно просил обнять? За то, что, несмотря на такой момент, волновался, что его посадили на пианино? Или за то, что Джонни влюбился по уши, застряв в этой пучине боли, снова? Нет. Джонни, правда, ненавидит. Себя. Ненавидит за свою слабость. Ненавидит за свою влюбчивость и слишком быстрое привязывание. Ненавидит за то, что боится быть один. Ненавидит за то, что верит, что в этом мире есть человек, с которым навсегда. Ненавидит за то, что так отчаянно пытается его найти. Снова и снова, падая в пучину боли и отчаяния, попадает в этот капкан ненависти к себе. Джонни только начал привыкать к одиночеству, как тут появляется этот ураган, врезаясь в дверь. Ураган с орехово-медовыми глазами, изящными руками и кровью из носа. А его голос? Вы слышали голос этого человека? Убаюкивающий, нежный, словно мама, напевающая колыбельную перед сном. Существует знаменитая фраза: «… Ты, наконец, поймешь, почему ураганы называют человеческими именами» И Джонни понял. И имя у этого урагана тоже есть – Читтапон Личайапорнкул. Коротко – Тэн. Джонни сворачивает на пустую трассу. Открывает все окна и люк и разгоняется. На спидометре уже выше 210, а ему хоть бы хны. Он так голову пытается остудить. Спустя полчаса он останавливается у опушки леса. Закрывает все окна с мыслью о том, что надо отвезти ласточку на автомойку, потому что, если внутри столько пыли, то он не представляет, что с ней снаружи. И отпустив эти мысли о машине, пыли и автомойке, утыкается головой в руль, и, когда издается звуковой сигнал, он начинает кричать. Будто сигнал машинного клаксона – это зеленый свет, разрешающий дать волю эмоциям и выпустить всю накопившуюся боль. А Джонни просто надеется, что крик во всю глотку поможет. Потому что разогнаться на скорости под 240 км/ч ему так и не помогло. *** Уже за полдень. Тэн пытается разлепить заплаканные глаза. Смотрит в потолок, вспоминая, что вчера случилось. И снова плачет. Ему больно и обидно. За себя, брата, маму и папу, что не видят его состояния, хотя они и не при чем. Он с горем пополам пытается подняться. Ноги не держат. Все тело режет и ломит от боли. Из зада вытекает сперма брата вперемешку с собственной кровью. «Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко. Мерзко» - Проносится в голове Тэна, пока он смотрит на свое лицо, тело, квартиру, в которой живет, вещи Минхо, расставленные на полках, на полотенца, которые делит с ним и на все, что связанно с этим человеком. Он берет телефон и бессильно падает на пол. На большее его не хватило. Хочется позвонить маме. Рассказать, какой Минхо мудак. Хочется вернуться домой. К маме. К папе. К коту Сэму. Ему не хватает их, их тепла и объятий, не хватает маминого супа и папиных рассказов о том, как обстоят дела в фирме, смешных историй и анекдотов, вычитанных в интернете, чтобы рассказать семье и друзьям. Скучает по теплой атмосфере вокруг него. Скучает по маминым поглаживаниям по голове, теплой улыбке, пожеланий. Например, «Доброе утро, солнце» или «Ты обязательно со всем справишься, мой мальчик» или «Я люблю тебя, сын мой» от папы. Тэну, правда, плохо. Тэн не станет звонить и жаловаться. Маме нельзя. У нее сердце слабое. Им не надо переживать. Пусть и дальше думают, что все отлично, пока Тэн будет замазывать лицо, шею и руки от синяков и побоев, чтобы поговорить с мамой и выдавить из себя искреннюю улыбку. Но он больше не может. Ползет в ванную, включает воду и залезает в нее. От воды раны начинают щипать. Он достает лезвия, которые лежали где-то на полке, и ведет вдоль руки. Больнее уже не будет. *** Джонни вернулся домой. Достал виски и вышел на балкон. Снова закурил. Отпил алкоголь прямо из бутылки. И начал смотреть на линию горизонта, думая о том, что будет дальше. Не за горизонтом, а в жизни. Как быстро он отпустит эти чувства, как Тэн будет теперь с ним общаться, потому что сегодня, к счастью, они так и не увиделись. А занятия музыкой? Нужны они Джонни вообще? Все эти мысли крутятся в голове, пока в дверь не начинают настойчиво звонить. Наверное, бабушка-соседка пришла жаловаться, что в квартире пахнет куревом. Но к черту. Джонни разберется с эти потом, извинится и пообещает больше не курить на балконе. Но в дверь не перестают звонить, так еще и начали долбиться, будто сейчас её выломают. И это уже напрягает. Джонни, нахмурившись, оставляет окурок в пепельнице и идет к двери. Как только он поворачивает замок, в квартиру вламываются Марк и Джехён. Со делает шаг назад и окидывает их непонимающим и одновременно раздраженным взглядом. -Можно было позвонить перед приходом, вместо того, чтобы выламывать мне дверь. Я гостей не ждал, – и он стоит у входа. Смотрит на друзей, но в квартиру не пропускает. -Джонни, – начинает Марк, - ты же понимаешь, что мы не уйдем. Что с тобой? -Понимаю. Поэтому и прошу вас уйти. По-хорошему, – устало выдыхает Со. -Ну, все. Это край, дружище. Ты заебал, – врывается в разговор Джехён, и Джонни, не успев моргнуть, отшатывается назад. Его ударили. Джехён впервые за все эти годы ударил его. Джонни выпрямился, потрогал ноющую скулу. И теперь ему снова дали зеленый свет. Он кинулся на Джехёна и ударил в ответ. И понеслась… Джонни бьет в губу. Джехён – в бровь. Они даже не думают, куда бьют друг друга. Не слышат просьбы Марка прекратить это. Победный удар наносит Джехён в живот, отчего Джонни скрутился. Чон повалил парня на пол и сел сверху, прижимая Джонни к полу, чтобы тот не брыкался. А он и не пытался. Вымотался, устал. Короче говоря, заебался от всего и всех. -Ты что, блять, думаешь себе? Нравится, когда мы бегаем за тобой, как две целки? Нравится, когда переживаем? Или ты у нас теперь не ебать какой, Мистер Икс, что не скажешь своим лучшим друзьям, что с тобой случилось? – высказывает Джехён. -Джехён, остановись… - просит Марк. -Я еще не закончил. Ну так что? Все эти годы сам приходил и говорил, что случилось, а сейчас в сильного решил поиграть? Теперь ты у нас, блять, большой мальчик, который сам со всем справится? А о нас ты подумал, эгоист обоссаный? Что, думаешь, нам наплевать на тебя и твои проблемы? Думаешь, мы не переживаем, когда ты хуями всех кроешь и буквально на глазах выкуриваешь пол пачки, хоть и не куришь вообще? Или ты думаешь, что мы тебя по голове погладим, когда увидим полупустую бутылку виски и тебя вот такого… поломанного, – Джехена несёт. Он не может остановиться. Правда переживает и не знает, куда себя деть, пока его лучший друг, практически брат выглядит так, будто его бульдозером переехали. И они даже не знают, что случилось. Вдруг умер кто или еще что-то. Марк подходит и гладит Джехёна по спине, чтобы тот успокоился и слез с друга. Марку тоже нелегко сейчас. Он сильнее всех переживает и чувствует чужую боль. И он еще чудом держится, потому что давно пора начать плакать, обнимая Джонни, обещая разделить его боль. Джехён поворачивается на Марка, потом смотрит на Джонни и ложится рядом на пол. Тяжело дышит, а потом начинает смеяться. И Джонни с Марком тоже подключаются. -Ты бы видел сейчас свою рожу, – заливисто смеясь, говорит Чон. -На себя посмотри, красавчик, – осипшим голосом отвечает Со. Марк уходит на кухню за аптечкой и возвращается обрабатывать раны друзьям. Братьям. Оба шипят от боли. Обработав раны Джехёна, тот снимает видео и говорит посмотреть, как они с Джонни нехило так поборолись, и отправляет Тэёну. -Сейчас будет истерика, – говорит Джонни и снова шипит от боли. Тут же на дисплее высвечивается видеозвонок от Тэёна. -Что произошло?! – обеспокоенно спрашивают на том конце, а парни смеются. -Выплеснули эмоции за все годы дружбы, – отвечает ему Джехён и уходит в комнату. Марк, усмехнувшись, поворачивает голову обратно к Джонни и застывает. Он… Плачет? Определенно. Со откидывается на спинку дивана и прикрывает лицо локтем. Только плечи подрагивают. А Марк так и стоит. Видеть Джонни таким страшно. Довели. Он, конечно, напивался вусмерть, а потом плакал, когда ловил горячку. Но виски было отпито не так много, как сказал раннее Джехён. Джонни даже взять не должно было от этой пары глотков. И на людей он не кидался никогда. Не посылал, не смотрел на всех таким взглядом… пустым. Ему сейчас, правда, плохо. И настолько, что даже сил не нашел позвонить друзьям и попросить побыть рядом. Как раньше… Что-то изменилось. -Хей, ты чего? – Марк садится рядом и поворачивает к себе голову Джонни. Смотрит прямо в глаза. Такие пустые. И обнимает. От этого тепла только хуже. И слезы уже непросто текут. Джонни плачет навзрыд. Издает какие-то истошно охрипшие звуки, отчего внизу живота сводит. Прибегает Джехён. Смотрит удивленно и бросает Тэёну короткое «Перезвоню». Подходит ближе и кладет руку на плечо друга. Брата. А Джонни уже не остановить. Ему сегодня во всем зеленый свет дают. Уже все. Финита ля комедия, как говорится. Джонни не справился. Не вывез всего этого. Снова позволил наступить и растоптать. А вы что думали? Мужчины не плачут? Не собираются в кругу, пытаясь разделить боль друга? -Я… Такой идиот, – захлебываясь, пытается объяснить Со. – Я опять влюбился, доверился, готов был пойти на всё… отдать всё, понимаете? И друзья кивают. -Но? – мягко спрашивает Чон. -Но он такой… Неж-нежный. Его бы оберегать и только, – не перестает говорить Джонни, заикаясь. – Я поцеловал его. А он… Он ответил. Касался так, будто я самое ценное сокровище, просил обнять и с таким взглядом, будто я единственное спасение, – и выдыхает. – А потом появляется этот… Минхо, вроде. И заявляет, что он его возлюбленный. И он такой противный. На гиену похож, честно. А Тэн зажался весь, как будто под землю уйти хочет. И не от того, что передо мной стыдно. Ему страшно было. Рядом с ним. Мне надо было украсть его из этих рук и сюда увезти, а я стоял в шоке, только и смотрел на то, какой он бледный был. Будто вот-вот заплачет. Мне надежду дали, а это, оказывается, еще хуже, чем уход человека, которому отдавал тепло и любовь. Друзья слушают. Марк прижимает к себе и шепчет что-то наподобие того, что они рядом и помогут справиться с этим. Просит не поступать с ними так больше. Объясняет, как тот дорог, и как они переживали. А Джехён сжимает плечо друга и думает о том, как бы помягче объяснить Тэну, что не на того напал. Не того сломал. Не с теми связался. Но молчит. Джонни не одобрит. А Джехён по-другому не может. Надо сразу отгонять, чтобы больше не возвращались. А он Тэна сразу попросил не играть на чувствах. Почти поверил этим невинным глазам. Джонни успокоился. Парни переместились на балкон. На улице хорошо и на душе тоже. Почти. И, возможно, всё было бы хорошо, если бы не уведомление на дисплее телефона. С голосовым, в котором еле слышно произнесли «помоги», и отправленной геолокацией. Джонни подрывается. Кидает Джехёну ключи от машины и, ничего не объясняя, говорит везти его по адресу. К дому Тэна.