I wanna be a dad

Намджун зачесывает пальцами коротко остриженные каштановые волосы, рассматривая ненормально долго полку с творогом. Наверное, он рассеянный чуть больше, чем обычно, и не знает, стоит ли беспокоиться. Стоит, но совсем не из-за рассеянности. Ким летает в мыслях непрерывно с тех пор, как покинул порог дома Чонов. Дома, в котором всегда есть вкусная домашняя еда, небольшой беспорядок и два энерджайзера на ножках. Он не дурак, в его возрасте понимание обычных, но таких особенных вещей приходит гладко, с ощутимым послевкусием белой зависти и уползающей надежды. Намджуну через пять лет уже сорок. Страшная цифра! Когда ж оно успелось-то… Родители им от души гордятся: дом построил, сад вокруг дома посадил, деньги на семью заработал. Вот только жить в доме некому, деньги тратить некуда, сад никому не сдался. И семьи никакой у него нет. Попасть в список самых желанных холостяков в первый раз ощущалось замечательно. «Гордый волк-одиночка Ким Намджун» - пестрило на обложках, прокладывая пути ко всевозможным девушкам и омегам страны. Ему и делать ничего не надо было, в руки все шло само, какая удача! Попасть в вышеупомянутый список трижды – фурор, хотя он и не единственный такой. Все же, будучи молодым, высоким и весьма-весьма симпатичным продюсером, чьи песни возвышали айдолов до небесных чартов, Намджуну было лестно. Когда количество лет, прожитых завидным холостяком, перевалило за семь, ему стало не по себе. Список самых-самых приравнивался в его недурной вроде бы голове к списку неудачников. За столько лет не встретить человека, с которым захотелось бы жизнь разделить, не говоря уже о любви, может только Намджун. Кризис среднего возраста, проходи не стесняйся, тебе тут не рады, но пришел уж, так садись поудобнее. Кажется, пора взять у Юнги номерок его психотерапевта, ибо пахнет дело керосином. И нектарином… - Хорошие, однако, в маркете ароматизаторы, не жлобятся, - бормочет себе под нос, путешествуя между отделами, не зная куда направиться. В какой-то момент в его свободную ладонь мягко вцепилось нечто незнакомое и потянуло вперед. Намджун с крайне недоуменным выражением лица наблюдает, как маленький мальчик в яркой синей футболке с корабликами, бежевых штанишках и с пальмочкой чернявых волос на голове тащит его к высоким полкам со сладостями. - Пап, ты купишь мне чупа-чупс и орео? Ну, пожалуйста, ну купи-и-и-и, - малыш затопал ножками, смотря на желанную конфетку рядом с которой удачно пристроилась скромная упаковка шоколадной печеньки. «Я бы купил тебе весь маркет». Альфа сжимает второй рукой почти пустую корзину и с диким сердцебиением наблюдает за крошечной ладошкой, крепко ухватившей два его пальца для удобства. Он не понимает, что происходит. Но душой расщепляется на россыпь ощущений, и каждое из них пропитано самым ответственным и прекрасным чувством – родительским. Мальчик поворачивается к нему, смотря снизу-вверх, и хлопает большими карими глазками, в которых целое море удивления. Ротик с пухлыми губками надувается и округляется, и у Намджуна, признаться, самого глаза из орбит лезут. Он испуган не меньше… - Сонки, - высокий голос у Намджуна за спиной вынуждает его альфью натуру чуть ли не выпрыгнуть из шкуры, таким недовольным он был. – Зачем пристаешь к чужим людям? Разве я не учил тебя, что нельзя болтать с незнакомцами? Сегодня его шаткому внутреннему миру пришло то самое, что Юнги втолковывает своим детям, как плохое слово, которое нельзя говорить. Но у Кима детей нет, так что с легким стыдом он сказал бы «пиздец абсолютный». Длинноногий красавец с идентичными малышу губами неаккуратно ставит баночки обратно на полку и, таща за собой полную тележку, недовольно приближается, метая молнии. - Но пап, - малыш растерянно играет в переглядки с не менее растерянным Намджуном. – Я думал, это ты… Омега зависает, пытаясь, наверное, уложить нелепицу в своих мыслях, а потом заливается румянцем, протягивая сыну руки. Малыш (почему-то не сделавший этого ранее) отпускает пальцы и влетает с не опасного разгона в объятия папы. - Извините, Сонки при виде любимой еды забывает обо всем на свете, - извиняющимся тоном говорит парень, посматривая на альфу и усаживая ребенка на сиденье тележки. - Ничего страшного, забавная ситуация, - через пять лет сорокалетний Ким Намджун пихает свободную руку в задний карман джинсов и сразу же вытягивает её. Зацепиться бы словом, разговорить приглянувшегося омегу без кольца и запаха альфы на теле, да не получается. Мнется, как школьница, до обиды стыдно. – У вас замечательный мальчик, меня еще никогда… Ох, простите… Он принимает звонок, признавая его действительно важным, и с сожалением смотрит на омегу, не знающего как действовать дальше. К несчастью, дальнейшее знакомство придется отложить на примерно никогда, с его-то везением. Мобильник падает обратно в карман джинсов, и он вежливо прощается, уходя из маркета, так ничего и не купив. Снова пустой холодильник. Снова холодный дом. Снова любимая, но вовсю заевшая работа. Паркуясь на своем месте, Ким вспоминает чупа-чупс и упаковку орео с садисткой насмешкой в свою же сторону. Обрадовал бы ребенка, помог бы с тяжелыми пакетами омеге, но удачные идеи приходят погодя. Какой толк в его 148 единицах IQ, если понравившегося омегу на прогулку вместе с сыном позвать не может? В приземленных и бытовых вещах он тот еще лузер. Упавшее ниже некуда настроение и едкие мысли разозлили внутреннего альфу, и в свой кабинет он вошел дерганным донельзя. - Что? – Секретарь дергается, нервно поправляя модные очки. - Интервью перенесли на сегодняшний вечер… - Они охренели?! Кто так делает вообще? Дать внятный ответ секретарь не мог и не попытался. Тяжело вздохнув, Намджун придавил в себе раздражение и начал копаться в беспорядке на столе, чтобы сделать заключительную подготовку ко встрече с журналистом.

***

Джин чистит морковку, поглядывая одним глазом на веселящегося с мячиком в соседней комнате Сонки, а другим – на любимую телепередачу о звездах. Ведущий, захлебываясь восторгом, рассказывает про крутого продюсера, пока на экране вертится сюжет с айдолами, с которыми тот работал, и агентством, в котором альфа изволил творить музыкальную магию. Омега с удивлением подмечает, что здание ему знакомо, он проходит мимо него каждый раз, как к брату в бьюти-салон забегает. Сонки предоставлена полная свобода действий, а морковке амнистия, ибо все его внимание на смутно знакомом лице, крутящемся в ящике. «Добрый вечер, зрители. Добрый вечер, Сеул. Добрый вечер, Намджун-щи» - вещает прилизанный до последнего волоска мужчина, пожимая руку шатену, которого Сокджин несколько часов назад перед собой видел. - Во дела… Сын сопит в две дырочки на теплом пледике на диване под вопли мультика, а морковка на кухне бесследно пропадает в желудке увлекшегося Кима. Сокджин внимает каждому слову, пока сердце лихорадочно не забьется, чуя поворот всех поворотов. «Я хотел бы стать отцом…да, это моя мечта, если быть честным». «У тебя уже есть на примете спутник или спутница, а?» - Ведущий заискивающе ухмыляется, наверняка нападая на след жаркого уникального выпуска. «Нет, я не в отношениях, если об этом речь. Знаете… Сегодня маленький мальчик перепутал меня со своим папой, взял за руку и потянул к витрине со сладостями со словами «папа, купи мне чупа-чупс и орео». Тогда я подумал, что купил бы ему все, чего тот бы захотел, лишь бы ощущать на себе крошки-ладошки как можно дольше. До этого момента ни один ребенок не называл меня «папой». Я бы многое отдал, чтобы слышать это каждый день». Кусочек морковки с позором выпадает из открытого рта шокированного Сокджина. В голове пустота, а в груди счастливо промурлыкала омежья сущность. Ребенок, чью ладошку не хотел терять Намджун-щи, завидный холостяк всей Кореи на минуточку, спит в соседней комнате, так и не убрав после себя игрушки. Джин не знает, что за погром у него в животе – несварившаяся морковка или большекрылые бабочки, но надеется на скорое успокоение. Все же нечасто ему приходится общаться с желанными всеми альфами. По правде, он вообще с альфами завязал часто общаться, все никак горький опыт с мудаком-бывшим-муженьком не забудется. Но сам факт, папочки, сам факт! Красивый этот Ким Намджун, и голос приятный, и запах тоже… Высоченный, зараза, и на тело крепкий, он с первого же взгляда подметил выделяющиеся под денимом мышцы бедер и вены на предплечьях. А еще он завидный холостяк, и Сокджин с грустью думает, что интерес у альфы в глазах при недообщении все же придумал. - Ну ничего, и на моей улице перевернется фургончик с подходящим шкафом… А зоркий взгляд все же вцепился в едва заметный профиль прямоугольного пластика, лежавшего аккурат у телека. Деловой альфа, терроризируя задний карман, выронил водительские права, так и не заметив потери. Но теперь Джин знает, где работает холостяк-продюсер, и просто обязан отдать ему его права! А то не по-людски как-то… Хитрая улыбка растянулась на пухлых губах независимой собственницей. Чистить морковку стало отчего-то веселее.