Время сеанса изменить нельзя

      — Вот так прошли мои два года, — сказал Изуку, все так же сидя на полу. — Ты, наверное, призираешь меня, Кач-чан?       Кацуки молчал. Затем, что-то пробубнив себе под нос, пошёл на кухню и открыл мини-бар.       Какие чувства он сейчас испытывал? Презрение? Злость? Нет, он, скорее всего, ощущал непонимание. Да, в нем булькала злость от того, что об этом знал только Шото, но внутри него была так же жалость к этому пареньку. Деку изменился, возможно, это не заметили другие, но для Кацуки — его друга детства, это было заметно. Ещё в тату-салоне, он заметил, как потускнели его вечно радостные глаза, чувствовалось, что в нем что-то изменилось, сломалось. Ну что ж, теперь Бакуго, знает, что именно.       — Эй, тащи сюда свою задницу, Деку, — крикнул парень, доставая бутылку шотландского виски.       Кацуки не очень любил этот алкогольный напиток, но сейчас особый случай. Изуку, плетясь, пришёл на кухню.       Если честно, то ему стало немного легче от того, что он рассказал всё Бакуго. Хоть парень и выглядит сейчас внушительно, но ему показалось, что у Кач-чана что-то изменилось в лице.       Кухня оказалась большой, оттенки металла виднелись почти во всем. Вместо стола было подобие барной стойки со стульями на высоких ножках. Кацуки открыл холодильник, взял лёд и бросил несколько кубиков в бокалы для алкоголя. Затем подал его Изуку:       — Пей.       Мидория, забив на все правила распития виски, в несколько глотков осушил бокал.       — Задрот, а ты не пробовал найти себе нормальную работу? — спросил Бакуго. — Я имею ввиду то, почему ты не устроишься по специальности? Ты ведь юрист?       — А, ну, я пытался… Только везде нужны с опытом работы, а у меня его нет…       — Тц, тогда почему бы тебе просто не принять деньги половинчатого? Вы же с ним, — на этом моменте он скривился, — близки, блять.       — Он, — Изуку положил руки на барную стойку, а голову на них, — и так делает для меня очень много. Шото думает, я не знаю, что он тайком перечисляет деньги на лечения мамы. Это ведь он устроил меня в этот тату-салон. Это было бы эгоистично спросить с него ещё деньги, — парень зевнул и прикрыл глаза.       Кацуки налил ещё виски, и отошёл к окну. На улице было немноголюдно, лишь запоздалые прохожие торопились в свои дома. На небе не было ни луны, ни звёзд, оно было наполнено тяжёлыми свинцовыми тучами, предвещая скорый и протяжный дождь.       — Эй…       Кач-чан повернулся обратно к собеседнику, но в неком удивлении поднял брови. Изуку заснул прямо за стойкой. Что ж, Кацуки не будет кричать и будить его, Деку нужен сон. Вот только, если он будет спать здесь, то утром у него будет болеть всё тело. Но если Бакуго перенесёт его, то есть шанс того, что последний проснется. Но была, не была.       Поставив бокал на стол, он как можно аккуратнее взял на руки Изуку. На его удивление, он оказался слишком лёгким.       «Он вообще ест?» — подумал Кацуки, идя в спальню. При желании, он смог бы поднять его одной рукой.       Положив Изуку на кровать, парень вышел в зал. В этот момент заиграла мелодия на телефоне Мидории. Устройство лежало в рюкзаке, так что на то, чтобы взять его, потребовалось некоторое время. На дисплее светилось «Кандзо».       — Деку, ты закончил? — на другом конце послышался такой приятный, но такой пустой голос.       — Это тот, кто заказал Деку, — здесь Кацуки слукавил, — он останется на ночь.       — Простите, мистер, но стрептизёры не представляют «этих» услуг… Разве Деку Вам, не объяснил?       — Он заснул, — с раздражением выпалил Кацуки.       — Тогда разбудите его. Простите за доставленные неудобства, — девушка говорит все так же «пусто».       — Я заплачу полную стоимость за ночь.       Бакуго отключил вызов и сел на диван. Хоть он и не хотел этого признавать, но где-то глубоко внутри Кацуки был рад тому, что Изуку не был проституткой. Впрочем, была уверенность, что в любом случае Мидория не стал бы этим заниматься.       Достав телефон, теперь уже свой, Кацуки набрал номер своей матери:       — Привет, старуха.       — Ах ты ж засранец, ты хоть видел сколько времени?       — Все равно ты не спишь.       — Неужто ты решил матери «спокойной ночи» пожелать? — иронично сказала Мицуки.       — Ты помнишь Инко Мидория? Это мать задрота, Деку.       — Инко? Конечно помню, мы жили с ними по соседству. Очень приятная женщина, а что?       — Она лежит в главной городской больнице, было бы неплохо, если бы навестила её старуха.       — А ты от…       Кацуки, не дослушав, отключил звонок. Впрочем, так происходило каждый раз.

***

      Солнце настойчиво било в глаза, как бы Изуку не поворачивался на кровати, оно все продолжало будить его. К тому же, такой вкусный запах витает, прям как в детстве…       Стоп, что?       Изуку в один момент спрыгнул с кровати и ошарашено оглянулся. Он находился в большой, почти белой спальне. На стенах были абстрактные серые вставки, в углу комнаты находился огромный платяной шкаф, так же здесь был выход на балкон.       Парень начал производить в голове вчерашнюю цепочку событий.       «Так, я пришёл, всё рассказал, потом мы выпили… О, Господи, я заснул! Как так можно? Скорее всего, Каччан злится, но если бы он злился, то сразу разбудил бы меня…»       Изуку вышел из спальни и аккуратно заглянул в кухню. Кацуки что-то готовил у плиты, затем, также не оборачиваясь, сказал:       — И долго ты там стоять будешь, задрот?       — Н-нет… — Изуку сел на тот же стул, на котором сидел вчера. — Спасибо за то, что не выгнал вчера, но тебе правда не стоило…       — Ешь и проваливай, — раздражённо сказал Бакуго, ставя перед Деку тарелку кацудона. Кацуки конечно же не выспался, и из-за этого его уровень обычной раздражительности был превышен.       — Кацудон! — Изуку восторженно распахнул глаза. Попробовав, на его лице появилась легкая улыбка. — Так и думал, что Кач-чан замечательно готовит! Вкусно!       — А ты сомневался? — с вызовом ответил Кацуки, поедая свою порцию.       — Конечно же нет.       За завтраком они болтали, как когда-то очень давно. Только теперь, в основном, говорил Изуку, а Кацуки, в свойственной ему манере, отвечал. После завтрака Мидория, взяв портфель, стоя перед дверью, сказал Кацуки:       — До скорого…       — Агрх… Просто свали нахрен отсюда, чертов Деку! — выкрикнул Кацуки, и захлопнул дверь перед самым носом Изуку.       Мидория, стоя за дверью, положив руку на неё, тихо сказал:       — И всё-таки ты злишься, Кач-чан…