Время сеанса изменить нельзя

      — Господин Мидория, ваша мать… умерла. Примите мои соболезнования.       — Что?..       — Ваша мать скончалась. Приезжайте скорее. Ещё раз примите мои соболезнования, — в трубке послышались гудки.       Из груди Изуку вырвался крик полный боли и отчаяния. Парень медленно опустился на пол, из его глаз брызнули слезы. Сейчас он не соображал, а точнее не хотел.       — Нет, нет, такого быть не может… Врач, что-то перепутал… Надо к маме…       Парень, облокотился ладонью о пол, дабы встать, но он не заметил (или не хотел?) осколок разбитой чашки и порезался указательным пальцем об неё. На нем возникала красная полоска, и через секунду потекли первые капли крови. Мидория не обратил на это ни малейшего внимания. Он кинулся к шкафу и в спешке начал искать ключи от мотоцикла. Его подарил Шото, но Мидория пользовался им только тогда, когда куда-то опаздывал. Вот и сейчас возник такой ужасный случай.       Перед глазами всё плыло, и Изуку трясущими руками завел двигатель. Он выехал на проезжую часть и разогнался до придельной скорости. Пару раз, когда слёзы застилали глаза, он вылетал на встречную полосу, но вовремя успевал вернуться на свою полосу движения.

***

      Ворвавшись в палату, Изуку надеялся увидеть свою мать, живую мать.       — М-мама!       К сожалению, в палате находилась лишь медсестра, которая убирала постель. Увидев взъерошенного парня, она встрепенулась и попыталась что-то объяснить, но Мидория не слушал.       — Г-где мама… — слезы душили, и не только что-то делать, просто говорить было сложно.       — Господин Мидория, ваша мать скончалась. Мы отправили её в морг.       — Что? — воспаленные глаза Изуку раскрылись. — Но… но как так? Я… попрощаться… так не может быть… — у парня началась истерика. Он опустился на пол и забился в конвульсиях. — Так не может быть… мама…       — Принеси успокоительное, — врач быстро взглянул на оцепеневшую медсестру, — живо. Мидория, успокойся.       Доктор наклонился над Изуку и пару раз похлопал его по щекам, дабы привести того в чувства, но нет, парень все так же смотрел на всё невидящим взглядом и продолжал свою истерику.       В этот момент в палату ворвалась женщина.       — Где?.. Неужели и это правда?.. Инко!       Её глаза в лихорадке бегали по комнате, ища подругу, но наткнувшись на рыдающего Изуку, из них брызнули слезы, и женщина прикрыла ладонями рот.       — Вы кто? — врач отстранился от Изуку. — Вы Мицуки Бакуго?       — Да, я подруга Инко. Вы мне звонили… Неужели это правда? — сдавленным голосом проговорила та, врач лишь утвердительно кивнул головой.       В палату вошла медсестра, со шприцом в руках. Врач с трудом поднял Изуку, последний не сопротивлялся, и уложил в кровать.       — Минимальная доза? — доктор спросил помощницу, та утвердительно кивнула.       Затем медсестра сделала укол и через минуту парень закрыл глаза.       — Изуку, — Мицуки вытерла слезы.       — Пойдёмте, — врач вывел из палаты женщину и повел в ординаторскую.

***

      В ординаторской женщина, не спрашивая разрешения, обессилено села на диван.       — Она ведь не мучилась, правда? — она взглянула на врача своими алыми глазами.       — Нет, — врач устало протер свои глаза, — она не проснулась после обеденного сна. Сейчас она в морге. Думаю, что Вам, как её, если я правильно понимаю, наиболее близкой поруге, следует заняться её похоронами.       — Да, это так. Ох Изуку… Бедный мальчик…

***

      Мидория медленно открыл глаза, но всё равно зажмурил их. Пару минут спустя он смог спокойно оглядеться.       — Мама.?       В одно мгновенье к нему пришло осознание, что мамы больше нет. Она умерла. Что самый близкий человек умер. Что больше никто не прижмёт к себе так же ласково, как это делала его мать. Он остался один. Изуку тяжело дышал, но слёз больше нет.       «Надо поговорить с врачом».       Парень встал и направился к двери, как она открылась и в палату вошла Мицуки.       — Мицуки-сан…       — Изуку… — женщина крепко обняла парня за плечи. Прошло несколько минут, когда она отстранилась. — Не переживай на счёт похорон. Мы поможем…       — Но… — парень взглянул на женщину.       — Нет, мы должны помочь.       — Х-хорошо… — у Изуку не было сил спорить, сейчас он хотел лишь домой. — Можно мне домой?..       — Э… Да-да… Тебе нужно прийти в себя. Тебя подвести?.. — мать друга детства обеспокоено взглянула на Мидорию.       — Нет… Я… Я хочу пройтись… Простите…       Парень вышел из палаты и шатающейся походкой пошел к лестнице. Выйдя из больницы он даже взгляда не бросил на свой транспорт, парню было не до него.

***

      Мицуки устало зашла в свою квартиру и прошла на кухню. В ней были ее муж — Масару и сын Кацуки.       — Ну что?.. Это враньё? — спросил муж, заваривая чай.       — Нет… Она… Инко умерла сегодня, — женщина закрыла лицо руками.       — Господи… — промолвил Масару.       — А Деку? Он… знает? — Кацуки нервно защёлкал костяшками пальцев.       — Изуку… Он в ужасном состоянии… Мне так жаль его… — Мицуки всхлипнула.       — Чёрт, — Кацуки выбежал из кухни и, одев обувь, выбежал из дома.       — Куда ты? — крикнул отец, да вот только его уже не слышали.       Садясь в машину, Кацуки лихорадочно набирал номер Тодороки.       «Чёрт, возьми же трубку, половинчатый!»       На второй звонок, Шото все-таки взял трубку.       — Чего хотел?       — Какой адрес Деку?       — Зачем тебе? — Тодороки был явно удивлён.       — У него сегодня умерла мать и этот придурок обязательно что-то сделает с собой.       — Инко-сан умерла?.. Я постараюсь приехать как можно скорее, — Тодороки назвал адрес и отключился.       — Только попробуй навредить себе, задрот, — процедил Кацуки прибавляя скорость.

***

      Шёл до ужаса противный дождь, но Мидория не замечал его. Крупные капли падали на щеки, шиворот, остужая разгоряченное тело. Изуку не возвращался домой на мотоцикле, он понимал, что просто не сможет водить, поэтому решил идти пешком. Да и плевать, что дождь хлещет как из ведра.

***

      Парень вошёл в квартиру и бесцельно вошёл в зал. Его взгляд наткнулся на осколки разбитой чашки на полу.       — Нет…       Эту чашку подарила ему мама, и он очень сильно дорожил ею. Изуку опустился на колени и попытался собрать их.       «Надо… Надо обязательно склеить».       Но по очередной случайности, он снова порезался, да вот только теперь это был большой палец правой руки. Из пареза выступила кровь. Кровь… Изуку облизнул палец, и поднял рукав левой руки. На этой руке было замысловато изображено персиковое дерево, казалось, что на ней нет шрамов. Но присмотревшись, можно было заметить множество затянутых ран. Одни были поменьше, другие наоборот — были огромными и ужасными.       Изуку ухмыльнулся и, достав из ближайшего ящика канцелярский нож, аккуратно провел по внешней стороне запястья.       «Хах, сколько я сдерживался? Кажется, около трёх лет? Ну что ж…»       Сначала он ничего не почувствовал, но пару секунд спустя, кисть пронзила острая боль. Изуку дал себе привыкнуть к ней и снова резанул по левой руке только на предплечье.       В этот момент раздался звонок в дверь. Мидория решил проигнорировать его. Ну кто это мог быть? Шото? Нет, он сейчас за границей. А других, кто мог прийти к нему, не было. Так что Изуку нет дома. Но звонящий был настойчив. Мидория встал и тихо подошёл к двери, по руке все так же текла кровь. Нет, он не собирался открывать, парень просто посмотрит кто это и всё.       Взглянув в глазок, он испуганно-изумленно замер.       «Не может быть».       — Эй, открывай, чёртов Деку.       Мидория мешкался буквально минуту, но потом медленно открыл замок.       — Кач-чан…       Кацуки увидел перед собой заплаканное, опухшее лицо. И без того тусклые глаза, казалось, стали совсем темными, а веснушки слишком ярко и несуразно выделялись на фоне бледного лица. Зелёные кудряшки, теперь были взъерошены больше обычного и придавали себе совсем не нужный объем. Да, сейчас он выглядел не особо красиво и опрятно, но даже в таком виде было что-то притягивающие и завораживающие.       Его взгляд опустился вниз, на дрожащие плечи. Затем ниже, пока он не наткнулся на истекающую кровью левую руку. Крупные капли красной жидкости капали на пол, пачкая его.       — Какого хрена, Деку? — Кацуки затолкал Мидорию обратно в квартиру. — Что ты творишь? Разве твоя мать хотела, чтобы ты делал так с собой? Нет! А ты… Ты идиот!       — Да… — Мидория согласился, ну что он мог ответить? К тому же Бакуго прав: его мать, Инко, не хотела бы, чтобы ее сын занимался селфхрамом.       — Где твоя аптечка?       — В первом я ящике на кухне, — так же держа канцелярский нож в руке ответил Деку. Кацуки одним быстрым и четким движением забрал его и бурча себе под нос, ушел на кухню.       Вернувшись через две минуты, Бакуго достал йод, вату и бинты.       — Дай сюда свою руку, Деку.       Изуку послушно дал левую руку, а у Кацуки широко раскрылись глаза.       — Какого… Почему так много порезов? Ты… — он взял правую кисть и одернул рукав. На ней так же красовались забитые шрамы. — Ты…       — Да, Кач-чан, я знаю… — Мидория вздрогнул. В тот раз в квартире он рассказал всё кроме того, что он самоповреждался.       — Тц.       Бакуго аккуратно обработал раны. Всё это время Мидория практически не издавал звуков, только беззвучно вздрагивал. Когда Кацуки закончил и собирался отнести аптечку обратно на кухню, то Мидория остановил его:       — Подожди, Кач-чан…       Деку обнял его и снова разревелся в голос. Кацуки в удивление застыл на секунду, но потом обнял в ответ и тихо-тихо произнёс:       — Поплачь. Поплачь сейчас и дальше станет легче, Изуку.