Время сеанса изменить нельзя

      — Отпусти меня, Деку, — спокойно попросил Кацуки у вцепившегося в него спящего Изуку.       — Мфм… нет, Кач-чан… — еле разборчиво бормотал Мидория.       — Деку, мне нужно собираться, — отцепляя руки любимого, просил Бакуго.       Да, если на чистоту, то Кацуки самому не хотелось уходить из теплых объятий Изуку и удобной постели. Даже погода твердила, что нужно остаться дома, ведь дождь не прекращал лить ещё со вчерашнего вечера. Но надо идти. Какого черта он вообще согласился на утреннюю съёмку? Но отменять уже слишком поздно, поэтому он отрывался от любимого.       — Кач-чан, оста… останься, — продолжал шептать Мидория.       — Мы вечером увидимся, Деку, — уже настойчивее проговорил Кацуки. И в момент, когда Изуку вновь провалился в сон и его хватка ослабла, Бакуго сумел встать с постели.       — Мда, чертова погода, — промямлил он, глядя в окно.       Кацуки, позавтракав и приготовив еду для Деку, заказал себе такси. В такую погоду не особо хотелось разъезжать на своей машине. Заглянув перед выходом в спальню, улыбнулся: Изуку спал свернувшись калачиком и сжимал подушку Кацуки. Бакуго же, подойдя к Мидории, поцеловал его в щеку.       — До четырех, Деку, — прошептал он и вышел из комнаты.       — Ка… Кач-чан… — бормотал Изуку, прижимая к себе воображаемого любимого.

***

      В такую погоду Мидорию всегда клонило в сон. Было приятно лежать в постели и слушать, как капли создавали своеобразную мелодию, ударяясь о карниз. Приятно воображать о чём-то уютном и хорошем, но если настроение и так плохое, то размышлять о чём-то глобальном. Например: насколько бесконечна вселенная, имеет ли она край и насколько парень мал по сравнению с ней.       Проснувшись около десяти, Изуку, укутавшись в огромное одеяло, прошел на кухню. И взвизгнул от милоты: на столе стояла тарелка с омлетом, на котором кетчупом нарисовано немного кособокое сердце. А рядом с тарелкой записка: «Поешь, задрот». И вновь сердце.       — Кач-чан… — улыбнулся Деку. Такую нежность Бакуго показывал редко, и такие случаи безусловно не могли не радовать.       Съев завтрак, Изуку снова захотелось спать. Взглянув на часы — на них было половины одиннадцатого — и убедившись в том, что времени на сон ещё есть, но на всякий случай поставив будильник на три, улёгся спать, обнимая подушку Бакуго, счастливо думая о нём.

***

      Телефон Мидории просто разрывался от звонков. Наконец, высунув руку из-под одеяла и на ощупь найдя на прикроватной тумбочке мобильник, не посмотрев на дисплей, снял трубку.       — Какого черта ты опаздываешь, задрот?! — из трубки послышался раздраженный крик Бакугоу. — Ты где, блять?!       — Я… — ещё сонно и не совсем понимая чего от него хотят, открыл глаза. — Я дома…       — Какого хрена?! — взревел блондин.       Глаза Мидории наткнулись на часы, которые показывали пятнадцать минут пятого. Изуку в ужасе вскочил с постели и начал одеваться. Как он мог не услышать будильник, который стоял на всей громкости?!       — Прости Кач-чан!!! Скоро буду!!! — отключая вызов, крикнул Изуку.       Выскочив в коридор, Деку лихорадочно соображал, как ему добраться до тату-салона. Его мотоцикл был у своего дома, такси ждать слишком долго, а если пешком, то он вообще только к вечеру дойдёт. В этот момент на глаза попались ключи от автомобиля Кацуки.       — Есть! — обрадовался Изуку, вылетая из подъезда. Сразу же он попал под ледяной дождь, идущего стеной. — Думаю, что Кач-чан не будет злиться. — подумал Изуку, заводя спорткар.       Когда Мидория выехал на главную дорогу, то телефон вновь зазвонил.       — Кач-чан, я скоро буду… — опережая любимого, проговорил зеленовласка.       — Шевелись, идиот, — Кацуки был очень зол.       — Ну Кач-чан, — улыбнулся Изуку, прибавляя скорость, — не злись, я просто проспал.       — Ты слишком много болтаешь, Деку. — цыкнул Бакугоу.       В этот момент какой-то лихач грубо подрезал машину Мидории. Колёса завизжали по дороге, телефон Изуку упал на пол, а при резком выравнивании движения закатился под сиденье.       — Кач-чан! — пытаясь достать телефон, при этом стараясь не забывать смотреть на дорогу, выкрикнул Изуку.       — Деку?! — взволнованно позвал Бакуго.       — Я… Я сейчас тебя достану… — прошептал Изуку, практически дотягиваясь до телефона. Ему и в голову не пришла мысль о том, что было бы лучше остановиться и спокойно достать телефон, он думал только о том, как бы не подвести Кач-чана.       — Достал! — взяв в руки телефон, но совсем не глядя на дорогу воскликнул Изуку. Мокрый асфальт, практически нулевая видимость, скорость, скачки и в конце концов невнимательность и беспечность сделали своё дело. Машину закрутило на дороге и, задев несколько достаточно медленно ехавших машин, вылетела в кювет, при этом несколько раз перевернувшись.

***

      У Бакуго сердце упало в пятки, когда в трубке послышались сначала режущий слух писк колёс, а затем оглушающий грохот и скрежет металла.       — Изуку?! — крикнул он в трубку, но телефон на том конце был разбит в дребезги.       — Что случилось? — беспечно спросила у ресепшна Юко, листая журнал. — Он всё-таки не приедет? Деку-кун такой капуша.       — С… с ним что-то случилось… — подняв глаза с молчавшего телефона, с ужасом и с диким страхом прошептал Бакугоу.       В этот момент за стеклянной дверью промчались несколько машин скорой реанимации, и чуть погодя, машина полиции. Не помня себя, Бакугоу выбежал на улицу и помчался за машинами.       — А что случилось-то? — перелистывая глянцевую страничку поинтересовалась девушка, но никого не обнаружив в приёмной, пожав плечами, вновь углубилась в чтение.

***

      Холодные капли, что больно хлестали по лицу, казалось, должны были остановить парня и остудить его, но Бакуго бежал и бежал, совсем не чувствуя усталости. В голове билась лишь одна мысль: «Лишь бы не Изуку. Лишь бы».       Наконец, добежав до того участка дороги, где остановились скорые, машины МЧС, встал будто вкопанный. Несколько перекореженных машин, разбросанные по обеим полосам движения, перегораживали путь. Казалось, что ребенок какого великана наигрался в машинки и ушел, забыв собрать игрушки. Взгляд Бакуго перешёл на обочину, где лежала «брюхом» к верху ЕГО машина. Вокруг нее стояли только спасатели, врачи занимались другими пострадавшими водителями.       — Изуку!!! — крикнул Кацуки так, словно не боялся порвать свои голосовые связки. Впрочем, сейчас Бакуго о себе совсем не думал. Он думал об Изуку, о ЕГО Изуку. Кацуки хотел подбежать к машине, но его вовремя схватили полицейские.       — Вы знаете водителя этого автомобиля? — спросил один из полицейских, кажется, он был у них старшим.       — Это Д-деку… — взгляд Кацуки был прикован к спасателям, которые достали израненного Мидорию, и положили на носилки. Казалось, что на нём не находилось живого места, весь в крови, в глубоких ранах, выпирающих костей.       — Простите? — спросил полицейский рангом помладше.       — Изуку Мидория…       — Он жив! — крикнул один из спасателей, который решил проверить его пульс.       Что тут началось! Врачи, чуть ли не бросив своих пострадавших, засуетились к Мидории. Когда его на носилках собирались поместить в машину, то Кацуки, ни слова не сказав полицейским, бросился к скорой.       — Вы кто?! — спросила врач, когда блондин забежал в машину.       — Я его парень, — на автомате ответил он, не отрывая взгляда от Деку.       — Ладно, — быстро проговорила женщина, затем протараторила водителю. — Дави на газ, мы должны успеть!       — Изуку… — как можно аккуратнее взяв его ладонь, позвал Бакуго. — Прости меня… Ты живи, пожалуйста… — Кацуки продолжал что-то шептать, когда уже в больнице Мидорию везли в операционную. — Я люблю тебя, Изуку! — крикнул Кацуки перед входом в операционную.       — Сюда нельзя! — жёстко сказала медсестра и закрыла двери.       Кацуки скатился по стене, как же он ненавидел себя. Сдалась ему эта грёбанная татуировка?! Но нет, он же хотел произвести впечатление на телевизионщиков.       Идиот! Что теперь будет?! Это ведь из-за него его любимый человек попал в смертельную аварию. Он клялся себе, что когда закончится, то он на всеуслышание заявит о том, что любит своего задрота, и что будет каждый день говорить ему об этом. Он не помнил, кому он позвонил, то ли своей матери, то ли Тодороки, может им обоим, но в итоге там собрались многие. Его родители, половинчатый и эта неразлучная троица. Они что-то говорили, спрашивали у него, но Бакуго отвечал невпопад, что-то невнятное или вообще не отвечал. Лишь через полтора часа, когда врач вышел из операционной, блондин оживился:       — С Изуку ведь всё в порядке? Хотя о чём я спрашиваю, этот ботан живучий, — он нервно рассмеялся. — Правда, док? Когда я смогу его увидеть?