Оскверненное желание

Ваше приключение может начаться совершенно спонтанно. Самое обычное окончание рутинного рабочего дня, когда ты дома и нет никаких срочных дел: очередной пост в интернете давно прочитан, и чашка чая уже пуста. Так и в моей истории всё началось неожиданно, словно судьба решила сыграть со мной злую шутку. После того как сходил по нужде в туалет, я сделал обычный шаг назад, чтобы закрыть крышку унитаза и смыть за собой. Нога, которая должна твердо встать на пол, этого пола не обнаруживает, и со вскриком я заваливаюсь назад, словно сзади обрыв. Я ещё не знал, что потолок моего туалета будет последним, что я увидел из своего мира. Однако мне было тогда не до этого, ибо я, вместо того чтобы упасть на твердый кафельный пол, был уже полностью под водой. Такой резкий переход в иную плоскость сразу же привел меня в дезориентацию, однако инстинкты, вбитые матерью природой и эволюцией, с радостью помогли мне сделать правильные шаги к выживанию: первый — прекращение втягивания ртом воздуха, которого в условиях жидкой среды не было; второй — активное движение конечностей, которое толкало меня вверх к этому самому воздуху. Первое, что я сделал, как только выплыл на поверхность - попытался взять ртом воздух и понять, где нахожусь, но… очевидно, лимит неудач в моей жизни ещё не был исчерпан. В попытках понять, что за хрень творится и нащупать дно, которого не было, я, яростно дрыгая ногами и руками, из-за воды в глазах словил волну прямо себе в лицо, чуть не захлебнувшись ею. Невозможно описать ту бурю чувств и мыслей, которую я испытал, едва меня накрыла волна. Я очень хорошо плаваю, но из-за отсутствия сил сразу вынырнуть из этой пучины, чтобы перевести дыхание, я чуть не задохнулся. Волна подхватила меня, протащила и разбилась, оставив чуть ли не в полумёртвом состоянии, наглотавшегося воды. Кое-как мне удалось перевести дух, немного прийти в себя и нормально вздохнуть. И тут, к счастью, я увидел землю: точнее, большие сопки, которые были хорошо видны даже с моего ракурса, и теперь я попытался уже целенаправленно плыть в сторону берега. Я надеялся достичь его прежде, чем выбьюсь из сил и чем волна решит, наоборот, утащить меня глубоко в море. Следующая накатившая волна была огромна. Она сразу же похоронила меня глубоко под собою. Затем сильное течение подхватило и с необыкновенной быстротой потащило меня к земле. Я долго плыл по течению, помогая ему изо всех своих не слишком больших сил, и чуть не задохнулся в воде, как вдруг почувствовал, что меня несет куда-то вверх. Вскоре, к моему величайшему счастью, руки и голова мои оказались над поверхностью воды, и, хотя секунды через две налетела другая волна, эта краткая передышка придала мне сил и бодрости, а что ещё более важно - воздуха. Новая волна накрыла с головой, но на этот раз я пробыл под водой не так долго. Когда она разбилась, я изо всех сил увеличил свой натиск, чтобы не быть вновь утащенным и поплыл к берегу. Берег был уже близко, и море решило, что если не может забрать меня на дно, то разобьет меня об скалы. Последняя волна с такой силой швырнула меня в их сторону, что я потерял сознание. Некоторое время тогда я был совершенно беспомощен, и, если бы в ту минуту волна снова успела налететь на меня, я бы непременно захлебнулся в воде или окончательно добился на камнях. К счастью, ко мне вовремя вернулось сознание. Увидев, что сейчас меня снова накроет, я крепко уцепился за выступ утеса и, задержав дыхание, старался переждать, пока вода схлынет. Здесь, ближе к земле, волны были не такие большие. Когда вода отошла, я начал изо всех сил карабкаться по камням, сбивая руки и ноги. Я был уже достаточно далеко от воды, поэтому следующая волна хоть и окатила меня всего с головой, но уже не могла унести в море. Я стал карабкаться по прибрежным скалам и, добравшись до высокого уступа, упал на траву. Здесь я был в безопасности: вода не могла достать меня. Я думаю, не существует таких слов, которыми можно было бы изобразить радостные чувства человека, который чуть не утонул под большой волной. Я стал бегать, прыгать и кричать, как умалишённый. Всё мое существо, если можно так выразиться, было захвачено мыслями о том, как я чуть не сдох, и о не менее счастливом спасении. Я наконец смог нормально осмотреться, и ничего толкового в голову о том, как после посещения туалета, я вдруг стал Робинзоном, не приходило. Я тогда был в смятении и полной прострации: даже если кто и придумал сделать эдакий пранк надо мной, то это было нихера не смешно. Да и реализация всего этого… Однако никаких фанфар и телекамер не выходило, как и глупо улыбающихся рож, по которым можно от всей души дать с ноги, что ставит меня в положение надобности выживать какое-то время на этом острове, пока не выберусь отсюда и не буду выяснять в прокуратуре, кто так решил подшутить надо мной. И тут я вспомнил, что земля может быть не менее опасна, чем море; что я не знаю, куда попал и что мне необходимо в самом непродолжительном времени тщательно осмотреть незнакомую местность. Как только я подумал об этом, мои восторг и чувство мести тотчас же остыли: я понял, что хоть и спас свою жизнь, но не спасся от всех остальных проблем. Моя футболка и шорты промокли насквозь, а переодеться было не во что. У меня не было ни пищи, ни пресной воды. Что ждало меня дальше? Умру от голода, либо меня растерзают лютые звери, прежде чем я выйду к цивилизации. Да я даже не мог охотиться ни на кого, да что там, даже просто обороняться от зверей, так как при мне не было никакого оружия. Да и вообще, при мне не оказалось ничего. Это привело меня в такое отчаяние, что я чуть не взвыл. Но приближалась ночь, и я спросил себя: «Что, если в этой местности водятся хищные звери? Или я на том самом гребаном острове, полном ебучих ядовитых змей?». Неподалеку от меня стояло широкое, ветвистое дерево. Я решил взобраться на него и просидеть среди его листьев до утра: ничего другого придумать, чтобы спастись от судьбы стать потенциальным ужином, я не мог. «А когда придет утро, — сказал я себе, — я успею подумать о том, как сдохну», — потому что жить фиг знает где, имея только жидкую теорию, полученную на уроках ОБЖ, представлялась с трудом. И проблемы не заставили себя долго ждать: меня начала мучить жажда. Я пошел посмотреть, нет ли где поблизости пресной воды, и, отойдя немного от берега, к моей удаче, я смог отыскал ручеёк. Вдоволь напившись и положив себе в рот обычной на вид травы, чтобы заглушить подымающийся голод, я вернулся к дереву, залез на него и устроился в ветвях таким образом, чтобы случайно не свалиться во сне. И как только устроился более-менее удобно, тотчас же уснул.

***

Проснулся я от странного звука. — Буньк, буньк…мп… Судя по солнцу, проснулся поздно. Погода была ясная, ветер утих и море перестало бесноваться. Однако какой-то странный звук решил прервать мой крепкий сон, и я решительно не представлял, что, в теории, может издавать подобные звуки. Выглянув из-за ветвей дерева, я увидел… синие воздушные шарики? Я не мог понять, что за херню вижу перед собой. Синие шарики, судя по всему, веселились, прыгали, сталкивались друг с другом со смачным «Боньк»; взлетали, активно размахивая какими-то странными маленькими крылышками, а ещё у них были большие глуповатые глаза. Внизу, на поляне, их было около пятнадцати штук, и все разного размера: от небольшого футбольного мячика до одного большого двухметрового гиганта, который с какой-то важностью не прыгал и не летел, а полз по земле, словно взрослый, приглядывающий за детьми. Они меня не замечали, и я был рад этому, как и решению переночевать на дереве, хотя после такой дикой ночевки у меня болело всё тело. Хотя я бы не сказал, что знаю всех животных в мире, но такую странную хрень видел впервые, и потому решил действовать осторожно, не провоцировать ненужный конфликт между мной и этими местными смешариками: хоть очевидных признаков хищника у них нет, но кто знает, вдруг они ядовитые? Моя попытка тихо слезть с дерева сразу же провалилась, так как ветви начали трястись и шум их тут же посеял панику в стае этих воздушных шариков. Вся стая решила сгруппироваться рядом со своим «папой», как я сразу окрестил этого гиганта. Решив спрыгнуть сразу на землю, чтобы не потерять свой фактор неизвестности, я, хоть и упал на довольно мягкую траву, всё же непроизвольно вскрикнул от удара о землю. И явно не желая давать мне передых, этот папаша начал надуваться, всасывая в себя воздух, и приподниматься над землей. В том, что это не только для пугающего вида, но и вполне себе для неплохого нападения, я убедился, когда почти ураганный ветер чуть не сбил с ног меня, сломя голову убегающего от них. Весь свой накопленный воздух он решил отдать мне, как дополнительное ускорение, от чего я вылетел прямо на песочный пляж. Потирая исцарапанные и отбитые колени, я был рад, что за мной не было погони. Я пытался не думать о том, с кем только что встретился: судя по всему, есть они меня не собираются, просто пытались прогнать. Однако предстояло заняться более важным делом: подачей сигнала о помощи. Будет обидно, если прямо сейчас пролетит самолет, а сигнал подать нечем. Вздохнув, я приступил к работе.

***

Сигнал "SOS", нарисованный на песке, стоил мне немалых усилий. Помимо того, что сам сигнал надо было сделать достаточно большим, необходимо было также, чтобы его было видно издалека. И тут мне пришлось попотеть: таскать камни и ветки местных деревьев, аккуратно складывая их в виде спасательного знака. Конечно, будет смешно, если на этом острове есть люди и я делал всё насмарку, но что, если их все же нет? Тут мне зарядили струей воды прямо в лицо. Немного опешив от сего наглого действия, я с тяжелым вздохом отметил, что это был не какой-то наглый пацан с водяным пистолетом, а очередной местный смешарик, только в этот раз, судя по всему, состоявший из воды. Этот гад решил прогнать меня с его, как он думает, территории. Мне оставалось только уйти от этого водяного обстрела — вдруг он ещё своего папу позовет, и тот будет стрелять в меня не этой слабой струйкой воды, а струёй с силой пожарного шланга, а мне подобный опыт был не нужен. Да и делать тут уже было нечего: теперь мне предстояло сделать разведку, чтобы узнать где я, где пожрать и есть ли тут люди. Жажду я утолил из уже знакомого родника, но желудок подсказал, что ещё нужно подумать над тем, где бы достать еды. Конечно, человек может прожить, вроде, неделю без еды, но всю эту неделю я буду терять силы, и узнать как умереть от голода я совсем не хочу. А ещё надо было озаботиться вопросом ночлега… Однако разведка сейчас была важнее всего, и потому, найдя дубину побольше, я отправился к местным сопкам, чтобы с высоты посмотреть, куда это меня занесло.

***

Когда я залез на скалы, солнце уже начало идти к горизонту, и у меня были уже хорошие новости: этот остров был когда-то заселён людьми! Это было ясно по древним руинам, обнаруженным по пути в вверх. От былых зданий, конечно, мало что осталось, но сам факт придавал уверенности, что тут ещё кто-то есть или был. Конечно, напрягало то, что я так и не мог вспомнить к какому типу архитектуры относились эти здания, чтобы более точно понять своё местонахождение. Вдобавок к местным зданиям и странным животным, тут были не менее странные растения. Я не считал себя знатоком всего и вся, но базовые вещи всегда легко узнаваемы. И тут мне встречается за день так много неизвестного, что подталкивает к не очень хорошим мыслям. Вот серьезно, цветок у которого свисает завязь, ко всему прочему, светящаяся? Таких довольно крупных растений было вокруг дерева около четырёх, но даже если и это можно было списать на мою неграмотность, то растение, которое в прямом смысле слова было зажигалкой, так как являлось источником огня, уже точно дало знать, что я попал в какую-то жопу и ничем хорошим это для меня не кончится. От этих не слишком хороших мыслей меня отвлек шум: точнее, чьи-то причитания на неизвестном мне языке. Я пошел на этот голос, ибо хотелось, чтобы мои опасения были полностью напрасными. Чтобы там в кустах сидел какой-нибудь вьетнамец, собирающий ягоды, которые тут размером с мой кулак. Я вышел из кустов… — Йо-ооо! — с этим вскриком все мои опасения тут же воплотились в жизнь. Я смотрел на существо с густой серой гривой, как у льва, и длинными коричневыми ушами, которое явно не было человеком. Оно было напугано моим прибытием, и, чтобы показать миролюбивость своих намерений, я показал свои руки, слегка поклонившись. И это, видимо, помогло: теперь два существа, которые увидели друг друга впервые в жизни, думали, что делать дальше. Видимо, придя к чему-то, туземец, который был гораздо ниже меня, сквозь свою жуткую маску вскликнул: — Olah!