Оскверненное желание

— Olah — ответил я аналогично этому существу. Конечно, в тот момент все мои страхи и переживания куда-то исчезли, а на лицо налезла непроизвольно глупая ухмылка. Да-таки попал… в полную жопу. Я посмотрел что пытался сделать местный абориген, ими оказались каменные наконечники стрел, и у него явно ничего не получалось. Не найдя ничего лучше, я решил проявить добродушие и наладить свой первый контакт с теми, с кем я, вполне себе возможно, буду жить еще долго. — Я — указывая на себя, — могу, тебе, помогу. Заканчивая жестами показывать, что я могу предоставить ему помощь. — Умба Па. — мой собеседник был озадачен, однако, судя по всему, каким-то образом уловил мою мысль. И с радостью всучил мне в руки груду наконечников и палок, мне же оставалось только мысленно вздохнуть и приступить к работе. В первую очередь я осмотрел древко и на удивление отметил, что качество дерева чуть ли не идеальное, она была похожа на лозу, но прямую и довольно крепкую и с радостью заметил, что на ней было даже оперение. Мой новый знакомый скорее всего не знал, что наконечник надо не наматывать поверх дерева, а вставлять вовнутрь. Потому я достаточно быстро решил его дилемму, просто прорезав наконечником проход и вогнав уже в него сам наконечник, а заодно скрепил это предоставленной мне веревкой. Не сказать, что все получилось идеально, но это было гораздо надежней и лучше. Получив мое творение, абориген потряс ее и, после того как наконечник так и не оторвался, буквально начал танцевать от радости. Однако мне было не до радости, я пытался переварить что теперь делать. До меня стало доходить, что я уже не в своем мире. А мне не понятно даже что делать и, в добавок к этому, стало резко плохо. Ноги стали слабеть, а руки дрожать. Целый день без еды и это жестокое осознание чуть не довели меня до обморока. Мое неважное состояние заметил ушастик, и это ввело его в самую настоящую панику, он решительно не понимал, что со мной происходит. Звуки моего живота подсказали ему одну из проблем. Возбужденно задрыгав своими трубчатыми ушами, он взял меня за руку и потащил сквозь кусты, бормоча что-то на своем языке. И все то время, что мы шли, я был полностью объят ураганом чувств, что начали мной овладевать. Меня бросало из крайности в крайность, то хотелось смеяться как сумасшедший, то разрыдаться как ребенок. Однако я молча давил в себе эмоции, продвигаясь все дальше и дальше в неизвестность, куда меня вело существо в маске.

***

Я чувствовал себя кинозвездой, когда только зашел в поселение. Меня тут же окружила толпа аборигенов, им было интересно понаблюдать за чудиком в лице меня. Наверное, им было впервой видеть белого человека, который был гораздо выше их ростом. Кто-то даже пытался меня ощупать. Их черная кожа и когтистые лапы с ногами довольно резко отличалась от моих человеческих. Мне тоже были интересны члены этого ушастого гоблиноподобного общества и, что более меня интересовало в них — это не собираются ли они меня есть. Да, этим банальным вопросом я как-то не задался, так как был в шоке. Племя, куда меня привел его благородный член, сделало себе дом прямо на руинах, что были похожи чем-то на фильмы Толкина. Они настроили всевозможные строения на том, что некогда было великими зданиями. В их постройках не было никакой технической мысли, халупки словно пытались не то что копировать, а больше подражать чему-то. И всей этой неугомонной братией руководили шаманы. Стоит отметить, что шаманы сильно отличались от остальных членов племени своим низким ростом и гораздо более помпезными масками, а у одного даже росли золотистые кристаллы из тела. Да, все в этом племени носили маски самого разного вида, и от того, что мне не было видно их лиц, становилось не по себе. Мой новый друг начал разговор с одним из шаманов, бывшим в причудливой зеленой маске. И словно к чему-то придя, он крикнул толпе: — Gooba! И толпа, что вилась рядом со мной, тотчас отхлынула, оставляя меня одного в центре образовавшегося круга. Подойдя на своих маленьких ножках, он всучил мне в руки древко и наконечник. Тут не надо быть идиотом, чтоб понять, что он хочет от меня. Я быстро сделал стрелу и предоставил ее шаману. Осмотрев ее внимательно, он крикнул — Аiebago! Shoga shoga! Все тут-же разошлись по своим делам, но все же поглядывая на меня, хотя как они это делали через маски, я не понимал. Меня привели в местный шатер, где я увидел самого настоящего черта, крутившего на вертеле чью-то тушу. Четырехметровый темнокожий, накаченный, с густым черным мехом амбал и, как вишенка на торте, большие бараньи рога, производил на меня самый настоящий ужас. — Бота! Шаман начал что-то лепетать рогатому, и тот словно начал мотать головой, радостно угукая. Тут здоровяк оторвал ногу с готовящийся туши и дал мне в руки этот тяжелый окорок, а я немедля вцепился зубами в жесткое мясо.

***

Прошло около четырех дней, как я очутился в этом мире. Основными моими действиями в эти дни было обустройство своего дома и налаживание контакта с племенем. Я даже смог выяснить, как они себя называют. Чурли. Довольно незамысловатое название. И члены в зависимости от иерархии в племени называют себя по-разному. Например Шамачурл — это шаман, а тот гигант оказался митачурлом. Хиличурлы — это взрослые особи с масками. А детей называют чурлами. Я тоже в племени живу как чурл, без маски и гривы, значит я — чурл. Собственно, меня и определили, как ребенка, оставив в обществе детей. И я начал погружаться в это общество местных гоблинов. Чурлы довольно сложные существа, несмотря на свою полную децентрализацию и определенный пофигизм. Шаманы никак не регулируют тех, кто ниже их, но, как я мог понять, помощь шаманом уже является какой-то привилегией и окружена своеобразным почетом. Шаманы вообще оставались одними из самых разумных в этом племени. Проводили ритуалы и смотрели за состоянием всего. Обычные же хиличурлы словно жили сегодняшним днем, что будет завтра их особо не волновало. Так Шаманы — это единственные, кто задумываются о будущем в долгосрочной перспективе. Однако не сказать, что остальные были полностью бесполезны. Митачурлы таскали гигантские бревна и были главными мышцами в племени. Обычные чиличурлы пасли скот, стояли на часовых постах, охотились, готовили. И танцевали… Даже слишком много танцевали, по малейшему поводу. В племени не танцевали только митачурлы, они лишь хлопали в ладоши или самодельные барабаны. Племя само по себе было небольшим. Около пяти шамачурлов, два митачурла, и около сорока хиличурлов, хотя мне сложно было сказать более точно, сколько их было. Меня определили в местный детский сад, где старый хиличурл учил детей и меня заодно. И я сразу стал самым лучшим, ведь я был выше, сильней и гораздо умней… мелких детей из каменного века. Такое себе достижение для современного человека. Старый шаман пытался подобрать таланты на каждого чурла, распределяя его на будущую работу в племени. Кто легче понимал стрельбу, кто готовку, а кто любил возиться с местными кабанами. Старый хиличурл был словно учителем начальных классов, объясняя основы. Именно от него я узнал о разных растениях, которые вполне можно есть и об элементарных шарах. Конечно, языковой барьер присутствовал, но он легко пробивался простотой смыслов, да и пару простых слов я уже выучил. Потом происходила индивидуальная учеба, меня сразу отвели под обучение стрельбе — там я делал стрелы, учился основам использования и изготовления луков. Хиличурл, которого я встретил, был обычным местным свинопасом, вдруг решившим стать охотником, но, так как науке был не обучен и самостоятельно пытался добиться успеха, получал насмешки от других. Вот у него ничего и не получалось. Шаманы давали нам сырье для стрел, золотистый шамачурл давал крепкие наконечники, а травяной буквально за пару слов выращивал для нас крепкие прямые лозы, из которых делались древки стрел. Да, то, что тут есть магия, я принял как-то спокойно. Никакого особого восторга, скорее небольшое удивление и все. Однако дарами магии я начал пользоваться довольно быстро. Из местного огненного цветка я сделал себе теплую кровать. Хоть я и жил у митачурлов, но местные гигиену соблюдали не слишком хорошо, а это сильно сказывалось на запахе. Поэтому я решил сделать свой небольшой шалашик. Вырыл яму и посадил туда огненный цветок, обложив камнями. Я попросил травяного шамачурла вырастить мне хорошие твердые ветви, из которых наподобие плота сделал себе лежак, сверху которого обложил шкурами так любезно предоставленными охотниками. Потом поставил сваи и сделал себе импровизированную крышу из веток. Так я сделал себе новый дом. Помимо того что решил жилищный вопрос, я также озаботился одеждой, которую шил местный кожемяка. Именно ему сдавали кожу, а из нее он делал всем жителям племени одежду. Так и мне, как новому чурлу, он сделал полушорты-полунабедренную повязку, а также у него удалось выпросить накидку. Так и протекала моя новая жизнь в племени, в улучшении своих условий и исследовании мира. Под вечер, когда уже наелся до отвала хорошим куском мяса и местной зелени, я смотрел на неизвестный мне небосвод и предавался хандре о доме. Как там без меня, смогу ли я вернуться? Как выбираться из этого мира? И смогу ли? Все ростки подымающегося отчаяния я рубил на ходу, пытаясь себя отвлечь от них всеми возможными способами, ибо это верный путь к безумию. И так я начал танцевать вместе с остальными хиличурлами, потому что ритмический и вечный какой-то мистикой танец уводил меня подальше от падения в безысходность. Уже после долгих и диких первобытных свистоплясок я падал мертвым сном от усталости, где не было месту страху и переживаниям. Так и в этот день я упал на свое теплое укрывало, и после того как вдоволь начесался, тотчас уснул, не замечая, что оставляю на своей коже кровавые раны.