ХуаЛяни мои ХуаЛяни

Се Лянь как всегда сидел перед столом для письма, а Хуа Чэн приобнимал его сзади, наслаждаясь прекрасным благоуханием волос своего Принца. Наконец, он не выдержал: -Гэгэ, хватит этим заниматься. Пошли отдыхать. -Сань Лан... Тебе ведь правда нужно практиковаться. -Но у меня же и так ничего не выходит, сколько бы я не бился. Однако, я припоминаю, ты говорил, что тебе несомненно нравится моё письмо. -Я помню, что так говорил. И всё же, тебе стоит побольше потренироваться, так ты достигнешь хорошего результата и сможешь сравняться со мной. -Я никогда не буду на уровне гэгэ, он слишком превосходен, чтобы кто-либо с ним равнялся. Се Лянь вздохнул и поманил к себе демона кончиками пальцев за подбородок. -Гэгэ.. Что...- Хуа Чэн хотел уже утянуть своё Божество в поцелуй, но увиденное его слегка смутило, или, вернее будет сказать, прошибло насквозь от самых костей и до эпидермиса. -Я подумал, раз ты всё никак не привыкнешь к кисти в теме каллиграфии, то уж точно никого нет лучше тебя, кто хорошо правит той же самой кистью, когда рисует... Рисует Наследного Принца в короне из цветов,- Се Лянь приопустил веки, из-под ресниц выглядывая и рассматривая фигуру в красном. Тот сидел ошеломлённый. -Ваше Высочество. Это как-то уже, ну... Слишком. На бумаге был изображён автопортрет Наследного Принца. Только вовсе не обычный- весь рисунок, все его контуры и тени состояли из тех же линий, но сформированных в иероглифы. -Давай, Сань Лан, раз ты всегда видишь и изображаешь только меня, то всё должно получиться! Только на этот раз тебе не придётся брать образ из памяти. Взгляни на меня,- как-бы демонстрируя самого себя, Се Лянь выпрямился во весь рост, встав перед Князем Демонов. -Гэгэ...- жалобно проскулил Хуа Чэн, подрагивающими от волнения пальцами подбирая кисть, чтобы начать своё новое занятие. Что, если он всё испортит, нарисует не так, что тогда? Нет! Ошибиться в подобной теме нельзя, он должен сделать всё безупречно. Вот и началось. Се Лянь позировал, стараясь не подглядывать, чтобы не испортить впечатление, а демон старательно, рыча от негодования, пытался вывести хотя-бы начальный контур-скелет. Он бы без труда сейчас нарисовал Принца, если бы позже не надо было делать из рисунка иероглифы, которые... Точно! Иероглифы! Они на автопортрете своими основными графемами шли по течению самого контура рисунка. Это и было тем, с чего надо было начинать. Если видеть фрагмент контура в каждом иероглифе, можно совсем без труда нарисовать целый рисунок, нужно лишь постараться. На этом моменте работа была начата заново, однако теперь она пошла быстрее и живее, чем прежде. Если раньше приходилось с натугой вырисовывать разные части тела, то сейчас всё пошло, как по маслу: кисть в умелых тонких пальцах проводила линии одну за другой, и так был готов уже полноценный эскиз. Теперь же осталось лишь заполнить его теми иероглифами, что были на автопортрете Се Ляня. Там были самые разные иероглифы, даже "любовь" был. Но в самом том месте, где, люди привыкли считать, и находится сердце, чёткими ровными линиями, чёрным по белому были выведены два иероглифа, стоящие и жмущиеся тесно и тепло друг к другу, "цветок", следом за которым- "жалость". Увидев их, кисть дрогнула, а глаз демона широко раскрылся, наверное, если бы он мог дышать, давно бы задохнулся от волнения и такого приятного удивления. Но главным были не эти два чувства, а ощущение тепла в давно замершем сердце: любовь, то была бескрайняя любовь, заставляющая вновь и вновь смотреть то на это сочетание иероглифов, то на прекрасного человека в белом ханьфу, который сидел и по привычке мило и простодушно улыбался. Так приятно было ещё то, что они были написаны ни кем иным, как Се Лянем, что делало Хуа Чэна таким счастливым, нельзя передать, насколько сильно сиял его глаз в тот момент. Даже Эмин не сдержался и затрясся в своих ножнах, требуя к себе внимания Его Высочества, однако, получив внимание лишь своего строгого хозяина, он усилием подавил своё возбуждение, прищурив обиженно глаз и направив его на человека в белом. -Сань Лан?- через некоторое время раздался нежный звенящий голос. -Всё!- с улыбкой произнёс демон, в голосе которого звучала нескрываемая гордость. Се Лянь взглянул на творение своего возлюбленного, оценивая сразу же. Пошло долгое и мучительное для Хуа Чэна ожидание вынесения вердикта Его Высочества. -Великолепно,- наконец изрёк тот, с сияющими глазами, переведя гордый за Хуа Чэна взгляд на стоящего перед ним. -Правда?- демон, наконец, проглотил своё волнение, услышав похвалу. -Стал бы я лгать Сань Лану?- улыбка счастливая и вовсе не принуждённая коснулась лиц обоих, и так они стояли ещё долго, рассматривая каждый своё. -Так люблю тебя, не могу оторваться,- Хуа Чэн протянул свою ладонь, положив на неё щёку любимого. Большим пальцем он потёр по светлой упругой коже, медленно, но уверенно притянув к себе. Их губы мягко сомкнулись воедино, а Принц прикрыл свои глаза, наслаждаясь каждой секундой этого действия. Тем временем руки в красных рукавах обвивали талию Се Ляня, от чего тот прогибал спину сильнее, как при самом открытии Тунлу, но теперь он уже точно ничего даже не смел бояться, отдаваясь полностью. Он слабо постанывал, раскрывая губы так широко, как требовал этого рот и язык демона. Всем было одинаково хорошо и приятно, никто не хотел разрывать связь, но Се Лянь всё ещё нуждался в дыхании, поэтому они отстранились. Пока небожитель набирал в лёгкие воздух, дыша часто и тяжеловато, Князь Демонов стал нетерпеливо и уверенно развязывать пояс, а его тело стало меняться, вновь приобретая правый глаз. И его никто не останавливал, зачем, когда все знают, что это действие- лишь предвестник приятного и горячего вечера.