Сломанное расстояние.

***

      Lamborghini будто гнала со скоростью света, нарушая все правила дорожного движения. Фонари и светофоры режут глаза своим ярким светом. Вечер всё ещё идёт, а Юнги всё ещё едет по этим бесконечным дорогам. Единственное о чём мечтает сейчас Мин, так это свернуть и поехать в обратном направлении домой. Но нельзя, что-то мешает ему так поступит и парню это категорически не нравится.       Машина остановилась напротив борделя, а её водитель ещё не собирался выходить на улицу. Проходившие мимо люди всё смотрели на роскошный дорогой автомобиль, кто-то даже хотел сфотографироваться, но, увидев злое лицо человека внутри, передумал. Юнги привык к завидующим прохожим, привык к их наглости. Только сейчас парню совершенно не хотелось находится в этом месте.       Злость и одновременно тревога слились воедино, став одним целым. Если бы ещё немного кто-то или что-то взбесило Мина, то тогда бы весь его жгучий гнев точно свалился на головы бесящих его людей.       Он не знал, что скажет, когда встретится с Хосоком. Не знал, что вообще ему надо будет делать. Однако он, наконец, вошёл в здание и встретился с Чонгуком, тот самый друг, который просил, почти умолял приехать и помочь. Он заметил волнение на его лице и сам немного за нервничал.       Что-то и правда случилось, а ему было всё равно и до сих пор как-то плевать.        — Как добрался? , — поинтересовался младший.        — Просто заткнись и скажи уже, что с Чимином, — нервно ответил Юнги.        — Лучше сам посмотри, — Чонгук пошёл к комнате омеги, а Мин следом за ним. Старшего в коридоре встретил еле сдерживающий себя Хосок и заплаканный Тэхён, который, сидя на полу, продолжал стучать в дверь.       Увидев Юнги, Хосок внутри почувствовал облегчение, но ему хотелось так дать ему по мозгам, чтобы тот осознал, какой подонок. Тэхён же не устоял и если бы не Чонгук, который перехватил своего мальчика, то тот бы налетел на старшего альфу, избивая до полусмерти.       Юнги, слегка провинившийся, посмотрел на младших и подошёл к нужной двери. Он попытался её открыть, но ничего не вышло, а Чонгук же со стороны просто усмехнулся, притом крепко обнимая и успокаивая своего омегу.        — Чимин? Чимини, ты меня слышишь? , — начал Юнги, но в ответ тишина. — Чимин~а, послушай, мы все очень за тебя волнуемся, так сделай одолжение и произнеси хоть одно слово, чтобы мы знали, что ты жив, — но в ответ тишина. Хосок немного удивился, как Мин грубовато отнёсся к течному омеге.        — Ох, Чимин, перестань вести себя, как ребёнок, у которого отобрали игрушку и открой уже дверь. Чимин~а, я же сейчас сам её открою… — и снова тишина. Ребята хотели остановить старшего, потому что у Чимы разгар течки и он явно боялся, а Мин скорее пугал его своими словами, но не успели. Юнги не выдержал и своим кулаком выбил ручку вместе с замком, которые со звоном упали на пол. Дверь немного приоткрылась и застала ребят врасплох. Моментально очень сильный ванильно-клубничный запах пробился наружу и резко проник в головы стоящих. Альфы еле стояли на месте, как бы не сорваться и не завалиться на маленькое чудо.        — Чёрт… — прошипел Юнги, врываясь во внутрь. Он бросил взглядом стоящих позади, ясно давая им понять, что это только его омега, чтобы те не зашли с ним. Дверь снова закрылась, а альфа еле держал себя.        Мин был немного ошарашен тем, как преобразилась комната мальчика. Два комода стояли по обе стороны большой двуспальной кровати, которые были похожи на две стены; множество больших и маленьких подушек лежали на мягкой поверхности, создавая круг, а посередине был виден маленький комочек, укутавшийся под огромным одеялом. Такое явное ограждение создавало защиту от всех и вся. Юнги сразу понял — «Его малыш гнездится».       Сердце альфы буквально защемило. Сейчас ему хотелось только самому обнять и защитить маленькое чудо. Юнги тихо подошёл ближе, присел на кровать с открытой стороны.       Чимин, почувствовав, как просела рядом постель, испугался и, не откидывая от себя уютное одеяло, забился в дальний угол импровизированного убежища.       Юнги напрягся… Он совсем не ожидал такой реакции. Даже омеги, которым он разбил сердце, так не реагировали.        Чимин оказался первым, кто посмел отстраниться…       Стояла тишина. Так они сидели на протяжении нескольких минут. В этом безмолвии Юнги понимал, как внутри него идёт борьба между природой и разумом. Природное начало хотело защитить слабого омегу, который так рьяно прибился к углу; а сознание отчаянно сопротивлялось и хотело побыстрее покинуть эту комнату… этот дом… эту улицу…        — «Это бесящее молчание нужно прекратить», — пронеслось в голове парня.        — Послушай… — тут Юнги замялся. Мин не знал, как ему продолжить. Он опустил голову и громко вздохнул.       Тут же боковым зрением он уловил движение в углу. В один миг его глаза встретили заплаканный взгляд. В первые они смотрят друг на друга так долго.        -… я не хотел, чтобы всё так было, — продолжил Юнги, опустив взгляд.        — Уходи… — послышался тихий всхлип.        — Чимини, я… — не успел договорить старший, как услышал хриплый крик, проникнувший в разум.        — Уходи! Убирайся! , — омега не выдержал, он взял рядом лежащую подушку и изо всех возможных сил бросил её в растерянного альфу, но она так и не долетела до него.       Омега вновь зарылся в одеяло и всхлипы в комнате стали громче. Юнги разозлился, потому что ещё никто с ним так не поступал, как этот ребёнок, однако нервы старшего не выдержали такого поведения. Он резко встал, стянув с себя ветровку, и перед тем, как выйти из комнаты, бросил её на кровать.        — Пригодится… — последнее слово, которое услышал Чимин.

***

      Всё это время Хосок стоял возле двери с подносом в руках, поджидая момент, когда можно будет войти в комнату, и, конечно же, контролировал ситуацию.       Резко из спальни выходит Юнги, со всей силы толкая дверь, которая оставляет вмятину на стене. Хосок вместе с остальными парнями были удивлены, ничего не понимая; было страшно останавливать этого злого парня. После Хосок сразу входит в комнату и, ничего не говоря, ставит поднос на комод. Он понимал, как брату сейчас тяжело, поэтому не хотел заваливать его лишними вопросами; ему и так всё понятно.       Чимин привстал, отодвинув одеяло. Омега ничего не стал говорить, но чувствовать чужой запах альфы было невыносимо. Он опустил голову, взял ветровку и, сильно сжимая её, кинул так далеко, насколько мог. Хосок понял, что его здесь не ждут, поэтому вышел, сказав напоследок «Хотя-бы поешь».       Дверь закрылась, а Чимин снова заплакал. Жгучая боль не давала покоя, хотелось избавится от тела, чтобы больше не чувствовать этих пыток. Омега быстро спустился на пол, подобрал эту чёртову ветровку, от которой так приятно пахло кофе, и, спрятавшись под одеялом, свернулся в клубок, вдыхая прекрасный запах.       Чимин немного успокоился, стало легче. Боль постепенно уходила, а омега постепенно засыпал, вспоминая произошедшее. Он не понимал, почему альфа так с ним поступил, они ведь истинные… Не понимал, почему Юнги не помог ему, когда он так нуждался в этом. Он ничего не понимал…       Сейчас душа Чимина болела сильнее, чем тело…

***

      Выходя из дома, Юнги никак не мог взять себя в руки.        — «Чёртов день…да чёртова вся неделя с той самой встречи… Чёртов Пак… Чимин…», — кричал про себя Мин Юнги.