Сломанное расстояние.

***

      Прошла неделя: меньше или больше — неважно. Какая разница, если каждый день похож на предыдущий; если утро остаётся утром, день — днём, а вечер — вечером. Время пролетает незаметно, так же мимолётно, как и тихая, совсем чёрная ночь; а вот жизнь стоит на одном месте, постепенно теряя свои яркие краски. Такие одинаковые, однотонные дни совсем не радуют; в них нет ничего необычного, никакой изюминки…совсем. Есть судьба человека, которая следует по ровной линии и на ней нет ни одного скачка в верх или вниз…наверное, это тоже не важно.       Пак Чимин, которому всё ещё восемнадцать лет тоже так думает, точнее нет…думал, ведь теперь его жизнь стала другой: она обрела какой-то не совсем ясный смысл, который Чимин пытался понять. Прошло всего-то каких-то семь дней, но они все разные и уже непохожие на те, что были несколько месяцев назад. Жизнь мальчика изменилась и виною этому: Мин Юнги — истинный Пак Чимина.       В случае же Юнги всё немного по-другому. Его жизнь никак не перестроилась, скорее просто обрела новый цвет красок, однако изменился он сам. Оболочка бесчувственного, чёрствого и распутного парня исчезла. То, что Юн чувствовал к омегам и как обращался с ними раньше, было весьма жестоко. А теперь эти неприятные воспоминания без конца давят на горящее сердце, только маленькое солнышко, которое хочется оберегать от таких, каким он был раньше, успокаивает его и даёт надежду на счастливое будущее. Альфа изменился и виною этому: Пак Чимин — истинный Мин Юнги…

***

       — Хёёёён… — сероволосый уже третий раз кричал старшему, который стоял с друзьями из группы и что-то так долго обсуждал. В последнее время такое происходило частенько: Чимин где-то «вечность» стоял у машины, на которой его довозили домой, а Юнги, видимо из-за учебной практики, задерживался, пока омега мёрз на улице. И когда пальцы рук начинали неметь вместе с коленями, тут то Пак не сдерживался, понимая, что эти задержки и игнорирования происходили на протяжении недели.        — Мин Юнги! Если ты сейчас же не отвезёшь меня домой, то больше в твоих услугах таксиста я не нуждаюсь, — иронично прокричал младший, ожидая момента, когда же на него всё-таки обратит внимание его альфа, а не стадо баранов, без конца глазевшие в его сторону. Мин быстро осмотрел бледного парня, достал ключи от автомобиля и показал одним пальцем, объясняя «Подожди ещё минутку», на что Чимин только вздохнул. Холод уже пробрал до костей, тело само по себе начало трястись от северного ветра. Скоро зима, а значит и сессия с экзаменами, к которым омега всегда готов. Вроде бы всё хорошо, а вроде и нет, ведь чувствовать и видеть, как из-за какой-то учёбы твой альфа отдаляется от тебя — это не очень то весело. Хотя, когда они успели так незаметно сблизиться, чтобы начать отдаляться? Чимин не понимал.       Прошла ли минута? Прошло десять… Младший понимал, что это не вина Юнги, что ему приходиться помогать старосте решать все проблемы группы, но староста на то и существует, чтобы разбираться с проблемами самому и не задерживать других. Чимин только и думает об уставшем альфе, не задумываясь о том, как сложно старосте, который, на случай, является омегой, а омеги по природе являются слабой расой. Пак неравнодушный человек, парень в какой-то степени сочувствует таким, как он, но иногда, когда кому-то плохо, в голове пролетает мысль «не мои проблемы», хоть и редко. Всё таки в большей степени жалость берёт верх, но не сегодня…       Чимин уже не чувствовал своих ног, особенно пальцев, которые окончательно окоченели. Пальцев на руках он тоже не чувствовал, но эти больные и очень неприятные ощущения не остановили мальчика. Он с последними нервами (если они вообще остались) подошёл к своему альфе и сильно схватил его за левую руку, спрятанную за тёплым пальто, такую же холодную, как и его тело.        — Хватит его уже задерживать! Разбирайтесь со своими проблемами сами, — грубо выдал Чим, смотря прямо на незнакомого старшего, от которого так и несло сладким…уж слишком приторным ароматом, напоминающий воздушный крем. Сокджин слегка удивился такой наглости мальчика, который надул свои пухлые губы и прижался к Юнги ещё сильнее. Его кто-то пугал, точнее не кто-то, а именно незнакомые ему друзья Мина. Большинство являлись альфами и имели слишком горькие ароматы, которые совсем не нравились Паку, они давили до тошноты. Чимин всегда старался держаться на расстоянии от незнакомых ему людей, в особенности альф, поэтому даже сейчас он решил спрятаться за спину Юнги. Со стороны старших эта картина обидчивого омеги выглядела очень мило, только вот нахмуренному Юнги совершенно не нравилось, как на его дрожащего то ли от холода, то ли от страха истинного глазел почти весь взвод группы, даже девушки не сводили с него свои заинтересованные взгляды. В ответ сказанному Юн лишь наклонился к омеге и попросил подождать пару минут…всего лишь пару минут…опять «ждать»; это слово уже неделю назад засело в горле у мальчика и теперь снова всё повторилось. Чимин зол, очень…он продолжил высказывать своё мнение, на которое плевать все хотели, и сейчас совсем не важно, что о нём подумают люди.        — Я устал, Юнги…устал ждать, слышишь? Каждый день одно и тоже: ты просто издеваешься, а я тупо терплю… терплю, зная, как ты устаёшь с этой учёбой и пытаюсь поддержать, но потом вновь терплю дурацкий холод и просто жду тебя, а что взамен? Да нихера… — он начал повышать голос, а студенты, что всё это слышали, удивлённо смотрели на Пака. Юнги попытался его успокоить, но тот даже не дал прикоснуться к себе и только больше отдалился от альфы. — Ты раздражаешь, — голос стал более тихим, — и спасибо, что «подвёз». Чимин развернулся к своей «любимой» тропинке, что вела к дому и, поправив портфель, пошёл пешком. Нет, он не плакал, как раньше…плакала только душа.       Что чувствовал Юнги? Может он был растерян? Или же испытывал обиду из-за недопонимания? Скорее свою вину за то, что так паршиво поступил с любимой омегой… Извинившись перед друзьями за дикое поведение парня, он сразу же догнал младшего и, несмотря на его возмущённые крики и действия, посадил в автомобиль и закрыл двери. В салоне было тепло, потому что Мин всегда заранее включал обогрев, чтобы омеге было уютно. Старший продолжал молчать, хмурясь от злости, стискивая зубы, а вот Чимин сейчас не имел права молчать, будто какие-то злые силы вселились в мальчика.        — Выпусти меня! Я же ясно дал понять, что теперь не нуждаюсь в услугах таксиста.        — Чимини…прости, но это серьёзная работа, мне нужно помогать Сокджину, как ты не можешь этого понять? , — наконец подал звук темноволосый, объясняя важность практической работы.        — Сокджин там, Сокджин здесь. Я только и слышу каждый день от тебя что-то про Сокджина; блять, да ты его имя произносишь в два раза чаще, чем моё. Ему помогать больше некому? Ты говорил, что у него есть альфа, если он вообще есть… Может ты тогда и в течку ему поможешь?       Салон охватила резкая тишина. Юнги вынесло сразу после последней услышанной фразы, хотелось насильно заткнуть этот до ужаса болтливый рот, хотелось ударить за такие отвратительные слова, хотелось…да просто хотелось, только вот ушло это желание… Он заметил эту одинокую слезу, что покатилась по пухленьким щёчкам. Он услышал первый судорожный вздох, а потом ещё и ещё… и снова слеза, а за ней и другие слезинки. Чимин плакал, судорожно вдыхая и потирая маленькими кулачками бесконечные солёные капли, только вот они не уходили…        — П.прости…прости меня… Я…я не хотел так… не хотел… — умолял омега, ведь сказав такую глупость, совершив тупую ошибку, он мог всю оставшуюся жизнь винить себя, если бы не тёплое прикосновение, если бы не приятный успокаивающий голос, который в этот миг твердил, что «всё хорошо, не плачь». Юнги крепко обнял своего мальчика, прижимая ближе к груди. Он дарил самые приятные слова и медленно гладил по мягким волосам, пока младший корил себя за сказанное.        — Шшш, тише. Видишь, я не ругаюсь, значит ты ни в чём не виноват, — за эту неделю Мин узнал Чимина настолько, что можно от начала его биографию писать. Их ссоры всегда начинаются с нервных капризов омеги, потом крики, сопли, слёзы, извинение, а в конце примирение, которое начинает обычно Юнги. Старший знает, что, если он не успокоится первым, то не успокоится никто, и теперь эта схема работает. Только вот Чимин в эту учебную неделю уж слишком резко воспринимает всё близко к сердцу…

***

      Тёплый свет лампочки освещал небольшую кухню, где сидели два лучших друга, наслаждавшиеся горячим чаем. Наконец, Чимин решил прийти к Тэхёну домой, куда друг звал его на протяжении нескольких месяцев. Младший — омега, как и Чим, поэтому именно этому человеку Пак мог доверить всё: от самых личных секретов, до своей собственной жизни. Именно в этот вечер сероволосый решил выдать этому человеку то, что накопилось за последние полгода. Возможно этого ему так и не хватало: чтобы кто-то его выслушал.       Ким сопроводил своего парня к родителям, чему тот был ужасно «рад», но ничего не поделаешь, родителей тоже нужно навещать, даже если это родня омеги. Прошло около часа, как парни разговаривали о своём, да в принципе обо всём. Началось всё от слов «Чимин~а, Чонгуки просто бомба», а закончилось ужасной новостью Пака о его грядущей течке.        — ЧимЧим, так это же прекрасно! , — вскрикнул Тэхён.        — Чего в этом прекрасного, Тэхён~а? , — волнительно сказал Чимин, допивая последние капли зелёного чая. -Ты же знаешь, либо я опять запрусь в комнате, либо…        — …выбежишь из дома и попадёшь в грязные руки пьяных извращенцев, — закончил за ним младший, медленно погладив по спине.       Вспомнить совсем незабытые страдания легче, чем снова почувствовать сильную боль и невыносимое отчаяние от насильственных действий, что довели до психического расстройства, из-за которого люди воспринимаются, как злые собаки, что без промедления нападут и порвут на куски, а жизнь, как карточная игра на удачу: повезёт — выживешь, проиграешь — сломаешься и всё потеряешь. А ведь забыть насилие над собой Чимин и не вправе; он пытается, только ничего не выходит. Только близкие, самые родные знают о прошлом мальчика и поддерживают.        — Не волнуйся, Юнги-хён будет с тобой, — попытался успокоить его Тэхён.        — А если он опять…опять убежит от такой проблемы, как я?       Чимину страшно. Он боится снова быть брошенным, совсем одиноким и проблемным для всех.        — Значит он полный мудак, который не достоин такого прекрасного омеги, как ты; но я всё же думаю, что Юнги тебя не оставит, — ответил друг, убирая со стола посуду и мусор от конфет, а после продолжил: — Ты же останешься на ночь?        — Ага… — Чимин долго обдумывал сказанное Тэхёном и надеялся, что тот будет прав…

***

      Начало выходных, начало субботы. Сегодня Юнги пригласил к обеду друзей, чтобы начать записывать песню, выполнять то самое групповое задание. Сейчас же на часах только утро — полдесятого, а кое-кто до сих пор валяется на кровати и смотрит в потолок, напевая только что придуманную музыку. Юнги не любит долго спать, но спит; он не любит сидеть в студии допоздна, но сидит и «литрами» пьёт кофе. Только в выходные он может позволить себе понежиться в кроватке, но даже сегодня времени на отдых не будет, хотя заниматься любимым делом для него и есть отдых. Сокджин вместе с Намджуном пришли слишком рано, сразу после того, как Юнги выпил чашку кофе и видимо зря, потому что кто бы знал, что сладкоежка Сокджин принесёт бисквитный тортик, причём, любимый Юнги.       Старший Ким прошёл внутрь квартиры, пока Намджун снимал обувь и как-то устало вздыхал. Юнги же только удивлённо поднял брови и посмотрел в сторону омеги.        — Ничего не говори, — начал Джун, — я целый час стоял и ждал в магазине, пока Джин выберет этот… торт…        — Крепись, — с сочувствием в голосе произнёс Юнги, похлопав младшего по плечу. -Зато мой любимый.       После долгого недолгого перерыва парни всё-таки добрались до студии и начали свою работу. В течении записи начальной музыки они обсудили всё, что только можно и последней темой оказался тот самый мальчик, что неправильно повёл себя при старших. Сокджину он явно понравился, ведь обучаясь с Юнги три года, он никогда не видел, чтобы за спину Юна кто-то прятался, потом пытался насильно оттащить и прикрыть, дабы сказать тем самым «Не трогайте, он мой». Также старший узнал, что Чимин помимо того, что является истинным омегой Юнги, ещё и ревнует его.        — Юнги, я хочу с ним познакомиться, — твёрдо заявил старший, выходя из комнаты. На его лице читалась улыбка, потому что не каждый день узнаёшь такие прекрасные новости от скучного Юнги, которому раньше плевать было на чьи-то чувства и тому подобное.        — Знакомься, только вряд ли он захочет… у него с этим трудно, — произнёс Мин, усаживаясь на любимый диван. Он знает, что его омеге сложно даются разговоры с незнакомыми людьми или просто встречи с ними, но он без понятия в чём причина такого поведения. Хочется спросить, однако он понимает, что для Чимина будет лучше, если когда-нибудь мальчик сам всё расскажет.        — Я всё же попробую, -продолжил Сокджин, — в любом случае у нас замена с его группой в понедельник, вот тогда и встретимся.       Попрощавшись, ребята ушли, а Юнги не долго думая, взял в руки телефон и написал Чимину… Сейчас он хотел только увидеть истинного, крепко обнять и насладиться любимым запахом спелой клубнички…