Сломанное расстояние.

***

      Мрак полностью окутал всю квартиру, в которой по разным комнатам разложились трое парней. Только через окна проникал лунный свет, что прятал темноту. От тишины можно было сойти с ума, если бы не посторонние звуки…те же самые тикающие часы, гул машин и лающие собаки у подъездов. Ночь всегда одна и та же… Тьма и безмолвие — то, во что погружается человек, когда закрывает свои глаза. Кто-то уже давно спит, а кто-то проникает в мысли и думает…долго думает о прошедшем дне, о неправильно совершённых действиях, которые хочется исправить. Юнги как раз из тех, кто не спит, а желает повернуть время вспять.       В доме была ещё одна свободная комната, но Мин решил лечь в любимой гостиной на родном мягком диване. Эта же гостиная соединялась с огромной чёрно-белой кухней, которую так красиво освещал холодный свет луны. Был и камин, из чёрного блестящего камня, что только вписывался в интерьер ахроматических цветов. Чёрный, белый и серый — именно эти оттенки любил и предпочитал Юнги, потому что в них не было никакой яркости, резкости и насыщенности; они были тусклые…такие обычные и спокойные, как сам альфа, что уже на протяжении трёх часов смотрел в потолок и слушал тихий кашель своего омеги. Целый день он винил себя за то, что по его вине заболел и так физически слабый мальчик; целый день он потратил на заботу о нём и теперь целую неделю придётся прогуливать университет и следить за больным… Долгий и искренний разговор с Хосоком спас их дружбу и Юнги теперь вряд ли позволит сломать её. Рассказать о своих чувствах не было ошибкой, скорее наоборот; Хосок поверил, потому что увидел открытость и честность в глазах старшего, что было редкостью.       Слух у Юнги очень хороший и даже тихий топот маленьких ножек не прошёл мимо его ушей. Краем глаза он заметил уже полюбившееся приведение, что совсем незаметно шло на кухню. Мин сделал вид, что спал, но даже если бы спал, то сразу же проснулся от шума разбитого стекла. Без раздумий альфа вскочил с дивана и направился к месту преступления. Чимин, вместе с одеялом, стоял у разбитого прозрачного стакана и продолжил бы стоять и смотреть, если бы не почувствовал резкое тёплое дыхание в затылке.        — Воришки за содеянное должны получать наказание, да Чимин-щи? , — со скрытой ухмылкой прошептал старший на ушко застывшему омеге. Тот резко повернулся, чуть не наступив на стекло.        — Ю-юнги? Ой…я тебя разбудил…прости.        — Я не спал, — тихо произнёс альфа, оттаскивая Минни подальше от разбитого стакана. — Лучше скажи мне, что ты делаешь здесь в три часа ночи?        — Мне попить…кхм…з-захотелось, вот…не смог…дотянуться, — ответил младший, пытаясь откашляться.        — Садись за стол, я сам тебе налью, — Юнги подал стакан воды и стал убирать осколки, пока Чимин пил тёпленькую воду.       Хорошо, что Хосок спал глубоким сном и не проснулся от шума, потому что если бы проснулся, то сразу бы заставил брата лечь в постель, которая и так уже промокла от пота мальчика. Теперь Чим вряд ли ляжет спать: голова до сих пор болит, хоть и меньше; холод в теле не спадает, а само тело горит; кашель бесит настолько, что хочется уже просто избавится от горла и плевать, если больше не сможет говорить. Тёплая вода греет, но не избавляет от боли и от неприятных колющих ощущений, будто ножом режут.       Он бы ещё долго думал об этих пытках, пока не услышал тихий низкий голос, который так давно осел глубоко в голове:        — Прости… — прошептал старший, смотря в красивые глаза напротив. Он облокотил свою голову виском на согнутую ладонь и нежно стал поправлять спавшие мокрые локоны на лице омеги. -… из-за меня ты теперь страдаешь.        — Я страдаю только без тебя… — промямлил младший. -… Ой.        — Тебе так плохо, когда меня нет рядом? , — с усмешкой на лице и счастьем внутри произнёс альфа, пододвигаясь ближе.        — Н-нет. Я п-просто оговорился… Ты.ты всё не так понял… Т-тебе, в общем, послышалось и… Знаешь что? Отстань от меня, — Чимин засмущался ещё больше, надул губы, будто в обиде, встал из-за стола и лёг на диван, на котором недавно хотел заснуть Юнги.        — Слушай, котёнок, ты все мои любимые места решил занять? Я тебе и так свою комнату выделил, — Мин подошёл ближе к обиженному омеге, что спрятался под одеялом, лёг рядом и трепетно обнял со спины, прижимая к себе.        — Уйди… — зашевелился младший.        — Это мой диван, — Юнги, пародируя расстроенный голос Чимина, незаметно опустил покрывало и прижал тёплые губы к затылку омеги.        — Бе-бе-бе. Тогда я уйду, — ещё более надуто дерзнул Пак, пытаясь вырваться из крепкой хватки тёплых рук, но сразу остановился, получив удар по пятой точке. — Эй!        — Будешь передразнивать — получишь красную татуировку моей ладони на своей заднице, — предупредил Мин, накрывая себя одеялом, пропахнувшим омегой. — А сейчас спать!       Юнги было всё равно, что Чим болеет и может заразить его. Сейчас ему совершенно плевать, заболеет или нет… лежать со своим истинным, согревая своим теплом — важнее. А младший и не против…ему нравится, хоть он и скрывает свои чувства. Отказаться от любимого запаха истинного просто невозможно…

***

      Прошло четыре дня, как Чимин болел, а Юнги приглядывал за ним, впихивая таблетки. С утра до вечера их соседи только и слышали протестующие крики, громкий бег по потолкам и оглушительный грохот, будто окна и двери выламывают. Люди понимали, что жаловаться не стоит, зная, какой состоятельный человек живёт с ними по соседству. Но кто-то один раз решил попытать удачу и вызвал полицию, которая сразу свалила, услышав шум и вопли за дверью на подобии: «Чимин!!! Ты у меня сейчас с этим одеялом в окно вылетишь!!!».       Парни успокаивались только тогда, когда больного навещали Тэхён и Чонгук. Тэ покупал всякие вкусняшки, которые просил Чимин, а вот Гук брал успокоительное, что просил Юнги; не для нервного омеги, а для себя. Как бы они не скрывали свою обиду и раздражение друг на друга, даже в общении с друзьями успевали цапаться. Был только один человек, из-за которого Чимин пил лекарства и следовал всем требованиям для быстрого выздоровления. Хосок, каждый день приходил после универа и выслушивал жалобы от старшего, хотя и без братской ссоры тоже не обошлось.       Одним вечером Хоби буквально насильно засовывал таблетки в рот брата, на что тот от страха неосознанно крикнул Юнги, чтобы старший помог… и он помог. Юнги влетел в комнату и отцепил друга от омеги… Примерно так прошли четыре дня: Чимин всё болел и психовал; Хосок переборщил с заботой, а Юнги пил самое действенное успокоительное.       Врач должен был прийти в воскресенье утром, а сегодня вечер четверга и результаты не самые лучшие. У Юнги есть один вариант, который уж точно не понравится омеге; пора им воспользоваться.        — Чимин~а, ты ещё не спишь? , — тихо спросил Мин, услышав в ответ одно «Уйди». — Так, давай ты примешь последнюю таблетку и я от тебя на сегодня отстану…        — А если нет, то опять побежишь жаловаться?        — Честно, я устал бегать, поэтому будь любезен, выпей, — Юнги сел на край кровати к омеге, а младший только негодующе смотрел на старшего.        — Да сколько раз повторять, что не буду. Сам пей…       Терпение иссякло, а Юнги взбесился. Он положил себе в рот таблетку и налил воды, после чего слегка грубовато приподнял голову омеги и надавил на челюсть так, чтобы он открыл свой дерзкий рот. Чимин не успел ничего понять, а только чувствовал как тёплая вода растекалась по телу вместе с уже растворимой таблеткой. План Юнги превратился в неожиданный нежный поцелуй, такой приятный и вдруг знакомый Чимину, будто эти прикосновения губ уже когда-то были. Юнги медленно отстранился, смотря на реакцию мальчика. Его щёчки порозовели, а сам он выглядел очень мило. Старший только усмехнулся и ушёл, пожелав спокойной ночи.       Чимин ещё долго не мог уснуть…очень долго…

***

      Неделя прошла. Чимин поправился, именно благодаря тем таблеткам, которые растворялись в его теле благодаря «блестящему» методу Юнги. Приходил и доктор, осматривая состояние уже вполне здорового омеги. Теперь он спокойно может возвращаться в свой родной бордель, где живёт; продолжить забытую учёбу в университете, которую пропускал вместе с Мином и, наконец, гулять с лучшим другом по осенним улицам Сеула. Минни возвращается к обычной жизни, только почему-то внутри всё сжимается от одной мысли о том, что он больше не проснётся в серой комнате, пахнущей кофе; не увидит своего альфу, который готовил ему вкусный завтрак; снова не поругается с ним из-за своей же глупости; и снова не почувствует вкус тех мягких и таких сладких губ старшего, от которых постоянно возбуждался… Возможно, он привык к такой постоянной обычной обстановке, находясь рядом с истинным. Видеть Юнги утром, днём, вечером и ночью уже вошло в привычку, а теперь, когда уходишь от него — словно теряешь навсегда. Чувство, что Чимин испытывает в данный момент — это привязанность или может быть влюблённость?.. Или просто любовь…он и сам не знает. Наверное, поэтому он сейчас такой поникший стоит у выхода из квартиры и смотрит своими, вроде, счастливыми и одновременно грустными глазками в глаза альфы. Когда так долго искал выход в свет, что обессилил, а теперь вовсе не хочется уходить.       Хосок, что ждал омегу, попрощался с Юнги и поблагодарил за заботу о брате. Чимин ничего не сказал, да и Мин тоже, только когда они вышли за порог квартиры, мальчик почувствовал тёплые ладони на своих плечах.        — Завтра утром… я заеду за тобой, — услышал шёпот омега, от чего был очень рад…       Братья приехали домой, в место похоти и разврата, где по сей день дядя Чимы знакомится с влиятельными людьми, пьёт и проводит время. Он с волнением встретил ушедшего на неделю Чимина и был счастлив, что мальчик здоров, потому что после смерти его родителей, обещал, что будет заботиться. Эти шесть лет пролетели незаметно для каждого из их маленькой семьи. Чимину сейчас хоть и восемнадцать лет, но он до сих пор готов прятаться от всяких незнакомых альф за спинами своих хёнов. Примерно так он и жил всю жизнь.       Вечер проходил за семейным столом с интересными историями дяди то про весёлых клиентов, то про рабочих. Минни, как и Хоби, с детства любили всякие рассказики, поедая стряпню старшего; они бы ещё долго сидели, если б не университет. Завтра вновь на учёбу, а значит нужно подготовить себя и свои нервы.

***

      Сидя за столом на кухне и медленно поедая сладкие круассаны, совсем не выспавшийся из-за мыслей парень смотрел в кружку с кофе и просто спал. Чимин уже был одет в чёрные джинсы, длинную серую футболку и поверх в ветровку Юнги, которая ещё отдавала запахом кофе. Он и правда сам не понял, как взял эту вещь; а когда понял, то в мыслях всё твердил «Как-то само».       Хосоку ко второй паре, поэтому он спал. Дядя уже весь в работе, поэтому сейчас растрёпанный омега спокойно сидит один и ждёт, когда за ним заедет Юнги. Громкие сигналы машины предупредили о появлении старшего. С неожиданной радостью Чимин вылетел через задний вход и на парковке увидел очень красивого парня, стоящего у чёрной Lamborghini, от вида которой у мальчика выпала челюсть. О таком автомобиле омега мечтал ещё с восьми лет. Нет, у него, конечно, была такая машина, но только игрушечная, а тут он чуть не упал на колени, когда осознал, что поедет в ней прям до универа. Только парень даже и вспомнить не мог, что неделю назад, Юнги ехал в ней за мальчиком по пятам; а сам мальчик после клуба спал внутри и пьяный целовался с истинным.        — Вау… Это твоя? , — спросил младший, подходя ближе к машине.        — И тебе доброе утро, Чимин-и, — Юнги наблюдал за растрёпанным омегой, у которого руки чесались потрогать дорогой автомобиль его мечты.        — П-привет, — Чим покраснел, сам не зная почему, а Мин это заметил и улыбнулся.        — Ладно, клубничка, садись. Успеешь ещё потрогать, — Юнги сел во внутрь, только что-то пошло не так. Чимин стоял, как вкопанный и смотрел то вниз, то на альфу. — Ты чего не садишься?        — А вдруг я за ручку потяну, а она сломается. Чем я потом платить буду?        — Котёнок, ты сначала сил наберись, чтобы дверь открыть, а потом думай, как будешь ломать, и чем расплачиваться. И за что ты там, вообще, тянуть собрался? , — Юнги потянулся к соседней двери и она медленно начала подниматься наверх. — Садись.       Чимин, весь в шоке, аккуратно сел рядом с Юном и дверь сама закрылась. Дорога длилась пять минут и за это время младший увидел снов десять. Автомобиль остановился на парковке рядом с учебным заведением. С помощью одной кнопки, передние двери открылись. Чимину было неловко и неприятно от завистных взглядов прохожих омег и грязных разговоров альф. Юнги приобнял омегу за талию и оба направились к раздевалке. Чимин снял пальто, а старший был рад, увидев, что омежка в его одежде.        — Дай мне свой номер телефона, — Чимин без промедления дал номер, а после Юнги проводил его до кабинета. — Если что-то случится, пиши мне.       Как ни странно в теле Чимы, как обычно, прожигали дыру; странно только то, что к нему не лезли. Одногруппники с ним хорошо общались, особенно омеги, поэтому приставали только старшекурсники. Теперь же всё иначе…       На большой перемене Чимин встретился с Тэхёном и Чонгуком, который плёлся сзади.        — ЧимЧим, ты вернулся в универ, наконец-то! , — обрадовался Ким, обнимая друга. — Слушай, а что от тебя так кофе несёт?        — Привет ТэТэ. Это, наверное, из-за ветровки Юнги, — парень немного засмущался, но продолжил. — Он меня подвёз.        — Серьёзно? Тааак… и на какой же стадии находятся ваши отношения? , — Тэхён подошёл ближе к другу и уже ждал ответа, но…        — Так, Ким Тэхён, ты сначала в наших отношениях разберись, а потом в чужие лезь, — произнёс рядом стоящий Чонгук. — И когда я с тобой разговариваю, ты должен в глаза мне см… — не успел договорить альфа, как почувствовал на своих губах чужие.        — Не злись… — закончил Тэхён, а после они пошли вместе в столовую…       Время до конца пар прошло очень быстро. Чимин стоял у машины и ждал Юнги, потому что тот должен отвезти его домой. Примерно через две минуты омега встретил Мина.        — Прости, долго ждал? , — спросил старший открывая двери автомобиля. В ответ Минни только покачал головой. Ему стало от чего то неприятно на душе и Юнги это понял, когда они сели. — Что-то случилось?        — От тебя пахнет… пахнет другой омегой… — младший поник. Было как-то тяжко от мысли, что Юнги был всё это время с кем-то другим, а не с истинным, которого мог навестить на перемене. — Мог бы и сказать, что у тебя уже кто-то есть… я пойду пешком.        — Чимини, постой, — альфа остановил мальчика и сразу закрыл двери. — Нет у меня никого, слышишь?        — Тогда чей это запах?! , — Чимин повысил голос и тут же понял, что заревновал. Первая слеза покатилась по нежной щеке.        — Это запах омеги моего друга — Намджуна. Сокджин просто каждый раз ходит вместе с нами, — объяснился Мин, успокаивая мальчика, поглаживая по голове. — У меня есть только ты, ясно? Пожалуйста, перестань плакать.        — Мгм, — Пак ещё долго вытирал слёзы, пока они стояли в пробке. Впервые в жизни он так расчувствовался из-за обычной ревности…       Ревность — неприятное чувство, которое сложно переживать. Оно возникает, когда кажется, что близкий человек уделяет внимание и любовь кому-то другому.       Просто из-за какого-то недопонимания Чимину стало стыдно за внутреннего омегу, что так рьяно прореагировал на чужой запах; но будет обиднее, если такие искренние слова истинного окажутся ложью…