Сломанное расстояние.

***

      Сокджин не жалел, что вот так просто взял и отвёз к себе домой течного омежку, ведь кто ему сейчас сможет помочь, кроме как не он? Старший брат — Хосок, которого нет сейчас в городе? Лучший друг — Ким Тэхён, который бы только направил его в сторону истинного? Или же сам истинный — Мин Юнги? А к нему и подавно сейчас опасно…       Джин ведь на самом деле знает, что его одногруппник изменился, серьёзно изменился и виной этому Пак Чимин… Только вот несдержанная злость в Юнги всё ещё существует и может вырваться наружу, свалиться на младшенького, а этого никак нельзя допустить. В любом случае, Чимин ещё не дорос, чтобы самому без проблем, без осложнений справляться с течками, поэтому есть только один выход избавиться от жгучей боли, от колких, совсем неприятных ощущений, от бесконечных мыслях об альфе или бете или. «Да кто угодно, только избавьте уже от этих страданий» — щурясь, стискивая зубы, тяжело дыша, каждые десять минут повторял омега, ползая по кровати Сокджина, как последний мученик. И этому мученику нужен его альфа, но не сейчас…сейчас ещё рано, ещё сложно, ведь Чимин не готов. Юнги в какой-то степени тоже не готов; не готов брать ответственность за омегу, потому что ему самому впервой иметь с кем-то близкие отношения, проявлять заботу, поддерживать, хотеть дать большего, на что хватит сил. Он ведь не дурак и понимает, что самому нужно привыкнуть к такой близости и ценить самое важное, сокровенное чудо, которое появилось в его жизни. Ему сейчас хочется, очень хочется приехать, забрать мальчика и отвезти к себе. Хочется помочь, зная и слегка ощущая то, как истинному плохо, как он терпит и мучается, однако существует его друг — омега Ким Сокджин, добрый, умный и ответственный. Мин ему доверяет, хотя буквально год назад они и не знали, что являлись одногруппниками, пока не появился Намджун в их поле зрения…       А Джин знает, что нужно делать и делает. Парень всего лишь на три года старше Чимы, но осознаёт намного больше. Знает, чему в такой ситуации нужно следовать и как помочь такому же, как он. И уже через час Ким спокойно сидит за столом напротив паренька и наблюдает, как тот расслабленно, облокотившись на спинку мягкого бежевого дивана, пьёт зелёный чай, заедая то бисквитным тортиком, то всякими песочными печеньями. С лица старшего не сходит улыбки, потому что больше не нужно видеть слёзы, слышать крики и стоны, умоляющие помочь. Боль омеги ушла всего на время, но даже сейчас видеть пухлые щёчки и не менее пухлые губки мальчика, который быстро уплетает сладости — очень радует.        — Сокджин-хён…прости меня за то что… — начал тихим голосом Чимин.        — Не стоит извиняться, я всё понимаю. Главное, что с тобой всё хорошо.       Но Чимин и правда жалеет о своих поступках. Когда нагрубил хёну, хотя тот ничего не сделал; когда проигнорировал и прошёл мимо, пока к нему обращались. Он не из тех, кто просто так машет на всё рукой по типу «тогда без проблем». Чим добрый, поэтому он не может не извиниться за свои поступки, которые могли обидеть человека, особенно того, кто ему очень сильно помог.        — Нет, я обидел тебя своим поведением, поэтому прости меня, — наконец извинился младший, а Ким так и быть принял извинение, чтобы тот больше не корил себя.       Уже поздний вечер. Омеги много общались. Джин, наконец, познакомился с младшеньким и даже сблизился. Рассказал ему о Юнги, когда они впервые встретились с ним на первом курсе. Также не упустил момент рассказать о главном его счастье — альфе, Ким Намджуне, которому уделил целый час истории их встречи. Чимину было весело и интересно в компании Джина, ведь он омега, как и он сам, а обсудить им стоит многое.       Прошло три часа с начала их общения, уже и глазки у младшего начали закрываться. Усталость из-за боли даёт о себе знать. Выпив три кружки чая, Чимин облокотился на спинку дивана, а после совсем свалился на бок и мирно уснул, шёпотом повторяя имя любимого человека — «Юнги», и даже это не скрылось от умиляющегося Ким Сокджина.       Старший услышал, как на его телефон пришло уведомление: это сообщение от Намджуна и, видимо он скучает. Полчаса они переписывались, не отвлекаясь ни на секунду. Намджун хотел провести сегодня весь вечер и всю ночь со своим омегой, рядом, как они любят, но Сокджину пришлось отложить их встречу на другое время. На мгновенье омега услышал слабый, совсем тихий плач, доносящийся в трёх метрах от него. Звук исходил со стороны диванчика, на котором дрожал Чимин, прерывисто дыша и резко подрагивая. Джин, несмотря на продолжительные присланные сообщения от альфы, быстро подбежал к мальчику и начал успокаивать.        — Чимини, тихо тихо…тебе снова больно? Эй? , — младший повернулся лицом к Киму и красными от слёз глазами смотрел в его…в его испуганные карие зрачки. Для Джина было самым невыносимым — это смотреть, как кому-то больно, смотреть на чужие слёзы и слушать отчаянные крики.        — Ю-юнги… Х-хочу к Юнги…пожалуйста!       Опять эта боль, невыносимый зуд, от которого так хочется побыстрей избавиться, но не выходит. А Сокджин понимает его, но сейчас он не может дать ему то, чего или кого он так сильно желает…жаждет…        — Чимин~а, прошу, потерпи…        — Нет! Мне нужен мой Юнги! Ммм, — кричал и одновременно плакал омега, хватая старшего за рубашку.       Ким быстро достал свой мобильник, что до этого засунул в задний карман джинсов, и набрал номер. Он не уверен, что кто-то ответит в столь позднее время, но надеется, ведь Юнги из тех, кто ночью предпочитает работать, а днём спать. Гудки идут, а Чимин всё ещё терпит, пытается держать себя в руках, как сказал старший. Ему так хочется обнять своего истинного, спрятать его и себя ото всех, чтобы никто не смог отнять и оторвать их друг от друга.       Гудки идут минуту и, наконец, послышался усталый голос.        — Юнги? Юнги, слышишь? Чимин, он… — нервно начал Ким. — Он…        — Ч-что? Чимини? , — Джин понял, что альфа сразу заволновался, после произнесённого имени. — Сокджин, что с ним?        — Мин, ты можешь приехать?        — Еду…

***

      Сокджин мотался по квартире, как бы настраиваясь на лучшее, ведь он сказал, что позаботится мальчике, но он сейчас не в том состоянии, чтобы ясно мыслить. Им сейчас движет омега и он хочет спрятаться, защититься от всех окружающих. И ещё боль, которую приносит течка, усилилась; с ней может справиться только один человек.       После двадцатиминутного ожидания в дверь начали стучать. Он приехал, стоит и ждёт за дверью, продолжая её «выламывать». Старший только приоткрыл дверь, как тут же тёмный силуэт влетел в чужую квартиру.        — Где он? , — только и спросил Юнги, чувствуя, как неимоверно сладкий запах проник в лёгкие; он везде, а парень уже сходит с ума.       Не успел Ким ответить, как тот уже двинулся бегом к месту, откуда так несёт этим манящим ароматом. Юнги увидел, наконец, своего малыша, о котором думал и беспокоился всё время, что был вдали от него. Хотел извиниться, что накричал, не подумав о чужих чувствах; он просто хотел быть рядом, прижать к себе и больше не отпускать, но оказалось наоборот. Чимин, что тёрся всем телом об диван и тихо поскуливал, почувствовав рядом кого-то очень знакомого и очень нужного человека, набросился на Юнги и прижался всем телом к альфе. Мальчику стало немного легче, чувствуя сильный феромон; он чуть успокоился, но продолжал плакать, ближе прислоняясь к белоснежной шее.        — Минни…я здесь, — Юнги крайне быстро схватил его за бёдра и резко поднял, пока тот лишь уткнулся в пахнущую жилку на мягкой шее, продолжая тереться об тело хёна. Развернувшись к выходу, он увидел обеспокоенного Сокджина, который от нервов теребил низ и так уже мятой рубашки. — Спасибо, Хён, что приглядел за ним и помог, — продолжил Мин, смотря на друга. — Дальше я сам.       Сокджин не знал, как ответить на столь добрые слова приятеля, потому что его поблагодарили… Юнги сказал «спасибо»… Он помог открыть дверь, чтобы альфа со своим омегой на руках смогли спокойно пройти. Каким-то поклоном они друг с другом попрощались, после чего Мин спустился с омегой к своей машине. Чимин вообще ничего не понимал, не соображал; для него сейчас существовал только он и его любимый альфа с которым так приятно и спокойно. Ему совершенно плевать на то, куда его ведёт Юнги, главное, что он с ним — больше ничего и никого не нужно. Юнги кое-как открыл дверь заднего сидения и аккуратно опустил во внутрь мальчика. Тот испуганно начал метаться по салону, пока его альфа не сел за руль. Старший посмотрел в разочарованные глаза омеги и начал успокаивать:        — Тише, малыш. Всё хорошо, я отвезу тебя к себе, только…потерпи немного.       Но сейчас совершенно нет никакого смысла говорить ему что-либо, ведь он всё-равно не услышит, все эти слова пройдут мимо его ушей. Внутренняя омега взяла вверх над телом и разумом.       Когда Юнги начал движение, то буквально через три минуты почувствовал, как какой-то наглец начал медленно лезть на его колени. Омега, как казалось ему, незаметно прильнул к альфе, усаживаясь на чужие бёдра, преграждая видимость дороги. Мальчик сидел лицом к водителю, пока тот старался осторожно вести автомобиль, ведь до своей квартиры ехать, как минимум, ещё минут пятнадцать, ведь пробки тоже дают о себе знать. Только вот из-за течного омежки это немного сложновато, ведь младшенький перегородил своим телом вид на дорогу.        — Котёнок, пожалуйста, сядь обратно. Мне сложно вести машину, пока ты вот так «спокойно» на мне сидишь, — тихим голосом сказал Юнги на ушко мальчику, но тот только сильней сжал своими ногами бёдра альфы и совсем не воспринимая то, что ему говорят, начал стягивать чёрную футболку Мина, двигаясь к его паху. — Чёрт, малыш, хватит. Не нужно так делать…ох.       Юнги и так еле сдерживался, как бы не взять омегу прямо сейчас, внутри машины, но следующий свет светофора спас всю ситуацию. Загорелся красный. Мин схватил мальчика за ягодицы и переместил на соседнее кресло, быстро застёгивая ремень безопасности, что-бы тот ещё больше глупостей не натворил. Чимин, надавливая на замок, пытался кое-как отстегнуть ремень, но бесполезно; сейчас он лишь ничего непонимающий течный омега, поэтому, перестав ковыряться в неизвестном ему механизме, решил сдаться. Юнги усмехнулся, продолжая ехать на зелёный свет. Чимин отчаянно и как-то грустно начал стонать, потому что, хоть рядом с альфой и было легче, но боль всё равно никуда не уходила. Омега тихонько схватил за рукав старшего и сидел так обиженно, отвернув голову к окошку. Мин сам уже не понимал что чувствовал, то ли грусть, то ли сожаление или вообще сочувствие, ведь Чимину тяжело, больно, грустно, обидно…       Наконец, остановив автомобиль на стоянке у дома, Юнги вышел и направился на другую сторону, где сидел мальчик. Он открыл дверь, и снова взглянул на эти прекрасные тёмные глаза, которые чего-то так сильно просят. Мин отстегнул ремень и ближе наклонился к омеге.        — Мы приехали, — сообщил альфа, поглаживая мягкие светлые волосы своего мальчика. Чимин, будто зная, чего от него хотят, обвил своими ручками шею старшего и приподнялся, чтобы тот схватил его за полюбившиеся бёдра и вытащил из салона.        — Юнгиии… — протяжно произнёс мальчик, вдыхая кофейный аромат.       Когда оба уже находились внутри квартиры, альфа отнёс Чима в свою комнату, где пахло только им, чтобы хоть немного утихомирить мучения паренька. Старший совершенно не подозревал, что когда вернётся через тридцать минут в свою комнату, то увидит нечто интересненькое. Его постельное бельё, одеяло и подушки были перевёрнуты с ног до головы, разложенные в виде маленького убежища. Почти вся его одежда, включая нижнее бельё, валялась где попало: меньшая часть просто разбросана по полу, а большая часть лежала на скомканной постели, рядом с тем самым домиком, в котором кто-то так незаметно шевелился, утаскивая под одеяло оставшуюся одежду. Юнги, не убирая с лица ухмылки, подошёл к гнёздышку омеги и приподнял покрывало. Какое-то невообразимо милое чудо свернулось в куче ткани, тихо зовя его, прося о том, чтобы альфа укрылся вместе с ним. Юнги так и сделал. Он залез под одеяло к омеге и уже укрыл их так, чтобы было, чем дышать. Чимин прижался к груди своего гостя и обмяк в его тёплых и нежных объятиях. Чимину было настолько приятно, что боль ушла на второй план. Юнги лишь поцеловал младшего в лобик, потом в пухлые щёчки, а в конце в уголки губ. В миг он почувствовал, как чья-то ножка хочет пролезть меж его, а маленькие пальчики пробрались под футболку, трогая горячую кожу.        — Хочу… — прошептал омега, двигаясь к губам, которые только что целовали его. — …тебя.