Дом пяти Гильдий

Дом пяти Гильдий Книга 1. Охота на Воров. Человек, объятый сильной страстью,- Страшный эгоист! Герцен А.И. Любите и близких, как себя, - Но прежде станьте тем, кто любит себя самого, - Любит великой любовью, любит великим презрением! Ницше Ф. Когда природа оставляет прореху В чьем-нибудь уме, она обычно Замазывается толстым слоем самодовольства. Лонгфелло Г. Часть 1 Глава 1 - Ловите! Ловите паршивку! Я неслась со всех ног, старательно петляя по улицам. Этот город я знала до тошноты хорошо. За те два года, проведенных на его улицах, времени на изучение было хоть отбавляй. - Она украла мою корзину! "У, скряга!" Эта напыщенная бабища, у которой я стащила плетеную корзинку с едой, орала, как главный храмовый колокол. Сбоку промелькнул узкий переулок, но, мгновение подумав, я решила продолжить свой путь по более широкой дороге. Тяжелый груз давил на пальцы, а я старательно пыталась найти баланс между скоростью бега и потерей еды из корзины. До поворота оставалось метров десять, когда проход загородил тощий мужик – судя по форме, местный представитель так называемых правоохранительных органов. Я резко затормозила, повернулась на сто восемьдесят градусов и хотела кинуться в проулок, но тяжелая корзина увлекла мое легкое тело за собой. Тощий охранник уже нависал надо мной, когда, чтобы удержаться на ногах, я выпустила ее. Следуя закону сохранения энергии, крепко сплетенная, твердая и тяжелая корзина с размаху врезалась ему в живот. Стражник, громко охнув, согнулся в три погибели. Не теряя времени, я прошмыгнула в узкий и грязный проход. За спиной бухали тяжелые шаги тощего охранника. Расстояние между зданиями было такое маленькое, что ему приходилось протискиваться полу-боком. Он заметно сгибался, держась за то место, куда угодила корзина. Впереди показалась невысокая стена из почерневших, но еще не отживших свой век досок. - Ягунна! – выругалась я. Шаги сзади начали утихать, потом и вовсе остановились: - Остановись! Тебе некуда бежать! - Не так я проста, как может некоторым показаться, - тихо прошептала я и, оттолкнувшись что есть сил от грязных булыжников улочки, легко перелетела через забор. Приземлившись по ту сторону, обернулась: охранник изумленно разинул рот и дико смотрел, широко раскрыв свои выпуклые глаза. - Хае!? – удивился он. Я передернула плечами: - Говорила же! Развернулась и побежала, стремясь оказаться подальше. Чтобы сообразить, где я, ушло не более пары минут. До логова была пара миль. В желудке заурчало, еды на сегодня снова не ожидалось. Грустно понурившись, тихо побежала по направлению к речному кварталу – это уже два года как мой дом. Из родительского дома я сбежала, не в силах выносить постоянное пренебрежение собой со стороны отца. Он постоянно цеплялся ко мне, бил. Мать молчала и никогда не вмешивалась. Все время, сколько я себя помнила, собственным воспитанием занималась сама. Моим новым домом стала некогда заброшенная халупка. Хоть она и сильно обветшала, одна из трех комнат, самая маленькая, после основательного укрепления стала пригодна для жизни шестилетнего ребенка. Да-а-а, мне всего шесть лет. Стены дома были, в принципе, целы, но с наступлением холодов плохо удерживали тепло. Я натаскала с улицы досок и выложила ими стены по периметру. Кровать тоже имелась, правда, без одной ноги, но это уж совсем не проблема. После нескольких попыток я ее приподняла и подсунула плоский камень. А еще у меня есть жаровня – моя гордость! Как-то раз я ходила по улицам и искала еду, по дороге ехала крытая повозка. На ухабе она подскочила, и на дорогу выпала металлическая чашка. Недолго думая, я ее схватила и спряталась в ближайшем тихом переулке. Потом, удивляясь своей удаче, поняла, что та дорога вела прямо на торговую площадь. Это, скорее всего, был купец, и в гомоне толпы никто не различил гулкого звука удара металла о камень. В соседней комнате моей домушки было выложено кострище из камней. Собирая по возможности сухое дерево и все деревянное, я аккуратно сжигала все до углей и складывала в жаровню, относила ее к себе в комнату, ставила рядом с кроватью и спала. Уж лучше так, чем дома. В животе снова заурчало. - Ягунна, как же есть хочется! День клонился к своему логическому завершению. Все лавочники уже собрали свои пожитки и разошлись по домам. Кроме как шляться по улицам, другого занятия мне не приходило на ум. Стало прохладнее. Я поежилась, возвращаться за кофтой не хотелось. На улицу высыпали девушки легкого поведения, некоторые оглядывались на меня с нескрываемой жалостью, но больше с отвращением. На себя бы посмотрели, курицы! Прошло, как мне показалось, несколько часов. Намека на то, что мне удастся раздобыть поесть, не было, и, еще больше погрустнев, я направилась в обратный путь. Избрав более длинную дорогу, через Бугристую улицу, едва переставляя ноги, добрела до своей Санскритской. Сердце в груди екнуло, но я не стала обращать на это никакого внимания. Мало ли какие протесты приготовил мой организм в отместку за то, что я его не накормила? - И что теперь? За поворотом к моему дому кто-то тихо шептался. Вроде женщина, мужчина и старик. - Подождем. Камель сказал, что стражник назвал ее Хае. - Мало что могло показаться? – раздраженно передернула плечами женщина. - Златоцвета, дорогая! – успокаивающе положив ей на талию руку, сказал мужчина. Из-за поворота на другой стороне улицы показалась телега, запряженная хилой клячей. На козлах сидел нестарый, но очень усталый человек и тупо пялился перед собой. Рядом с ним стояла подставка с Екраузовым камнем. Когда-то давно ученый по имени Екрауз изобрел особый вид камня, который светился мягким красноватым светом. Изобретение оказалось дешевым и полезным. Его назвали в честь изобретателя, но в простонародье сократили просто до Екра. Со временем это название дошло и до высокородных, даже до Гильдий. Так вот. Люди продолжали спорить, а я тем временем, надежно укрытая темнотой улицы бедняцкого района, в свете проезжавшей телеги смогла хорошенько их разглядеть. Женщина была одета в мягкие сапожки и облегающие штаны, но, судя по тому, как она их одергивала, ей было очень непривычно и неудобно. Черный плащ доходил до колен и был откинут за спину. На лицо она была просто неотразима! Смуглая, нежная, гладкая кожа. Четко очерченные тонкие губы, сложенные в брезгливый изгиб. Ореховые глаза и теплого медового цвета волосы, закрученные в узел на затылке. За ухом была татуировка - светло-красная пятиконечная звезда. Старец выглядел доброжелательно и представительно. В длинном, до пят, плаще. С серебряными, до плеч, густыми волосами, светло-голубыми глазами и ямочками на щеках. Лицо было гладко выбрито, и на нем хорошо просматривались сеть тонких морщинок, расходящихся от глаз, и две глубокие морщинки, от крыльев носа к краешкам губ. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу и непрерывно гладил запястье. Я напрягла зрение и смогла разглядеть на ней что-то, похожее на золотистую руку ладошкой вверх. Третий был молод. На вид лет двадцать четыре плюс-минус год. Коротко стриженые темные волосы, прямой нос, пухлые губы, темно-зеленые глаза и широкая улыбка. Движения его были плавные, вымеренные до миллиметра. Глядя на то, как нежно он обнимает свою спутницу, не оставалось сомнений, что между ними что-то есть. Телега проехала, и их разговор снова стал различим. - … сколько нам еще ждать? – жаловалась неженка Злата. - Потерпи. Ты сама вызвалась пойти с нами, - озабоченно ответил зеленоглазый. - А вдруг та девушка влюбит тебя с первого взгляда, что тогда? – надула она губки. - Той «девушке» от силы лет десять, - безмятежно, как бы невзначай, сказал старец. - Что? Почему же Вы сразу не сказали? – взвилась девушка, - мне пришлось обрядиться в эти неудобные тряпки, только чтобы поймать мелкую нищенку? - Она может оказаться одной из нас, а ты должна знать, что пришло время нового набора. Силы должны проявляться более заметно, - попенял ей седовласый. - Злата, успокойся! Мы не будем никого «ловить»! Просто поговорим, и все. Если у нее есть дар, Тур это почувствует. Правда? – зеленоглазый обратил взор на старца. Тот кивнул и окинул улицу взглядом. Я быстро спряталась за угол. Они меня, конечно, не заметили. Было слишком темно, да и я в своей темной потрепанной одежде была больше похожа на кусок стены, чем на живое существо. В моем родном городе крыши достигали высоты в среднем два, два с половиной метра. Любимыми отступными путями мне служили именно они. Что касается моего убогого района, то здесь вообще крыши если на полтора метра и возвышались над землей, то хорошо. Я стояла, затаившись, сердце начало дико колотиться о ребра, желудок предательски сжался. Я согнулась от боли. Должна сказать, если бы не она, то зеленоглазый схватил бы меня в охапку. Его руки прошли над моей макушкой, задев волосы. Я напугалась и кувыркнулась под вновь занесенной рукой ему за спину. Улица была довольно широкая, и я успела взять мало-мальский разгон. Улица не зря называлась Бугристой – это была одна из старейших улиц нашего города, поэтому камни, которыми была выложена дорога, по большей части выбились оттуда. В панике я совсем не смотрела под ноги и запнулась за выбоину. Завертевшись в воздухе волчком, до крыши-то я долетела, но вместо ног приземлилась на спину. Приложило так, что из глаз полетели искры, а из легких вырвался тяжелый хрип. На несколько секунд в глазах заплясали черные пятна. Тяжело поднявшись и цепляясь руками за черепицу, я побежала в сторону зажиточных купеческих районов. Там крыши были значительно выше и замысловатее, потеряться среди них шестилетнему ребенку было очень легко. Сзади послышался крик: - Стой! Стой! Мы не причиним тебе вреда! Моя скорость увеличивалась по мере уменьшения приступа боли. Еще не хватало попасть под новый гнет взрослых! К тому же, явно ненормальных взрослых! Бежала битых полчаса, пока не добралась до своей любимой крыши. Я давно устроила здесь укрытие и в теплое время года часто ночевала именно тут. Подо мной находилась пекарня, и всегда стоял приятный аромат печеного хлеба и сладкой глазури. Рядом располагалась кузница с выходом на другую сторону. Здания стояли вплотную друг к другу, создавая причудливый навес. Там-то я и устроила логово. Рядом проходили трубы обоих зданий, создавая тепло. Забившись на принесенные сюда уже давно одеяла в самый угол, задрожала с головы до ног. Я не понимала, что им нужно от меня, и почему так отреагировала. Отсутствие еды в желудке, панический страх и смертельная усталость взяли свое. Под утро, прижавшись спиной к кузнечной трубе, натянув на себя все имеющиеся тряпки, я наконец уснула. Проспала почти до середины дня. Потом осторожно выползла из своего укрытия и осмотрелась. Люди, шныряющие по улицам, совершенно не интересовались крышей пекарни. Кратким путем дойдя до одноэтажных домов, спрыгнула в темный проулок. Смешавшись с толпой, отправилась на поиски хоть какой-то еды. К вечеру ощущение, что за мной следят, притупилось, и я крадучись прошмыгнула обратно на крыши. Сегодняшний день принес мне три яблока, два помидора и ломоть свежего хлеба. Наевшись, стала думать, что это были за люди, и как мне теперь попасть домой. Понятно, возвращаться сейчас было бы верхом глупости, но ночи становились все холоднее, а в этом уголке у меня была лишь пара дырявых одеял. Прошло еще три дня. Они оказались вполне результативными по части еды и вещей. Я запаслась кое-какой провизией и сперла из мимо проезжающей повозки почти новое шерстяное покрывало. Все мои вещи, в том числе и теплые, остались в доме. На четвертый день я решилась вернуться. Глава 2 Я кралась по крышам с другой стороны улицы. Мой дом был чуть левее, если спрыгнуть на землю и перебежать неширокую дорогу. Вообще-то в таком убогом районе Екры на улицах не зажигали. Однако при приближении к месту намеченного спуска я, к своему вящему удивлению, увидела, что с обоих концов Санскритской горят по два Екра, отбрасывая причудливые красноватые тени. Задача усложнилась. На улице не было ни одной живой души. Стоял обычный для бедного района тихий вечер. Все уже разошлись по домам, но спать еще не легли. Помявшись с полчаса и так никого не увидев, я пришла к выводу, что им просто надоело меня караулить, и они бросили это бессмысленное дело. Если вообще караулили! Все так же настороженно, с дико бьющимся сердцем, слезла с крыши и крадучись двинулась в сторону входа в дом. Зайдя внутрь, замерла и прислушалась – тихо. Еще больше уверившись в правоте своего вывода и чуть расслабившись, пошла собирать вещи. Возвращаться сюда пока рано. Найдя мешок, я затолкала туда все необходимые вещи и, прихватив еще одно шерстяное одеяло, пошла на выход. Развернулась, поставила мешок у выхода. Забыла сделать кое-что очень важное! Отодвинув две прогнившие доски в полу, засунула туда свою главную драгоценность – жаровню. Положила доски на место и снова пошла на выход. Почти ухватившись за хвостик мешка, снова вернулась и натянула через голову теплую кофту. На входе послышался едва уловимый шорох. Я бы и не услышала, кабы не замерла, обводя печальным взглядом свои пожитки. Сердце, только восстановившее ритм, снова бешено заухало. К лицу бросилась кровь. Крадучись, я выглянула из-за косяка. В дверном проеме никого не было. Стало казаться, что мне на нервной почве уже всякое мерещится! Сердце так и бухало, отдаваясь грохотом в ушах. На цыпочках я кралась по коридору, когда в проходе возник силуэт. Растерявшись, я застыла, не зная, куда бежать. Силуэт повернулся ко мне, но в темном коридоре что-то разглядеть было нереально. Метнувшись в мою сторону, он вдруг исчез. Послышался звук тяжелого падения и приглушенное ругательство. В проходе стоял мешок. У меня всегда первой реакцией было бежать. Бежать, куда глаза глядят. Вот и сейчас, недолго думая, я кинулась прямо по растянувшемуся человеку к выходу. Надо отдать ему должное, он, изогнувшись, попытался ухватиться за мои ноги. На мою удачу проход был слишком узок, и я выскочила на улицу. Обернулась и увидела, что преследователь уже на ногах и бросился за мной в погоню. - Ягунна, да что же вам от меня надо, - прошептала я, бросившись наутек, петляя по улицам, не помня себя, не различая звуков погони. Пролетев еще две улицы, юркнула в темный проход между домами и залезла на низенькую крышу какой-то хибарки. Добравшись до высоких домов богатого квартала, я остановилась отдохнуть. Тяжело дыша и хватаясь за бок, отплевывалась на дорогу подо мной. Растянувшись на крыше и прикоснувшись раскрасневшимся лицом к холодной черепице, начала потихоньку успокаиваться. «Ну хоть кофту теплую догадалась на себя одеть!» - подумала я. Вот так и лежала, прикрыв глаза, пока чьи-то руки не придавили мои запястья к крыше. - Попалась! – раздраженно выдохнули мне в лицо. Я в страхе распахнула глаза и встретила разъяренные зеленые. Тот молодой парень, что выскочил и напугал меня до полусмерти, опять гнался за мной. - Я тебя отпущу, но пообещай мне не убегать. Я хочу с тобой лишь поговорить. Договорились? Я судорожно закивала. Для любого другого ребенка бежать бы было некуда, но не для меня. Он очень медленно отпустил мои руки. Потом отстранился. Сжавшись в комок, я метнулась к краю крыши и сиганула вниз. По идее, прыжок с трехэтажного дома с чердаком на мощеную булыжником дорогу должен был закончить для меня плачевно, но … У меня, сколько я себя помню, была одна особенность, за что я и получила звание «Хае» - проклятая, иная. Когда мне надо было, тело могло становиться легче и гибче обычного. Подпрыгнуть на три метра вверх – не проблема, а спрыгивать вниз можно было и с пятого этажа! Главное – это приземлиться на ноги. Почувствовав под ногами землю, я перелетела через голову и вскочила. Оглянувшись на крышу, всего на одно мгновение заметила силуэт зеленоглазого. Шмыгнув в противоположный от особняка проулок, во весь дух понеслась к Роллейной улице. За ней Тонченный переулок, а потом по Рыночной площади в узкие темные проулочки бедняцких районов. Перед поворотом на Тонченный я чуть притормозила, чтобы войти в крутой поворот и со всего маху врезалась в кого-то. Этот кто-то обхватил меня, прижав руки к туловищу, сильно стиснул. - Мы вроде договорились, - прохрипел уже знакомый голос. Я начала отчаянно отбиваться. Он из последних сил прыгнул к стене, желая прижать меня к ней. Я же, чувствуя ослабление хватки, забилась еще сильней и, яростно мотнув головой, грохнулась затылком об обтесанный камень здания. В глазах потемнело, тело обмякло, и я отключилась. Глава 3 - Как ты мог, Милован? Она же ребенок! – укоризненно пробубнил низкий женский голос. - Я не виноват! – оправдывался мой преследователь, - она убегала, я погнался за ней. Девчонка выпрыгнула на меня из-за угла неожиданно! Потом начала так отбиваться, что удержать ее в руках было нереально! Потом я решил прижать ее к стене, и она, вырываясь из моих рук, шандарахнулась об камень. И вообще, этот «ребенок» сиганул с крыши дома первого советника и не поскользнулся! - Мм-м-м… - простонала я, голова раскалывалась на куски. От их громких голосов стало еще хуже. Я подтянула к себе колени и схватилась за голову. Под пальцами оказалась тугая повязка, а на подушку упала мокрая тряпка, лежавшая на лбу. - Тс-с-с-с, - шикнула женщина, - все, иди отсюда! Послышались тяжелые шаги, хлопнула дверь, и все стихло. Полежав еще с полминуты, решилась открыть глаза. Я лежала в теплой чистой постели. Все вокруг было ослепительно чистым. Справа висела белая простыня, вероятно, отделяющая другую кровать от моей. Слева была стена, выкрашенная в светло-желтый цвет, с узким окном, но я в него пролезу. Рядом с подоконником находился стол, возле которого копошилась невысокая фигуристая женщина лет сорока. По спине до поясницы спускалась чернильная коса толщиной с обе мои руки. Я заерзала, она сразу обернулась и тепло мне улыбнулась: - Лежи смирно, тебе нужен покой. Я Целительница Лада, добро пожаловать в Дом пяти Гильдий. Ты уж прости за этот эпизод. Нам очень жаль, что так получилось. Замолчав, Лада стала разглядывать меня с неподдельным интересом, но потом продолжила: - За последние сто лет, после трагической гибели учителя того человека, который тебя сюда привел, Ладимира, ты первая заставила его побегать. Надеюсь, что ты попадешь ко мне в Гильдию. А теперь отдыхай. - В какую еще Гильдию? Где я вообще? Отпустите меня! – запаниковала я. - Дорогая, успокойся! Ты в Доме пяти Гильдий. Отоспись, тебя никто не станет здесь держать. Тем более, не причинит вреда, я ручаюсь. Завтра тебя отведут в особую комнату. Нужно будет зайти туда всего на несколько минут. Если у такой милой девочки не обнаружится никакого таланта, мы отвезем тебя, куда скажешь. Разве тебе сейчас плохо здесь? Я задумалась: - Нет. - Ну вот видишь? Поспишь, позавтракаешь, зайдешь в залу, и все! - У меня нет никаких талантов! – заверила я ее, - я простая бродяжка. Может, не надо никуда заходить, а вы просто отпустите меня? - Это нестрашно, просто зайдешь. Раз ты так уверена, что талантов совсем нет. Я отрицательно затрясла головой. В затылке больно стрельнуло, и я поморщилась. - Ну-ну, не волнуйся ты так! Раз нет талантов, то и беспокоиться не о чем! – Лада задумалась, смешно сморщив лоб. - Давай так. Ты ровно на пять минут зайдешь в залу, встанешь на середину и просто постоишь, ничего не делая, а я за это дам тебе с собой большую корзину еды. Идет? Я не верила ни единому ее слову, но разве у меня мог быть выбор? - Если просто постоять, то я согласна. - Вот и умница, - Лада погладила меня по щеке, - а теперь поспи. Она удалилась за свой стол и начала что-то писать. Под мерный скрип пера меня очень быстро сморило, и я провалилась в глубокий сон. *** Я проснулась от слепящего солнечного света, добравшегося до окна комнаты, в которой мне довелось спать. В помещении было тихо и пусто. Однако все было такое чистое, уютное, поэтому я не почувствовала страха или неудобства. Выбралась из-под одеяла и спустила ноги на пол, выложенный темными гладкими досками, плотно пригнанными друг к другу. Из окна было видно, что солнце уже катится к горизонту. - Сколько же я спала? – подумала вслух. Стянув с головы повязку, стала бродить по разделенной на отсеки большой комнате. На голове прощупывалась огромная шишка. Одежды никакой не нашлось, подойдя к столу Лады, я увидела лежащий на краю гребень для волос. Обернувшись, чтобы никто не видел, я начала расчесываться. И только когда прикоснулась к волосам, поняла, что меня помыли, и голову в том числе. Искренне удивившись этому факту, быстро прошлась по коротко обрезанным волосам, вернула гребень на место. Давненько мне не приходилось расчесываться настоящим гребнем! С моим бродячим образом жизни длинные волосы – непозволительная роскошь, поэтому, когда волосы отрастали до плеч, мне приходилось обрезать их ножом, прихваченным еще из родительского дома. Опустившись обратно на кровать, я не сразу заметила старца с ямочками на щеках. Кажется, его звали Тур. - Ну ты и спать горазда! – добродушно начал он и пошел ко мне прыгающими шагами, - как ты себя чувствуешь? Я испугалась не на шутку, поэтому натянула до глаз одеяло и сжалась в комок. - Не бойся меня, я не сделаю тебе ничего плохого. Меня зовут Магистр Тур, а тебя? Я все так же молчала, у меня не было никакого повода доверять этим людям, притащившим меня сюда силой. Но он выглядел вполне дружелюбно и терпеливо ждал моего ответа. - Елена, - тихо сказала я. - Какое красивое имя! А ты знаешь, как оно переводится? Я отрицательно покачала головой. В висках чуть заныло, но от вчерашней боли не осталось и следа. - Избранная, солнечная, - он с дружелюбной улыбкой смотрел мне в лицо. Затем спохватился и начал, жестикулируя, рассказывать, - я возглавляю Совет пяти Гильдий и являюсь представителем Гильдии Магов, - он показал мне свое запястье, на котором была выбита татуировка в виде руки, - еще у нас есть четыре другие гильдии: Целители, ее возглавляет уже знакомая тебе Лада, Мыслители, во главе у них Красимира, Защитников возглавляет Вадим. Он только внешне такой грозный, на самом деле он очень хороший и добрый. Ты его не бойся, ладно? Я кивнула. В висках чуть заныло, но почти сразу прошло. Этот Тур мне понравился. Он разговаривал со мной, как со взрослой, и не сюсюкал. - Э-э-э... – замялся он, - еще у нас есть гильдия Воров. Только ты не подумай! Мы ничего не крадем! Мы все занимаемся определенной работой. К нам обращаются люди, которые нуждаются в помощи. Раз в сто двенадцать лет наш Дом набирает смышленых детишек и учит их. Те, кому не предназначено стать членом Гильдий, могут уйти. - А кто руководит Ворами? - Милован. Ты с ним уже сталкивалась. Он не хотел, чтобы ты пострадала, так что не обижайся на него, хорошо? – озабоченно попросил Тур. - Я не обижаюсь, - почти честно ответила я, - а где Лада? Она сказала, что когда я проснусь, она меня покормит, даст корзину еды и отпустит домой. - Правда? Она так и сказала? Я закивала в ответ. В желудке голодно заурчало. Тур, всплеснув руками, вскрикнул: - Ах я, старый дурак! Сейчас мы тебя покормим! И увидев, как у меня заблестели глаза, выскочил из комнаты. Я сидела на кровати и болтала ногами, обдумывая, как бы мне половчее дотянуть корзину до дома, и много ли они дадут мне продуктов, да как бы выпросить побольше. По коридору зашелестели чьи-то легкие шаги, дверь тихо отворилась, и в нее вошел молодой Вор. Мы встретились глазами, он застыл, я тоже. Сердце в груди застучало с дикой силой. Я втянула голову в плечи. Он долго, не мигая, разглядывал меня, потом улыбнулся: - Ты как? Я вот тебе одежду принес, - он мне протягивал темно-синее платье и сапожки. Не знаю почему, но этот человек неудержимо притягивал. Захотелось прикоснуться к нему, почувствовать тепло, знать, что он рядом. Это чувство было слишком непривычным, чтобы сразу, без оглядки, окунуться в него, к тому же, это по его вине у меня такая здоровенная шишка. Я сползла с кровати и сделала один неуверенный шаг по направлению к нему. Он моргнул и тоже сделал шаг. Так, по шагу, с опаской, мы приближались друг к другу. Подойдя к нему почти вплотную, я взяла одежду. Кое-как оторвала от мужчины взгляд и побыстрее убежала за перегородку переодеваться. Когда вышла, он сидел на моей кровати и болтал ногами, совсем как я только что. - Я готова, - прошептала я. Он обернулся. Мое сердце не переставало гулко стучать в груди. Мы опять уставились друг на друга. У него были красивые зеленые глаза, обрамленные густыми черными ресницами и чуть пухловатые губы. Лада говорила, что его учитель умер сто лет назад, сколько же тогда ему? Милован как-будто прочитал мои мысли: - Тебе сколько лет? - Шесть. А тебе? Он ухмыльнулся: - Все равно не поверишь. - А ты скажи, может, и поверю, - я села рядом, не отрывая от него взгляда. Казалось, мы можем смотреть друг на друга, не отрываясь, очень-очень долго. - Сто двадцать два. Я удивленно моргнула. - Я же говорил, не поверишь, - он недолго помолчал, - ты знаешь, зачем ты здесь? Я кивнула: - Лада мне рассказывала. - У всех членов Гильдий есть татуировка принадлежности. Она при ее появлении дарует необычайное долголетие, если его не прервать насильственной смертью, конечно. Видя, что я не понимаю, он тяжело вздохнул: - Если тебя не убьют, будешь жить долго. Я кивнула: - А мне можно к тебе в класс? - Не в класс, а в Гильдию, - поправил он, - это решит зала. - Да? Пошли в залу? Он хмыкнул, окинул меня взглядом и спросил: - К тебе должен был прийти Магистр Тур. - Он приходил, - кивнула я. Милован удовлетворенно кивнул. Задумался, потом протянул мне руку, и мы пошли по каменным коридорам. Перед большой двустворчатой резной дверью он остановился и присел на корточки, так что его лицо стало вровень с моим: - Э-э-э.. Тебя как зовут? - Елена. - Елена… Так вот, Елена, это зала, о которой я тебе говорил. В нее входят только раз в жизни. Ты должна войти туда одна и встать на середину. После этого ты почувствуешь жжение. Не пугайся – это появляется метка принадлежности. Сразу же, слышишь, кричи мне, где болит. - Крикнуть, где болит, - уверенно повторила я. Он кивнул и подтолкнул меня к тяжелой двери. Я взялась за ручку. Милован окликнул: - И еще, так, чтоб ты знала. Если я постучу, ты должна сразу выходить, хорошо? - Почему? Он еще раз окинул меня оценивающим взглядом и ответил: - А, так, не бери в голову, иди. Я своими глазами видел, на что ты способна. У тебя, скорее всего, будет жечь на левой ладошке – щит. Я кивнула и посмотрела на его ладони – они были чистыми. *** С усилием отодвинув створку, я вошла в залу. От увиденного у меня отвисла челюсть, и вырвался восторженный вздох. Зала была цвета ночного неба. Синий и серебряный орнамент в виде пяти разных символов тянулся вдоль стен. Еще были какие-то значки, в красивом беспорядке вырезанные в стенах. Я сглотнула и заставила себя идти, а остановившись в середине, почувствовала, как дрожат коленки. От меня в пяти разных направлениях расходились пять дорог. Каждая заканчивалась своим рисунком. Одна, как у Златы – пятиконечной звездой; вторая – рукой ладонью вверх, как у Тура; третья – серебристой каплей с отблеском; четвертая – щитом, такая должна появиться у меня; и пятая – кинжалом. Спину обожгло. Я вскрикнула от боли и неожиданности, сжала зубы и стала ждать, когда же боль пройдет, но она не проходила, а только усиливалась. Я начала тихо стонать, не в силах сдерживаться. Опустившись на пол, хотела подтянуть под себя колени, этот жест был моей привычкой и защитой от окружающего мира. Но сейчас, стоило подтянуть ноги, кожа на спине натянулась, и ее как будто располосовали ножами. Про то, чтобы кого-то звать, я и думать забыла! Нахлынула дикая боль, и из горла вырвался жалобный вой, спина выгнулась дугой. Вслед за спиной защипало грудь и бедра. - Елена! - позвали из-за двери, - Елена, с тобой все нормально? Я хотела ответить, но накатил новый приступ боли, и челюсти свело судорогой. - Эй!? Скажи, где жжет, придет наставник и поможет! Ох, зря я тебя отпустил одну! Я зажмурилась, собираясь с силами. - Скажи, где жжет. Руки? Я позову Вадима! - кричал Милован. - Спину! Больно! - завопила я в ответ. Наступила давящая тишина. Я так выгнулась, что мышцы живота начали ныть. Грудь стала проходить, за ней утихли бедра, но спина болела по-прежнему. Дверь медленно отворилась, и в нее неуверенно прошел Милован. Когда он увидел меня, сразу бросился бежать. Упав рядом на колени, он схватил меня за плечи и хотел поднять. Я взвыла, как раненое животное. Он рывком перевернул меня на живот и разорвал платье на спине. Холод большой залы чуть отогнал боль, и я перестала скулить. - Не может быть, - пролепетал Милован. - А? - прохрипела я, - пожалуйста, помаши чем-нибудь, мне от холода легче. Он несколько раз удивленно моргнул, потом взял себя в руки и, закрыв глаза, приложил свои ледяные ладони к моей спине. Я сразу расслабилась. Боль отпустила. Так мы просидели, наверное, минут пятнадцать. - Все, кажется, отпустило, - очень медленно проговорила, проверяя свои ощущения. - Точно? Может, еще подержать? - Нет, спасибо. И едва он убрал руки, как вскрикнул и выгнулся точно так же, как я. - Что? Что случилось!?- вскрикнула я. Он, сжав зубы, зыркнул на меня широко распахнутыми глазищами: - Не может быть! Я растерялась. Он же сказал, что принадлежность к Гильдии выбирается сразу и один раз в жизни! Разорвать ткань у меня не хватит сил, но я знала, что нужно делать. Руки заледенели до синевы от страха и плохо слушались. В ушах жужжало. - Снимай рубаху, - услышала я свой дрожащий голос. Он прозвучал неестественно и перепугал еще больше. Он отрицательно закачал головой. - Давай! Будет легче! Он, морщась от боли, стянул через голову свою рубаху. Я, кое-как придерживая платье, заползла ему за спину и опешила от удивления: посредине линии позвоночника были видны четкие очертания кинжала, а от него вниз и вверх по позвоночнику тянулись витиеватые значки. Они мне что-то напомнили. Я приложила руки сверху и снизу кинжала. В спине закололо, но было терпимо. Я сжала зубы, и так мы просидели еще минут пять. Жжение в моей спине прекратилось, из-за чего я решила, что и в его тоже, и убрала руки. Мы сидели, боясь пошевелиться. В дверь постучали: - Эй! Там есть кто-нибудь? Милован передернул плечами и оглянулся на меня. Я обеими руками прижимала к себе разорванное платье и таращилась на дверь. Потом перевела взгляд на него. Меня трясло. - Есть. Мы сейчас выйдем! - Мы? Милован, ты, что ли? - голос принадлежал Туру. Тот встал и помог подняться мне. Я дрожала всем телом и боялась трогать Милована, вдруг снова станет больно. Очень медленно, один за другим, мы вышли из залы. Дверь негромко хлопнула, и я подпрыгнула от неожиданности. В коридоре стояло пять человек: Тур с вежливой заинтересованностью; Лада с некоторым огорчением; большой дядя с усами; еще одна дородная женщина и Злата. Они таращились с нескрываемым удивлением. - Ну что, кто у нас теперь Елена? - весело осведомился Тур. - А то тебе непонятно? - огрызнулась дородная дама. - Она теперь из Гильдии Воров, - тихо прошептала Злата. Я втянула голову в плечи и метнулась к Туру за спину. - Почему вы полуголые? - густым басом осведомился усатый дядя. - Елена, иди сюда, - тихо позвал Милован. Я затрясла головой, наши глаза встретились, и я, не в силах сопротивляться этому притяжению, сделала несколько неуверенных шагов, приблизившись к нему. Он положил руку мне на плечо. Я содрогнулась всем телом, чувствуя, как подгибаются коленки. Милован сначала повернулся сам, потом повернул меня ко всем спиной. - Ого! - восхитился Тур, - Еленины письмена уходят в бока и на ноги, а твои тянутся вдоль позвоночника. Как это случилось? Вор сжал мое плечо и убрал руку: - Я принес ей одежду в лазарет. Вас там не было. Она сказала, что Вы ушли. Ну, я и повел ее в залу. Она зашла, через десять минут я услышал крики. Спросил, что случилось. Она ответила, что болит спина. Я удивился. Девочка бойкая, думал, отправится к Вадиму. - И ты дернул дверь, а она и открылась? - подсказала Лада, - дело в том, - пояснила она для меня, - что в залу может зайти ученик и его учитель. Если в залу войдет не тот учитель, то жизни лишатся и тот, и другой. Я слушала и не слышала. Я была просто дико испугана! - Елена, я понимаю, тебе тяжело, - начал Тур. Злата громко фыркнула и подалась к Миловану. Она обняла его за голый торс. Он громко вскрикнул и отпрянул. Кожа на спине была красная и опухшая на тех местах, где выступили черные знаки. Он морщился и стискивал зубы. Тур, который протянул руки к мой спине, быстро их отдернул. Милован отступил к стене и чуть выгнулся назад. - Тебе надо дождаться, пока опухоль спадет, - заботливо сказала Лада. Я нахмурилась и решительно подошла к теперь уже своему учителю: - Поворачивайся, - буркнула я. - Нет, - сквозь зубы процедил он, - тебе тоже будет больно. - Нет, все будет нормально, - почти шепотом, сгорая от стыда, ответила я. Он посмотрел на меня. Я поймала взгляд его зеленых глаз. Он повернулся. На глазах у изумленных зрителей я встала на носочки и коснулась ладонями опухших мест. Мышцы его заметно расслабились, зато у меня стало жечь. Правда, очень быстро, гораздо быстрее прежнего, боль прошла. Он свободно вздохнул: - Спасибо. - Обращайся, если что, - кисло ответила я. Усатый, видимо, это и был Вадим, громко рассмеялся и хотел похлопать меня по плечу, но переоценил свои силы и меня почти сбил с ног. Я врезалась в стену и сползла бы, не ухвати он меня. - Прости, - пробасил богатырь. - Ничего, - попыталась улыбнуться я. Наступило неловкое молчание, несколько пар глаз таращились на нас с Милованом. - Ну что, значит, ты теперь моя ученица? Я пожала плечами, поморщилась и вопросительно посмотрела на Тура, тот кивнул. - Получается, что так, - кивнула я. - Ладно, ребятки, на сегодня хватит с нас всех. По комнатам. Милован, Елена, за мной в лазарет мазаться обезболивающим, - скомандовала Лада и замахала руками, разгоняя народ. - Я с Милованом, - резко вставила Злата. - Да, пожалуйста, - отозвалась Лада. - Подожди, - остановил меня Тур, - ты теперь будешь жить здесь. Отдельного корпуса для Воров у нас не предусмотрено, уж очень редки вы и малочисленны. Так что жить будешь в одном корпусе с моими оболтусами. С Магами, то бишь. Злата или Лада тебя проводят. Я кивнула, надеясь, что провожать меня пойдет Лада.