Дом пяти Гильдий

Часть 3. Тень прошлого Глава 1 Я сидела и смотрела в стену перед собой. И почему я такая дура? Вопрос пульсировал в голове, повторяясь с каждым ударом сердца. Было темно и тихо. Стук в дверь прозвучал, как будто моей головой ударили в гонг. В проеме появилась голова посыльного: - Хае, к Туру. Я несколько мгновений смотрела в глаза мальчика, наконец тот отвел взгляд. Я встала и последовала за ним в дальнюю башню. Отбой уже наступил, коридоры были пусты. Звуки шаги эхом отскакивали от каменных стен. «Снова задание! Да что ж это такое! Откуда столько заказов! Вот время пошло!» - думала я. Мальчик то и дело поглядывал на меня из-за плеча. Возле кабинета он помялся, не открывая его. Я удивленно подняла брови: - В чем дело? Почему ты не открываешь? Он с испугом и любопытством оглядел меня. - Можно вопрос? – любопытство победило. Я, заинтригованная, кивнула. - А правда, что магистр Тур твой отец? Меня пробил смех: - Отец? А вы со своими друзьями не думали, что он для этого староват? Посыльный насупился: - Почему тогда ты так легко с ним общаешься? Может, он твой дед, ну или какой-нибудь другой родственник? - Нет, мы с ним совершенно разных кровей! – хихикнула я. Почему-то идея родства с Магом казалась мне совершенно бредовой. Он был таким старым, какая женщина позарится на него! - Почему тогда … Дверь открылась внутрь, увлекая легкое тело мальчика за собой. Он ввалился в кабинет, рухнув к ногам … Милована. Улыбка медленно увяла на моем лице. Я, старательно отводя глаза, вихрем влетела в кабинет, заняв позицию у окна. Тур разразился хрипловатым хохотом. Посыльный, весь красный, выскочил за дверь и скрылся в поворотах коридора. - О чем вы там болтали? – икая от смеха, спросил Маг. - Ходят слухи, что ты мой отец! – натянуто улыбнувшись, пожала я плечами. Тур поперхнулся и закашлялся: - Что!? Я хмыкнула и развела руками. - Бред! – пробормотал Милован. - Новый заказ? – устало спросила я, смотря в окно. За моим вопросом последовала тишина. Я ждала, потом обернулась. Милован выглядел ошарашенным, его взгляд блуждал по комнате, а руки нервно вцепились в спинку кресла. Тур, сжавшись в комок, прятал глаза. - Ну? – непонимающе окликнула я. Молчание. Я тоже молчала. Устала стоять и села на стул в углу кабинета. - Что тебе известно о шестой Гильдии? – встряхнувшись, спросил Тур. Его глаза приобрели стальную окраску, а морщины четко выступили на ожесточившемся лице. Весь его облик выражал решимость. - О Тенях? – моему удивлению не было предела, - они убили Вячко. - Это ясно, а помимо этого? – грубо оборвал Маг. Я в мгновенной вспышке злобно глянула на него: - Когда-то было не пять Гильдий, а шесть! Главы Гильдий Воров и Теней влюбились в одну девушку. Потом она умерла, Вор выяснил, что ее убил Тень. Они подрались, их разняли. Теней изгнали, а Воров прокляли, - мне уже надоело пересказывать эту историю. Самое печальное, что это все, что я знала. - Не густо! – покачал головой Тур. - А в чем дело-то?! – нетерпеливо огрызнулась я. - Они снова объявились, - тихо сказал Милован. Я вопросительно подняла брови: - Так это они за тобой гонялись? Милован кивнул: - Их было четыре человека. До сих пор удивляюсь, как это я от них скрылся! Все вооружены до зубов, настоящие профессионалы, давно я с такими не сталкивался. Было такое ощущение, что у них одни мысли на всех. Меня спасло то, что был день. Этот глупый заговор! Похоже, что заказчик кто-то из них, Теней. Все это делается умышленно. Даже жутко... Они знали, где я должен появиться, только не угадали, откуда. Я слушала и не верила собственным ушам. Тени! Эти убийцы гонялись за моим Милованом, а я и не знала! К лицу прилила краска, а губы презрительно изогнулись: - Тур, ты должен все нам рассказать! Я знаю, что ты в курсе всех этих историй и легенд! Как это можно прекратить!? Тур потряс головой: - Это можно прекратить, только убив последнего, отмеченного знаком Смерти. - Как он выглядит этот знак?! – прошипела я. Милован покачал головой: - У меня спина покрыта старинными рунами, да и твоя тоже. «Еще больше твоего» - промелькнуло в голове. О количестве моих знаков никто, кроме разве что Лады, не знает. Я не задумываясь, сложила руки на груди и поглубже устроилась на стуле. - Это получается, мы должны себя убить? – усмехнулась я, - и так понятно, что все прекратится, если мы умрем! - Нет, нет! Милован, ты меня не так понял. На ваших телах написана история, а нужен просто знак смерти. - И как он выглядит? – почему, чтобы добиться ответа, приходится повторять свой вопрос по нескольку раз!? - Вам не надо знать, как он выглядит, потому что я знаю, кто его носит. И, похоже, ты, Елена, тоже знаешь. Я очень долго пытался оправдать себя и его, но такова судьба. Меня прошиб холодный пот, руки задрожали, и я зажала их коленями. - Если я правильно поняла, о ком идет речь, то мы все знаем этого человека. Только я совершенно не понимаю, какое он имеет отношение к Теням и охоте на Воров. - Самое прямое отношение. Он один из ТЕХ. - Может, объясните, о ком вы ведете разговор?! – встрял Милован и гневно посмотрел на нас. Тур молчал и, похоже, не собирался говорить. - Меф, - очень тихо сказала я, не сводя глаз с Тура. При звуке этого имени старый Маг задержал дыхание и, прикрыв глаза, еле слышно прошептал: - Мефодий. Он был главой шестой Гильдии. Как он любил ее, - по щеке Тура скатилась слеза. Милован от гнева пошел красными пятнами: - Он! Тот, который заставил ее признаться! Я сразу почувствовал, что с ним что-то не так! Я подскочила со стула и бочком подошла к столу Тура, на лице расползлась идиотская недоверчивая улыбка: - Он думает, что история повторяется? Принимает меня за нее и переключил свою ненависть на Милована? Но это же глупости! Сколько веков этой истории? Сколько же Меф грызет себе локти? Тур покачал головой: - Я не думаю, что он видит в тебе ее. Хфммм… Ее звали Дарена. Она была неописуемо красива. Все завидовали Ратмиру, ее учителю. Особенно ОН. Мефодий с Ратмиром были очень близки, почти как братья. И оба знали о чувствах друг друга к Дарене. Она крутила ими, играя. Вообще, характер у маленькой Воровки, как ее называли тогда, был тот еще. Все всегда восхищались ей, Ратмир выделял ее среди других. Она быстро вспыхивала и также быстро гасла. Могла приласкать, и только одно неудачное слово, как скандал гремел по всему Дому. Я до сих пор сомневаюсь, кого она любила больше - Тень или Вора. Потом что-то случилось, и она пропала. Это было ужасно, но эти двое места себе не находили. Меф молча заламывал руки, а Ратмир метался по кабинету, - Тур, казалось, совершенно не осознавал, где находится, - они кричали друг на друга. В конце концов, решили ее искать. Это противоречило всем предписаниям кодекса, но под их натиском я не выдержал и сказал, куда ее отправил. Это моя ошибка, если бы я тогда настоял на своем, все бы было по-другому. Он замолчал, беззвучно всхлипывая. Я посмотрела на Милована, в общем-то, я не узнала ничего нового, но вот то, что Тур был тем, кто разнимал двух взбесившихся мужчин… В это попросту не верилось. Да еще и Меф! Глядя на Мага, еще худо-бедно можно сказать, что он существует на свете несметное количество лет, но Меф! Он же совсем молодой! Глава Гильдии Теней! - Что было потом, когда они вернулись? – прервал мои мысли хрипловатый голос Милована. - Мефодий не сказал, почему убил ее. Как я ни пытался узнать причину такой ярости, все было впустую. Совет мне ничем не помог, и просто не было другого выбора. Было принято решение убрать шестую Гильдию. Я вздрогнула от слова «убрать», поняв грубый смысл этой фразы, и как тяжело Туру далось это решение. Это ужасно! - И затем я совершил самую позорную и непоправимую ошибку своей жизни! Я проклял Гильдию Воров. Повисла тишина. Я пыталась осмыслить сказанное, но все как-то не укладывалось в голове. - Проклял? - эхом повторил Милован, - что значит «проклял»? - Нет! – неожиданно резко крикнул Тур, - это не то, что ты подумал. Это моя вина, Мефодий обвинял в убийстве Дарены меня. Ратмир страшно бесился, потому что его «друг» не признавал никакой вины за собой. Перед всем советом он поклялся собственноручно убить предателя. - Подождите, подождите! – взмахнула я руками, - а при чем здесь проклятие? И за что оно вообще наложено, чувства Ратмира можно понять! Я скосила взгляд на Милована, если бы Златка что-нибудь ему сделала, я бы разорвала ее, как Тузик тряпку! - Кодекс! – наконец вздохнул Тур, - как ты знаешь, убивать своих, гильдийцев, запрещено! В те времена выполнение клятвы было делом чести, он подписал себе смертный приговор. Я закрыла глаза. Внутри все сжималось, почему я должна слышать это? Сердце обливалось кровью, это было просто неописуемо: ужас, боль, жалость, непонимание. В голове был страшный кавардак. - Почему? – спросил Милован, на его бескровном лице ничего не выражалось. - Такие были нравы, Ратмир понимал, что делал, - напряженно ответил Тур. - Теней должны были убить, а что стало с… ему дали выполнить ту клятву? – прошептал Милован, широко раскрыв глаза. Я уже не удивлялась ничьей реакции. После такого рассказа трудно контролировать интонацию голоса. - Ратмиру дали право исполнить свою месть, в рамках кодекса. - Тогда почему он еще жив? Я думал, Ратмир поклялся! Мне не верилось, что Милован может спросить такое! Откуда эта ужасная жестокость? - Что значит «в рамках кодекса»? – уже зная ответ, спросила я. - Троих учеников – Ратмир, а главу – я… Глаза старика наполнились слезами, кожа сморщилась, губы вздрогнули, и вся обстановка пошла цветной рябью. Мои наручи в мгновение ока выпустили свои темные щупальца, и они оплели меня плотным коконом. Магия Тура окружила меня мутной стеной. Милован замер, похожий на мраморную статую. Сам Маг тяжело дышал и стискивал край стола обеими руками. Я не знала, что делать и к кому бежать! Потом вспомнила, как делала Лада, и кинулась к Туру. Из его глаз шел незримый пар, и воздух колыхался, как от летнего марева. Я приложила руки к его вискам: - Тихо, тихо! Все уже хорошо, все давно закончилось. Только успокойся, - умоляла я. Вдруг у меня перехватило дыхание, из легких как будто выкачали воздух. Все стало мне совершенно безразлично. «Наверно, так сходят с ума!» - я обрадовалась этой мысли. Тело расслабилось, я улыбнулась. - Нет, нет, нет! Только не ты, не ты, не ты! Очнись, пожалуйста, очнись! Что с ней, Тур?!! - Не может быть! Я ее убил? – в уши ударил панический шепот старика. - Нет, нет, нет! Ты не мог ее убить! Она жива, жива! – снова и снова повторял Милован, - что ты с ней сделал? - Это … я не знаю! Она как-то впитала мою магию! Это должно было убить ее! Я пыталась поморгать, пошевелить рукой. Кто-то повернул на мне кольцо, и уши реагировали на их шепот слишком сильно! Я не чувствовала свое тело. Не было боли, но и двинуться было невозможно. Потом удалось приоткрыть один глаз. Кабинет плавал туда-сюда, туда-сюда. Я напрягла второе веко, разлепила и его. Оказалось, что это не кабинет плавает, а я. Милован прижал меня к себе и, уткнувшись мне в шею, качался из стороны в сторону. Его прерывистое всхлипывание молоточками отдавалось в моих барабанных перепонках. Я поморщилась, лицо медленно, но послушалось. Руки безвольно висели по бокам. Я постаралась пошевелить пальцами правой руки. Сначала отозвался мизинец, потом средний, безымянный, большой… Звуки ушли из моей головы, я перевернула кольцо. Не знаю, сколько мы так просидели, пока мое тело не отозвалось на понукания головы и пошевелилось, но от мельтешения в глазах меня замутило. Я шевельнула плечом. Милован моментально отреагировал. Схватив меня за плечи, посмотрел в растерянные глаза и впился в губы. В животе что-то оборвалось, губы не слушались, и, плохо соображая, я ответила на поцелуй, понимая, как давно этого хотела! Почти сразу нахлынули жар, холод, счастье, злость и любовь… Захлебываясь, я оторвалась и начала хватать ртом воздух. Тур сидел на полу и, не мигая, раскрыв рот, смотрел на меня. Я сморщилась и попыталась встать. Ноги еще не отошли, поэтому просто подползла к нему. - Как? Не понимаю?! Я подумала и спросила: - Пряжка - артефакт? Маг мигнул, потом до него дошло, и он отрицательно покачал головой. - Наручи, - я их ему продемонстрировала, - это мой артефакт, они не обладают практически применимой силой, просто защищают от магического воздействия. Они создают вокруг что-то наподобии … мммм … второй кожи из темного тумана. Когда ты начал, ну ауры там всякие, - неопределенно помахала руками, - Милован так ужасно застыл, я не знала, что делать. Потом вспомнила, как Лада тебя успокаивала, и тоже начала говорить с тобой и виски массировать. А потом помню уже, как вы говорили, что я умерла. - Ты это слышала? – напряженно спросил Тур. Я кивнула. - Ты не могла слышать нашего шепота. Я допускаю, голос Милована, он тебя … - Маг замялся, - а меня точно не могла. Я кивнула, что поняла, о чем он, и показала на руку: - Кольцо Варвары. Оно усиливает слух. Не знаю, как там у других, но на меня оно действует так. Видимо, когда я отключилась, оно перевернулось. - Ты полна сюрпризов, - буркнул Тур, - похоже, твои так называемые артефакты, используя тебя, как проводник, втянули мою энергию. Удивительно, что ты жива! Я задумалась. Блуждая по кабинету глазами, наткнулась на совершенно потерянного Милована. В груди вспыхнул пожар эмоций. Поборов дикое желание подползти к нему, я ответила: - Из того что я поняла, могу сказать одно: наручи не могли впитать твою энергию, они мой артефакт. Похоже, что я не умерла благодаря именно им, а все забрало кольцо. Опираясь на край стола, я встала на ноги и поковыляла к учителю. Он посмотрел на мою протянутую руку и тоже поднялся. - Мы, наверно, пойдем, - сказал он и, взяв Тура за подмышки, легко поднял на ноги. - Надо подумать, уж слишком много было сегодня сказано. Лично у меня уже голова идет кругом. Я отцепилась от стола и, натянуто улыбнувшись, пошатываясь, сделала несколько неуверенных шагов. - Пошли, - и, взяв меня за талию, Милован перенес основной вес моего тела на себя. *** Некоторое время мы шли молча. - Что ты думаешь насчет всего этого? – спросил Милован. - В голове такая свалка, что разгребать все это придется очень долго, да и одна я не справлюсь, - сама себе не верила, что сказала это. С губ учителя сорвался смешок. «Вообще! Пора прекращать думать о нем, как об учителе! Тяжело будет отвыкать, очень тяжело!» - подумала я и крепче вцепилась в его плечо. Мы свернули в ярко освещенный коридор, и я начала смутно соображать: - Куда мы идем? - Ко мне. «Куда?!» - мысленно завопила я. - Ты не дойдешь до своей комнаты. Не сегодня, - и, посмотрев на выражение затравленного зверька на моем лице, добавил, - если хочешь, я могу тебя отнести! - Не надо! – слишком быстро, быстрее, чем хотелось бы, воскликнула я и покраснела. «Зачем я краснею?! Полный ужас! Ужас!» - вопило во мне мое самолюбие. - Мы же уже спали вместе. Ничего страшного не случится, не бойся. - Я не боюсь! – возмутилась я. «Я стесняюсь!» - добавила мысленно. Он открыл дверь, провел меня в темноте и посадил на кровать. Я зажала руки коленками и начала кусать губу, та отозвалась возмущенной болью, я прокусила ее сегодня вечером. До боли зажав руки, сидела, затаив дыхание, волны жара накатывали на меня, заставляя трепетать. На столе появился небольшой Екр, который практически не давал света. Не представляю, какое у меня было лицо, но, увидев его, Милован закатил глаза: - Я тебя не съем, расслабься! - Как глупо я, должно быть, выгляжу! - хмыкнула я и попыталась встряхнуться. - Не глупо, просто несколько непривычно, - он пожал плечами и, протиснувшись мимо, растянулся на кровати. Ну да, конечно, я еще пока не кинулась ему на шею! Пока... Должна признаться, уже на грани... Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, успокаивая взбесившееся сердце, которое уже мешало говорить, стуча где-то в горле. Лицо учителя притягивало взгляд, как магнит, мысли благополучно запутались. Я попыталась сосредоточиться на одной теме, но все, что смогла придумать, быстро выветрилось, стоило ему шевельнуться. - Что будем делать с Тенями? Я пожала плечами и ссутулилась. Потом набрала побольше воздуха в легкие и прилегла рядом, втянув голову в плечи. Лежа стало легче. - Есть лишь один выход, - сказала я на выдохе. Милован внимательно посмотрел на меня и спросил: - Ты готова его убить? - Мефа? – я знала наверняка ответ, но отчаянно тянула время. Он поднял бровь, в общем-то других ответов было и не нужно. - Нет! – прошептала в ответ, - я очень хочу узнать, почему он убил Дарену. Мне он скажет, - я сделала паузу и, засомневавшись, добавила, - наверно. Милован хмыкнул и погладил меня по щеке. По телу пробежала дрожь, что не укрылось от него. - Я тоже не смогу! - дыхание щекотало мое ухо, - у меня просто не хватит на это сил. Ни у кого из нас не хватит. Убить Мефа сможет только Тур, а он не сделает этого. И мне очень хочется узнать, почему. Я старательно сдерживала стон желания, хотя у меня уже тряслись все поджилки. Он стянул ремешок с моих волос со словами: - Тебе же неудобно будет с ним спать. Потом, как бы невзначай, провел прохладными пальцами по разгоряченной шее и плечам. - Тебе удобно? Может, мне лечь на пол? Я испустила судорожный вздох и впилась в его губы. Довел таки! Его рука поползла по спине, прижимая к себе, а вторая нашла мою грудь. Горячие губы прикоснулись к ложбинке на шее, я не смогла сдержать стона, приложив все усилия, чтобы он прозвучал как можно тише. На пол полетела рубашка. Его руки на моей коже оставляли пламенеющие следы. Должна признаться, я удивлялась, как из моих глаз не сыпались искры. Эту ночь я не забуду никогда! Потом, лежа рядом с ним и чувствуя его руку на талии, свернувшись клубочком, в полубессознательном сознании подумала - никто и никогда не заменит этого человека в моей жизни, он – мое все! *** Утром я застала Милована за пристальным разглядыванием меня спящей. Тело болело от принятой вчера магии и бессонной ночи. - Доброе утро! – неожиданный поцелуй в кончик носа заставил меня сморщить лицо, на что я получила издевательское хихиканье. - Доооброе! – выдохнула я, потягиваясь и хрустя суставами. Потом я ушла в умывальню. Когда вернулась, он сидел в штанах и сапогах на кровати, уставившись в одну точку. Едва выйдя из умывальни, я оказалась зажата в стальные объятия. - Я боялся, что ты не вернешься! - Куда же я денусь, - хмыкнула я, - разве что меня похитят! Милован подарил мне быстрый поцелуй и плюхнулся обратно на кровать. Я подошла к окну. День был пасмурный и скучный, ни один лучик солнца не пробивался из-за туч. - Что теперь будет? Эти все рассказы Тура… Он не исполнил свои прямые обязанности по Кодексу. Если он до сих пор чувствует глубину вины, почему не ушел с поста? Я бы на его месте уже давно подставилась под какой-нибудь удар. Да и вообще, сколько ему лет, столько не живут даже отмеченные знаком Гильдии! Милован молча хмурился, потом, печально ссутулившись, ответил: - Надо найти, где скрываются эти Тени. И вообще Тур толком не объяснил, кем они являются сейчас. Я совершенно не понимаю, за что легло проклятие на пятую Гильдию. Меф убил Дарену, потому что не желал делить ее с Ратмиром, а, может, по еще какой-нибудь причине. Применение сил друг на друге между Гильдиями строго запрещено, и за это, как и за любое другое нарушение, следует смерть. Я печально опустилась рядом на кровать: - За неисполненную клятву, нас прокляли потому, что Ратмир захотел отомстить Мефу, но так и не смог. - Откуда ты это знаешь? – удивился Милован. В груди затянулся комок вины: - От Вячко, это была его предсмертная просьба: обещай, что не будешь мстить; это должно прекратиться. - Что должно прекратиться? - То, что сейчас происходит! Вся эта история корнями уходит в жестокие игры: любовь, смерть, месть. Убить последнего обладателя знака Смерти. Если Вор поднимет руку на Тень, исчезнут обе Гильдии, а это недопустимо. Оставаясь единственным представителем своей Гильдии, Вору просто не позволит ответственность так рисковать собой. Убить Мефа, если этого не смог сделать Тур, наверняка не сможем и мы. - По-моему, он не смог его убить не потому, что у него не хватило силы, а по какой-то другой причине. - По какой? – удивилась я. - Это и предстоит нам узнать. Это первое, что нам нужно узнать. Я кивнула и начала расхаживать по комнате: - С чего начнем наши поиски Теней? Пока я озвучивала этот вопрос, в голове прокручивалась вся остальная информация, и я сама ответила: - У Тура. На что Милован усмехнулся и откинулся на подушку, растянувшись во весь рост. Я подавила желание кое-что сделать… - Может, этот старый обманщик и много чего знает, но его возможности все же ограничены. - Это он знает, - уверенно сказала я. Дверь распахнулась, и вбежала Злата с ослепительной улыбкой на устах: - Дорогой! Нам… Ее глаза, и так большие, стали похожи на тарелки. Я скривила губы и, слегка наклонившись, поздоровалась. В наступившей тишине раскатился звук колокола. - Завтрак? – с сомнением спросила я. - Обед! – рассмеялся Милован. Я покраснела, вспомнив о безумствах прошедшей ночи, и коротко кивнула. Злата переводила подозрительный взгляд с меня на него. «Хорошо, что я сразу умылась и оделась» - облегченно подумала я. В отличие от Милована, который так и щеголял с голым торсом. Это его, конечно, не портило, но во мне проснулось и закипело чувство собственности. Я едва сдержала порыв попросить Злату выйти, когда причина моего новоиспеченного чувства натягивал на себя рубаху. Во дворе люд спешил в трапезный зал, потирая замершие руки. Меня прихватили за запястье и потащили в том же направлении. Я вырвала руку и, гордо задрав подбородок, пошла сама, но на втором пролете лестницы выдохлась и пожалела об этом. Каждое движение давалось не так легко, и я отстала. - Хае! - Иулия! Мы пошли вместе. Я слушала последние сплетни Дома, удивляясь, насколько отделилась от привычной жизни и окунулась в сточную яму прошлого. - Мммм… тебе помочь? – глядя, как я хватаюсь за перила, спросила подруга. Я с благодарностью кивнула и оперлась о ее плечо. - Выглядишь очень уставшей. - Нелегкие выдались дни, - скривилась я. И это еще только начало. Еще никогда еда не казалась мне такой вкусной, я заглатывала, почти не жуя. Соседи бросали на меня удивленные взгляды, но вопросов не задавали. Тур не появился завтракать, что наводило на тревожные мысли. Он мог снова разнервничаться, но уже в одиночку. Некому было поглощать энергию, и случилось что-то нехорошее. Заглатывая пищу, я осматривала залу. Настроение царило приподнятое, люди разговаривали, и их голоса однородным гулом возносились к высокому куполообразному потолку. Глава 2 Силы практически вернулись ко мне. Прошло несколько дней. Иулия насильно притащила меня к Ладе, та, без конца охая, напоила меня таким количеством разной гадости, что в конце я не чувствовала вкуса вообще никакого. - Вкусовые рецепторы восстановятся примерно через неделю, - злорадно хихикая, сказала Целительница. - Ках серез недею? – ужаснулась я. Язык заплетался, ощущения были такие, будто он одеревенел. - Ты совершенно истощила свой организм! На тебя категорически нельзя обижаться, иначе ты убьешь себя неправильным питанием! – разглагольствовала Лада, пока я с ужасом ощупывала свой язык. - Узас какой-фо! – печально констатировала я. Иулия, почувствовав угрозу надвигающейся проповеди, быстренько удалилась, сочувственно улыбнувшись на прощание. Я уже устала кивать на высказывания Лады и просто болтала ногами, уставившись на пол. Дверь медленно приоткрылась, и в комнату вошел Милован. За это время мы редко виделись и почти не разговаривали. Я чувствовала себя ужасно растерянной. Все шло своим привычным чередом, но и между нами произошла не партия в шахматы. Возможно, стоило с ним поговорить, выяснить отношения. Вот только я слишком поздно начинаю думать о том, что надо бы предпринять хоть что-нибудь. Как говорится, иногда, чтобы сделать шаг вперед, нужно получить увесистый пинок сзади. Мое лицо просияло: «Конец лекции!» Только свет радости быстренько потух, уступив место потемкам сомнений. Я снова уставилась в пол, еще сильнее раскачивая ногами. - Лада, Туру нехорошо. Он просил зайти. Я встрепенулась и испытующе посмотрела на Милована. Тот, придерживая дверь, напряженно смотрел на Целителя. - Тур? – удивилась она, - что с ним? - Ему нехорошо! – ровным голосом повторил Милован. По выражению его глаз я поняла, что он с ним говорил и, видимо, снова довел до непроизвольного выброса энергии. Я соскочила с кровати и пошла к двери: - Лучше я! - Нет! – Милован схватил меня за руку, - Лада, надо поторопиться! Целительница, совершенно растерянная, кивнула и со всей возможной скоростью помчалась на помощь. - Он у себя в кабинете, - крикнул ей вдогонку Милован, - надеюсь, она справится, - прошептал он едва слышно и втолкнул меня обратно в лазарет, закрыв за собой дверь. Я молча ждала объяснений, но он не собирался говорить. Скрестив руки на груди, стоял и смотрел в окно. - Почему ты не сказал, что идешь с ним разговаривать? – тихо спросила я. Он поджал губы и обернулся: - Ты не знаешь, что я к тебе чувствую! Причем здесь его чувства? - Не понимаю! – я упала на кровать и подтянула колени. - Заказчик. Все было подстроено, весь этот «заговор». Через заказчика можно попробовать выйти на Теней, - хмуро сказал Милован. Я раскачивалась из стороны в сторону: - Что еще? Почему ты не договариваешь?! Он молчал, глаза светились болью и терзаемыми внутренними терзаниями: - Почему ты решила, что я недоговариваю? – опустив плечи и грустно улыбнувшись, спросил он. - К чему этот пылкий вопрос о чувствах? – мой голос прозвучал глухо, я говорила, уткнувшись в колени. - Просто хочу сказать … Милован замялся, кровать прогнулась в том месте, где он сел. Легко было додумать за него. Он молчал – это хорошо. Стоит произнести эти слова вслух, и они потеряют глубинный смысл или, хуже, станут проклятием, как у меня. Я положила голову к нему на плечо. - Что теперь? - Граф Кисловский. Крупный землевладелец, имеет большие связи среди правящей верхушки города и верхних слоев стражи. Серьезный человек, - ответил Милован и притянул меня поближе к себе. - Наверно, найти его не составит большого труда, – хмыкнула я, - вот только как узнать, от кого он получал приказы на твои задания? Может, он сам Тень? - Нет, он точно не Тень. Они не стали бы рисковать так. Они простые люди. - Что значит «простые»? – удивилась я. - Они не проходили священную Залу. У них нет знака Гильдии. Если рассматривать вопрос с формальной стороны, то их организацию нельзя называть Гильдией, это мы уже для простоты понимания присвоили. - Получается гильдии Теней, шестой Гильдии, вообще нет? А проклятие, почему они на нас охотятся? – мне это все казалось бессмыслицей. - Гильдия Теней существует, - сквозь зубы процедил Милован. Я была поражена его злобой! - Мефодий – Тень. Злата смотрела в Кодексах. Тот, кто мечен знаком Гильдии, не может убить себе подобного! - Что случится, если преступить запрет? – прошептала я. - Он будет отмечен крестом, - усмехнулся мой собеседник. - Чем? - У основания шеи появится черный крест. Он пустит корни безумия в душу убийцы. - Я убила Вячко, где мой крест? - Ты не заставляла его идти за тобой в музей. Он сам сделал свой выбор! - Почему все так сложно? – вздохнула я. В памяти возник образ Мефа. Его горячая кожа, грубоватые ласки, пылающие пронзительно-голубые глаза. Только на шее не было никаких крестов. Если подумать, то я не помню, где знак принадлежности к гильдии Теней, но только у основания его шеи не было ничего. Я закусила губу: - Не может быть! Он не убивал ее. Кто же тогда? - О чем ты бормочешь? – нахмурился Милован. Не в силах выразить мысли словами, я размахивала руками: - Он не убивал Дарену! Милован смотрел на меня как на сумасшедшую. - Меф не убивал Дарену, он любил ее! У него нет никаких крестов! Милован сначала просто смотрел на меня, потом в глазах вспыхнул пожар понимания. Он вскочил так быстро, что я не удержалась и почти упала с кровати. - Откуда ты знаешь? – в его голосе звучала мольба, как будто он просил опровергнуть его ужасную догадку. Только я не хотела смерти невинного, все внутри сжалось в комок: - Я не уверена, но, по-моему, я не видела у него на спине никаких знаков. Я видела его спящим, там на корабле. Было темно и очень плохо видно, но я не заметила никаких отметин. Милован прерывисто выдохнул, но сразу отпихнул подозрения. Я не решилась рассказать ему все, что было между мной и Мефом. Не сейчас, а может, и никогда. - И что теперь? Меф убийца, Ратмир же узнал это. Я промолчала. - Ты не знаешь, как я к тебе отношусь. И ты не понимаешь, что предлагаешь. - Я еще ничего не предложила, - ощетинилась я. Он совершенно не понимает, что нельзя складывать руки, - мы должны быть очень осторожными! Мы можем убить меченого Гильдией! Это может обернуться очень плохо! Надо убедиться в виновности, чтобы вершить предписание кодекса и казнить убийцу! – уговаривала я. - Ты не понимаешь… - Что ты заладил: не понимаешь, не понимаешь!? Я тебя люблю! Мне тоже нелегко! Если что-то случится? … Не понимаю? Так объясни! Скажи, облегчи душу! Я уже немаленькая, понимаю кое-что! – сорвалась я. Слова непрерывным потоком лились из меня, в них почти не было смысла и связи, - я тоже боюсь! Может, у нас остались считанные часы, может, минуты? Мы ходим по лезвию ножа! Мне надо встретиться с ним, надо! Ты понимаешь? Из моих глаз капали слезы, онемевший язык, хоть и выговаривал слова правильно, но все еще не ощущался как часть меня. Милован поджал губы и упрямо хмурился, намеренно не смотря в мою сторону. Я едва сдерживала рвущийся рык. Что за проблемы!? Тоже мне ревнивец нашелся! Сначала соблазняет, потом ни слуху ни духу и вот тебе на … не хочу ни с кем делить! С губ сорвался клокочущий грудной смешок, похожий на отхаркивание. От комичности ситуации я подавилась и, отфыркиваясь, начала чихать. Захлебываясь слезами и слюнями, отвернулась подальше с глаз. Зрелище, мягко говоря, малоприятное, особенно, с сопровождающими звуками. - Фрррр … - выдохнула я, вытирая лицо. Однако, вопреки моим ожиданиям, лицо Милована осталось сурово серьезным. Все моя внутренняя живость увяла в одно мгновение. - Я не хочу, чтобы ты куда-то шла! Тем более, к нему!!! Я обратила внимание на «я не хочу». Как бы он не сопротивлялся, решение за мной, а оно очевидно: - Мне жаль, но я обязана проверить. В этот самый миг дверь лазарета распахнулась, в нее влетела растрепанная Лада в самых расстроенных чувствах: - Это просто Дом для душевнобольных! Никогда не видела, чтобы с человеком ТАКОЕ творилось! И кто его довел? Она подозрительно сощурила глаза в нашу сторону. Я представила: у меня красное, опухшее лицо с упрямым выражением, а плечи Милована поникли от безысходности. - Мы пойдем, - пробормотала я, схватила упрямца за руку и со всей возможной скоростью вылетела из палаты, предотвращая этим волну неприятных вопросов. Темные коридоры мелькали на периферии зрения, в окна заглядывал угрюмый вечер начала марта. Глубоко внутри зародилось маленькое сомнение: а должна ли я идти к Мефу, ведь я только что обрела Милована, но все решилось почти мгновенно. - Я постараюсь тебе довериться, - он потянул меня на себя, и мы остановились, - только обещай, что не бросишь меня! Я так боюсь снова остаться один. - Ты никогда не был один, - раздраженно возражаю я, припомнив все его увлечения. - Нет, я не о том! Понимаешь, когда умер мой учитель, то мир пошел прахом. Все резко изменилось в моей жизни, потому что его больше не будет со мной! – он вздрогнул и откинул голову вверх, глубоко вдыхая, - ты все изменила, я … вернулся к жизни. Появилась цель, настоящая, ради которой стоит преодолевать такие трудности, которые раньше приравнивались к смерти. Потом эта ночь, я еще никогда никого так не хотел и не мог дотянуться. В голове все смешалось, наша связь позволяла чувствовать тебя так глубоко. Весь мир ушел на второй план, я ни о чем не думал. Это было так … Ты для меня смысл жизни и даже больше, не будет тебя – не будет и меня! Сердце билось в такт его словам, я и не заметила, как задержала дыхание. Ответных слов в моем словарном запасе не нашлось. Да и что здесь скажешь? Я, совершенно захмелев от любви, обняла его и вложила все свои чувства в поцелуй. По спине прокатывались горячие волны, как будто меня заклеймили - принадлежит Миловану. И это клеймо было самым желанным на свете. Кожа плавилась под его руками, сердце выбивало безумные ритмы, воздуха не хватало, но оторваться не было сил. Мы бы задохнулись в объятиях друг друга, если бы не: - С ума сойти! Я открыла глаза и подумала, что ослепла. Дернулась в сторону, но оказалась намертво прижатой к Миловану. Спустя несколько секунд атмосфера вокруг нас остыла, и темные щупальца магической защиты втянулись обратно в наручи. Моему удивлению не было предела, по телу побежала дрожь холода. Пальцы на руках посинели в одно мгновение. Оправившись от первых минут шока, я освободилась-таки из хватки Милована и посмотрела на … - Что это было? – взвизгнула Злата, опасливо пятясь. - Успокойся, пожалуйста! – попросила я, - это всего лишь наручи, а что ты видела? - Всего лишь наручи! Да вы выглядели, как кокон бабочки-мутанта! Я требую объяснений!!! – вопила Злата на меня. - Не ори! – огрызнулась я и задумалась. Помолчав с минуту, выдала первую пришедшую на ум более-менее правдоподобную теорию, - видимо, наручи не смогли сдержать поток энергии между мной и Милованом. Наши знаки всегда держали между нами связь, а теперь она двусторонняя. Поэтому и случился этот катаклизм. Сам Милован выглядел удивленно, а на губах витала кривая улыбочка, которую он явно не замечал. Злата переварила мои объяснения с отсутствующим выражением лица. - Надо идти! – теперь уже он поволок меня за руку дальше по коридору. Мы вышли во двор на прохладный вечерний воздух, - я чувствовал тебя! - Ммммм?.. - Как раньше, до того, как ты нацепила эти артефакты! Даже больше, я чувствовал, как тебе не хватает воздуха, как бьется сердце! Как по твоему телу бегали мурашки и жгло спину. Было такое впечатление, что, еще чуть-чуть, и наши души сольются в одну! Ему явно не хватало слов, чтобы описать все прочувствованное им в полном объеме. Он мучительно хмурил брови и смотрел по сторонам в поисках подходящих выражений. - Не надо ничего говорить! Я знаю! – прошептала я ему на ухо и крепче сжала руку. Постепенно стало совсем темно, двор опустел и стал жутковатым. Внезапно очнувшись от счастливого ни о чем недуманья, я выпалила: - Ты меня научишь стрелять? Милован хмыкнул и скосил на меня глаза: - Думаю, что это не помешает. Стреляешь ты, надо признаться, весьма посредственно! - Неправда! – возмутилась я. Может, я и не лучший стрелок, но не такой уж и плохой! Я сложила руки на груди и отвернулась, задрав подбородок. - Обиделась! – захихикал Милован и притянул меня к себе, - мне надо попросить прощения? Я вскинула бровь, сузив глаза: - Не уверена, что прощу! - Я все-таки попытаюсь! – и он, толкнув меня в густую тень, впился в губы долгим глубоким поцелуем. Глава 3 Найти Кисловского оказалось крайне сложно. Тур говорил, что граф очень влиятельный человек, но свести концы с концами Миловану так и не удалось. Все места, где бывал загадочный граф, имели сомнительный характер. Если ты человек умный, а Кисловский в глупости замечен не был, то распространяться о своей частной жизни в таком месте не будешь. Стрелять теперь я умею намного лучше. Милован просто прирожденный лучник, но брать лук с собой на задания он отказывается, даже слушать ничего не хочет. Спустя месяц пустых уговоров я бросила это дело. *** На дворе стояла глубокая ночь. Снег почти сошел, только кое-где остались грязные плешки. Темень стояла почти непроглядная. - У тебя шесть мишеней, ты должна в них попасть. - Темно, как в погребе! Как я их вообще найду, не говоря вообще о попадании!? – возмутилась я. - У тебя полчаса, - невозмутимо сказал Милован и не спеша удалился в Дом. Я громко фыркнула ему вслед и пробормотала себе под нос: - Легко тебе говорить! Проще было бы с завязанными глазами! А мишени еще и двигаются, наверно! Я поправила колчан, приготовила стрелу и вложила в лук. Двигаясь по кругу и тщательно осматриваясь, краешком зрения зацепила движение справа. Глухой звук попадания оповестил, что осталось еще пять целей. Стараясь ступать как можно тише, я шла вдоль кузницы, в это время запертой. В десятке метров от меня, прямо напротив, зашуршало какое-то создание. Бесшумно полетела стрела. На землю упало что-то мягкое, похожее на живое… или уже мертвое? В животе неприятно скрутило. «Ягунна!» - выругалась я про себя, - «будем надеяться, что все так и задумывалось» На всякий случай я решила проверить, что или кого я подстрелила. На полпути, откуда ни возьмись, выплыло чучело, почти сбив меня с ног. Я совершенно не ожидала такой подлянки, и руки спустили тетиву сами, скорее, в мгновенной попытке защититься, чем обдуманно застрелить мишень. Пугало с хрустом приняло в себя стрелу, и мне в лицо полетели пыль и ошметки соломы. В носу защекотало, но я зажала его рукой и сдержала чихательные позывы. К своему огорчению и к явному будущему веселью Милована моей второй жертвой стал облезлый кот, охотившийся в сарае. В груди вырос жгучий гнев: «Живодер!» Твердо решив отомстить за кота, я старательно чесала нос, желающий избавиться от осевшей пыли, когда где-то в отдалении скрипнула дверь. Краткий проблеск света, и снова сплошная темнота. Того, кто вышел из сторожки, расположенной на входе, видно не было, шагов тоже не слышно, поэтому я решила, что слишком шумлю, и поэтому сторож стал проверять двор. Меня, естественно, не заметил, потому что животное нашло свое упокоение за поленницей, полностью скрывшей его трупик и меня от остального двора, если только не стоять возле кузницы, куда постоянно требуется топливо. Я приготовила стрелу и двинулась дальше. Еще три мишени. Звякнуло стекло, и в большом доме открылось окно: - Надо бы проветрить, пока господа спят! – пробухтел старческий голос. Этот маленький инцидент отвлек меня, и я, не сдержавшись, чихнула, в последний момент зажав рот рукой. Звук вышел тихий, но уж очень смешной. Как будто я переела гороха. К лицу прилила краска, а в горле зародился смешок. Улыбаясь себе под нос, осмотрела темное пространство. Шаг, два … Бах… Звук глухого удара и падения. Тетива приятно спружинила, посылая стрелу. - Ай! Мммм… Сердце ушло в пятки, а рука потянулась за второй стрелой. По двору никто не должен был ходить! Было объявлено за ужином, что все двери на ночь запрутся. Я прокралась поближе. Бряк, бряк, бряк… Звук чего-то тяжелого, вертящегося на подставке, достиг моего слуха. Для верности я выпустила стелу в кружащееся нечто. Расстояние между мной и четвертой мишенью было еще довольно велико, но облако пыльной соломы все же достигло моего носа. Я задержала дыхание и зажмурилась. - Пчихххх…. Ягунна! Голос мне незнакомый, явно мужской. «Неужели я подстрелила кого-то из Гильдий?» - пронеслось в голове. Я закинула лук за спину и осторожно начала приближаться к раненому. Он лежал прямо под чучелом, из которого торчала стрела. Видимо, не ожидая движущихся препятствий, незнакомец врезался в одну из моих целей. Я усмехнулась про себя: какая глупость! Моя стрела насквозь пронзила мягкие ткани посередине бедра незнакомца, и его штаны насквозь пропитались кровью. Чучело, наконец, остановилось, и противный скрип, прикрывающий звуки моих шагов, стих. Там, где должно находиться сердце, торчал нож, вогнанный по рукоятку. Это меня насторожило. Я замерла в нескольких метрах, боясь вздохнуть. Под распахнувшейся курткой незадачливого гостя виднелись, по меньшей мере, еще пять ножей. Слева от меня находился высокий бочонок, чем-то наполненный. Ночь стояла на удивление тихая и темная. Любое мое движение прогремит, как пушечный выстрел, даже самое осторожное. «Хоть какой-нибудь дурак чем-нибудь пошумел бы!» - в отчаянии подумала я. Сейчас незнакомцу было явно не до тщательной проверки территории, потому что если бы он обернулся, то встретился бы со мной глаза в глаза. Застрелить его я не решалась, мало ли кто он! Да и нож получить меж ребер как-то тоже не улыбалось. Бочка была близко, но не настолько, чтобы успеть допрыгнуть до нее без угрозы своему здоровью. В темноте было сложно разглядеть черты лица мужчины, но одно я видела четко: волосы цвета платины белым пятном выделялись на грязи. Он зашевелился, пытаясь отползти в сторону. Воспользовавшись этим, я, рискуя сломать шею, с разбегу перекувыркнулась через себя и растянулась на грязи. Прямо надо мной со зловещим звоном от обруча бочки отскочил нож и воткнулся в землю между большим и указательным пальцем правой руки. Из порезов потекла теплая жидкость. «Легко отделалась!» - подумала я, облизывая кровь. - Эй! Ты кто? – решилась я, если это Гильдиец, то он должен знать, что чужие сюда не суются. Продолжительное молчание означало, что мой соперник не чист намерениями. Я достала лук и стрелу. Хлюпанье грязи. Он пытается отползти. «У него четыре ножа, у меня полный колчан. Главная задача - найти позицию и прострелить ему руку» - размышляла я. Неожиданно дверь входной сторожки открылась, озаряя двор полосой света, и оттуда вывалился парень (хотя у Гильдийца трудно определить точный возраст) из гильдии Защитников. Он держался за бок, сквозь пальцы проступала кровь из зажимаемой раны. Тихий свист, и крик, готовый сорваться с губ Защитника, замер на приоткрытых губах. Три ножа. Четвертый, дрожа, торчал четко между глаз. Невольно я восхитилась мастерством, с которым незнакомец их метал. Одновременно пришла уверенность: я подстрелила врага. Все переживания и опасения пропали. - Ягунна! – едва слышно выругался он. Я криво улыбнулась себе под нос. И сразу ужаснулась проснувшейся внутри меня кровожадности. «Я его не убью!» - заверила я себя. Тело Защитника завалилось на бок, из раны начала вытекать кровь, кажущаяся очень темной. Она блестела и притягивала взгляд в свете, льющемся из проходной. В горле застрял комок, желудок сжало судорогой. Я осторожно выглянула из-за своего укрытия. В поле зрения попала только нога. «Если мне удастся попасть в кость, у меня появится шанс» - размышляла я, прицеливаясь. Стрелять было неудобно, и приходилось выворачивать руки и шею, чтобы остальные части тела не торчали из-за бочки. - Сука!... - зашипел незнакомец, когда стрела впилась в его голень. Я сжалась в комок, прижимая к себе лук. Из порезов на пальцах сочилась кровь, надоедливо щипая. Далеко от нас, почти в противоположном конце двора, открылась входная дверь жилого помещения. К моему удивлению, там не было света. В темноте слышны были только звуки снимаемого засова и тихий хлопок. Кто вышел оттуда? Мой противник не издал ни звука. Может, это его сообщник? Кто еще поплетется в глухую ночь лазить по двору, тем более, после объявления об опасности? Я думала, что делать дальше. Три ножа. Если все-таки кто-то уж очень глупый вышел по своим делам, то он или она совершенно не догадываются об опасности. Раньше на территорию Дома никогда не проникали посторонние! Невероятное совпадение, что этот человек наткнулся на меня. Я сидела и ругалась всеми плохими словами, которые знала. Звуков шагов или любых других не было слышно. Это наводило на панические мысли, нужно было что-нибудь предпринимать, но вот что?! «Так, спокойно!» - скомандовала я себе, - «думай по существу!» Незнакомец все еще был вооружен и опасен. Есть еще кто-то третий, вышедший из Дома, войти туда не могли, засов запирался изнутри. Моя задача не дать убить еще кого-нибудь, включая себя. После моего повторного попадания в ногу ни одна часть тела гостя не была мне видна из-за бочки. По всей видимости, он спрятался за чучелом. Я сощурилась, силясь рассмотреть строение этого самого пугала. Набитый соломой мешок, надетый на вертящуюся основу, вместо рук тяжелые палки, способные больно ударить. Скорее всего, именно из-за них и упал пришелец. «Милован славно потрудился, расставляя мишени!» - усмехнулась я. В голове родился план. На дворе было так темно, что, если я откачусь куда-нибудь в грязь, то смогу выстрелить. Рискую, конечно, но так даже веселее. Здесь уже кто кого, я гостя или он меня. Стараясь не шуршать, осторожно вытянула стрелу из колчана. Распластавшись в грязи и максимально точно прицелившись, отпустила тетиву. Хлопок. И стрела отлетела в сторону. Манекен завертелся, раскидывая руки-палки в стороны. Глухой удар. Не теряя времени, я откатилась в сторону, на ходу вытягивая вторую стрелу. Хрустнул сустав, причиняя боль. Рука совершенно не желала опускаться, на глаза навернулись слезы, и я до крови прокусила щеку. Наш гость тоже, видимо, валялся в грязи недалеко от своего разбушевавшегося прикрытия, вот только его состояние было намного плачевнее моего. Второй рукой я выудила стрелу из поврежденной руки и зажала ее между зубами. Потом попыталась потихоньку опустить руку, но это оказалось выше моих сил. Если и может что-то помочь, то только резкость. Я перевернулась на спину и, ухватившись за плечо, прижала руку к себе. В эту же секунду в землю, где я лежала до того как перевернулась, вошел нож. От боли из глаз полились слезы, а стрела в зубах, звучно хрустнув, сломалась. - Гыг!!! «Этот идиот еще и смеется!» - моему возмущению не было предела – «хотя, возможно, он принял этот хруст за попадание! Это к лучшему!» Рот был полон щепок, но отплевываться было бы слишком громко. Я чувствовала колчан, зажатый между мной и землей. Очень медленно, извернувшись, достала другую стрелу. Теперь надо снова повернуться на живот! «Издевательство какое-то!» - промелькнуло в голове. Я лежала, сдерживая дыхание, но больше никаких звуков слышно не было. Выбора не оставалось, и я перевернулась. Глухой шлепок, несколько секунд, тихий свист и тишина. «Неужели я его убила?» - желудок свернулся, а сердце камнем ухнуло в пятки, - «что я наделала!» На лицо шлепнулся комок мокрого снега, потом еще и еще. Что-то разглядеть стало вообще невозможно. В отчаянии я, загребая рукой жижу, поднялась на ноги. С одежды текло в три ручья. Рука не болела, но при малейшем движении ее как будто протыкали иглами. Я подхватила воткнутый в землю нож и медленно пошла в направлении своего противника. Старательно вглядываясь под ноги, я запнулась о свою собственную стрелу и едва не прошла мимо. Наш гость, безвольно закатив глаза, был в обмороке. Из моей груди вырвался нервный смешок. Я бросила нож и встала на колени перед ним, как можно дальше откинула оставшееся оружие, заодно хорошенько ощупав на предмет припрятанных сюрпризов. И ничего не нашла! Довольно самоуверенный мужчинка, раз пришел с таким малым арсеналом! Из двух ран на ноге вытекала кровь. Лицо было белым, а белки глаз вызывали ужас. Где-то в стороне послышался приглушенный возглас. Я выхватила стрелу и, скрипя зубами, натянула тетиву. В плечо отдало болью, и в глазах начали плясать пятна, я встряхнулась, не давая себе отключиться. На свету, все еще разливавшемуся неширокой полоской из сторожки, возникла и моментально исчезла фигура. Тут же в двух шагах от меня послышались шлепки, и я не удержав, спустила стрелу. Видимость была ужасная, да и руки тряслись, поэтому я его только поцарапала. - Ягунна! - выругался Милован. Я почти сразу шлепнулась за бесчувственного незнакомца. Поэтому огромный кинжал пролетел где-то над моим правым плечом. - Милован! - крикнула я, подтягивая к себе тело врага. Ему срочно надо было наложить жгуты, иначе он умрет от потери крови. - Елена! Сумасшедшая девчонка! - послышалось взволнованное бормотание, и из-за пелены показалась фигура в плаще. - Что тут произошло!? Этот Защитник!? - Некогда! Потом, все потом! Надо помочь этому гостю! - затараторила я, вытягивая из корсажа шнурок. - Гостю? - настороженно спросил Милован, глядя на нас. - Да помоги же ты! - зашипела я. Он наклонился и крепко перевязал ему ногу у основания, потом взял его за руки и приподнял из грязи. Я достала еще одну стрелу, зажала зубами и с приглушенным стоном подняла его ноги. Это был самый долгий путь из всех, что мне довелось пройти! Острая боль и пелена слез перед глазами - всё, что я запомнила, пока мы несли неизвестного в лазарет. Милован что-то говорил, а может, спрашивал, но в ушах шумело, стрела в зубах мешала говорить. Слюна стекала по подбородку, смешиваясь со слезами. Это было что-то ужасное! Вот и темнота больничных палат! Мы положили раненого на кровать. Тут же появилась дежурившая Целительница и громко ахнула. - Я одна здесь не справлюсь! - оценила она; на несколько секунд скрывшись в соседней комнате, она вручила Миловану какой-то пузырек и велела: - Половину вылейте ему в рот и проследите, чтобы проглотил. Девушка, вы должны пойти разбудить Ладу и еще двух Целителей из первой комнаты башни Целителей. Я, отплевываясь от деревянных щепок и вытираясь рукавом, кивнула. Хватаясь за стены, выскочила в коридор и, прижимая руку, поковыляла выполнять поручение. Я была грязная, как последняя бездомная собака! Струи грязной воды стекали с меня, хоть выжимай. - Кто ж его так жестоко!? - воскликнул один из двух парней Целителей, которых я привела, едва завидев пострадавшего. - Это мало еще! - процедила я сквозь зубы, - он убил Защитника, который охранял нынче ворота. - Что!? - воскликнул Милован. - Так это он сделал? - Он не хотел! – я, не знаю, почему, вступилась. - Защитник выскочил прямо в свет посреди двора, а к этому времени я уже этого нежданного гостя подстрелила. И он наверняка не особо разбирал, спасая свою жизнь. Кстати, прямое попадание в лоб! И это при такой темноте! - Так это ты его так? - ужаснулась дежурная девушка. - Он залез к нам, вспоров бок Защитнику и чуть не угробив меня! - ощетинилась я. - Тебя угробишь! - хмыкнула Лада - Держи карман шире! Я надулась и потерла больную руку: - Руку вывихнула, а может, и мышцы потянула! - Ничего, потерпишь, раз приволокла этого поганца сюда, значит, нельзя, чтобы он умер, а крови-то много потерял! Еще бы полчасика, и все. Вчетвером они обрезали края стрел, вытащили, обработали раны, каким-то непонятным образом вычистив все внутри, напоили его какой-то отравой (это было лекарство, просто для меня все эти настойки - отрава), раздели и принялись мыть. Я даже не знаю, сколько прошло времени, но на улице начало светать, когда Лада подошла ко мне: - Дай посмотрю, что там у тебя с рукой. Я стянула подсохшую куртку, корсет распался сам собой, шнурком-то был перевязан гость. "Гость! Он убийца, а не Гость!" - подумала я, но почему-то совершенно не верилось, что этот человек хотел убить Защитника. Парни удалились досыпать, а девушка пристроилась на табурете возле раненого и с интересом разглядывала его. В груди кольнула ревностная иголка. "Чего это я?" Собственно говоря, я его и разглядеть-то не успела! Бред какой-то! Сегодняшняя ночь вообще сплошное сумасшествие! С какой стороны ни подойди! - Растяжение мышцы! - объявила Лада. - Я сейчас тебе натру руку мазью и туго замотаю, каждый день будешь приходить утром и вечером. Через три дня пройдет. *** - Когда наш гость придет в себя? Хотелось бы узнать, зачем он залез в Дом! – спросила я спустя два дня. Рука моя уже двигалась, но полностью еще не разработалась. - Может, сейчас, а может, и вообще не очухается. Ты его хорошо подстрелила, - пожала плечами дежурная Целительница и пошла за рабочий стол. В расстройстве чувств я отправилась спать. Завтрашний день… У меня были планы на завтра - найти Мефа. Милован еще не знал об этом. Если честно, то и говорить не хотелось. Я не собираюсь пока ничего предпринимать в попытке обнаружить крест убийства, хотя я абсолютно уверена, что Меф не убивал Дарену. Кто же тогда? Точно не Ратмир, это сомнений тоже не вызывает. От всех этих вопросов без ответов совершенно пухнет голова. Я серьезно подумываю бросить все, но не могу. Тени рано или поздно придут. Пока мы с Милованом в Доме – мы в относительной безопасности, но вечно это не может продолжаться. А если тени узнают, что в Дом можно залезть? Конечно, из этой затеи ничего путного не вышло, но все же если добавить чуточку мастерства и жажду убийства... Гостю просто страшно не повезло, что он наткнулся на меня, или это Дому повезло, что Милован решил устроить испытания именно два дня назад? Тур, когда ему сообщили о случившемся, прилетел с диким видом и глазами навыкат. Долго выспрашивал, как да почему. А что я могла ему ответить, мол, случайно подстрелила незнакомца вместо предполагаемой мишени? Он удалился с озабоченным видом, приказав сразу сообщить ему, как только гость вернется в мир живых. К разговору о Тенях и Ворах мы больше не возвращались, Маг старательно избегал меня. Почему-то именно меня, а с Милованном, наоборот, постоянно искал повод для разговора. Кстати о птичках, Милован последний месяц вводит меня в замешательство. Странно, что при любом упоминании о Тенях он отмахивается и переводит разговор. Не нравится мне все это. Утро пришло пасмурное, и казалось, что весь мир утратил свою палитру, остался лишь графический набросок. Настроения не было, и настроя тоже. О предстоящем ночном походе я старалась даже не думать. Мокро, холодно, противно и … опасно. За пределами Дома - жаждущие крови Тени. Весь день мной владела апатия, было лишь одно, чего я действительно хотела – есть. Казалось, что мой желудок – бездонная бочка. Никогда не было такого. Все, без разбора: сладкое с соленым, холодное с горячим, да в таких количествах! Вечером, когда смеркалось, я, разрабатывая плечо, шла в лазарет. Моему удивлению не было предела, когда я обнаружила, сколько людей набилось туда. - Что случилось? – спросила я шепотом. - Наш раненый ожил! – также шепотом ответила мне какая-то старшая девушка. - И что? - Он чуть не убил Милована и ранил Ладу! - Что?!!! - воскликнула я. Народ обернулся на звук, но мне уже было все равно. Раненый, теперь уже мертвый, лежал в луже крови возле своей кровати. Рядом на корточках сидели Вадим, Игорь и Воислава. На соседней кровати пристроился Тур и мелодично напевал, перевязывая Ладе горло и плечо. Она увидела меня, а я с бешено бьющимся сердцем искала глазами Милована. Целительница махнула рукой куда-то в толпу. Он проталкивался, прикрепляя к поясу кинжал. Рванув с места и не особо соображая, что делаю, кинулась к нему на шею и прижалась. Он неловко гладил меня по спине, потом усадил на стул. С выпученными глазами я наблюдала, как тело унесли, а люди стали расходиться. Некоторые сочувственно хлопали меня по плечу, некоторые насмешливо отворачивались. - Хае, дорогая, с тобой все хорошо? – спросила Лада. - Конечно, - кивнула я, - ты-то как? Что произошло? Мне как сказали, я думала, небо падает! - Да ничего, заживет! – поморщилась она, - этот очнулся, вроде такой мирный, ну я ему лекарство сразу и дала. Потом вышла за сменными бинтами, а он, похоже, хирургические ножи в рукава попрятал. Я и не сразу их хватилась. Потом взялась уносить инструмент, смотрю, несколько штук не хватает. Тут зашел Милован. Это животное метнул в него скальпель, но, благо, твой благоверный успел уклониться. Я попыталась его остановить и получила по горлу. Считай, мне повезло, что он не попал по сонной артерии, и скальпель прошел неглубоко, потому что я отпрянула в последний момент. Пока наш раненый был занят мной, Милован расправился с ним. Я нахмурилась и посмотрела ей в глаза. Переваривание информации протекало долго, смешиваясь с мыслью о тошноте при воспоминании окровавленного тела. На плечо легла рука, и по телу прошла волна дрожи. Лада с подозрением наблюдала за мной. Я подскочила с места и выпалила: - Пойду. Она, сощурив глаза, кивнула и, охая, стала руководить уборкой. *** Я почти бегом бежала к себе в комнату. Мысли о разработке руки уже давно испарились, и их место заняло тепло тела Милована, когда я его обняла. После второго поворота я поняла, что не туда свернула, и пришлось возвращаться обратно. Он поймал меня, о сопротивлении не могло быть и речи. Его губы накрыли мои, и я не смогла сдержать всхлип. Совесть разъедала меня изнутри, как я могу уйти! Только ради сохранения его жизни это надо было сделать, да и история эта с каждым новым фактом все больше путалась и усложнялась. Пора было заканчивать с этой неудавшейся комедией. Он толкнул первую попавшуюся дверь и запер ее за нами. Сердце отдавалось жгучей приятной болью в голове. Тело горело там, где прикасались его губы. Я дрожала, как в лихорадке. Мои попытки отпихнуть его не увенчались успехом. В конце концов, мы добрались-таки до его комнаты… Милован почти сразу уснул, подмяв меня к себе под бок. Несколько минут я с наслаждением вдыхала его запах и впитывала тепло наших тел. Сегодня что-то произошло между нами, такое особенное. Обычно знаки никак себя не проявляли, были совершенно незаметны. Они всегда твердые, как камень, их не могли повредить даже мечи, но сегодня все письмена были мягкими, как бархат. Такое ощущение, что они двигались, извивались вместе с нашими телами. Выбравшись из-под руки Милована и поцеловав его на прощание, я пошла темными коридорами к себе в комнату. Эта мелодрама жутко давила на нервы. Полное снаряжение ждало меня на кровати. Я нагружала себя огромным количеством металла. Стилеты, кинжал, мечи, лук и стрелы, отмычки. Последним я защелкнула пояс и походила по комнате, приседала и вертелась, пробуя, чтобы ничего не бряцало, не звякало и двигаться было удобно. Потом присела на край кровати. Меф… Зачем я навешала на себя столько оружия? Навряд ли он что-то мне сделает, мне ведь нужно с ним только поговорить. Повинуясь внезапному порыву, сложила обратно в шкаф снаряжение, оставив только кинжал Вячко. Уже возле двери, засомневавшись, все-таки пристегнула один меч к бедру. Ночь выдалась холодной, несмотря на уже наступившую весну. Лужи и грязь под ногами покрылись коркой льда, который похрустывал при каждом шаге. В таверне его не было. Я отправилась дальше на причал. Волны бились о сваи и борта корабля. Когда дежуривший матрос увидел меня, он крикнул: - Вали отсюда подобру-поздорову! - Мне нужен капитан Меф. - Да что ты говоришь! - Передай ему, что пришла одна из Воров. - ТЫ воровка? – матрос разродился громовым смехом. Я начала беситься. - Что здесь происходит? – раздался голос капитана. - Капитан! Там к вам какая-то баба пришла. - Баба? Сюда? Ты в свое уме? – удивился Меф. - Да! Сами посмотрите! На свет вышел Меф и посмотрел вниз. Я с замиранием сердца ждала, что будет дальше. - Опускай сходни! – прорычал он на матроса, тот сразу же засуетился, и к моим ногам опустились деревянные сходни. Я медленно зашла на борт, не сводя с Мефа глаз. Хорош, ничего не скажешь! - Что тебя привело ко мне? Я взглянула ему в глаза: - Что тогда случилось? С Дареной? С Тенями? Он вздрогнул, сжал зубы и сверкнул глазами: - Зря стараешься, я ничего не собираюсь рассказывать! И почему тебя это интересует? Я обернулась на матроса и окинула его подозрительным взглядом, потом повернулась обратно и вскинула бровь. - Пошли, - бросил он мне через плечо и двинулся куда-то по палубе. Я шла за ним, не снимая руки с рукояти меча. - Неужели ты думаешь, что можешь самостоятельно выбраться отсюда? – не оборачиваясь, спросил Меф. - Я надеюсь, что мне не придется это делать «самостоятельно», - ответила я. Капитан хмыкнул. Это утвердило мои страхи, и в голове зародилось смутное подозрение, что явиться сюда было ошибкой. Мы зашли в капитанскую рубку. В прошлый раз я здесь пряталась. - Ну? – спросил Меф. Я вздохнула и спросила: - Помнишь те твердые места у меня на спине? В памяти предательски вспыхнули ощущения бархата на коже Милована всего несколько часов назад. Руки задрожали, и я сжала их в кулаки. Меф поджал губы и коротко кивнул. - Это письмена. Ты же проходил через Залу в Доме? Он фыркнул. - Значит, проходил. Так вот, эта комната наградила меня этими знаками на том же языке, который не может никто перевести. Они как-то связаны со всей этой историей. Невыполненная клятва Ратмира повисла над Гильдией Воров проклятием. Тени как с ума посходили, гоняются за нами… - И что? - Я не собираюсь умирать! – возмутилась я, - чтобы прекратить это, надо убить тебя, во исполнение клятвы Ратмира. - Ты пришла меня убить? – спросил Меф. - А что, похоже? – невесело улыбнулась я. - Не очень, - скривил губы он, - что ты хочешь узнать о той истории? Я не понимаю, чем это поможет.. - Тур сказал, что у того, кто намеренно убивает гильдийца, должен появиться крест на затылке. У тебя его нет, верно? Мне нужно знать, кто убил Дарену… - Не произноси ее имя! – зашипел Меф и прижал меня к стене. Я вздрогнула и уставилась в его пышущие злобой глаза. - Ты ее до сих пор любишь? Ведь прошло столько времени!? – прошептала я. - Время – это последний фактор, который учитывает любовь! – горько ответил он, отступая. - Да, но ведь прошло столько времени! Ее же нет уже несколько столетий! – ужаснулась я. Меф лишь пожал плечами. Я опустилась на стул и сгорбилась под гнетом ужаса. Через что он прошел!? Из глаз скатилось по слезинке, я медленно вздохнула, чтобы успокоиться. Мефодий кружил по комнате, как коршун. - Она была очень красивая! Ратмир гордился ею, и было за что. Помимо красоты, Дарена было весьма одарена талантами. Иногда нам казалось, что Зала ошиблась и направила ее не в ту Гильдию. В искусстве удара в спину ей не было равных. Как выяснилось со временем, она играла и мной, и Ратмиром, зная о наших чувствах. Только уже было поздно. – В глаза Мефа страшно было смотреть, там искрились молнии, готовые убить любого на расстоянии. Я вздрогнула, когда он присел на корточки возле моего стула. - А потом она исчезла. Просто пропала. Мы с Ратмиром очень долго ее искали. А потом… Он сглотнул и вцепился мне в голени, сжав до боли. - Потом? – прошептала я, стараясь перетерпеть боль. - Потом Ратмир нашел. Он держал ее на старом маяке. - Ратмир? – невольно воскликнула я. Меф потряс головой, избавляясь от наваждения: - Нет, Ратмир нашел. Она уже была совсем не той, какой мы ее помнили. Столько времени, проведенного на маяке, взаперти, да еще плохо питалась. Вся красота утекла. Она там озверела. Никого не признавала. Что он с ней там делал, я не знаю. Когда Ратмир рассказал, где она, я, конечно, бросился туда. Когда увидел… Он загнал ее на самый верх и орал: «Зачем ты с ним разговаривала? Что сказала?» А потом схватил за волосы и … поцеловал … Это было ужасно! Твою мать, меня чуть не вырвало! Его трясло, из глаз лились слезы. - Что случилось потом? – тихо подтолкнула я его к продолжению разговора, поглаживая Мефу руку. Он поднял на меня огромные, полные боли глаза и, едва шевеля губами, так, что мне пришлось наклониться, чтобы расслышать, закончил: - Она увидела меня и вскрикнула. Отец обернулся и спихнул ее вниз. Тот крик, что звучал во время падения, до сих под звучит в моих ушах и снится в кошмарах. Я встала на колени рядом и обняла. Меф прижал меня, прерывисто дыша. В моей голове не укладывалось. Отец Мефа мучил Дарену и убил ее. Это ужасно! Я представила, как она кричала, падая с маяка. - Кричала не она, - прошептал Меф. Я и не заметила, что говорила вслух, - кричал ребенок, сын… - Это … это … У меня не находилось слов, чтобы описать то, что произошло. Открылась дверь, я к ней сидела спиной. По телу Мефодия пробежала дрожь, я хотела посмотреть, кто это. - Мефодий! – произнес до ужаса знакомый голос. Я вскочила и с распахнутыми глазами уставилась на … ТУРА! Меф подпрыгнул, как подстреленный, и вырос передо мной, заслоняя спиной. - Отец? *** У меня отвисла челюсть: - Отец?! Тур, ты издеваешься?! - Ты его знаешь? – ужаснулся Меф. Я неверящими глазами уставилась на них. - Ты уже сюда добралась, мегера?! – прошипел Маг. - А ты мне нравилась! - Не трогай хоть ее! – простонал Меф. Тур взмахнул рукой. Сын схватился за горло и, несколько раз кашлянув, с ненавистью посмотрел на отца. Маг взмахнул еще раз, и комната скрылась в темном, светящемся дыме. Я напугалась и бросилась бежать, но наткнулась на Мефа. Мы упали. Дыма стало еще больше. - Что происходит?! – воскликнул он. Я отчаянно пыталась встать. Но кто-то, больно пнув в ребра, откинул меня в сторону, и темнота, медленно кружась, стала втягиваться в мои наручи. Металл потрескивал и с жадностью глотал темные щупальца. Тур с красным от злобы лицом держал Мефа за шиворот, как нашкодившего кота. До меня начало доходить, что произошло! Тур применил магию ко мне, а наручи-артефакты защитили меня, напитавшись энергией Тура! Задавать глупые вопросы было ни к чему. Надо было убираться с корабля и как можно скорее найти Милована. Мысль об учителе ударила ужасом куда-то в солнечное сплетение: - Что с Милованом? Тур оскалился, у меня волосы зашевелились от ужаса: - Я над ним уже давно поработал! - Но мы… - начала я и быстренько захлопнула рот. Пусть думает, что и Милована он заколдовал. Теперь понятно, почему он последнее время отказывался говорить на тему Теней. Но после того, что было сегодня, Милован просто обязан был очиститься. - Мефодий, уведи ее и запри где-нибудь, только так, чтобы она не сбежала. – Приказал Маг. Меф дернулся и с каменным лицом потянулся ко мне. Вывернув голову, я посмотрела в глаза Туру и задала всего один вопрос: - Почему? – он выражал все, что я хотела узнать: почему убил Дарену, почему издевается над Мефом, почему велел меня запереть, почему вообще так поступает. Как только капитан коснулся моей руки, комнату снова затянуло темным светом. - Не отпускай меня! – крикнула я, вцепившись в ладонь Мефа. Со всех ног дернулась к двери, но она оказалась заперта. Бухххх…. *** Очнулась я в своем кошмаре. Сырость, трупная вонь, свет от единственного Екра в углу. Толстенные, местами покрытые ржавчиной прутья одной из четырех клеток – первое, что я увидела. Корабль мотало из стороны в сторону. Голова трещала по швам, паника захлестывала волнами, размером с цунами, общее впечатление завершалось тошнотой. Я забилась в угол и тихо сходила с ума, таращась в одну точку, пока не пришел какой-то матрос и не принес мне миску супа и кувшин воды. Он поставил все в пределах моей досягаемости и, пятясь задом, вышел. Я, как завороженная, перевела взгляд на воду, она плескалась в такт качке корабля. Качки? Мы плывем? КУДА? Эти мысли вывели меня из ступора, и я принялась вопить и звать людей, но никто не пришел. Тишина давила на уши, заставляя абстрагироваться от окружающего. Усилием воли я выгнала из себя это состояние и заставила себя съесть еду. На каждый мой глоток желудок отзывался рвотным протестом, и мне приходилось по нескольку раз проглатывать одно и то же. Определить время не было никакой возможности, я не знала, где мы, здесь ли еще Тур, что с Мефом и что с Милованом. Это угнетало и заставляло паниковать, на протяжении последних двух третей своей жизни я постоянно находилась в окружении людей. Эта тишина и пустота сводили меня с ума. Тело начало потряхивать, голова лихорадочно выдавала одну ужасную идею за другой. Спустя какое-то время, наверно, час или два, я уже не могла заставить себя пошевелить пальцем. Все свело судорогой, раз в десять секунд я моргала и дышала мелкими всхлипами. Видимо, корабль налетел на особо большую волну, потому что кувшин подпрыгнул и грохнулся об пол, налетев на тарелку. Раздался грохот разлетающейся глины. Вода подлетела вверх и со смачным плюхом шлепнулась в тарелку. В основном, все разлилось по полу. Звук громким эхом прошел по пустому помещению. Через несколько минут в тюрьму забежал какой-то другой моряк и с ужасом огляделся. Когда его взгляд остановился на моих скрюченных пальцах и немигающем взгляде, его передернуло. - Ты чего тут буянишь? Я пошевелила губами, вроде бы они двигались. Горло хрипело, но слова вырвались: - Это качка. Мы плывем? Матрос кивнул и присел над черепками. - Куда? – спросила я. Мужик поднял на меня взгляд. Я прислонилась к прутьям и выжидательно смотрела на него. - В Карду. Вверх по реке. - Давно? Не знаешь, сколько я здесь? - Плывем два дня, а насчет тебя - не знаю. Где-то за дверью послышались шаги, и матрос испуганно выбежал из тюрьмы, плотно прикрыв дверь. Два дня! Меня била крупная дрожь, и отчаяние снова затягивало в беспамятство, но я отчаянно боролась с наступающей паникой. Что случилось? Сидеть в клетке в обществе догнивающих останков, находясь в полном неведении, не это ли самый страшный кошмар? Два раза в день, день - это по моим расчетам, приходил матрос и приносил еду и воду. Люди всегда были разные, и ни у одного из них я не смогла вытянуть ни одного слова. Все смотрели на меня с каким-то суеверным страхом, это меня приводило в полное отчаяние. В более долгие отрезки времени, когда никто не приходил, предположительно ночь, я дремала, свернувшись калачиком у дальней стенки. К вони я почти привыкла, на лицо сделала влажную повязку и, когда совершенно задыхалась, повязывала ее. Спустя около двух недель совершенно не меняющегося однообразия, простите за тавтологию, я почувствовала, что мы причалили. Очень долго никто не приходил, я думала, что про меня забыли или специально бросили гнить здесь, как и многих других до моего появления. Я совершенно не была настроена умирать, только как же я могу выбраться? Убедить хоть в чем-то матроса? Так уже и они не приходят! В животе болело, меня тошнило, голова просто раскалывалась на части. Что ж тут удивительного? Я просидела в этом плывущем могильнике неизвестно сколько! Внезапно скрипнула дверь. Я вздрогнула и встрепенулась, чем вызвала сильнейший приступ мигрени. Зажав голову руками, спрятала ее между колен и тихонько заскулила. В пустом помещении этот звук стал похож на вой раненого волчонка. - Елена? Голос был встревоженным, извиняющимся, наполненным глубокой, бессильной яростью. Я открыла рот, чтобы ответить, но в сухом горле запершило, и я закашлялась. Дверь открылась полностью, и в помещение зашел Меф. Его лицо было зеленым, и в свете единственного Екра он был похож на ожившего мертвеца. Я по мере сил забилась в самый дальний угол и высохшим языком, совершенно бесполезно, провела по губам. Меф остановился в проходе с выражением муки на лице. - Ты жива!.. – завороженно прошептал он. - А ты чего хотел?! – захотелось крикнуть мне, – у меня еще есть воля к жизни! - Все ушли на берег. Мы прибыли в Карду. - Воды! – прохрипела я. Меф вздрогнул и растерянно огляделся по сторонам. Потом на несколько секунд исчез и снова появился в проходе с кувшином. Если бы в моем организме еще осталась лишняя влага, то я обязательно прослезилась бы от счастья. Только он держал его в руках и не спешил отдавать мне. В голове бухал огромный молот, глаза полезли из орбит, а из пустого желудка полезла имевшаяся там в избытке желчь. Перед глазами все потемнело, без сил я опустилась на пол и голодными глазами уставилась на кувшин. Меф поставил его на пол перед входом и ушел. На то, чтобы описать, какие чувства этот поступок во мне вызвал, не хватит никаких ругательств! От ярости рвотные позывы возобновились, но так как в желудке было совершенно пусто, эти рефлексы заставляли меня задыхаться. Из горла вырывался душераздирающий хрип, мышцы живота сокращались в бешеном темпе. Кувшин засветился белым светом несбыточной надежды. Дыхание со временем выровнялось, ярость, нарастающая в груди, стала приобретать бешеный характер. Я чувствовала, как трясутся руки, головная боль дошла до пика, я со всей силы врезалась в дверь, но замок протяжно скрипнув, закачался на ржавом ободе. Закричать у меня не получилось, но я помню, как в бешенстве исступленно билась о железные прутья. В конечном счете, я очнулась, вся измазанная кровью, откатившаяся к противоположной стене за клеткой напротив моей. Замок был выломан, а дверь, свисавшая на одной петле, застыла, грустно накренившись. Я попыталась встать, но рука и плечо совершенно не хотели двигаться, наверняка, вывихнуты или сломаны. Кувшин так и стоял, подпирая вход. Ползком, подтягивая больную руку, я доползла до него и приложилась. Там оказалось всего три глотка. Я выронила его и тяжело задышала, лежа на полу. Тело ныло, отказывалось мне подчиняться, но где-то на краешке сознания промелькнула мысль, что надо уходить отсюда. Видимо, сказались годы тренировок и хорошая физическая форма, потому что мне удалось доползти до конца коридора и забиться в затхлую кладовку. Здесь была куча всякой дряни. Щетки, прогнившее тряпье, дырявые ведра. Зачем все это хранить? Я тяжело дышала, прислонившись к стене. «Интересно, сейчас день или ночь?» - подумала я ни с того ни с сего. Нервно хихикнула и почувствовала себя совершенной сумасшедшей. Где-то хлопнула дверь, и послышались торопливые шаги, мое сердце практически выскочило из грудной клетки. Руки задрожали, пальцы сгибались и разгибались, чувствуя железные прутья… гнилостный запах ударил в нос… Я всхлипнула и скатилась спиной на пол. Выбитое плечо отозвалось дичайшей болью, вернув меня в захламленную кладовую. Хватая ртом воздух, я свернулась калачиком, и из глаз наконец-то полились слезы. Не знаю, насколько я выпала из реальности, но, когда моя голова начала воспринимать происходящее, ушей достиг звук тяжелых шагов и низкие голоса. Матросы что-то таскали. - Ягунна! Молот, твою мать, смотри, куда прешь! Если капитан обнаружит хоть малейшую царапину, считай себя покойником! - Да! – прохрипел второй, - Капитан со вчерашнего дня злой, как собака! Потом настало молчание, разбавленное буханьем сапог. - Это из-за этого… - приглушенно пробасил второй. - Чшшшш…!!! Ты, чо, хочешь, чтобы капитан с нас шкуру живьем снял?! – прогавкал другой. - Ладно, ладно! – сдался второй. Больше они ничего не говорили. Я проклинала всех и вся, лежа на полу. Когда матросы ушли, у меня уже имелся приблизительный план. Во-первых, я в груде хлама отрыла мало-мальски приличную тряпицу и туго обмотала руку, по-хорошему, надо было бы сделать шину, но сейчас об этом не может быть и речи. Покопавшись, выбрала себе самую нетрухлявую из имеющихся палку и, опираясь на нее, поковыляла в направлении предполагаемого выхода на палубу. Стояли вечерние сумерки, воздух был напоен влажным теплом, волны мягко разбивались о борт корабля. Редкие, но плотные облака скрывали заходящее солнце. Я, согнувшись в три погибели, брела по пустому кораблю, заглядывая за каждый угол с содроганием сердца. Тишина стояла неестественная, давящая, жуткая. Нервы были на грани, и вопли ужаса буквально стучались сквозь стиснутые зубы. Сзади послышался шорох, я находилась на грани срыва, в голове бухала мысль - бежать … бежать. Ноги переставлялись еле-еле, пересохшие глаза горели. Неожиданно для себя я вылетела на палубу. Одинокий матрос драил дерево, встав на карачки. На мокрой поверхности тонкая палка соскользнула, и основной вес моего тела полетел вслед за ней. Матрос вскочил на ноги и с полными ужаса круглыми глазами схватился за ятаган, висевший у него на поясе. Я беспомощно барахталась в воде, потому что с размаху перевернула деревянную кадку. - Ты зря показалась мне на глаза, Хае! – зарычал недюжий, надо отдать ему должное, детина, - я не боюсь твоих черных проклятий! От паники я еще сильнее завертелась. Матрос бросился ко мне и со всей силы пнул. Удар пришелся в бок, я вскрикнула и почувствовала, что меня несет. Короткое ощущение полета, жесткий удар о воду, и я отключилась. *** Спасло меня, скорее всего, то, что мы стояли у берега, потому что, когда очнулась, я лежала в грязи. Коровы мычали друг другу, обходя меня кругом. Боль была такой, что я снова потеряла сознание. Очнулась оттого, что собака вылизывала мне лицо. Коровы ушли, а тело было подобно сплошному кровоточащему синяку, только рядом не было доброй целительницы Лады, чтобы подлатать меня в кратчайшие сроки. Здоровой рукой кое-как отмахавшись от псины, я попыталась встать. Голова кружилась, с одежды, точнее, с того, что от нее осталось, стекала вода. Тряпица на руке превратилась в страшное месиво грязи, крови и коровьих фекалий. От этого зрелища рвотные спазмы заставили меня выворачиваться наизнанку водой, которой я нахлебалась во время своего бессознательного плавания. - Молния! Ко мне! … Молния! Где ты, девочка?! – донесся издалека голос. Собака завертела головой, завиляла хвостом и бросилась на зов. От бессилия я откинулась и растянулась в мягкой грязи. «Если и умирать, то только свободной!» – подумала я и улыбнулась сама себе. Закрыв глаза, стала ждать смерти, с моими ранениями и истощением долго ждать не придется. - Молния, кого ты нашла? – шлепки по жидкой грязи, я распахнула глаза, - ого! Надо мной зависла тощая девочка с глазами-бусинками и широким жабьим ртом, раскрытым в идеальное О. Я сгребла грязь рукой в кулак и истерически засмеялась, но получился хриплый кашель, отдавшийся адской болью в сломанных ребрах. - Бедненькая! – запричитала девчушка, – что же нам с тобой делать? Она засуетилась, завозилась, забегала, махая руками. Спустя несколько минут я снова прикрыла глаза. Казалось бы, помощь уже пришла, но, похоже, зря вся эта надежда! Что сможет сделать эта девчушка? - Нет, нет, нет! Не умирай! Пожалуйста, не умирай! – пронзительно завопила она и схватилась за больную руку. Я взвыла и заворочалась с мерзким хлюпаньем. Девочка отскочила и стала, к моему удивлению, разводить костер. От неожиданности я несколько раз моргнула и еле слышно сказала: - Вытащи меня из грязи. Ребенок содрогнулся всем телом от испуга. - Ты разговариваешь?! Даже в таком состоянии, нельзя было не заметить комичности вопроса. - У тебя есть что-нибудь попить? – спросила я. - Пить? – завороженно повторила она, - вода?! Есть! – подпрыгнув, как пружинка, она подскочила и напоила меня из бурдюка. Жидкость разлилась по моему организму огнем. Я закашлялась и перевернулась на живот. Потом с помощью Розы (так звали девочку) выбралась к разожженному ею костру. Мы стянули с меня мокрую одежду, Роза в ужасе разглядывала мои раны. - Принеси воды, надо их промыть, - сказала я. Она судорожно закивала и приволокла мне полный бурдюк. Я начала с малого – с гематомы на боку. Потом со слезами на глазах кое-как промыла руку. Я тяжело дышала и смотрела на звездное небо: как там Милован? Что предпринял Меф, когда я сбежала? Тур… ненавижу… всем своим существом ненавижу!!! Пока я думала, Роза смотрела на меня своими пронзительно-зелеными глазами сквозь рыжие волосы. В отблесках пламени мне привиделись глаза Милована, и сердце пропустило удар. Снова потекли слезы, но я заставила себя их проглотить. - А тебя как зовут? – решилась наконец девочка. Я ей улыбнулась: - Елена. – Я смотрела на эту одинокую, хрупкую фигурку, зябко сжимавшую руками плечи, - а тебя не потеряют дома? - Нет. Я кивнула. В животе урчало, было такое ощущение, как будто желудок прилип к позвоночнику. Я погладила его и глубоко вздохнула. - Пошли, я тебя покормлю, – неожиданно предложила Роза. - А как же твои родители? Что они скажут, если ты приведешь домой раненую бродяжку? Она только пожала плечами и помогла мне встать. После того как я отогрелась, помылась, отдохнула и мало-мальски почувствовала себя на свободе, стало значительно легче передвигаться. Хотя каждый шаг отдавался болью в сломанных ребрах, а рука, не прекращая, ныла, соревнуясь в причиняемой боли с головой. - У меня нет родителей. Я одна. – насупившись, сказала Роза, когда мы вошли в ветхую хижину на окраине деревни. - Что с ними случилось? – спросила я. - В Карде сменился наместник. Во время восстания отец и брат ушли за народом, а мать увели в рабство. Я в это время охотилась, и меня не забрали следом. С тех пор в нашей деревне остались только старики да малые дети, и те скоро вымрут от голода. - Я убежала из дома, когда мне было четыре года, – ответила я, отвернулась и посмотрела в разведенный очаг. - Почему? – удивилась Роза. Ее изумление было настолько искренним и чистым. - Боюсь, ты не поймешь. В последнее время столько всего произошло, что я перестала измерять время годами. - А чем ты меришь время? Ты откуда вообще взялась? Ты богиня из моря? - Нет! – я попыталась засмеяться, но мои ребра были явно против, - я сбежала с корабля, где меня держали в плену. Там я и получила эти раны. - А как ты оказалась в плену? – завороженно спросила Роза. - Это очень долгая история, в которой трудно разобраться даже мне. - Ну у нас много времени. Куда торопиться? – блеснула глазами девочка и поставила передо мной миску какой-то каши. Выглядела она не то чтобы съедобной, но все лучше, чем ничего. - Давай потом как-нибудь, я очень хочу отдохнуть. Роза явно была против такой перспективы, но поборола себя и кивнула. Мы улеглись на единственной кровати, но проснулась я посреди ночи оттого, что моя спасительница прижалась ко мне и обняла руками. Я задыхалась от боли, поэтому переползла на пол поближе к печи и проснулась оттого, что Молния облизывала мне ноги. За окном уже вовсю светило солнце. Хозяйки видно не было. На столе стоял остывший травяной чай и черствый кусок грубого хлеба. Желудок был против еды, и буквально через полчаса все это вылезло обратно. Мои вещи, сухие, лежали на кровати вместе с новой рубахой, старая имела вид сита. Я ее разодрала на полосы и туго перемотала грудную клетку. Голова кружилась, и я присела на табурет. Молния увивалась за мной, как тень. - Что ты ходишь за мной? – потрепала я собаку за ухом, - где твоя хозяйка? Псина только облизывала мою раненую руку и виляла хвостом. Я вышла во двор, опираясь о стены, и присела на крыльцо. Свежий воздух кружил голову. За ветхим забором проходили облезлые крестьяне с плугами и худым скотом. Никто не смотрел в мою сторону, казалось, что люди заколдованы выполнять одну и ту же работу каждый день, доживая свои жалкие жизни. Хотя я уверена в этом, в такой дыре, как эта деревня, о слове «магия» и слыхом не слыхивали. Естественно, что у них, как и у всех нормальных крестьян, имеется целая куча суеверий и домыслов, но, в сущности, ни один из них с настоящей магией не сталкивался. И хорошо! Весь день я передвигалась по дому и маленькому, поросшему травой участку, изучая окрестности. Я это делала просто по привычке, совершенно не задумываясь. Мои глаза отмечали, где можно выгоднее и тише проскользнуть, как ближе всего добраться до леса и реки. К тому моменту, как вернулась Роза с коровой на поводу, я уже знала, где и что можно взять и как быстрее всего убежать отсюда в случае опасности. - Что это? – спросила я. - Ты лазила в моих вещах? – насупилась Роза. - Это мое … - я запнулась и пошла на попятную, - это все моя благодарность! Я вот сидела тут без дела и решила занять руки. Посмотрела, чем могу помочь. - А зачем тебе меч? – насторожилась Роза. – Ты умеешь с ним обращаться? - Нет, что ты! Просто я испугалась! Ты такая маленькая, хрупкая и … - Мне уже 17 лет! – заявила Роза, выпятив торчащие ребра, - и я живу одна уже целый год! Я кивнула и приподняла руку в знак капитуляции: - Сдаюсь, но то место, куда ты спрятала его, не самое лучшее. Давай положим его вот сюда, - я обмотала меч холстиной и аккуратно засунула за печь. Роза смерила меня подозрительным взглядом и подошла: - Мне будет высоковато его брать, давай пониже. Папа еще при жизни научил меня пользоваться кинжалом, думаю, меч ненамного отличается. Я безропотно кивнула и подумала: «Ты даже не представляешь, насколько они отличаются!» *** Прошел месяц, я выздоравливала. Рука зажила, но на плече остались корявые шрамы. Ребра срослись, и два последних дня я восстанавливаю форму. Пока никого нет, работаю с мечом, а также разрабатываю остальные мышцы. Роза днем пасет коров, я убираюсь дома и в огородике. Как-то ночью, пока деревенские спали, у меня случилась вылазка по закромам местных жителей. Кучка того-сего, и пол-огорода засеяны. Но потом наша идиллия была разрушена. Я, конечно, знала, что обязательно вернусь, и мне придется объясниться с Розой, последнее время она все настойчивее требует ответов на свои вопросы. Была середина июня, мой день рождения. 20 лет. По такому случаю я надела одно из старых платьев мамы Розы. Оно было мне немного великовато, но месяц жизни в глубинке не прошел даром, я научилась шить и немного готовить. Жизнь в большом городе в Доме – это совсем другое. Я городская девочка, мне очень не хватало крыш, больших зданий, галдящих площадей. Мысли о Миловане я старалась отогнать как можно дальше. Иногда по ночам я чувствовала боль в разных частях тела, но в сравнении с моим состоянием это был просто детский лепет. В середине дня прибежала запыхавшаяся Роза с воплем: - Елена! Елена, быстрей, нам надо уходить и прятаться! Пришли солдаты, они собирают дань! - Ну и пусть собирают! – я мыла Молнию водой из колодца и обрезала колтуны. - Ты не понимаешь! - Объясни! – я пожала плечами, пребывая в другом месте. Часа два назад я почувствовала, что Милован пьян. Для меня это было совершенно необычное ощущение, мы чувствовали боль друг друга, но потом появились наручи, и он перестал чувствовать мою. Только опьянение! И еще где-то на краешке сознания находились отголоски его тоски по мне. Моя душа откликалась, создавая беспрерывную связь. Без него меня коробило, я все чаще выходила из себя: психовала, нервничала, злилась без видимой на то причины. - Им надо отдать 20 золотых. - У нас нет таких денег! – возмутилась я. Откуда у крестьян такие деньги!? – У нас нет вообще никаких! - И я о том же! – закричала Роза, схватила меня за руку и поволокла к выходу, - если нет денег, они забирают трех самых красивых женщин деревни! В нашем селении из девушек остались только мы с Розой да пара одиннадцатилетних. - Ягунна! – процедила я сквозь зубы. - Постой. Я быстро вытащила меч из-за печи, оба кухонных ножа запихала за голенища сапог. Роза сначала смотрела на мои манипуляции, а потом выпрыгнула на крыльцо и вернулась с топориком и косой. Я подняла брови: - Коса? – она пожала плечами. – Слишком громоздкая, оставляй ее здесь, а теперь пошли. Я потянула ее на задний двор, но она уперлась: - Там же нет прохода! - Ягунна! – выругалась я, - вот почему я всегда работаю одна! - Работаешь? Одна? – озадачилась Роза. - Сейчас не время и не место обсуждать это! Надо уходить! - Пока ты не объяснишь, и с места не сдвинусь! – встала в позу Роза. - Можешь стоять здесь, если хочешь попасть в рабство! Можешь даже попросить, чтоб тебя к мамочке отправили! – зашипела я. Девушка округлила в ужасе глаза и отшатнулась. Я мысленно пнула себя и протянула руку: - Прости, просто как-то не очень хочется снова в клетку! Роза смерила меня оценивающим взглядом, возле дома послышались беготня и вопли солдат. Больше не медля, Роза вложила свою руку в мою. Я потащила ее к старому сараю и подсадила: - Давай через крышу и со всех ног беги в лес. Жди там, я сразу за тобой прибегу. Забравшись на постройку, она обернулась: - Кто ты? Я скривила губы и повела плечами, мои знаки тихо зудели: - Такие, как ты, зовут меня Хае. В глазах девушки пробежал суеверный испуг, но почти мгновенно исчез: - Ты убивала людей? Я подняла бровь и размотала меч: - Времени нет, встретимся там, где ты меня нашла. Она кивнула и все равно медлила: - Пообещай, что придешь! Мне все равно, кто ты и как тебя называют другие! - Это я могу тебе пообещать. А теперь иди, времени уже нет! Она соскользнула с покатой крыши и скрылась из виду за постройками. Я перехватила меч поудобнее и спряталась за углом дома. Солдаты громко орали и топали. Слышались звуки разрушения и звон бьющейся посуды. Неожиданно из-за угла вынырнула Молния и сразу закрутилась вокруг ног, радостно лая. - Молния, тише! – прошептала я, - где Роза? Ищи Розу! Собака смотрела на меня преданными глазами и отказывалась уходить. Тут из-за угла выскочили двое в выцветших камзолах. - О! Вы только посмотрите! Кто тут прячется! Когда его товарищ обратил внимание на мои руки, воскликнул: - Красавица, а откуда у тебя эта большая и острая железяка? Отдай ее дядям, а то можешь пораниться. Я весело оскалилась и в несколько приемов уложила обоих. Время, проведенное в клетке, однозначно что-то во мне сломало, потому что я совершенно не почувствовала вины за содеянное. Больше звуков погрома в нашем доме не слышалось, и, собрав все их оружие, я тихо перепрыгнула через сарай, снова почувствовав себя легкой, и со всех ног бросилась к реке, петляя между деревьями. Роза сидела на берегу и подскочила с занесенным топором, едва заслышав мои тихие шаги. - Они подожгли дома. Нашего дома больше не существует. Она грустно опустила голову и сжала рукоять топора. Я протянула ей отцовский меч: - Возьми, у меня теперь есть свои. Дрожащая рука сжала тяжелую рукоять. - Ты их убила? Тех, кто поджег наш дом? Я удивилась кровожадности тона, которым был задан этот вопрос, но утвердительно кивнула. - Это хорошо. – Кивнула она в ответ и пошла вдоль реки. - Ты куда? - окликнула я. - Надо добраться до Карды. Это слово вызвало неприятную дрожь по телу. - Там попробуем найти работу, как-то надо выживать. Ты, может, найдешь себе хорошего работящего мужа, а там и мне какого-нибудь подберем. Я раскрыла рот от удивления: - Мужа!? – из моей груди вырвался смех. - Нет уж! Увольте! - А что ты предлагаешь? Скитаться по лесам и сдохнуть через несколько дней?! – заорала она. Я метнулась и зажала рот рукой: - Тише! Не ори, здесь ужасное эхо! Всех солдат оповестишь, что мы с тобой живы. А теперь слушай меня! Мы с тобой доберемся до Карды, я тебя устрою, чтобы ты жила, не хуже чем в своей лачуге. А там посмотрим... - Что значит "я тебя доведу и устрою"? Ты меня не бросишь! - промычала Роза, выворачиваясь из моей хватки. - Я тебя отпущу, а ты не брыкайся и не ори. Она кивнула, и я убрала руку. Роза тут же отскочила и потерла лицо: - Да кто ты такая!? - Я тебе уже говорила! - прошипела я, выходя из себя. - Пошли, нам надо уходить отсюда! - Обещай, что не бросишь меня! - топнула она ногой. - Я так долго была одна, не хочу больше, чтобы меня бросали! Все, кто со мной находились рядом, умирают или спасаются бегством, вот и ты такая же! Мне стало ее жаль, только не могла я объяснить, почему не смогу взять ее с собой. - Пойми, тебе опасно находиться рядом со мной. Люди умирают сами по себе или из-за кого-то, но не потому что ты находишься рядом. Ты слишком незначительна для этого. Мне нужно вернуться в столицу. Там всё, что мне дорого, и могут пострадать люди. Я не хочу подвергать твою жизнь опасности, а, находясь рядом со мной, ты действительно можешь умереть. - Ты кого-то потеряла? - спросила Роза. - Да, своего лучшего друга, он умер по моей глупости из-за того, что волновался за меня. - Ты хочешь отомстить? Судя по твоим шрамам на теле и этим странным знакам, это очень опасно! - Я узнала причину всех своих несчастий, когда меня заперли в клетку на корабле, но еще не разобралась до конца. - Возьми меня с собой, пожалуйста! Я буду всегда с тобой, мы станем, как сестры! Ты сможешь мне все-все рассказывать, а я буду готовить твои любимые булочки! Буду ждать дома и помогать! - Роза, ты мне уже как сестра, но, пойми, я не просто человек. Мне нельзя никому ничего рассказывать, иначе я должна буду убивать. В этой жизни ничего не дается просто так. У меня есть определенные привилегии и способности, но и жизнь моя, по большей части, проходит не так, как положено приличной девушке. Ты выйдешь замуж, нарожаешь детишек и умрешь с мужем в один день. Мне нельзя дружить со смертными. Это все плохо кончится для обоих, и для тебя, и для меня. - Тогда можешь ничего мне не рассказывать, просто забери меня с собой в столицу. Я уверена, что там мне будет не хуже, чем в Карде. Можешь бросить меня там и больше не появляться, но только забери. Я была уверена, что эта девушка, всю жизнь прожившая в маленькой деревушке близ портового города, плохо представляет, куда просится. - И, в конце концов, - тихо произнесла она, - я спасла тебе жизнь! Ты бы сейчас гнила там, в грязи. Ты не сможешь отказаться, я все равно за тобой пойду. Так или иначе. За то время, что я прожила одна, уж поверь, выживать научилась. Меня пробрала дрожь, когда представилась картина, как моя маленькая Роза бродит по темным улицам ночной столицы. - Ладно, пошли. Время много, тоже мне, шантажистка! Роза встрепенулась и поскакала за мной вприпрыжку. К ночи мы добрались до города. Ворота были заперты, и нам пришлось ждать до утра. - Надо развести костер, – засуетилась Роза, но я ее остановила. - Нет, сегодня придется обойтись без костра. Самое меньшее, что нам надо, так это привлечь внимание солдат. - Холодно же будет! – надула губы моя спутница. - Роза, лучше померзнуть несколько часов на свободе, чем сидеть в теплой тюрьме в ожидании своей очереди к судье, которая, не глядя на состав дела, взмахом руки отправит нас на каторгу. Роза с полными благоговейного ужаса глазами смотрела на светящийся красноватыми отблесками город. На мой взгляд, это был старый залатанный порт, поддерживаемый лишь из-за своего выгодного положения. - Столица раза в три больше, там везде стоят Екры, ездят экипажи и повозки. Огромные толпы народа собираются в базарные дни на площадях, гомон такой, что не слышно своего собеседника, и часто приходится объясняться на пальцах. Там несколько кругов домов. Ближе к крепостной стене - бедняцкие районы, но кое-где их стали сносить и выстраивать парковые аллеи. Потом гостиницы, харчевни, там же порт, самый большой с огромными пакгаузами. А богатые дома - с лепниной и звенящими на ветру стеклянными окнами. Летом от крыш поднимается жар, и отражающийся от них свет слепит глаза, а зимой снег переливается всеми цветами радуги. Люди постоянно снуют по улицам, похожие на трудолюбивых муравьев. Правители в огромных шапках каждое воскресенье обращаются к народу с балкона, и тогда все собираются на торговой площади, чтобы посудачить, обсудить последние слухи. Иногда, по праздникам, устраиваются игры, развлечения, гостей из других стран усаживают на помосты, и они рассказывают невероятные истории о своих родных странах. Девушка слушала, раскрыв рот и ловя каждое мое слово: - Я слышала, что у вас есть музей и что в него не может проникнуть ни один вор, настолько хорошо тот охраняется! Меня передернуло. Волна дрожи прошла от пальцев ног до головы. Живот скрутило, и содержимое желудка, состоящее, в основном, из воды, оказалось под ближайшим деревом. Голова закружилась, и я осела на землю, едва не попав в свою же… - Елена, что с тобой? – Роза упала на колени передо мной и схватила за плечи. Наши глаза встретились. В темноте ее рыжие волосы казались черными, а в отсветах города глаза светились, как у кошки. Такие же зеленые, как у Милована. Я начала трястись, потом рыдания сдавили горло. Истерика подкралась незаметно и врасплох захватила меня. Слез не было, как и не было криков, я просто задыхалась, хватая ртом воздух и давясь слюной. От испуга Роза по привычке забегала кругами, размахивая руками, как ветряная мельница. Я вцепилась руками в траву и стала выдирать из нее целые клоки, потом мои руки наткнулись на корни. Когда приступ начал проходить, моя девочка, обессилевшая от бесполезных попыток меня успокоить, калачиком свернулась рядом и положила голову ко мне колени. Ее живое тепло успокаивало. Мои руки были почти по локоть в земле, сведенные судорогой пальцы сжимали выдернутые корни. Не знаю, сколько мы проспали, но Роза толкнула меня, едва забрезжил рассвет. Сон мне снился престранный: как будто Милован разговаривал с Мефом, причем выглядели они, скорее, как заговорщики, нежели враги. Страх оккупировал мои внутренности, натягивая и без того напряженные нервы. Я чуть ли не бегом бросилась в Карду, как только послышался скрежет поднимаемых ворот. - Что случилось? – спросила Роза, которую я тащила за собой, как мешок. - Не знаю, но, надеюсь, ничего серьезного. В город потянулись крытые повозки, люди, в основном, все с оружием. Солдаты проверяли всех. - По какому делу? – с грубой жадностью ощупывая меня, спросил уже немолодой стражник. - В порт! – возмущенная таким обращением, буркнула я, за что получила смачный шлепок по пятой точке. Розу пропустили без проверки, потому что я забрала все мечи себе, объяснив стражникам, что хочу продать папашино наследство. Когда мы прошли чуть вперед по улице, в глаза бросилось то, что городской патруль бродит тройками везде, где только можно. - У местного правителя явно паранойя! – прошептала я в ухо Розе. - Это точно! – засмеялась она. - Так, где тут лавка оружейника? Она пожала плечами и растерянно посмотрела по сторонам. Ее взгляд стал затравленным и напряженным. - Ты, что, первый раз в городе? – удивилась я, - ты хоть когда-нибудь была за пределами родной деревни? Роза отрицательно покачала головой и вцепилась мне в руку. Я тяжело вздохнула и, расправив плечи, пошла вперед. Спустя два квартала, несколько тупиков и целую кучу грязных закоулков, мы вышли к потрепанного вида харчевне. Внутри все было старым, но чисто вымытым и аккуратным. Несколько столов были заняты, большая лохматая собака спала в углу, обозревая всех одним приоткрытым янтарным глазом. - Интересно, где сейчас Молния? – печально протянула Роза. Я сочувственно похлопала по плечу: - Когда я уходила, она оставалась во дворе. Жаль, хорошая была псина, преданная. Роза кивнула и крепче вцепилась в мою руку, когда к нам подошел хозяин. Это был очень высокий мужчина, шириной плеч больше Розиного роста. Голова его была совершенно лысая, а лицо покрывали ямочки от оспы. Глаза смотрели из-под хмурых бровей, что придавало его виду жесткую суровость. - Что вам надо? – спросил он. Роза зажмурилась и спряталась мне за спину. Я смущенно улыбнулась и, к моему удивлению, получила в ответ улыбку. - Мы первый раз в городе. Наше село, в полдня пути отсюда, сожгли солдаты. Мы ищем кузницу. Кое-что удалось спасти, чтобы было на что жить; мы хотим продать это. Хозяин осмотрел мое старое, испачканное землей платье и кое-как оттертые руки с грязными ногтями, потом бледную испуганную Розу с растрепанными рыжими волосами и поблескивающими зелеными глазами. - У меня свободно место кухарки. Недавно солдаты уволокли ее. И теперь приходится суетиться одному. Платить, конечно, нечем, но вы можете жить и есть здесь, – понизив голос до шепота, предложил хозяин, - но место всего одно, кому-то из вас придется искать что-нибудь еще. Я кивнула: - Думаю, что Роза, - я с силой выволокла ее из-за своей спины, - сможет помочь Вам на кухне. А я что-нибудь придумаю. Вы не подскажете про кузницу? - Ты бы поберегла то, что хочешь продать. Может, потом пригодится. Мы здесь, хоть и небогато живем, но воров не терпим! – посоветовал он. - И все же, не подскажете? – настояла я. - Нам очень нужно! Слово «вор» резануло по ушам. Тоска по Дому пяти Гильдий навалилась тяжким грузом. В моем мире большого города все было по-другому: и люди, и понятия, и нравы. - Ну как знаешь! – пожал огромными плечами хозяин, - выйдешь на улицу, дойдешь до конца, свернешь направо и там смотри по сторонам. Самый честный кузнец в нашем городе там, но все равно пересчитай деньги. - Спасибо! – ответила и повернулась к выходу; Роза, как собачка, затрусила за мной. - Эй! Роза, а ты не хочешь приступить к своей работе прямо сейчас? – окликнул нас хозяин. Девушка сжалась в комочек и дрожащим голосом пропищала: - Не оставляй меня здесь, мне страшно! Я закатила глаза: - Послушай, ты сама рвалась в город! Тебе представился прекрасный шанс, это неплохой человек. Может, у него и есть свои понятия, но после того, как ты поживешь в городе, поймешь, почему. Оставайся, я скоро вернусь. Если ты боишься остаться здесь, то о какой столице может идти речь?! Она затравленно посмотрела на меня, отчего у меня в памяти возник образ самой себя, так же затравленно глядящей через прутья решетки, но, встряхнувшись, похлопала ее по плечу и вышла на улицу. Спустя пару часов я имела два билета на паром до столицы. Места были не ахти, но за ту сумму, что я выручила за три меча и двое ножен, выбирать не приходилось. Паром отходил через 10 дней. Такой срок тоже меня не устраивал, но что же еще оставалось делать? Лучше так, чем вообще никак! Дни потекли, медленно сменяя друг друга, я почти все время проводила, бродя по улицами, а ночами, когда Роза засыпала, вылезала через окно и гуляла по крышам. Говорить Григорию (хозяину харчевни), что мы уезжаем, я запретила. Никто не должен знать, что мы куда-то плывем. Часто, прислушиваясь к разговорам, слышала имя Мефа. В таком маленьком городке скрыть что-либо было невозможно. Спустя 7 дней, за 3 дня до отплытия, пошли слухи о подпольном аукционе. Мне стало интересно. Наручи так прижились, что я их просто не замечала, а вот кольцо я сняла еще перед выходом, два месяца назад. Оно привлекало слишком много внимания. Из разговора двух торговцев краденным стало понятно, что аукцион должен состоятся на наш 9 день пребывания в Карде, в ночь. Мне интересно было сходить туда. Один из этих торговцев хотел пойти и уговаривал другого. Они условились встретиться возле старого амбара. Наступил предпоследний день перед нашим отплытием. Роза хлопотала на кухне и без умолку рассказывала захватывающую историю об утренней драке между нашим хозяином Григорием и местным пьяницей Мстиславом. Последний всю ночь провел у нас, спя, а на утро попытался уйти, не оплатив по счетам. Григорий недвусмысленно указал пьянчуге на это, на что получил совет пойти во всем известном направлении. Долго не церемонясь, наш домовладелец накостылял Мстиславу по первое число и заставил убирать всю харчевню. Теперь мы посмеивались над синяками под глазами у злого Мстислава, а я сказала, что он похож на панду. - А кто такой панду? – спросила Роза, кромсая лук. - Не «панду», а панда! – засмеялась я, - это такой медведь. Он белый в черные пятнышки. - А где ты его видела? – спросил Мстислав. Я мысленно пнула себя и огрызнулась: - Не твоего ума дело! Он фыркнул и оперся о косяк кухни, смотря на меня опухшими, красными глазами: - Ты явно не местная, я всех смазливых баб в округе знаю! Да и на деревенщину не тянешь, не то, что эта, - он кивнул на Розу, и та вспыхнула от стыда. - Еще одно оскорбление, и ты узнаешь, что Григорий – это еще не самое худшее, что могло с тобой случиться! – прошипела я. Полутрезвый мужик весом в 200 фунтов растянул губы в гримасу и, бросив тряпку, попер на меня. Я шмыгнула под его правую руку и со всей силы грохнула ему по голове закопченным котлом, который тут же сдернула со стола. На пол посыпались порезанные овощи для супа, а на стол закапала кровь. Мстислав грузно сполз и растянулся поперек прохода. Я вытерла о его рубаху котелок и поставила подальше от красных капелек: - Ну вот, может, теперь мозги на место встанут! Роза растерянно посмотрела на меня, потом на пол. Громко топая, в кухню ворвался Григорий и в ужасе уставился на пол: - Что случилось?! Я пожала плечами и посмотрела на Розу, та тихо проговорила: - Он напал на Елену, а она его убила. Я рассмеялась: - Чтобы убить такую тушу, нужно что-то потяжелее котла. Он просто без сознания. В это самое время туша издала слабый стон и зашевелилась. Я подняла бровь: что и следовало ожидать! Григорий с раскрытым ртом смотрел на меня: - Ты вырубила его котлом?! Я пожала плечами. - Мстислав раньше работал в Большом доме, служил под началом самого бывшего наместника! Чтобы вырубить его одним ударом, нужно иметь серьезную подготовку, с учетом, что ты женщина, да и раза в два легче его! Откуда ты такая взялась? Я открыла рот, чтобы выразить ему свое мнение по поводу его любопытства, но меня опередили: - Отвяжитесь от нее! Какая разница, мы все равно скоро уезжаем! – надменно задрав голову и расправив худощавые плечи, огрызнулась Роза. Мы с Григорием удивленно посмотрели на нее. Моя Роза всегда пряталась в ближайшее укрытие при малейшей опасности! Тем не менее Григорий молча поджал губы и удалился, шаркая огромными сапогами. Мстислав, прижимая руку к голове, на коленях пополз следом. Мы с Розой переглянулись и от души посмеялись. Вечером, укладываясь спать, она сказала: - Прости, что проговорилась насчет нашего отъезда. - Да ладно, что теперь. Бесполезно плакать о пролитом молоке. Роза покраснела и отвернулась к стенке. Я лежала и смотрела в потолок. - Роза! – позвала я. - Мммм? - Ты еще можешь остаться. Григорий - хороший малый, у тебя будет все, что нужно. Своя кровать, работа. Может быть, и муж, и дети. Наступило молчание. Мне казалось, что она обдумывает мои слова, но спустя некоторое время послышались всхлипы. - Почему ты не хочешь брать меня с собой? Я тебе не нравлюсь? Тебе неприятно мое общество, что я делаю не так? - Роза! – выдохнула я, эта глупышка винит во всем себя, - дорогая, не плачь! Ты все правильно делаешь, причина совсем не в тебе! Столица - опасное место. Боюсь, что не смогу тебя там защитить. Ты совсем не знаешь меня, не знаешь ничего о моей истинной личности. Там, в столице, я не буду постоянно находиться с тобой. Мы не сможем вместе жить. - Я спасла тебе жизнь, ты должна взять меня с собой! – прохныкала она. - Поэтому я и купила два билета, глупышка. Ты мне дорога, с каждым днем все больше и больше, но это означает лишь, что ты становишься потенциальной мишенью. Я убью любого, кто хоть пальцем прикоснется к тебе, но боюсь, что будет уже слишком поздно. - Как с твоим другом? – Роза повернулась и посмотрела своими заплаканными, блестящими от слез зелеными глазами. Внутри у меня все перевернулось, сжалось в комок, и накатила тошнота. Я зажала рот рукой, но все остановилось где-то по пути. - Тошнит? – спросила Роза. Я кивнула, боясь открыть рот. Она погладила меня по животу и нежно спросила: - Интересно, мальчик или девочка? Я прикрыла глаза. Этого-то я и боялась. Я беременна. Милован, через семь месяцев ты станешь папой! - Может, это просто желудок? – с надеждой спросила я. Роза с мягкой улыбкой покачала головой: - Моя мама была повитухой. На беременных я насмотрелась вволю и уже давно знала, что … - она подняла почти прозрачные брови, - ты не знала? - Догадывалась, последнюю неделю меня постоянно тошнит, – огорченно сказала я, поглаживая своего будущего ребенка. - Ты знаешь, кто отец? Сердце пропустило удар, а перед глазами возник четкий образ Милована, знаки на спине зачесались и будто пошевелились. Я сжала руки в кулаки и твердо кивнула. - Это хорошо! – Роза прижалась ко мне, - у меня был старший брат Даниил, единоутробный. Мама с папой поженились уже после того, как мама забеременела. Она рассказала мне, когда папа и Даниил ушли к восставшим. Кто был его отцом, она не знала. Я поглаживала ее по голове. Со временем дыхание Розы выровнялось, и, прикрыв ее одеялом, я отправилась на черный аукцион. У меня в запасе было всего несколько минут, чтобы забраться на крышу и добежать до старого амбара. Ветер, дующий с реки, холодил лицо, тошнота прошла, ее место заняли приятная возбужденность и предвкушение опасности. Я едва успела заметить, как мои «проводники» завернули за угол в конце улицы. Пришлось быстро догонять их. Они зашли в совершенно обычный дом, похожий на все остальные окружающие его дома. Я спустилась на землю. Снова возникло ощущение тошноты. Ребенку явно не нравилось находиться на земле, хотя на третьем месяце он еще не мог думать, скорее всего, это мне больше нравилось бегать по крышам. Я, крадучись и втянув голову в плечи, протиснулась в открытые двери. Стараясь держаться тени, проскочила коридор и бочком протиснулась в переполненную гостиную. Здесь собралось полгорода, все галдели в возбуждении. Это был первый аукцион после зимнего периода. В другом конце зала стоял ящик, на него встал уже знакомый мне по столице ведущий. Я была удивлена, что после той облавы он снова промышляет в этой сфере незаконного сбыта краденого. - Первый лот: Ладья! Этот предмет позволяет узнать самое сокровенное и личное, ибо с помощью этого артефакта можно прочесть мысли человека! – вещал сладким голосом ведущий. Я забавлялась, глядя, как присутствующие женщины хищно пожирали ладью глазами, а мужчины принялись считать свои денежки. И тут из темного прохода, находящегося прямо за ящиком аукциониста, неся бесформенный комок тряпиц, вышел Меф. У меня душа ушла в пятки, сердце начало выбивать бешеную дробь. Я, как испуганный заяц, согнула колени и рванула к выходу. Толпа была настолько плотной, что протолкаться через нее мне стоило огромного труда. На полпути я оглянулась. Меф безразлично обозревал толпу. Я скрутилась в комочек за огромным дядькой и двинулась вперед, прокладывая себе путь локтями. Едва выскочив на улицу, разбежалась и вскочила на крышу. Я едва не обнаружила себя! Ягунна! – думала я, ругаясь на свою беспечность. Послышался топот, и на дорогу выбежал Меф. Он повертел головой в обоих направлениях улицы и, потупившись, побрел в направлении порта. Я выдохнула, даже не заметив, как задержала дыхание. Через несколько минут из дома неторопливо вышел тот мужик, за которым я пряталась, и твердым шагом направился в противоположную сторону. Едва он скрылся за углом, я на всех парах побежала обратно в кровать к Розе. Едва я разделась, внизу хлопнула дверь. Тихонечко забралась в кровать и выдохнула от облегчения. Заскрипели ступени, и наша дверь приоткрылась. Сделав вид, что сплю, сквозь ресницы наблюдала, как в проеме появилась лысая голова Григория. Он осмотрел комнату, остановил взгляд на кровати, потом осторожно прикрыл дверь. Новый скрип оповестил, что он пошел вниз. Я закрыла глаза и в скором времени уснула. *** - Ну вот, последний день здесь! – тяжело вздохнув, сказала Роза. Я улыбнулась: - Если хочешь, можешь остаться. Мы завтракали, сидя за кухонным столом. Эта ночь казалась мне чем-то фантастическим. Меф в городе! Первой моей мыслью этим утром было: сегодня весь день не выхожу из дома! Меня лихорадило, и в каждом человеке виделось бледное, осунувшееся лицо с огромными голубыми глазами. - Нет! – Роза прервала мои мысли грозным стуком кулака об стол. Я пожала плечами, продолжая жевать. Занавеска, отделяющая кухню от основной залы харчевни, отодвинулась, и вошел Григорий. После его вчерашнего загадочного появления в нашей комнате я сама не хотела оставлять Розу здесь. Он был уставший, в плаще, несмотря на летнюю жару и удушливую влажность. Лично я вся просто исходила потом, из-за чего, не переставая, бегала к колодезной воде умываться. Он подошел к окну и раскрыл до этого запертые ставни. Сразу повеяло утренней упоительной свежестью. Я глубоко вдохнула и улыбнулась: - Обожаю утро на море! - Ты же из деревни? – сразу же ухватился Григорий. Роза уверенно кивнула: - Да! Наш папа брал ее с собой в море. Я удивилась, как лаконично прозвучало ее вранье, но виду не подала, лишь кивнула в знак подтверждения. Григорий скривил губы и смерил нас подозрительным взглядом: - Что-то вы скрываете! И это мне не по душе! – потом он, сузив глаза, кивнул в мою сторону, - знаешь, Роза, я бы на твоем месте ни за что не поплыл с ней, тем более, в столицу! - Вы следили за мной!? – ощерилась я. Григорий лишь пожал плечами: - Уж больно много ты скрываешь! И эти твои ночные походы! Куда ты исчезаешь!? Я пытался проследить, но едва тень тебя касается, ты пропадаешь, а утром, как ни в чем не бывало, приходишь на завтрак. Я понимала, что это сулит определенные проблемы, но я всегда любила напускать на себя налет таинственности, поэтому сейчас просто напросто загадочно скалилась, отводя глаза. И Роза, и Григорий удивленно смотрели на меня, а я, отфыркиваясь, смеялась. - У тебя все, не как у людей! – напоследок бросил мне он, - смена настроения, исчезновения! К вечеру чтобы тебя здесь не было! - Я уйду с ней! – крикнула ему вслед Роза. Я благодарно посмотрела на нее. Григорий застыл в нерешительности, потом, качая головой, сказал: - Ладно, до завтра оставайтесь. Только больше никаких ночных походов! Я пожала плечами. Ему повезло, именно сегодня мне нельзя выходить, а кабы не это, никто меня не остановил бы. - Зря ты! – бросил он Розе, - погубит она тебя, девочка моя, погубит! Роза уже открыла рот, но я подняла руку, призывая ее к молчанию. Григорий поджал губы и удалился, плотно задернув занавеску. Какое-то время мы молча мыли посуду. Роза раздраженно терла тарелки. Я скривила губы: - Я тебе говорила, что ты меня совсем не знаешь. Даже спустя тринадцать лет Вячко постоянно удивлялся и раздражался моему поведению. А мы знакомы чуть больше месяца, так что побереги нервы. Роза ничего не ответила. Я смотрела, как она упорно не обращает на меня внимания. Да уж, мы с Милованом - два сапога пара! Что он - мутный и непонятный, что я. Глубокий вдох, чтобы не расплакаться. Весь день мы возились на кухне. Вечером, когда пришло время ложиться спать, Роза язвительно попросила: - Если соберешься куда ночью, хоть скажи! - Не бойся, не соберусь. Сегодня буду спать. Рано утром отплываем. Мы улеглись. Я долго смотрела в потолок, когда меня одолел голод. Все-таки беременность! Когда я взялась за ручку, голос Розы, полный яда, сказал: - А сказала, что спать будешь! - Я, к твоему сведению, беременная! Мне есть хочется. Неужели ты, и вправду, думаешь, что исчезаю по ночам!? – усмехнулась я. - Я уже не знаю, чему верить. Хотя эта сказка про твои исчезновения звучит не слишком правдоподобно. Ладно, - она спустила босые ноги, - пошли, приготовлю тебе чего-нибудь. Я улыбнулась и самодовольно пошлепала на кухню. - Это только из-за ребенка! – предупредила Роза. Я многозначительно закивала с набитым ртом. Мы обменивались шуточками, когда в кухню ввалился полностью одетый Григорий. Входная дверь во двор громко хлопнула, когда он наткнулся на нас. Я усердно жевала, сидя за кухонным столом. Роза сплетала и расплетала мне волосы. Следом вбежали огромный лохматый пес хозяина и мокрая, грязная Молния. - Молния! – воскликнули мы с Розой одновременно и бросились ее обнимать. Ошалевшая от счастья псина облизывала нас и скулила. - Откуда ты взялась? – спросила я, за что получила слюнявым языком по носу, - фу! Зачем ты это сделала. Теперь мне снова придется умываться, а вода ледяная! Я радовалась, что Молния нашлась. Через час Роза клевала носом, сидя за столом, пока я мыла собаку. - Роза, иди спи. Я не хочу, а тебе нужно выспаться. Она, не сопротивляясь, ушла наверх. Григорий же следил за каждым моим движением. Когда и я, и Молния были чистыми, занимался рассвет. Наш соглядатай с красными глазами и опухшим лицом упорно ходил по пятам. - Григорий, идите спать. К рассвету я уже всегда в кровати, так что нет смысла продолжать слежку. Он мутно посмотрел на алеющий горизонт, но отрицательно покачал головой. - Ну как знаете, а я пойду подремлю пару часов. Уже на лестнице он меня окликнул: - Скажи мне, ты из Дома пяти Гильдий? По спине прошелся мороз, сердце часто-часто застучало: - Нет. Хозяин сжал кулаки: - Мне говорили, что вы никогда не рассказываете своих тайн, даже на пороге смерти. Но честному человеку можно и ответить на простой вопрос! Я улыбнулась: - А я ответила, причем, правду, а это очень редкий случай. Тур, глава Дома, пытался убить меня, поэтому можно считать, что я больше не являюсь гильдийкой, но навсегда останусь Вором. Сейчас, как никогда, я понимала Мефа. Я с замиранием сердца шла к порту. Роза суетилась, донимая меня разговорами: - Так! Еду мы взяли, все взяли. Главное, не опоздать. Никогда раньше не плавала на кораблях! Мне страшно, а вдруг шторм, и мы утонем! Нет, нет, нет, нельзя об этом думать! - Пошли быстрее! – взмолилась я, едва мы достигли пристани. Чуть поодаль, на волнах, покачивался корабль Мефа. Мой нос чувствовал гниющий запах плоти и ржавчины. Я до последнего тянула с выходом, чтобы сразу прыгнуть на паром и забиться в самую дальнюю каюту. *** Посадка прошла удивительно спокойно, я уже расслабилась, смотря на воду. Паром потихоньку набирал скорость. Я обратила внимание, что с востока идут грозовые тучи, и понадеялась, что Розины страхи не сбудутся, и шторм пройдет стороной. В тот момент, когда мы проплывали мимо стоящей на якоре моей тюрьмы, на палубе туда-сюда бегали матросы, но капитана нигде не было видно. Потом, издалека, я все-таки разглядела фигуру, похожую на Мефа. Почему он так поступил? Наоборот, надо было помочь мне как-то избавиться от Тура. Я на месте Мефа убила бы Мага прямо там, на маяке, сразу, как только он скинул Дарену. Я вздрогнула. Где-то совсем рядом прогремел гром, сразу за ним вспыхнула ярчайшая молния. Река захлестывала и раскачивала наш паром почти неделю. Все это время меня мучила страшная морская болезнь. Роза говорит, что это из-за ребенка. Все мои сны – кошмары. Они такие реалистичные, что я постоянно просыпаюсь в поту. Капитан говорит, что если бы этот ураган застал нас в открытом море, то не сосчитали бы мы костей. Вчера погода наладилась. Солнце светило вовсю. Роза вывела меня на палубу, должна признаться, мне сразу стало легче. - Сегодня ночью выйдем в море, – сказал капитан, подойдя ко мне со спины. - Это хорошо, – ответила я, не оборачиваясь. Капитан был потрепанным ветрами мужчиной преклонных лет, совершенно квадратный: ростом и шириной. Улыбчивый и громогласный. Он так разительно отличался от всех, кого я встречала. Говорил прямо и только то, что думал. Я воспитывалась совершенно в других условиях, где преобладали ложь и сдержанность. Мне кажется, что этот мужчина хорошо сошелся бы с Ладой. Они бы дополнили друг друга. - Капитан! Прямо по курсу мель! – крикнул матрос из рубки. Улыбнувшись и легонько постучав по плечу, мой новый знакомый удалился. Я глубоко дышала, умиротворенно глядя на перекаты волн. Где-то в глубине меня что-то кольнуло, и, встрепенувшись, я почти повернулась, когда мне в бок уперлось что-то острое. - Спокойно, встань обратно и не дергайся! – прошептал мне в ухо знакомый голос, но вспомнить, где я его слышала, не получалось. Я облокотилась обратно на поручень. Нож еще сильнее уперся мне в бок, проткнув кожу, капельки крови потекли вниз по ноге, затекая за голенище сапога. - Что тебе надо? – спросила я, пытаясь в водном отражении разглядеть того, кто напал на меня. Вода рябила, искажая изображение. - Глупый вопрос, девочка. Конечно, я хочу убить тебя. Спокойный, вкрадчивый голос, твердая рука профессионала. По моим знакам прошла волна холода, я узнала, кто это. Учитель – Тень. Он так долго пропадал, что это казалось чем-то нереальным. - Откуда ты здесь? – спросила я, сдерживая дрожь в голосе. Я была совершенно безоружна. Все, что было, мы сдали на хранение при заходе на судно. Он молчал, все глубже и глубже вставляя нож. Я сжала зубы, чтобы не закричать. Еще немного, и может пострадать ребенок. - Остановись! – взмолилась я. Учитель тихо рассмеялся, и от этого смеха мне стало жутко. - Пожалуйста, я беременна! – едва слышно пролепетала я. Его рука замерла, но потом резко вогнала нож по рукоять. Я закричала. Люди обернулись и увидели, как я опрокидываюсь на перила, а Учитель прыгает за борт. Я уже слышала, как плюхаюсь в воду, но кто-то схватил меня за ноги и потянул обратно. - Ребенок!? – прошептала я, глядя в зеленые глаза, и отключилась. Первым, что я увидела, была рыжая копна волос Розы. Лицо, опухшее от рыданий и бессонной ночи; красные щелочки-глаза заботливо мне улыбнулись. «Я его потеряла?» – спросил мой взгляд. Она едва заметно кивнула и уткнулась мне в плечо. Проплакали мы даже не знаю, сколько. В конце концов, я выползла на палубу. Прошли еще 3 дня путешествия. Осталось 5. Все эти дни я тупо смотрела на горизонт. Люди пытались меня утешить, поговорить, но очень быстро потеряли эту надежду. Все, что мне осталось – это пустота. И что теперь? Моего еще даже не родившегося малыша убили, а у него уже билось сердце. Почти три месяца он жил у меня в животе, а теперь там пустота. Роза сказала, что мне повезло, на борту с нами находится лекарь, без него я бы умерла. - Отомстить! – сказала Роза, когда я спросила, что мне делать. Зачем мне месть? Что я изменю? Ребенка нет, а я так теперь и не узнаю, мальчик это был или девочка. Учитель убил его, как я убила Моряка и Лизу, только они сами выбрали свою судьбу. Я лишь защищалась, а мой ребенок!? ОН еще никому не успел ничего сделать! Даже родиться не успел!.. - Пошли, Елена. Мы приплыли! – сказала Роза и потянула меня за руку. Как во сне, я увидела родной город. Столько всего здесь произошло. Повинуясь порыву, я бросилась вперед, в Дом, к Миловану. Роза от неожиданности вскрикнула и чуть не упала. Я остановилась и встряхнула головой. Этот чистый естественный звук боли вывел меня из оцепенения. Я огляделась по сторонам, осознав, где я. Роза хныкала, потирая плечо. - Прости, я не хотела! Давай поправлю! – сказала я. И дернула на себя, сустав хрустнул, Роза завопила во все горло: - АЙ!!!!! Больно же!!!!! Я улыбнулась, мышцы лица затекли от долгой апатии. После нескольких минут совершенно бесполезной возни, она подняла удивленные глаза и кинулась на шею. - Я так боялась, что потеряла тебя! Что ты теперь никогда не придешь в себя! От неловкости я переминалась с ноги на ногу. Проходящие мимо люди пялились на нас с нескрываемым любопытством. - Ну что ты, как же я могу тебя бросить! Одного ребенка я потеряла, тебя никому не позволю тронуть! – проговорила я, - пошли, надо убираться отсюда. Мы шли до боли знакомыми мне улицами. Ничего не изменилось. Толпы галдящих людей, как муравьи в муравейнике, бежали в разные стороны. Роза с ошарашенными глазами смотрела по сторонам, пытаясь разглядеть все сразу. Ее рука с силой сжимала мою, когда мимо проезжала карета или повозка. - Ты здесь всю жизнь прожила?! – ахнула она после того, как мы разместились в таверне. Хозяин здесь был нормальный, согласился подождать с оплатой до утра. За окном солнце окрашивало крыши в кроваво-красный цвет. Воздух пах пылью и морской свежестью. Рана периодически кровоточила и постоянно дергала, но мне срочно надо было в Дом. Роза рвалась на улицу «смотреть на чудеса», как она выразилась. - Роза, послушай меня! Сегодня ты никуда не пойдешь. Это очень опасно. Пообещай, что не будешь подвергать себя опасности. Девушка надулась и обиженно уставилась в окно. Я разворачивала наши вещи. Мои штаны, выстиранные еще в деревне, имели вполне приличный вид, а вот рубахи не было. Пришлось пожертвовать платьем, обрезанное и затянутое в корсаже, оно было более-менее удобно. Повязка снова пропиталась кровью, пришлось разматывать и рвать отрезанную юбку на полосы. - Ах!!! Елена, ты только посмотри на него! – воскликнула Роза, в ответ я лишь скривила гримасу, - нечего кривиться, лучше посмотри! Со вздохом я подползла к окну. По улице шагал Милован, медленно переставляя ноги, он смотрел сквозь толпу, и словно по наитию поднял голову, но я уже отскочила обратно, тяжело дыша. Сердце бешено колотилось, и новая повязка промокла насквозь. - Что случилось? Ты его знаешь? – удивилась Роза. - Помоги мне перевязать рану,- мотнув головой, сказала я, - мне лучше не смотреть в окна, ничего хорошего из этого не получится. *** Наступила ночь. Роза долго вошкалась, донимая меня вопросами. Я предупредила ее, что вернусь к рассвету. - Помни, ты обещала без меня никуда не ходить! – сказала я напоследок, поцеловала ее в щеку и вышла на улицу. Лазить по крышам было страшно больно, а идти приходилось, прихрамывая и закусывая губу. Этот город я знала лучше всех остальных, и как проникнуть в Дом тоже. Милован никогда не пользовался крышами без необходимости. Показались высокие стены и слабый свет под маленькой дверкой сторожки. Я обогнула ее и пошла вдоль остывающих булыжных улиц. Кое-как забравшись на крышу хибарки, мне пришлось полчаса пролежать там, приходя в себя. Сквозь ткань корсажа проступило темное липкое пятно. Собравшись с силами, я поднялась и пошла по направлению к конюшням. Безуспешно пытаясь успокоить колотящееся сердце, я тенями продвигалась вперед. Коридоры были умиротворенно пусты, основные из них освещались Екрами. Ничего не изменилось, кроме того, что это больше был не мой дом. Мой план был прост: забраться на склады и забрать свое оружие и вещи, и оставить записку Иулии. Бумага с несколькими строками лежала у меня за пазухой: «Подруга! Очень скучаю. Скоро свидимся, я надеюсь. Не верь вашему главе. Я еще жива. Не говори ничего Миловану. Я тебя очень люблю. Много чего случилось за последнее время, не ищи меня.» Я очень надеялась, что они поймут и без подписи, кто это. Самое сложное - это незаметно пробраться в комнату к Иулии, в башню Магов. На лестнице мои наручи неожиданно вспыхнули, окутав меня бледно-серым дымом. Волосы зашевелились, но тишина не нарушилась. Меня потряхивало, поэтому приходилось держаться за стену, кое-как я добралась до дверей. Ни один луч света не проникал в коридор. Дым стал гуще и темнее, похоже, Тур серьезно постарался не допустить меня в эту часть здания Дома. Тихо приоткрыв дверь, я увидела Иулию и ее соседку, спящих на своих кроватях. Половицы поскрипывали под моим весом, поэтому приходилось делать маленькие шажки, чтобы правильно распределить вес. Соседка засопела и перевернулась на другой бок, а я всунула бумагу Иулии под подушку. Двигаясь к складам, где должно храниться все оружие пропавших без вести или убитых гильдийцев, мне приходилось идти самыми пыльными коридорами, чтобы не столкнуться с Милованом или Туром. Ящик, такой же, в каком уносили вещи Вячко, стоял в самом дальнем углу и был подписан «Елена, Гильдия Воров. Убита при неизвестных обстоятельствах.» Во дворе послышался разговор. Я замерла, сжав в руке кусочки крепежа Екра, которые отломала в темном закоулке Дома и использовала в качестве отмычек. Голоса стихли, удаляясь. Я выдохнула и стала лихорадочно придумывать, как мне отволочь ящик, который был слишком тяжелым для меня в моем плачевном состоянии. Послонявшись в поисках идей по мастерской, вспомнила об уроках изготовления стрел и материала для тетивы. Соорудив веревку, я продела ее под одну из досок грубо сколоченного ящика и аккуратно вытащила его на улицу. После меня оставались небольшие клубы пыли и бороздки от краев ящика. Я оставила вещи возле входа в сторожку, предварительно оторвав подпись. Вернулась заметать следы и, забившись в самый темный угол, сползла на теплую землю. Мне требовался отдых. Голова кружилась, руки тряслись. Неожиданно наручи, вроде бы потухшие, после того как я покинула башню Магов, окутали меня темным прозрачным дымком. - Чтобы я больше не видел, что ты спишь на посту! – строго выговаривал Тур одному из защитников, сегодня дежуривших. Он вышел из сторожки, бросил быстрый взгляд на ящик возле двери. Я задержала дыхание. В душе взвился дикий гнев, хотелось кинуться и избить его до смерти, так, чтобы он мучился, корчился и, самое главное, осознал свою вину. - Хорошо, Магистр! – сквозь зубы процедила Воислава, голос которой я узнаю всегда и везде, особенно, этот злобный тон. - И еще, выброси этот ящик. Завтра великий день, мой сын приезжает. Мы не виделись очень давно. Я его вам представлю! У меня отвисла челюсть. Мефа? Сюда! Чем он думает?! Милован же его знает в лицо! Хотя… - Но, Магистр Тур! У нас есть слуги, чтобы выносить мусор! – воскликнула гордая воительница. Как это, великая Воислава и выносит какой-то мусор!? - Я сказал! – грубо оборвал ее Маг. Та, сверкнув глазами, кивнула и, схватив мои вещи, хлопнула дверью, скрывшись в сторожке. Ягунна! – выругалась я про себя. Тур, насвистывая, шел в жилое помещение. Едва он скрылся, я изо всех сил заторопилась к конюшням. Мой ящик стоял с краю на телеге со всяким хламом, который завтра утром должны были отправить на свалку. Аккуратно стащить его не получилось, с громким треском он хлопнулся о камни улицы. - Эй! Ты что тут делаешь? – выкрикнула Воислава, вывернув из-за телеги. Я сжалась в комочек и отвернулась, хотя это было уже бесполезно. - Хае? – удивленно сказала она, - ты же вроде умерла? - Как видишь! – хмыкнула я, хватаясь за борт телеги, и присела на свои вещи, забитые крепко накрепко в дерево. - Что ты ЗДЕСЬ делаешь? – спросила защитница, подходя ближе. - Хочу забрать свои вещи! – сказала я, прижимая руку к боку. Она окрасилась в красный цвет, что не укрылось от Воиславы. - Ты ранена? – она присела рядом и прикоснулась к пропитанному кровью корсажу, - Ягунна! Да тебе надо к Ладе! Я отрицательно покачала головой: - Нет. Я считаюсь мертвой, пусть так и остается! Защитница уставилась на меня непонимающими глазами, потом нахмурилась и встала на ноги: - Я иду к Туру, пусть сам разбирается, что взбрело в твою дурную голову! - Нет! – я схватила ее за руку и притянула к себе, - пожалуйста, только не ему! Что ты хочешь за свое молчание? На лице Воиславы вспыхнул огонек любопытства: - Если скажешь, почему ты пропала, может, и договоримся! Я глубоко вздохнула. Потом посмотрела на полную сил румяную девушку. В таком состоянии мне с ней не справиться. - Я провела почти месяц в плену на корабле, плывшем в Карду, а потом еще столько же добиралась обратно. - Ягунна! Никогда не подумала бы! Да ты врешь и не краснеешь! – помолчав, уверенно сказала Воислава. - Даю слово Вора, – просто сказала я. Это была клятва, основанная на магии принадлежности к Гильдии, такая же, какую принес Ратмир. - Ягунна! – повторила Воислава, ошарашенная таким поворотом событий. - Теперь ты! – напомнила я. Несколько долгих мгновений она молчала, но потом все же сказала: - Ладно. Даю слово Защитника, что унесу эту новость в могилу. Я кивнула и, опираясь на телегу, прихватила веревку и, опираясь о стены домов, поволокла ящик в таверну. Занимался рассвет, когда я, обессилев, приползла ко входу. Роза выскочила и поймала меня за подмышки. - Ты что здесь делаешь? – заплетающимся языком спросила я. - Елена! Ты еле жива! – из глаз моей маленькой спасительницы покатились слезы. Она втащила в комнату сначала меня, потом ящик, бросив его в угол, как что-то заразное. Потом принялась раздевать меня, отмывать от крови, пошла разбудила кухарку и заставила приготовить бульон. - Нет! Принеси мне бутылку красного вина, – попросила я, - и отдай эти деньги хозяину. Когда я вложила ей шесть золотых в ладонь, то получила полный неверия взгляд: - Откуда? - Давай неси! Пока она ходила, я намазала рану мазью, которую когда-то дала мне Иулия, туго обмотала рану и улеглась в кровать. После двух кружек принесенного Розой вина голова приятно закружилась, еще две, и я проснулась только вечером следующего дня, ощущая себя настолько лучше, что не верилось, а может ли вообще так быть! Розы не было. Оружие было разложено на полу: мой лук и колчан со стрелами, оба меча в ножнах (меня это немало удивило), стилеты и пояс с инструментом; Екр выкатился и слабо мерцал на закатном солнце. На столе возле открытого окна блестела золотая пряжка. Я опустилась на колени и погладила лук. Пальцы затрепетали от ощущения прохладного, отполированного дерева. Осмотрев весь скарб, я размотала повязку и с удовольствием обнаружила, что рана затянулась корочкой. Лекарь еще на пароме сказал, что у меня серьезные повреждения, но не смертельные. Поправляться придется долго, и детей я иметь не смогу больше никогда. - Ты родилась в рубашке, девочка! – печально покачав головой, сказал он. Я нанесла новый слой волшебной мази, снова замоталась. Достала свою родную одежду, аккуратно оделась и спустилась вниз. Роза открыла рот, когда увидела меня. Она прихлебывала ложкой суп в прикуску с хлебом. Моя одежда состояла из черных кожаных штанов, сапог и белой рубахи. Пряжка оттягивала пояс, не хватало только кольца. Похоже, Тур забрал его. А как раз оно-то мне сейчас было нужно больше всего. - Ты не перестаешь удивлять меня! – воскликнула она и похлопала рядом с собой, - садись, здесь варят недурную похлебку! - Ну раз ты оценила, то, думаю, она, и вправду, хороша! – передо мной поставили тарелку, - Роза, я хочу с тобой поговорить. Можешь выходить, гулять и делать, что хочешь. Она просияла и расплылась в улыбке. - Но … - Всегда есть какое-то «но»! – ее плечи печально повисли. Я хмыкнула: - Ты никому, ни при каких обстоятельствах не называешь моего имени и не описываешь, как я выгляжу. Лучше просто говори, что ты приехала со старшей сестрой и скоро уедешь. - Мы же не собираемся уезжать! – встряла Роза с возмущением. - Нет, не собираемся, но говорить ты будешь именно так! – она кивнула, продолжая есть, - никому не говори, где живешь, придумай какое-нибудь другое место. Смотри за карманами и вещами, воришек тут столько, что и не заметишь пропажи. И никогда не трогай мое оружие! Это очень важно, здесь замешаны гораздо более серьезные силы, чем ты думаешь. Мы молча ели, наслаждаясь супом. Люди входили и выходили, я радовалась, что никого не знаю. Все занимались своими делами. Вот дверь открылась, и зашла невысокая фигурка в сером платье. Между ней и косяком протиснулось что-то длинное, быстрое. Белая, с темными пятнами собака со скоростью молнии протиснулась внутрь. Я уже знала, кто это. - Молния! Ты и здесь нас нашла! – мы с Розой бросились на колени и зажали бедную псину между собой. Животное извивалось и визжало от счастья, ползало на брюхе. Я диву давалась преданности этого существа! Молния нашла нас даже здесь, в столице, за сотни миль от Карды. Мы бросали ее из раза в раз, но она приходила и радовалась нашим ласкам. Я почувствовала себя виноватой за то, что столько раз оставляла ее на произвол судьбы. Спустя некоторое время Роза с Молнией ушли на улицу. - До захода солнца ты должна вернуться! – сказала я, на что она закатила глаза и умчалась. По улицам наверняка ходили толпы людей, отмахивались от мух, изобилующих в летнем мареве. Молния найдет путь сюда, главное, чтобы Роза никому не проболталась, не влипла в плохую историю. Я же кусала себе локти, думала, как там Иулия и Милован. Каким образом должно произойти представление Мефа в Доме? В попытке отвлечься, проверила, наточила, почистила все свое оружие. Все вещи теперь были заботливо сложены и завернуты в куски парусины. Недоставало только ножа Вячко и кольца. Мне предстояло обстоятельно поразмыслить, что делать дальше. Безумно хотелось увидеть Милована и Иулию. С подругой можно было бы устроить встречу, только где? Еще было опасное желание сходить на старый маяк. Как он теперь выглядит? За столько времени, скорее всего, от него остался лишь фундамент. Милован… После того как я потеряла ребенка, меня мучили сомнения: А стоит ли вообще говорить, что я была беременна? С одной стороны, это подлость – ничего не сказать, а с другой, что изменится, больше того, неизвестно, как он отреагирует на эту новость. И, конечно, я должна найти и убить Учителя – Тень, просто должна! Знаю, легче не станет, но так надо! Будет, чем утешить себя … может быть. Я тяжело вздыхала, сидя на кровати и разглядывая чернильно-синее небо в окне. Куда-то идти сейчас было неразумно. Рану надо было обрабатывать еще хотя бы два дня. Завтра днем можно будет прогуляться и выяснить, где находятся развалины маяка, а пока можно и вздремнуть. Наутро я снова проснулась в одиночестве. Это было неудивительно, Роза как истинная деревенская девушка, встает «с петухами», а я ночной мотылек. Рана еще больше подзатянулась, опухоль спала, внутренняя боль тоже пропала, но могла вернуться, поэтому нужен был еще один день «для закрепления результата», как говорит в таких случаях Лада. По своей всезнающей и доброй Целительнице я тоже скучала. Представляю, какой ужас вызвала бы у нее история моего исчезновения и потеря ребенка. Я спустилась вниз, Розы там не было, хозяин сказал, что она не спускалась. В глубине души зародился пульсирующий комок страха. Прихватив несколько свежих булок, побежала ее искать. Прямо возле входной двери лежала Молния, когда я вышла, собака тихо заскулила и принялась облизывать мне руки. - Где Роза, Молния? Ищи, где Роза! – скомандовала я. Она завертелась и потрусила в направлении бедняцких районов, а я бросилась за ней вдогонку. *** Страх проедал до костей. Если с ней что-то случилось, я не прошу себе никогда! Я не чувствовала ничего, кроме всепоглощающего ужаса, что Розы больше нет или еще хуже, что ее схватил Тур. Молния неслась впереди, периодически останавливаясь и ожидая, пока я догоню. День кончился. Было темно, хоть глаз выколи. Я заглядывала в каждый темный угол и звала ее по имени. Полночи мы с собакой пробродили, но ничего не нашли. От отчаяния я села прямо на дороге и молча корила себя за то, что не уберегла мою Розу, еще одного ребенка. Это загоняло меня в апатию, и в голове билась мысль о том, что мне лучше ни с кем не видеться и вообще пойти утопиться. От меня одни неприятности. Только проблемы, проблемы и проблемы! Ничего хорошего в моей жизни не произошло. Люди гибнут рядом со мной, сказала как-то Роза. Нет! Это рядом со мной вымирает все живое, причем, с завидной регулярностью. Руки опустились, мысли представляли из себя кисель из возможных способов суицида. Холод, боль, проблемы и много чего другого отошли на задний план. Зачем мне что-то делать, если все заканчивается одинаково? Чьей-то смертью, хороший поступок или плохой, все под одну гребенку! До моих ушей донеслись звуки борьбы и скуления. Я повернула голову и увидела Молнию, тащившую Розу, ухватившись зубами за подол ее платья. Последняя корчилась, как будто в эпилептическом припадке. Мокрая, грязная, выглядящая совершенно безумно, но живая! - Роза! - завопила я. Роза зажала уши руками и навзничь грохнулась на камни. Она ужом изворачивалась и царапала себе лицо. Я бросилась перед ней на колени и попыталась развести ей руки. Это оказалось весьма проблематично, мышцы были сведены болевой судорогой. Мы безмолвно боролись. Спустя несколько минут тело Розы сдалось, и она провалилась в обморок. Руки расслабились. От неожиданности я дернула их на себя со всей силы. Что-то мягко сверкнуло и с металлическим звоном упало где-то в стороне. Молния, до этого пытавшаяся облизать лицо Розы, кинулась в ту сторону и притащила что-то знакомое. Мое пропавшее кольцо. Когда оно слетело с руки, изо рта Розы перестала капать пена, а на совершенно красных белках показались зрачки. Веки сомкнулись, и дыхание стало постепенно выравниваться. Я с удивлением подняла свое кольцо, Молния его обслюнявила. Сейчас собака усердно облизывала уши лежащей девушки и осуждающе посмотрела, когда я одела его себе на палец. Наручи предупреждающе вспыхнули, сразу признав давнего противника. Камень угрожающе сверкнул и потух, уступая моему артефакту, безусловно подавляющему его. Донести Розу обратно я не смогла бы, даже будучи здоровой. Спустя час или около того забрезжил рассвет. - Кхе, кхе, кхе ... - закашлялась Роза. Я положила ее голову себе на колени. - Я уже потеряла надежду, что ты очнешься! - прошептала я, прижимаясь к ней. - Что? - спросила она. Я повторила, потом еще и еще, но Роза ничего не слышала. Она оглохла... Всю в слезах, я довела ее до трактира. - Я не крала это проклятое кольцо! - кричала она. Пришлось объяснять на пальцах, что случилось и из-за чего, - оно так красиво блестело. Я померила, оно идеально легло на палец, потом в дверь заскреблись. Молния вернулась, и надо было ее покормить. Это кольцо совершенно вылетело у меня из головы. Потом на улице какой-то торговец толкнул меня. Дальше все было, как в ужасном сне. Какофония звуков, очень громких. Я теперь никогда не смогу слышать? Я печально пожала плечами. Может, кто-то из Гильдии Целителей смог бы ей помочь, только надо было их сюда привести. А может, и совсем не Целители бы помогли, а Маги. Как ужасно все получилось! Не надо было мне приносить все это сюда, но что теперь плакать о пролитом молоке. Надо исправлять то, что случилось по моей вине. В боку снова предательски саднило и дергало. Боль была ноющей и надоедливой, самый мерзкий вид неудобства! Рана чесалась и зудела. Роза уснула, перед этим насквозь вымочив подушку. И неудивительно, оглохнуть – это ужасно! Она ведь еще совсем девочка, и теперь ей придется учиться жить заново. Сон не приходил, я вертелась в кровати. Наконец сдавшись, села на подоконник и стала смотреть на небо и крыши, освещенные лунным светом. Город спал, отдыхая перед следующим жарким рабочим летним днем. Все нормальные люди смотрят сейчас приятные сны, завтра с петухами встанут и пойдут на рынок, к себе в лавки, займутся привычной работой. Я бы тоже хотела вернуть то время до того дня, когда Тур послал Милована в музей. Все началось оттуда. Сколько воды утекло… Учитель! – при мысли о нем я позеленела. Разумом, конечно, я понимала, что им двигало древнее проклятие старого Мага, только он должен был убить меня, а не моего ребенка. Слезы снова потекли ручьем, а рука сама гладила живот. Навряд ли после такого мне еще посчастливится забеременеть. Те органы, которые отвечают за это, скорее всего, навсегда повреждены. Кому я нужна буду такая?! Теперь у меня осталась только Роза. Я уже сомневалась, стоит ли вообще мне видеться с Милованом. Он должен жить своей жизнью, а не связывать ее с такой калекой, как я. «Эта записка была ошибкой! Что же теперь делать? Он явно не послушается и будет меня искать!» – я тяжело вздохнула. Перевязка заняла какое-то время. В незакрытое окно дул теплый ветер. Я присела на пол и смотрела на кусочек синего неба, и не заметила, как задремала. Утром меня растолкала Роза. - Я есть хочу! – прокричала она. Я кивнула и жестами объяснила, чтобы она говорила тише, мол, кричать бесполезно. Мы спустились вниз. Сегодня завтрак показался мне на удивление безвкусным. - Почему ты носишь его? С тобой же может случиться тоже самое? – ужаснулась Роза, когда увидела кольцо у меня на руке. Я улыбнулась и попыталась объяснить, но опыта общения жестами у меня было маловато, поэтому не думаю, что у меня получилось. Сколько Роза не храбрилась, видно было, что она с трудом сдерживает слезы, и находилась на последнем издыхании уже к середине дня. - Ты умеешь читать? – спросила я, сопровождая слова выразительными жестами. Она отрицательно покачала головой. - Мне надо сходить в одно место. Ты хочешь со мной? – спустя какое-то время спросила я. Роза со сдержанным облегчением еще раз отказалась. Я пристегнула стилеты, надела перевязь с колчаном, прихватила лук и вышла. Стыдно было признаться, но, едва я влилась в людской поток на улице, пришло облегчение. Жалость и утешение в безвыходной ситуации лично меня очень напрягали, и я делала все еще хуже, а молчание и поведение «как ни в чем не бывало» тоже не могли сбить напряжение. Я же не могла ей сказать: Роза, тебе вообще повезло! Ты могла остаться сумасшедшей или вовсе умереть! Время – главное утешение. Пройдет какое-то время, и мысль о том, что слуха больше нет, уляжется в голове. Сейчас надо выяснить, где был когда-то старый маяк. А для этого нужно отправиться в порт. Место «наиболее подходящее» для моей прогулки! Правда, посреди рабочего дня в самый разгар морского сезона на пирсе яблоку негде было упасть, это-то меня и спасало. Я прокладывала себе дорогу локтями. Все было заставлено тюками, ящиками, везде оглушительно кричали чайки, и еще громче их кричали люди. - Хозяин! – крикнула я, зайдя в небольшой пакгауз. Из-за нагромождения ящиков, судя по надписям, со специями вышли два мужика. Роста они были примерно одинакового, только один был очень толстый с желтой кожей и заплывшими глазами, второй же - худой и загорелый до такой степени, что создавалось впечатление, будто он мылся последний раз лет эдак десять назад. - Чего надо? – грубо крякнул загорелый. Толстяк ткнул его надутыми пальцами в реберные кости и расплылся в сальной улыбке: - Чем мы можем помочь? Мне захотелось немедленно выйти и опустошить желудок. При разговоре все сало желтокожего мужика тряслось, как холодец. При этом его поросячьи глазки жадно блестели, разглядывая золотое кольцо и пряжку. Я сглотнула ком отвращения и спросила: - Уважаемые, не подскажете, где здесь был старый маяк? Толстяк сразу же потерял всякий интерес и демонстративно принялся ковыряться в ногтях, предоставив слово своему спутнику. - Старый маяк? – удивился загорелый, - да он же в развалинах! Что ты там забыла, девочка? - Я не местная, интересуюсь старыми зданиями. Начинающий архитектор. - Архи.. Кто? – нахмурился он. «Невежда!» – подумала я, а затем с многозначительной улыбкой сказала: - Здания проектирую! - Мммм… Они переглянулись. Мне начинало потряхивать от их невежества. - Можете просто сказать, где находится старый маяк? - Можем! – кивнул толстяк. Я покраснела от ярости, потом в моем воспаленном мозгу стали наконец-то прокручиваться колесики - им надо заплатить! - Тьфу ты! – сплюнула я и достала из мешочка на поясе монетку. После того, как она перекочевала в грязную руку худого, они сказали, что нужное мне место находится в получасе плавания по морю. Найти лодку не составила труда. Я попыталась объяснить, куда мне надо, но старик просто хмуро спросил: - На остров Памяти? Несколько секунд я просто пыталась переварить сказанное, потом, наконец, сообразив, о чем речь, кивнула. И все то время, пока мы плыли туда, удивлялась своей глупости: заплатила мелким проходимцам за информацию, которую могла получить забесплатно и совершенно без труда! Мы договорились, что лодочник приплывет за мной, как стемнеет. День разгорался, дул легкий ветерок, солнце светило вовсю, становилось нестерпимо жарко. Остров был сравнительно небольшим. Два десятка квадратных километров посреди моря. С одной стороны был песчаный берег, с остальных - обрывы разной высоты. На самом острове было три возвышенности: на самой высокой четко виднелись развалины, другие были примерно одинаковыми, на одной возвышался новый маяк, сейчас потухший, а на другой стоял дом. Три этажа почерневшего от соленой воды дерева с кучей разнообразных пристроек всех видов и размеров. Жилище походило на курицу с цыплятами. Я улыбнулась себе под нос и полезла вверх к развалинам. Высокий полуразвалившийся цилиндр с оскалившимися выбитыми окнами. Зрелище то еще, но я видела и похуже! Там, в клетке, наедине с гниющим трупом и миазмами в воздухе … было намного страшнее! «Интересно, какое место может быть ужаснее?» – задалась я вопросом, с содроганием вспомнив тот свой кошмар. - Внушает страх, не правда ли? – раздался у меня за спиной хриплый голос. Почти молниеносно обернувшись и выхватив стрелу, я натянула тетиву, почти в упор наставив ее в лоб мелкому старикашке. Тот вздрогнул и с ужасом уставился на блеснувший на солнце металлический наконечник, скосив глаза. Медленно я отошла на несколько шагов. Старичок взметнул вверх руки: - Не стреляйте, я ничего Вам не сделаю! - Ты кто? – выплюнула я. - Да я на маяке работаю смотрителем! Еще с полминуты потребовалось мне, чтобы окончательно упокоиться и опустить оружие: - Простите, времена нынче неспокойные. Смотритель оценивающе посмотрел на меня и сдержанно кивнул: - Времена действительно нехорошие, раз уже молоденькие девушки с луками и стрелами расхаживают! Я смущенно потупилась и покраснела. И, чтобы разрядить обстановку, несмело улыбнулась. Дед скривился и беззубо оскалился: - Ладно уж, не переживай так! Что ж первый раз, что ли, убить меня грозятся!? Вопрос был явно философский, но я бездумно пожала плечами, разглядывая развалины. Смотритель хрюкнул, я решила расценить это как смех. Голос у него был такой, будто он беспробудно пил, по крайней мере, две трети своей жизни, а это, по моим прикидкам, около лет пятидесяти. Весь сморщенный, как новорожденный младенец, в складочку, с обветренной задубелой кожей от постоянного нахождения на ветру, с широко расставленными глазами, как у рыбы, он, как нельзя лучше, подходил под мой идеал смотрителя маяка. - И давно вы здесь? – я кивнула на новый маяк, свечой возвышавшийся над редкими деревьями, росшими на холме. - Давно! – тяжело произнес смотритель, - всю жизнь! Я удивилась и перевела глаза на его загорелое лицо. - Ни разу не был на материке. - Почему? - Зачем? Что мне там делать? Все, что мне надо, у меня есть здесь. Я кивнула: - Может быть. - А ты что здесь забыла? С оружием? Прежде чем ответить, я в кои-то веки подумала над ответом: - Старый маяк, с ним связана одна история, хочу понять, чем он так привлек внимание. Смотритель кивнул: - А, ты про легенду? Мне ее в детстве отец рассказывал. От удивления у меня глаза на лоб полезли: - Легенда? Расскажите? Старик хрюкнул-усмехнулся моему нездоровому интересу: - Да, расскажу. Может, прогуляемся, зайдем ко мне. Тут на острове растет великолепная мята. Я кивнула, и мы медленно пошли. - К нам сюда очень редко кто заглядывает. Мы с братом тут совсем одни. - У Вас есть брат? – удивилась я. - Ухаживаем за маяком. Он, знаете ли, порядком обветшал. Старик продолжал разглагольствовать, а я тем временем думала: «Странно как-то. Этот человек всю жизнь провел здесь. Такое странное ощущение, что я выпала из времени. Как будто вернулась на несколько веков назад.» Нет, здесь вообще понятие «время» имело относительный характер, его воспринимали как данность. Тут было так спокойно, ветер шумел в ушах, и казалось, что он заглушает даже мысли. Дышалось глубоко и как-то без боли, я уже и забыла, что так бывает. Солнце слепило глаза, заставляя приятно морщиться. Стены были когда-то побелены, сейчас они облупились, и штукатурка свисала почерневшими хлопьями, придавая этому месту некоторую прелестную заброшенность. Я глупо улыбалась и ничего не могла с собой сделать. Смотритель, видя мой детский восторг, счастливо скалился в ответ всеми своими пятью зубами. Маяк – башня с винтовой крутой лестницей внутри. На несколько секунд я замерла, смотря вверх. Время остановилось, если там, на улице, на это просто махали рукой, то здесь его просто не существовало. Совершенно не хотелось отсюда уходить. - Теперь я понимаю, почему вы провели здесь всю жизнь! – восторженно прошептала я. Смотритель расплылся в беззубой улыбке и жестом пригласил за втиснутый под лестницу маленький низенький столик с перевернутым ведром в правом углу. Он поставил передо мной кружку дивно пахнущего полупрозрачного напитка и спросил: - Зачем же ты пожаловала, девушка – гильдианка? Мысли будто плавали в густом киселе. Такой функции, как «думать», голова не воспринимала вообще. Я мучительно вгоняла себя обратно в рабочую колею. Зачем я здесь? – мой главный вопрос. - Мммм… - протянула я, мучительно хмуря лоб и старательно перебирая все факты событий своей жизни. Едва дошла до последнего года, все начало вставать на свои места. Смотритель понимающе скалился со скучающим выражением глаз. - Такое впечатление, что воспоминания на Вашем острове теряют свое практическое значение. Теряется ощущение времени, а с ним свой смысл теряет и прошлое, и будущее. – С трудом проговорила я и чем дольше боролась, тем лучше и четче проговаривались слова. В глазах смотрителя вспыхнул огонек удивления: - Поэтому и возникла легенда. Дедок смотрел на меня с нескрываемыми неодобрением и опаской. - Вы обещали рассказать! – процедила я сквозь зубы. Думать было неприятно, но именно сейчас мне нужна была свежая голова. Еще пару месяцев назад я бы отдала правую руку, чтобы вот так окунуться в забвение, только, как известно, законы подлости не особо спрашивают, чего бы ты хотел и в какое время! Голова была тяжелая, а вся эта атмосфера больше не радовала. Стены казались тюрьмой, соленый запах моря напоминал о заточении на корабле. Сердце трепыхалось в груди, зубы скрипели от напряжения, когда я хваталась за очередное уплывающее важное воспоминание. «Жаль, нельзя выборочно забыть о каких-то отдельных событиях!» - промелькнула идея. Рот уже начал складывать слова, но я вовремя остановила себя от глупых вопросов. - Давным-давно, - начал смотритель, - жила на этом острове одна девушка. Жила она на старом маяке. Неземной красоты была! И любила та девушка мужчину в преклонных летах. И однажды принесла их любовь оплот. Люди не понимали этого, и пришлось несчастной уединиться на одиноком острове. Страдала она в своей клетке, усыхала. Ее любимый, как мог, скрашивал страдания, но года брали свое, и не поспевал за молоденькой возлюбленной. И создал тогда великое чародейство, всякий, кто на этот остров попадал, забывал свое прошлое. Постепенно девушка забылась, только не принесло это облегчения. Постепенно она забыла все! Не знала, кто она, забыла про ребенка, которого носила под сердцем, и, в конце концов, любовь тоже перестала что-то значить. - Тени, тени, тени… - не переставая, твердила девушка. От горя совершенно состарился ее любовник, но трепетно охранял безумную женщину. Подошел срок разродиться. Все прошло удачно, ибо великим Магом был старик. Но, едва завидев сына, сумасшедшая воскликнула: - Тени – сыновья твои, да пусть издохнут все! Ибо ты монстр и можешь породить только монстра! - схватила новорожденного сына и кинулась на вершину маяка. Долго бушевал Маг, пытаясь отобрать сына, но женщину одолели безумие и кровожадность, и бросилась она вниз. Смотритель замолк, с многозначительным видом смотря на меня. Я с трудом соображала, думалось плохо. Кусочки рассказанного рассыпались, ускользая. Нужно было срочно уезжать с этого проклятого острова. Я начала спешно вставать, руки тряслись, ноги подкашивались. Стул с громким эхом упал на каменный пол. Мы замерли, невольно вслушиваясь в музыкальные переливы, скачущие по стенам вверх. Свет солнца заглядывал в мелкие, редкие окошки, робкими щупальцами просачивался внутрь. Я с широко распахнутыми глазами смотрела, как вибрирует пыльный воздух, зрелище зачаровывало. Снова меня затягивало в омут забвения, навалилось чувство усталости, мне надоело бороться, но, поскребя по закоулочкам, я все-таки выгнала себя на улицу. Ветер на мгновение принес кучу холодных брызг. Встряхнулась, как мокрая побитая собака, и бочком, спотыкаясь, побрела к песчаной стороне острова. Смотритель шагал рядом, не пытаясь остановить, но и не помогая. - Почему это проклятое место не действует на Вас? – прохрипела я. Он пожал плечами и ухмыльнулся: - Я всю жизнь прожил здесь. Это сопротивление стало таким же естественным, как дышать, но оно отбирает много сил. Очень много. Мы молча шли. Несколько раз я упала, но старик просто стоял и смотрел. - Помогите! – вконец выбившись из сил, прошипела я. Тяжело вздыхая, он протянул мне руку. День превратился в ночь, какую-то странную! – мелькнуло в голове. Усталость навалилась еще большим грузом. Лень было даже дышать . - Ааааа!!!!! – завопили прямо в ухо. Руку дернуло, и стало понятно, что я в кого-то вцепилась мертвой хваткой. Перед глазами закружили разноцветные круги, солнце ослепляло. Проморгавшись, я, жмурясь, огляделась. Смотритель тер глаза, сидя на зеленом ковре из травы, чем напоминал ребенка. - Что ты сделала, кто ты!? – заорал он срывающимся голосом. Кисельное состояние вернулось, затмив секундную вспышку просветления, меня закружило в густом тумане. Только теперь сопротивление стало трескаться, губы выдали блаженную улыбку, глаза стали закрываться… - Эй, хозяйка! Простите за опоздание! Я повернулась на звук и увидела покачивающуюся на волнах лодку. Человек показался мне отдаленно знакомым. Смотритель, выпучив глаза, поднимался на ноги. Внешне он совершенно не пострадал. Я стояла истуканом и не шевелилась. Эта неподвижность согревала душу. Вечность в неподвижности… *** - Хозяйка, а как же вторая половина? – я моргнула и сфокусировала взгляд на испуганном лице лодочника. Открыла рот, но с языка сорвалось что-то неопределенное: - Оооааа? Мужик содрогнулся от макушки до носков. Я полезла в кошель, движения давались мне с трудом. Такого упадка сил со мной еще не случалось. Дойти до гостиницы не представлялось возможным. Очень медленно, мелко моргая, я рылась, разглядывая монетки. Когда, наконец, сообразила и протянула, то оказалось, что лодочника и след простыл. Пожав плечами, что оказалось лишней тратой сил, упорно переставляла куда-то ноги. Земля убегала, не оставляя надежды на дальнейшее передвижение. В какой-то момент коленки подогнулись… Очнулась я от шума. Кто-то громко орал, надрывая горло. Как на городском рынке! – подумала я. Голова раскалывалась, тело болело от долгого лежания … где? В попытке оглядеться я приподнялась и со всего маху грохнулась лбом о деревянное днище. Вся конструкция пошла мелкой дрожью. Крикуны моментально замолкли. Стон и ругательства сопровождали мое фееричное появление из-под прилавка на городской площади. Торговки подняли такой визг, что могли бы дать фору всем чайкам побережья, вместе взятым. Я попятилась и уперлась в прилавок со свежесорванной зеленью. Толпа напирала посмотреть на разворачивающееся зрелище. Вопли постепенно стихли. Тряся головой на манер мокрого животного, я по кривой траектории, вытянув перед собой руки, пошла. Шла долго, пока прохожие на улицах не перестали оборачиваться. Затхлый закоулок дикой вонью принял меня в свои объятья. Голубое небо над головой пестрело частыми мелкими облаками, наводившими на размышления. Я смутно припоминала, как смотритель маяка загнал меня в лодку, как добрела до рынка и закатилась под прилавок. События в обратном порядке постепенно восстанавливались в памяти. Эта вспышка на острове. Наручи. Но похоже, что на этот раз своих сил им не хватило, и артефакт стал выкачивать энергию и из меня, и из смотрителя. Магия, которой окружил остров Тур, со временем только усилилась и застоялась. Сколько же людей сгинуло на острове? – подумала я и тяжело вздохнула. Сомнительные силы, полученные от сна на городской площади, подошли к концу. Оставалось удивляться своей везучести, как это я умудрилась не заполучить парочку новых ран. Мое тело уже превратилось в один сплошной шрам. Утро разгоралось, летняя жара делала вонь в переулке невыносимой, я мысленно сгребла себя за ворот и заставила идти. Оказалось, если двигаешься, как во сне, расстояние сокращается! Когда я запнулась о крыльцо таверны, мне показалось, что прошло не больше нескольких минут, хотя солнце поднялось уже высоко. - Елена! – завопила не своим голосом Роза и кинулась мне на шею. Я медленно гладила ее по голове, шепча на ухо успокаивающие слова. Она отстранилась от меня и как-то дезориентированно огляделась. - Что случилось? – спросила я. Роза приподняла брови, глаза сразу повлажнели. С трудом, но я вспомнила, что теперь моя девочка глухая. Руки отказывались подниматься, что-то объяснять было сейчас худшей пыткой. Поэтому я просто прижала ее к себе, и она осторожно повела меня в комнату. Народу в этот рабочий час почти не было, только какой-то пьянчуга спал головой на столе. Лохматый затылок мерно подрагивал от храпа. Я стянула с плеч лук и колчан. Стрелы, конечно, распались и потерялись, но все остальное осталось на месте. Роза отмыла мое чумазое лицо и уложила в кровать. В тот момент я чувствовала себя маленькой девочкой, мне представилось, как за мной ухаживает мама. И с улыбкой на лице я провалилась в глубокий сон. Следующий день не принес ничего, кроме чувства тревоги и головной боли. Эта легенда! Что-то не сходилось, как ни верти! Неужели Дарена любила этого старого проходимца, да настолько, что всё бросила и похоронила себя на маяке? Судя по тому, что я о ней знаю, это не представляется реальным! Эта девушка явно любила жизнь и еще больше ее отнимать, она бы ни за что сделала этого. А что, если Маг сначала наложил чары на остров, а потом привез туда Дарену? Выглядит более правдоподобно. Я мысленно кивнула сама себе, придя к этому выводу. Сегодня небо было затянуто тучами, лил мелкий дождик, город отдыхал и, казалось, пытался отдышаться, а вдруг не будет другой передышки? Мучительно хотелось к Миловану, все мысли так или иначе сводились к одному и тому же. Та маленькая случайность, что произошла, когда мы только переехали, многого стоила, но все же ничтожно мало. Я решила, что не буду говорить про ребенка, который мог у нас быть, по крайней мере, пока все не кончится. Роза шуршала по комнате, безостановочно что-то делая. Это страшно раздражало, но, понимая ее состояние, я старательно отвлекалась разглядыванием прохожих. К вечеру дождь усилился. Роза ушла на кухню, ее прямо-таки тянуло туда, где имелся очаг для готовки. Тишина успокаивала и ласкала слух. Это была та приятная, полная шебуршащих звуков, далеких голосов и шума дождя тишина. Устав отгонять от себя мечты о Миловане, я разморенно углубилась в приятные размышления. Бабах! ***Дверь громко хлопнула, сопроводив громкие нечленораздельные звуки. Я вздрогнула от головы до пят и резко повернулась, мои ноги свисали вниз с подоконника. Таверна имела четыре этажа. С тихим свистом я соскользнула и мгновением позже приземлилась в лужу. **** ( как и когда она это сделала?) - Елена! – завопила Роза. - Хае! – голосили ей еще двое. Я задрала голову, в окно, толкая друг друга, смотрели Роза, Иулия и Злата. «Злата?!» – подумала, медля, но потом решилась и, развернувшись почти на сто восемьдесят градусов, почти сорвалась с места. - Ох! – вырвалось у меня. Сильные руки сжали мертвой хваткой. Я забилась в панике, которую он мне внушал и, что было сил, со злобным торжеством, ударила в солнечное сплетение. С его губ вырвалось что-то среднее между ругательством и криком боли. Я метнулась в противоположную сторону и зашипела, как рассерженная кошка: - Не трогай меня! На улицу выбежали все три девушки. Злата кинулась к Мефу, и он, кашляя, вцепился ей в плечо. Иулия и Роза бросились мне на шею, но я покрылась потной испариной и чувствовала, как волосы шевелятся от одного взгляда на сына Тура. Неконтролируемая дрожь прошла по моему телу, когда Меф сказал: - Успокойся, я не собираюсь тебя убивать! В голове крутились обрывки многих передуманных за весь сегодняшний день мыслей. - Какая приятная неожиданность! – процедила я сквозь зубы и одарила их со Златой самым злобным взглядом, на который только была способна. Иулия принялась гладить мою руку и приговаривать: - Все нормально, они не враги. Мы пришли, чтобы помочь тебе. - Чем он мне может помочь? – щерилась я. Этот «помощник» уже предал меня раз, сдав своему сумасшедшему папаше. - Снова посадить в клетку? Иулия вопросительно подняла брови: - Какую клетку? - А это ты у него спроси! – я вырвала руку и шагнула вперед. Злата тут же встала между нами. В глазах читался испуг, руки дрожали, но она сжала маленькие кулачки и громко сказала: - Не подходи! Мне стало смешно: - Ты хочешь меня остановить? Меф отодвинул Злату в сторону и почти вплотную подошел ко мне. На этот раз я просто с ненавистью смотрела в его голубые, так похожие на отцовские глаза. - Как папаша, жив – здоров? – во мне, как в пробудившемся вулкане лава, кипела ярость, они убили моего ребенка. - Да. – Коротко кивнул Меф. - Жаль! Постараюсь это изменить, и как можно скорее! В его глазах промелькнула боль, и он, опустив голову, отошел в сторону. Роза подбежала и вопросительно посмотрела на меня, в ее глазах стояли слезы. В моей груди все защемило, и я повернулась к Иулии: - Эту девушку зовут Роза, с ней недавно произошел несчастный случай, и она потеряла слух. Ей очень нужна помощь Лады. - Ты же знаешь, что это невозможно, - опустив плечи, сказала подруга, - я не смогу провести ее в Дом. Тур усилил охрану, будто боится, что его могут убить во сне. «Нет уж!» – я подумала с мрачным торжеством, – «этот старый лис будет смотреть мне в глаза, когда я буду убивать его, но сначала ответит на все вопросы, которых становится все больше и больше!» - Я могу ее провести, – тихо сказал Меф. - Да я тебе и крошки, оставшейся от обеда, не доверю, не то что Розу! – прошипела я. Он вздохнул и прошептал: - Надо было Миловану сказать! Сейчас бы не было таких проблем! Я уже открыла рот, чтобы сказать, что Милована сюда втягивать не стоит, как Злата, уперев руки в бока, подошла ко мне: - Что ты тут о себе возомнила? Посидела, бедняжка, взаперти! Пропадала неизвестно где, а тут заявилась, вся такая из себя мученица? А ты знаешь, что с ним было?! – она ткнула мне пальцем в грудь, - это сродни сумасшествию! Если бы не Меф, Милован бы уже наложил на себя руки! Каждое ее слово резало меня хуже ножей, под конец я просто вздрагивала и почти ничего не слышала. - Все не так просто, как ты думаешь! – одними губами прошептала я. - Конечно, непросто! Потому что ничего непонятно! Никто не может ничего толком объяснить, рассказать, что вообще случилось! – Злата метнула гневный взгляд на Мефа, - а Тур стал похож на сумасшедшего! - Он таким был всегда! – вставила я, не сумев сдержаться. - Хае, Злата! – позвала Иулия, но мы не стали обращать на нее внимания. - Знаешь, если бы тебя посадили туда, где меня продержали целый месяц, я бы посмотрела на твое душевное состояние! Не смей говорить о том, чего не знаешь! И вообще, неудивительно, что вы тут сидите и толком ничего не можете узнать, – я повернулась к Мефу, - я была на том проклятом острове! - Елена! – пропищала Иулия, неосознанно цепляясь за руку Розы, которую та сконфуженно пыталась выудить. Глаза Мефа смотрели куда-то сквозь меня. Я передернула плечами и, махнув рукой на эти бесполезные споры, устало посмотрела на Иулию. - Я не уверена, но Розе может не понадобиться помощь целителей. - Что ты хочешь сказать? – холодея, спросила я. - Не знаю, что послужило причиной, но у нее лопнули барабанные перепонки. Не уверена, что это можно восстановить. - Откуда ты знаешь? - Это увечье Роза получила из-за магии, поэтому я с точностью могу сказать, какая часть уха повреждена. До меня не сразу дошел смысл сказанного. Роза непонимающе переводила глаза с меня на Иулию. - Нет, нет, нет! - качала я головой, - а вдруг еще можно что-то сделать! Лада сможет помочь! Иулия отпустила руку Розы и подошла ко мне: - В это сложно верить, но это так. Прости, но этой девушке нужно учиться жить глухой. Я первой почувствовала, что он приближается, потом его увидел Меф. Подобравшись, дернулась в противоположную сторону, но наткнулась на Злату, та ойкнула и опрокинулась на Мефа, который крикнул: - Стой! Но я, обливаясь слезами, уже бежала в противоположную сторону. Было такое ощущение, что глаза резал яркий свет. Образ Милована, его лицо, когда он увидел меня! Все это разрывало изнутри, заставляя бежать без оглядки. Слишком много зависимости: Роза, Милован, придется рассказать ему. Если я окажусь рядом, то совершенно точно не смогу молчать! Его влияние на меня слишком сильно, чтобы молчать. Воздух вырывался из легких с громким хрипом, улицы и подворотни сменяли друг друга. Буххх.... Горячие руки обхватили и прижали меня к себе. И до боли знакомый голос сказал: - Все, я здесь, теперь ничего не бойся. Больше ты не останешься одна, я никогда не прощу себе, что так долго сомневался в своей любви к тебе! *** Мои слабые попытки освободиться забылись, едва его горячие губы коснулись моей кожи. Впервые за долгое время я расслабилась, голова опустела, губы шептали всякие глупости, а руки гладили любимое лицо. Не знаю, сколько мы простояли, время не имело значения. Именно сейчас мне бы хотелось уплыть на остров Памяти, туда, где все мирские тревоги забудутся. Я уверена, что наша любовь не даст нам забыть друг друга, а, может, каждое утро мы бы влюблялись заново, и каждый день был бы как в первый раз. Взяв за руку, он повел меня обратно. - Где ты была все это время? Меф рассказал про корабль, что же было потом? – приобретая серьезность, спросил Милован. - Что мог рассказать этот предатель? – скривила губы я. - Ты зря так к нему относишься! – покачал головой мой спутник, - он, едва приплыв, сразу нашел меня и все рассказал. Я презрительно фыркнула: - Уверена, никто не сможет передать, что я испытала, очнувшись в ржавой клетке наедине с догнивающим трупом и соседями, от которых остались лишь грязные кости! А как они с Туром обманули меня, а? А как Учитель-Тень убил нашего ребенка? Никто из вас не в состоянии понять, что я пережила, когда поняла, что его больше нет, а у него уже стучало сердечко! – мой голос сорвался. Милован остановился и посмотрел в небо. Я чувствовала, как горят глаза, но слез не было, у меня начиналась дикая истерика, ком подпрыгивал где-то в горле, руки и ноги тряслись. - Я ненавижу их обоих! – процедила я сквозь зубы, - а еще больше себя! Если бы я не пошла тогда к Мефу, ничего бы не случилось. Это все моя глупая привычка побыстрее разобраться с проблемами, когда нужно действовать спокойно и как можно незаметнее! Видно, плохо слушала тебя, это главные правила любого Вора: тихо и незаметно. Милован пустыми глазами смотрел на меня и по-рыбьи открывал и закрывал рот. Потом выдавил: - Ребенок? … Наш? Я молчала. Знала же, что не смогу смолчать! А может, это и к лучшему? - Надо идти, – тихо сказала я, и мы молча пошли, думая каждый о своем. На улице никого не было. Хозяин, пребывая в полуобморочном состоянии, сообщил, что Роза привела трех очень подозрительных людей, которые находятся в нашей комнате. Я успокоила его и сказала, что все хорошо. Люди наверняка чувствуют такое скопление гильдийцев в одном маленьком, ограниченном пространстве, и оно им явно не по душе. Сейчас к ним присоединимся мы с Милованом, и ближайшие к нам комнаты проснутся. Сильнее всех на окружающих влияла Иулия, самая могущественная из нас. Едва я открыла дверь, все головы повернулись к нам. Я скривила грустную гримасу и пожала плечами. Милован, как обычно, не особенно заботясь о том, что вокруг нас находятся посторонние, с размаху впечатал меня в стену и, наклонившись к уху, прошептал: - Как это произошло? От удара воздух со свистом вышел из моих легких, и у меня получилось лишь прохрипеть: - Потом, все потом. В ответ на это Милован, не дав мне вздохнуть, приложился долгим поцелуем, отчего у меня чуть глаза на лоб не вылезли. Роза, очнувшись от удивления, вскрикнула и бросилась мне на помощь, но Злата с напускным отвращением на лице поймала ее и отрицательно покачала головой. - Милован, все, остановись! – не выдержав, Меф положил руку ему на плечо и с силой развернул к себе, - сейчас есть кое-что и посерьезнее! Я, сдерживаясь, чтобы не закашляться, покраснела, как свекла, но, посмотрев, как Милован и Меф смотрят друг другу в глаза, почувствовала практически видимое напряжение, возникшее между ними. - Злата! – прошептала одними губами и, ухватившись за руку Милована, насильно усадила его на кровать. Мыслительница обвилась вокруг Мефа и что-то убедительно ему говорила. Роза, даже не пытаясь вытирать слезы, стояла у окна. Иулия подошла к ней и хотела приободрить, но та с ужасом дернулась от нее: - Кто вы такие? – она бросилась ко мне, - Елена, откуда эти люди? Я так напугалась, когда ты выпала из окна. - Ты ей не рассказала? – усмехнулась Злата. - Она глухая! – раздраженно оборвала ее Иулия. - Ой! Прошу прощения! – пробормотала Мыслительница. Я обняла Розу и, закрыв глаза, сказала: - Ей ничего не надо знать. Роза прижалась ко мне своим костлявым телом и плакала, тихо всхлипывая. Я гладила ее по голове и говорила: - Ее нужно куда-нибудь спрятать, но прежде показать Ладе. - А кто это? – с ноткой ревности в голосе спросил Милован. - Эта девочка спасла меня от смерти, когда я сбежала с корабля, - и я злобно глянула на Мефа, - и, сочтя это веским обстоятельством, я взяла ее с собой. Когда мы приехали, и я забрала свои вещи… - Ты была в Доме? – округлил глаза Милован и оглянулся на Иулию. - Что? – насупилась она, - Хае написала, тебе не говорить! Лицо моего учителя пошло мелкими розовыми пятнами, что говорило о крайней степени озлобленности. Внутренности у меня при этом пошли крупной дрожью. - Как вы, кстати, меня нашли? – дрогнувшим голосом спросила я, отступая подальше от кровати, на которой сидел Милован, испепеляющий меня глазами. Злата расплылась в удовлетворенном оскале, глядя на мою нервозность. Иулия пожала плечами: - Все оказалось не так сложно. Я сняла заклятие с цепочек… - Мммм … цепочек? – приподняла брови я, бочком отодвигаясь в глубь комнаты. - Ой! – вздохнула подруга, - ты же не знаешь! – и, не дав озвучить глупый вопрос, продолжила, - Магистр Тур два дня назад подарил нам всем цепочки, якобы в знак благодарности, что мы приняли его сына. Я поджала губы и скосила глаза на Мефа, тот держался отстраненно, но, к моему великому удивлению, положил руку на плечо уже ставшего перезрело-помидорного цвета Милована. - В последнюю неделю он сделался совершенно безумным! – продолжала с жаром Иулия. - Это было на следующую ночь после того, как появилось письмо. Меф и Милован пришли и сказали, что цепочки заколдованы. Они не позволяют приближаться к тебе и причиняют нестерпимую боль. - А как вы узнали об этом? – спросила Злата, будучи весьма умной девочкой, она подмечала самые мелкие детальки с самым большим смыслом. - Хороший вопрос! – поддакнула я. Милован все-таки встал и решительно подошел ко мне: - Почему ты не сказала, что вернулась? В его голосе послышалось столько боли, что я невольно поперхнулась и стыдливо опустила глаза: - А что бы ты сделал, если бы узнал? Он пожевал губу, обдумывая ответ: - Стер бы в порошок! Я кивнула: - А что это изменило бы? Все застыли, обдумывая мои слова. Потом Меф сказал: - Я должен отомстить. Это долг перед собственной совестью. - Мы – единое целое и должны защищать друг друга, а сейчас ты, Елена, отдуваешься за всех! – тихо сказал Милован. - Это дело чести, разобраться во всей этой древней истории! – внесла свое слово Злата. - Тур сошел с ума, его необходимо остановить, пока он окончательно не съехал с катушек! – с жаром выпалила Иулия и покраснела. Роза, не отлипавшая от меня все время, почувствовав напряженность в комнате, еще сильнее прижалась, с белым лицом оглядываясь на окружающих. Их лица выражали чувство ***безысходной надобности***. - Вы плохо оцениваете его силы! – скривилась я. - Правда? – саркастически хмыкнул Меф, - ты знаешь его сколько? Лет десять? Он мой отец, и я, как никто, могу оценить уровень его мощи! - Если бы ты мог трезво оценить его силы, то Дарена не умерла бы, спрыгнув с маяка! – огрызнулась я. Голова его дернулась, как от пощечины. Воцарилась тишина. Глаза Мефа начали наливаться кровью. Я умоляюще посмотрела на Милована, но тот лишь с обидой в голосе сказал: - Что ты можешь знать о том, что тогда произошло? Злата переводила блестящие, почуявшие новые повороты в этой истории, глаза от меня к Мефу. - Не смей говорить о ней! – глухим страшным голосом сказал он, - ты не знаешь, что там произошло! - Она сошла с ума на этом острове! – выкрикнула я, - а Тур сошел с ума еще раньше! И в том, что это все случилось, виноват лишь он! В голубых глазах вспыхнуло удивление: - Откуда ты знаешь? - Я же была там. На острове Памяти. Одного не понимаю, почему ни ты, ни тот Вор не смогли ее найти? - С чего вообще все началось? – перебила меня Иулия. Милован стоял, отвернувшись к окну. Я вздохнула и сказала: - Ну, если вкратце... Злата, Меф и сама Иулия устроились на кровати. Роза присела на стул, вытирая кулачками глаза. - Так! – я глубоко вздохнула, - все началось еще четырнадцать лет назад. Тогда я еще жила на улице. Милован, Злата и Тур подкараулили меня у моего жилища. - Мы не караулили! – ощетинилась Злата, - Тур, как глава пяти Гильдий, чувствует тех, кто должен присоединиться к Дому, вот он и привел нас к тебе. - Может, ты за меня расскажешь? – осадила я ее. Она гордо вздернула голову и демонстративно отвернулась. - Я попыталась убежать и сейчас уже жалею, что не получилось! Милован меня поймал и принес в Дом. - Принес? – скривился Меф. - Она так брыкалась, что ударилась головой о стену. Пришлось тащить ее! – сухо вставил Милован. Меф хмыкнул, но комментировать не стал. - Если вы перестанете перебивать, то я продолжу! – раздраженно прошипела я, - все видели знаки на спине у него. У меня похожие. Они … - Знаки? – в унисон спросили Иулия и Меф. - Нет, я видела их у Милована, но твоих раньше не замечала! – добавила Иулия. - Что за знаки? – настаивал Меф. Я оглянулась на учителя. Тот с каменным лицом по привычке почесал спину: - Принадлежность к Гильдии. Злата закатила глаза: - Ты не добьешься от них ничего! Это же Воры! Все свое ношу с собой! - Ничего не понимаю, у тебя такие же? – нахмурилась Иулия, обращаясь ко мне. - Почти! – сказала я. - Ладно, с вами больше мучиться! – махнул рукой Меф, - давай дальше. - Как скажешь! – хмыкнула я, - эти самые знаки помогали нам чувствовать друг друга. Иулия нахмурилась, Меф открыл было рот, но, видимо передумав, закрыл и не стал больше перебивать. - Почти пятнадцать лет все было хорошо. Милован меня выучил. Я общалась с молодым Защитником, Тимой. Мы с ним гуляли, и неожиданно пришла боль. Милован был в беде. Я бросилась к нему. С моим другом Вячко мы выяснили, что он отправился на задание в музей. Там я встретила трех Теней и раненного Учителя. Там я в первый раз убила человека, - Злата и Иулия вздрогнули и вылупили глаза, - Моряк, так его называли. Через несколько дней пришлось туда возвратиться. Задание нужно было выполнить. Перед этим я попыталась выяснить, кто такой этот Моряк, потому что он называл Милована Вором. Всплыла эта старая легенда о шестой Гильдии. Пока я выполняла заказ и повторно залезла в музей, Вячко нашел что-то о проклятии или невыполненной клятве. Он прибежал ко мне в музей, наткнувшись там на Тень-Учителя и еще одну вздорную девчонку… Она убила Вячко, а я убила ее. Я прочитала всю ту легенду, тогда еще совершенно не понимая ее смысл. Единственным моим желанием было найти Учителя-Тень и убить его. Затем в историю влез ты, - я кивнула Мефу, - Тур дал новое задание: найти лук. Пути привели к тебе на корабль. Я все выполнила. Там пошли всякие непонятки с «откровениями» Тура. Он рассказал нам о Дарене, Ратмире и тебе, Меф. Совершенно случайно ко мне попали артефакты: кольцо и наручи. Когда они появились Милован перестал меня чувствовать, но снять их я уже не смогла, это оказался мой артефакт, и теперь он будет со мной до конца жизни. Затем история с похищением, убийством и возвращением Учителя-Тени. Вот, кажется, и все. Я сползла на пол по стеночке, с болью понимая, что жизнь не удалась. - А что за проклятие? – спросила Иулия, - или, как там, «невыполненная клятва»? - Меф обвинил в убийстве Дарены Тура, но тот был Магистром и, естественно, все отрицал. Поверили Туру. За лишение жизни гильдийца Теней приговорили. Ратмир поклялся собственноручно прикончить Мефа, но Совет решил по-другому. Это должен был сделать сам Тур, но он этого не сделал, потому что Меф его сын, и клятва осталась не исполнена, - ответил Милован. Иулия потрясла головой и нахмурилась: - Они, что, приговорили всю Шестую Гильдию! Это же безумие! - Мне вот что хочется спросить, - Злата встала и начала туда-сюда ходить по комнате, - ты что-то там прочла и сказала, будто тогда не поняла смысла. Видимо, он стал понятен теперь? Я в который раз удивилась проницательности Златы: - Не перестаю восхищаться твоей способностью замечать главное! - Я же все-таки Мыслитель! Это мои способности, и, признаться, рада, что я не Вор. - Ты, как всегда, сама вежливость! Она лишь фыркнула в ответ. - Отвечая на вопрос Златы, могу сказать так: чтобы исполнить клятву кто-то из Воров должен убить Мефа. Все уставились на меня неверящими глазами. - Ты, случаем, сама умом не тронулась, пока была на том острове? – грубовато усмехнулся Милован, но я не потрудилась посмотреть на него. - Есть еще один вариант, – не слыша нас, сказала Иулия, - я имею ввиду - исполнить клятву. Клятва имеет значение, только пока жив хотя бы один из свидетелей. Что стало с остальными из шестой Гильдии, теми, что были отмечены? - Он их перебил, – ответил Меф. - Не сам! – встряла я. - Это сделал Ратмир по его указке, но все-таки. - Ратмир? – усмехнулся он, - сомневаюсь, но может быть и такое. После смерти Дарены с ним произошли страшные изменения. - Тогда два варианта: либо Меф, либо Тур,– дрогнувшим голосом сказала моя подруга. - А что ты имела ввиду? – спросила Злата. - Из всех свидетелей жив только Тур, значит, с его смертью все рассеется. Тур убил Дарену. Меф обвинил Тура, тот подставил сына под удар. Ратмир проклял Мефа, который остался жив. Клятва повисла незримой связующей нитью между Тенями и Ворами. Рано или поздно старое обязательство должно было прийти в движение, и вот что получилось, - развела руками Иулия. Наступило долгое молчание, каждый думал о своем, теряясь в собственных догадках. Лица присутствующих менялись от недоумения к просветлению, затем снова приходя в ступор. Мне было интересно, что же думают другие? Но спрашивать не хотелось, больше того, мне стало все сильнее казаться, будто всей этой истории я не узнаю никогда, а уж понять … и подавно! - Давайте наведаемся на тот остров? Как ты сказала, он зовется? – нарушил тишину Милован. - Памяти, остров Памяти. Меф как-то затравленно съежился, но взял себя в руки: - Все не так, как вы думаете. Хотя может, и стоит навестить этот проклятый остров! Меня пробрала секундная злость, и я уже готова была открыть рот, но что-то меня остановило. Возможно, мудрее будет дождаться, когда Меф сам расскажет, потому что в голове и так каша, а добавлять еще… Непроизвольно я скривилась и получила вопросительный взгляд от Милована. Я быстро улыбнулась и изобразила бурную деятельность. - Эй! – воскликнула Злата, – нам нужно возвращаться в Дом, иначе проблем не оберемся! Я почувствовала резкий толчок нежелания, так долго быть одной, столько всего произошло! Сердце начало выбивать испуганную дробь, а голос не желал просить остаться. Понятно, что им нужно возвращаться, но Милован… Внутренности замирали при мысли об объяснении, только вечно убегать надоело. - Хае! – гневно выкрикнула Злата, похоже, она звала меня не первый раз. Я по-собачьи встряхнула головой и обратила на нее свое внимание: - Ммм? - Ой, похоже, тебя ничего, кроме собственных проблем, не волнует! – она махнула рукой и решительно вышла за дверь. Почувствовав, что от удивления у меня аж рот открылся, я захлопнула его, звучно клацнув зубами. В челюсти отдало болью. Меф хмыкнул и, сделав шаг в мою сторону, сказал доверительным тоном: - Может, все-таки показать твою подругу Целительнице? Я могу это сделать. Я напустила на себя хмурый вид: ну да, я тебе верю, конечно! Он закатил глаза: - Может быть, Златоцвета и права! Ты еще та эгоистка! - Я – эгоистка!? – моему возмущению не было предела, - я тебе ни на грамм не верю! Вот и все! То, что ты выставляешь себя пострадавшей стороной, не значит, что это так и есть! - Я не обязан перед тобой отчитываться! Всю жизнь я только и делал, что давал отчеты о своих действиях, с меня хватит! – процедил он. - Перед кем ты отчитывался? Перед своим раздутым эго? – как можно более насмешливо спросила я, - за свои поступки надо отчитываться всегда! А если бы было так, как ты говоришь, то те клетки, по соседству с которыми я провела несколько самых страшных дней моей жизни, были бы пусты! - Ты ничего не знаешь! – звенящим от гнева голосом прорычал Меф. - Так расскажи! – так же зло ответила я. Он молча открывал и закрывал рот. Накал атмосферы достиг своего апогея. Мне вдруг стало совершенно безразлично, убьет ли он меня сейчас. Какая разница, этой истории все равно не видно ни конца, ни края. - Это не так просто, как кажется! – прошептал он, подойдя ко мне вплотную. Его рука легла мне на плечо и сильно сжала. От нервного напряжения снова разболелся бок, я это поняла только сейчас, когда Меф слегка встряхнул меня. - Всё, хватит! – процедил Милован, я уже и забыла, что мы не одни, а теперь почувствовала себя еще более озлобленной, но уже исключительно на себя. Я попятилась и остановилась, уткнувшись в подоконник. - Хае! – заорали снизу, я подпрыгнула от неожиданности и резче, чем следовало, перегнулась на голос. В последний момент мне удалось зацепиться за ставню, иначе не избежать мне еще одного полета вниз. Я выровнялась и попыталась ответить, но горло сжалось, и с губ сорвался свист, перешедший в хрип. Должна признаться, я сама напугалась этого звука, поэтому, проглотив комок, проорала: - Что? - Где там все? Время уже на исходе! - Уже идут! Я ухватилась за оконную раму и шумно выдохнула. Бок нещадно кололо, и пришлось присесть на подоконник. Роза затравленно озиралась по сторонам, на лице застыло выражение недоумения и страха со смесью неверия. Единственно, что было бы сейчас правильным – это отправить ее в Дом, Лада должна ей помочь. Девочка не должна жить или даже находиться рядом со мной, иначе эта привязанность может стоить ей жизни. А что быстрее всего отваживает от человека? Конечно, страх! Если она будет нас бояться, то не станет искать встречи или даже, наоборот, станет обходить за тридевять земель. Знаю, что разрушу тем самым что-то в ее душе, но так будет лучше. Для нас обеих. - Ладно, возьмите с собой Розу. Только с одним условием! – я посмотрела на свою подругу и Мефа, - он ее только проводит, к Ладе пусть ведет Розу Иулия! - А как мы объясним, что они делают вместе, если их встретит отец? На эту тему я не задумывалась, признаться, если бы я могла спокойно передвигаться по Дому, по этому вопросу я бы стала беспокоиться меньше всего. Здесь важно подгадать правильный момент – это, в принципе, залог успеха каждого вора. - Предоставь нам действовать по своему усмотрению! – сказала Иулия, доверительно улыбаясь. Сомнения терзали меня, пока я пыталась уговорить Розу пойти с ними, она долго сопротивлялась, плакала, просила пойти с ней, но я настояла на своем. Уже на пороге Меф бросил в мою сторону долгий, пытливый взгляд и, наконец, изрек: - Я тебе не враг! Рано или поздно ты поймешь. Дверь хлопнула, а я сказала: - Уж лучше рано, но, похоже, даже сейчас уже слишком поздно! Милован ушел со всеми, ничего не сказав на прощание. На душе скребли кошки, бок болел, а голова превратилась в мыльный пузырь, тяжестью с хороший валун. *** Все началось с нападения Теней, что самое интересное, переживая все это в тысячный раз, стало ясно: Моряк и его прихвостни пришли совсем не за Милованом, а за артефактами! Все началось после того, как я его убила! Если б события сложились в другом порядке, то ничего того, что происходит сейчас, не было бы! Мы с Моряком просто обменялись по-честному, всё бы умерло на том этапе! И вообще, если бы Милован пошел на задание ночью раньше или позже.. Нет же, все случилось, как случилось! Потом все плавно перетекло в месть Теням, а дальше покатилось словно с горы – возникновение из пыльных глубин прошлого куска истории о шестой Гильдии, случайное знакомство с Мефом, ночь с ним; лук, пряжка, наручи. Все глубже, глубже в пучину прошлого, новые факты о проклятии шестой Гильдии, откровения Тура (сейчас уже мало верится в их правдивость), заключение в клетке, беременность, Роза, учитель-Тень и потеря ребенка, возвращение на родину. «Столько всего произошло, а описывается всего в нескольких предложениях. Мне кажется, я стала старше на жизнь, а не на год» - мрачно думала я, сидя на подоконнике, так и не сдвинувшись с места. Скрип ступеней лестницы за дверью, кровь хлынула к щекам, застучала в ушах, сердце пропустило удар. Я знала, кто это. Пол вяло возмутился под ногами вошедшего. Мы молча смотрели друг на друга. Я сжала кулаки, втыкая ногти в ладони, чтобы не разреветься. Самые разнообразные чувства вспыхивали и утихали, ураганом проносясь в голове. Был порыв убежать, благо окно рядом, но не было смысла. Чем раньше мы разрешим наши разногласия, тем лучше. - Ты меня ждала? Я кивнула. Он прошел и сел на кровать, уставившись себе под ноги. - Мне жаль. Я вздернула брови в вопросительном жесте. - Ты была беременна. Мне жаль. – повторился он. Одна слезинка все-таки не удержалась и медленно скатилась вдоль по моей щеке. - Мне тоже. - Нам надо поговорить. Я кивнула. Еще как надо! - С чего начнем? - Может, решим, кто мы друг другу и прекратим ненужные домыслы? Решим, что делать дальше? Эта история набирает обороты, все что-то недоговаривают, всё может очень плохо кончиться, и, скорее всего, для меня! – пожала плечами я. Милован долго молчал, разглядывая мое лицо, но мне в голову пришло еще кое-что: - Всё, что произошло, всё - по моей вине или инициативе, так что нет смысла пытаться защищать меня от кого-либо, потому что главный враг – это я. Если сейчас мне просто исчезнуть, то всё нормализуется, все вы заживете, как раньше, нормальной жизнью. В ответ он лишь грустно покачал головой: - Нет здесь твоей вины. Эти события произошли, и обратно ничего не воротишь. Бесполезно плакать о пролитом молоке, так ты, кажется, любишь говорить? Остается лишь исправлять, а кроме нас это пока что сделать некому. Я хмыкнула: - Ты заговорил в духе лучших любовных романов. Хотя, если быть до конца честной, хотелось бы переложить всё на кого-нибудь другого. Как думаешь, кто больше всего подходит? - Злата? - Конечно! – фыркнула я, - да я из чистого упрямства не стану просить ее ни о чем! Милован смотрел на меня с искорками озорства в глазах, все еще пытаясь сохранить невозмутимо-недовольный вид. У него плохо получалось. - И вообще! – тяжело вздохнула я, морщась от постоянного покалывания в боку, - один раз я попыталась переложить решение этой задачи на другого, и вот Вячко уже нет в живых. Тогда казалось, что тут такого в том, чтобы просто порыться в книгах и поискать! - Возможно, ты права, и разобраться в этой истории предстоит именно нам. «… именно мне» - мысленно поправила я. Возникло странное ощущение того, что Милован понял, о чем я подумала. Хотя это уже паранойя. Просто до жути хотелось крикнуть: помогите мне, снимите этот булыжник с моей шеи и дайте вздохнуть полной грудью. Раньше, до того, как в меня всадили нож и лишили возможности материнства, это представлялось увлекательной игрой: разгадай загадку. Сейчас это сплошной поток отдельных страниц одной книги, причем, не пронумерованных. Попробуй разберись в отдельных фрагментах давно минувшего прошлого, намертво завязанного с настоящим. Мы молча сидели. Мне до зуда по коже хотелось прикоснуться к нему, долго терпеть было не в моих силах, и я почесалась. Звук был такой, будто кошка точила когти о деревянный косяк. Откуда-то из глубины ног пришла дрожь, прокатившись по всему телу и угаснув на последнем всколыхнувшемся волосе. Нервы, казалось, начали дрожать, заставляя двигаться. Я сгруппировалась, собираясь встать, но Милован, как всегда, меня опередил. С моих губ сорвался булькающий звук, продолжившийся диким стоном. - Что? – он откатился в сторону и возмущенно посмотрел. Без слов я задрала рубаху. Нашему взору открылся не очень приятный вид молодой кожицы, вспухшей и красной. Волны жара неприятно пульсировали вокруг этого места. Милован подался вперед и слегка подрагивающими пальцами неуверенно потянулся к моей поджившей ране. Невольно я задержала дыхание, но, как оказалось, напрасно. Боль помаленьку утихала под прохладной ладонью Милована. - Я уже и забыла, как этот приятно! – прошептала я, не совсем соображая, что говорю вслух. Он едва заметно улыбнулся, потом наклонился и поцеловал место ранения. Я не сдержала дрожащий вздох. По пальцам прошелся разряд, поднимаясь выше к лицу, я почувствовала нахлынувшую кровь и, в который раз, прокляла свое смущение. Ритм сердца, сбиваясь, пытался перегнать самого себя. Изо всех сил я пыталась остановиться, но мне было не помочь. Аккуратно, ладонями, я приподняла его лицо и нежно коснулась губ. При этом ощущение казалось таким забытым, что все внутри затрепетало. Он отозвался, осторожно прижав меня к себе. Моя рубашка отправилась в полет на стул. Его губы легкими поцелуями покрывали мое тело. Я тихонько улыбалась, все ближе прижимаясь к тому, ради кого готова вынести все муки ада и еще столько же. *** Проснулись мы к вечеру от стука в дверь. Я лениво потянулась, в боку кольнуло, и пришлось тут же расслабиться. - Мммм?.. – осведомился Милован, обращаясь к двери. - Хватит дрыхнуть, пора заниматься делом! – скучающим тоном протянул Меф. Я притворно захныкала и засунула голову под подушку. - Ага, сейчас! – крикнул Милован, бодро спрыгивая, - только мне нужно взять кое-какое снаряжение. Меф громко фыркнул: - Я принес все, что Злата нашла у тебя в комнате, заберешь сейчас или потом? К этому времени Милован уже успел натянуть штаны и рубаху. Я в это время разлепила только один глаз и выглядывала из-под подушки, свернувшись калачиком под одеялом. Признаюсь честно, не представляю, как все это смотрелось, но именно в тот момент мне было все равно. - Давай. – Милован открыл дверь, предварительно обернувшись на меня. Меф с кривой противной ухмылочкой протянул ему целый мешок пронзительно звенящих железяк. - Елена, а Елена, ты хоть пальцем пошевелить можешь? - Еще как, вот только с кровати сползу! – пробурчала я, но не уверена, что он расслышал. Посмеиваясь, Меф удалился, хлопнув дверью. Мы с Милованом умылись, оделись и начали рассовывать все снаряжение. Мы пришли к единогласному решению, что нужно полностью вооружиться, потому что эта ночь может стать решающей. В глубине моего существа зародилось странное ощущение тревоги, подкрепленное чувством страха, которое я испытываю крайне редко. Стилеты, кинжал, мечи, стрелы, лук, пояс с разнообразной снедью. Я чувствовала, как колени напрягаются под тяжестью всего этого. Милован методично рассовывал всякие режуще-колющие побрякушки по разнообразным неожиданным местам. После прошедшей ночи знаки стали более пластичными, и, пока длились все приготовления, я размялась и потянулась, разогревая сонные мышцы. Когда мы спускались, все постояльцы и просто пришедшие пропустить стаканчик другой, раззявив рты и вылупив глаза, смотрели на нас. Я передернула плечами и попыталась ускориться, но Милован придержал меня за локоть: - Не торопись, это может вызвать дополнительные толки. Надо было одеть плащи. - А лучше вообще через окно! – вздохнула я. - Кто ж знал, что эти идиоты будут ждать нас на улице. - Да уж! Воздух был словно разогретые угли, несмотря на то что день уже почти закончился. Наши спутники кучкой стояли у противоположной стены. Глаза у Иулии загорелись удивлением, восхищением и страхом, быстро сменившими друг друга. Я выдавила улыбку и спросила: - Где Роза? Меф ехидно оскалился и хлопнул меня по плечу. Мое железо пронзительно звякнуло, и вдоль опустевшей улицы прошло зловещее эхо. Я стала лихорадочно соображать, что за что цепляется, надо как-то устроить все поудобнее. - Очень мило, что ты о ней вспомнила, несмотря на удачно проведенный день! Он незаметно подмигнул, и я невольно покраснела. Но взяла себя в руки и встряхнулась: - А ты я вижу, завидуешь? – Меф еще больше увеличил оскал, - поподробнее, что там с Розой? - Да уж, судя по твоей позе в постельке, есть чему позавидовать! Я закатила глаза: - Тебе-то кто мешал провести день с пользой? Меф расхохотался, опершись на мое плечо, а коленки чуть задрожали под его весом. Я с раздражением скинула его руку и обратилась уже к Иулии: - Может, ты мне все поведаешь, а то, похоже, у этого кота запоздалый мартовский рефлекс. Все хихикнули, а Меф надулся, как маленький, став совершенно очаровательным. Я умильно похлопала его по щеке: - Не переживай, бывает! Остальные уже еле сдерживались от смеха при виде лица Мефа после моих слов. Иулия, глотая слова, сказала: - Лада ее осмотрела. Первый диагноз неутешительный. Пришлось кое-что рассказать ей о тебе, так как она требовала объяснений, почему она должна лечить кого-то, еще и бесплатно. Но вроде когда узнала, что это ты ее попросила, сказала, что сделает все возможное, но как только все уляжется, отчета по полной программе тебе не избежать. - Лада в своем репертуаре! – хмыкнула я, пожав плечами. Ничего иного и не ожидалось. «Надеюсь у Розы есть шанс!» - крепко зажмурившись, подумала я. - Надо идти! – старательно удерживая серьезную мину на лице, сказала Злата, надменно задрав носик. И мы пошли. Странная компания: Мыслитель, Маг, Тень и два Вора (хотя нас можно считать за одно большое единое целое). Я заметила, что Меф обзавелся огромным двуручным мечом, который бил его по бедру при каждом шаге, в голенищах сапог угадывались кинжалы. Интересно, где еще может скрываться что-то смертельное? Хотя … он - сама смерть, так что и рассуждать тут не о чем. Иулия заметно нервничала и постоянно терла руки, еще она заметно припадала на правую ногу, значит там какой-то большой нож или кинжал, явно ей не по размеру. Я ускорила шаг и на ходу выудила свой облегченный и, подставив ей подножку, незаметно поменяла ножи. - Ай! – вскрикнула она, - ты что делаешь! - Прости, хотела спросить… - Ну так необязательно меня ронять! – перебила она и демонстративно отвернулась. Укол совести цапнул меня своими маленькими зубками, но я отмахнулась, поздравив себя с успешно проведенной подменой. Какое-то время подруга дулась, но ее походка стала заметно легче, она догнала Мефа и пошла рядом. Мне это не понравилось, но, в конце концов, она взрослая девочка и сама должна отвечать за свои поступки. Злата плыла по другую сторону от Мефа, время от времени поглядывая на него искоса, но тот молча шел, смотря четко перед собой. Я посмотрела на Милована и вопросительно подняла брови. Тот лишь с загадочной полуулыбкой пожал плечами. Нет! Мне определенно не нравится вся эта ситуация! - У меня вопрос по теме: куда мы идем? – прошептала я. - На причал, там должны нас ждать лодки. Я кивнула. Остальная часть пути прошла в полном молчании, слышны были только звуки спящего города. Пирс. Ненавижу это место! По моему телу прошла волна раздражения, страха и неприязни. Милован положил руку мне на плечо и прижал к себе. Две небольшие лодочки с Екрами на концах подплыли к нам, оттуда вылезли два матроса. С одним из них у меня имелись счеты. Именно он чуть не угробил меня на палубе, когда я пыталась выбраться с корабля. При виде меня, живой и здоровой, его лицо побелело, как полотно, и он с коротким вскриком поспешил убраться. Глядя на его сверкающие пятки, все с интересом посмотрели на меня. - Он меня чуть не убил! – пожала я плечами, сейчас меня больше заботила проблема размещения в лодках. Злата бодро спрыгнув в одну, за ней играючи Меф, который, как куклу, прихватил с собой Иулию, та пискнула и прижалась к нему. Злата недовольно поджала губки. Я тяжело спрыгнула, вода громко всколыхнулась, обдав соседей солеными брызгами. Милован последовал за мной, подняв еще большую волну. - Э, нет! – послышалось глуховатое бурчание второго матроса, - капитан, вам надобно поменяться местами с этим господином. - Зачем? – удивился Милован, устроившись напротив меня на веслах. - Так вес неправильно распределен! Вы двое слишком много весите, в море перевернуть может! Эх, говорил я, надо было на нашем кораблике ехать! Вот бы благодать была! Насколько я поняла, на нас с Милованом было слишком много оружия. А поскольку мужчин было только двое, выбирать не приходилось. Оставалось надеяться, что Меф окажется тяжелее. - Вот так получше будет! – пробурчал матрос, отвязывая крепежные канаты. Милован устроился в соседней лодке. Я хмуро смотрела, как Меф поудобнее берется за весла. Его лицо ровным счетом ничего не выражало. В моей голове возник вопрос: - А как мы в темноте доберемся до острова Памяти? Он состроил мне гримасу и едва слышно сквозь плеск волн сказал: - Я туда и с закрытыми глазами доберусь, даже плывя под водой. - Прости. - За что? Я немного замялась: - Ну, это тяжело возвращаться туда. Наверно. Он никак не отреагировал. Весла мерно вздымались и опускались. Сзади маячил огонек второй лодки, неожиданный ветер донес до нас чей-то смех. На душе стало тяжело, я чувствовала, как плечи постепенно опускались, и усилием заставила себя распрямиться. Путь показался мне лишним веком жизни. То и дело я вздыхала, и ветер тут же уносил мой вздох в море. Было темно, только небольшой красноватый огонек, больше служивший маяком, чем освещением, поскрипывал на носу лодки. Лицо Мефа с каждой минутой становилось все жестче, морщинки на лбу все углублялись. В моей душе шла борьба между жалостью и неприязнью. Что сказать, я не знала, но чувствовала необходимость заполнить гнетущую тишину. Помимо этого, мой взгляд то и дело прилипал к его лицу, и мою голову стали посещать непрошенные мысли, как он хорош собой. Поймав себя на очередной фривольной мысли, я задала первый вертевшийся на языке вопрос: - А почему ты не захотел плыть на корабле? Меф, пребывавший где-то далеко, окинул меня своим глубоким голубым взглядом, еще более пронзительным от полумрака и красноватых отсветов Екра. Где-то внутри меня заворочалось какое-то странное ощущение, от которого перехватило горло. Я не знала, что чувствую к этому человеку. С Милованом все было по-другому, сердце начинало трепетать, а коленки подгибались, и просто хотелось быть рядом, чувствовать тепло родного человека. С Мефом же мне хотелось кинуться к нему и отдаться первобытным инстинктам, и это пугало. - Отец может решить, что я убегаю, и захотеть выяснить, куда, а это нежелательно, - ответил он, не отрывая от меня гипнотического взгляда, - и я подумал, что ты не захочешь возвращаться туда. Я едва заметно кивнула, стараясь не мигать, какие же все-таки красивые у него глаза! Он сильнее налег на весла и наклонился ко мне, признаюсь, я затаила дыхание. Еще гребок и бууух… К этому времени мое тело, разминувшись с разумом, подалось вперед, обосновавшись на самом краю деревянной перекладины, служившей мне сидушкой. Вес, соответственно, был вообще распределен непонятно как, и я по инерции движения с громким звоном оружия завалилась на него. Образовавшаяся неразбериха дала возможность Мефу меня поцеловать. Не могу сказать, что сразу же отпихнула его. Но все-таки успела, прежде чем попыталась выбраться, но наши ноги надежно запутались между собой весельными петлями и Мефовским мечом. Пыхтя и отдуваясь, я порадовалась, что ночь была темной, потому что лицо мое представляло цвет самых лучших спелых помидоров. - Я упала, кое-кто слишком сильно врезался в берег! – стала оправдываться я. Меф, поднявшийся рядом, расплылся в белозубом оскале. Мои глаза ушли в пол от стыда, а краска затопила все до самых корней волос. - Что? – крикнул Милован, и их лодка проскребла по нашей. Я чувствовала, как заваливаюсь на бок, но Меф благосклонно придержал меня. - Надо выбираться на берег! – крикнула я и, расставив в стороны руки, осторожно спрыгнула на песок. Наручи признали заколдованное место и начали плести темные сети, которые почти сразу рассыпались, слишком сильным и древним тут было магическое поле. Меф начал вытаскивать на берег лодку. Милован спрыгнул и галантно предложил руку Злате. Она спрыгнула и огляделась, слегка поежившись: - Страшное место. Иулия была белая, как мел, руки тряслись, она опасливо подошла к краю лодки. - Ааааа… - закричала она и грохнулась на песок. Все застыли, а девушка в конвульсиях билась у ног Милована. Я с широко раскрытыми глазами смотрела, как он тупо пялится на нее, потом на меня, и, с улыбкой, протянув руки, идет ко мне. - Что ты делаешь?! – выкрикнула я Миловану, - ее нужно срочно вернуть на лодку, убрать с земли острова! Он мигнул, встряхнул головой. На лице появилось озадаченное выражение, быстро сменившееся решительностью. Он кинулся обратно и едва подхватил Иулию на руки, как она перестала кричать, но обвисла без сознания. - Что с ней? – дрожащим голосом спросил Милован. - Это магия острова. На каждого она влияет по-разному. Иулия – Маг, получается, что она самая восприимчивая из нас, - сказал Меф, появляясь из темноты, - мне следовало подумать об этом раньше. Вам всем здесь не поздоровится. - И что нам делать? – спросил Милован, печально глядя на трепещущие веки моей подруги. - А где Злата? – спохватилась я. Меф оглянулся, но темень была, хоть глаз выколи, а Златы нигде не было видно. Он дернулся, но я его остановила: - Я ее найду. Помоги Иулии. Они на пару с Милованом громко гаркнули: - Нет! Я закатила глаза: - Все нормально, я здесь уже была. И, ничего, очухалась. Смотритель сказал, что с каждым разом будет легче переносить эту магию, а я протянула несколько часов! И больше не задерживаясь, побежала по отпечаткам следов на песке искать Мыслительницу. Она ушла недалеко. Полмили, может, меньше. Сидела на упавшем дереве и разглядывала свои руки. - Злата, пошли. Мы тебя потеряли. Она посмотрела мутными глазами, потом изрекла: - Я тебя знаю! Ты Хае – проклятая! От тебя одни несчастья! - Очень приятно слышать о себе такую лесную характеристику, но нам нужно идти. Она свела брови и вцепилась в дерево, на котором сидела: - Никуда я не пойду! Зачем ты нас сюда привезла, это ужасное место! - Прости, конечно! – огрызнулась, я, - но силком тебя сюда никто не тащил! Так что изволь встать и пойти! Я не могу ждать, пока ты настолько потеряешь память, что станешь доверчива, как ребенок! - Как, потеряю память? - Очень просто, чем дольше ты будешь находиться на этой земле, тем быстрее все твои воспоминания канут в лету! Она подскочила и бросилась бежать: - С этого и надо было начинать! - Злата, стой! – крикнула я. Она на бегу обернулась: - Чего тебе?! Надо торопиться, я не хочу потерять все свои знания! - Ты не туда бежишь! Она остановилась, развернулась и поплелась обратно. На обратном пути у нее случались мелкие провалы, увеличивающиеся с каждой минутой. Иулия сидела на коленях у Мефа, спрятав у него на груди голову и сильно сжимая кулаки с зажатой в них рубашкой мужчины. Милован бегал туда-сюда перед лодкой, время от времени задавая вопросы. Когда мы появились, он кинулся ко мне и обнял: - Ужасное ощущение – неизвестность! Я глубоко вдохнула такой знакомый запах и погладила его по волосам: - Все хорошо. Я же говорила, что на меня этот остров действует не так сильно. - Почему? Я пожала плечами. - Ее надо увозить отсюда и как можно дальше! – встрял Меф, помогая Злате забраться в лодку, - Магам здесь не место. Похоже, отец перестарался с проклятием. Я кивнула: - Прости, что привезла тебя сюда. Иулия вымученно улыбнулась: - Ты же не знала, что так получится, а вот я могла и сама догадаться. Милован с Мефом напряженно смотрели друг на друга. Я забеспокоилась и подергала первого за руку: - Что такое? - Одному из нас надо везти девочек обратно, и, похоже, что мне. Я понимала, что от Мефа пользы будет больше, чем от Милована, но боялась остаться здесь с ним совсем одна. Хотя какая разница, что мне страшно? Дело есть дело, а все свои ощущения такого рода можно отпустить, они будут только мешать. Меф пересадил Иулию на лавку, Злата приобняла ее за плечи: - Давай домой, а то эта толстокожая мужланка нас угробит! Меф улыбнулся и уступил дорогу Миловану, тот открыл было рот, но передумал. Они отплывали, теряя очертания в темноте, и я спохватилась: - А как они найдут дорогу? - Найдут. - Исчерпывающий ответ! – огрызнулась я. Меф рассмеялся, но добавить ничего не соизволил. И мы пошли. Остров терялся в ночи, а мой спутник уверенно шагал вперед, мне оставалось только следовать за ним. Старый полуразрушенный маяк возвышался на фоне светлеющего неба с громовыми звуками бьющихся волн. Впечатляющее зрелище! - Красиво! – прошептала я. - Страшно, – одними губами едва слышно выговорил Меф. Его лицо представляло собой причудливую игру пепельно-белого и жемчужно-серого цветов с яркими пятнами глаз. Дышал он хрипло, с надрывом. В порыве жалости я взяла его за руку. Он никак не отреагировал, но спустя **долгие два десятка** минут сжал мою руку в ответ. - Пошли, – ровным, но напряженным голосом сказал он. Я кивнула, и мы полезли на пригорок в разгорающийся рассвет. Внизу раскинул крылья бесконечный позолоченный мир вечного движения – частичка женской природы – вода. Ветер трепал волосы и высвистывал одному ему известные мотивы, обтачивая разломанные камни. Меф, как статуя, стоял, вглядываясь в оставшиеся стены, и беспрестанно касался их кончиками дрожащих пальцев. Я, вымотавшись за долгие часы бодрствования, села на мягкую траву, прислонившись спиной к большому камню и, не мигая, смотрела на небо, прислушиваясь к звуку разбивающихся об отвесный обрыв волн. Иногда ветер доносил соленые капли и до моего лица. - Здесь случились события, которые преследуют меня днями и ночами на протяжении долгих столетий. Меф опустился напротив, лицом к склону и ко мне. Под его глазами залегли черные тени, плечи то и дело вздрагивали, а жилка на виске беспрестанно дергалась. - Расскажи, – попросила я, переводя взгляд себе за спину. Ветхая громадина оставалась совершенно бесстрастной к нашим чувствам, намереваясь простоять на своем месте еще такой же срок, а может, и больше. - Ты знаешь, что мы с Ратмиром искали ее. Очень долго, но все наши усилия не приносили никаких результатов. В конце концов, мы сдались под постоянными убеждениями отца, что это все бесполезно. Дарена … - его голос сломался, выговаривая имя, - была совершенно неуправляемая. Делала только то, что считала нужным или просто хотела. Она иногда исчезала, но ненадолго. Времени нам уделялось примерно одинаково, никогда не выделялся кто-то один. Сначала это была война, противостояние двух равных сил. Потом, правда, все как-то утряслось и стало более-менее нормально. Вопреки всеобщему мнению, она ни с одним из нас не ложилась в постель, флиртовала, водила за нос, играла, но никогда не заходила дальше легких поцелуев. Это интриговало. Знаешь, у меня никогда не было недостатка в женском внимании. - Да уж! – хмыкнула я. Меф лениво скривил один краешек губ, пытаясь изобразить улыбку. - Меня до сих пор мучает вопрос, почему она не отдала предпочтение кому-то одному. Это пресекло бы многие ссоры и драки, может, даже спасло бы жизнь, - он на минутку задумался, вглядываясь в морскую даль, а я подумала над возможным обоснованием отношения Дарены к Вору и Тени, - море мне всегда напоминало о ней. Неумолимо прекрасная, с волосами цвета жидкого золота и глазами цвета шторма. Неуловимая, словно вода. Утекает сквозь пальцы, оставляя приятные ощущения с привкусом легкой неудовлетворенности и сожаления. Казалось, он смаковал каждое слово, подбирая описание Дарены. Чувствовалось, что эта девушка была целым миром для нескольких мужчин, причем каждый находил именно то, что хотел и в чем нуждался. Я почувствовала жгучее желание узнать ее поближе, увидеть, услышать ее голос. Даже после смерти эта особа оставила неразрешимую загадку, смысл которой разгадать значило понять саму суть ее существа. Даже спустя века хочется протянуть руку и коснуться этой недосягаемой величины. - Я увидел ее на пляже, - вернул меня к действительности голос Мефа, - она бежала, постоянно оглядываясь. Совершенно запуганная, дерганая, это была не та Дарена, которую знал я или Ратмир. Сначала при виде меня она пустилась наутек в обратную сторону, но я, конечно, догнал. Добиться каких-либо объяснений или ответов от нее было невозможно. Она ничего не помнила. Я спрятал ее в надежном месте, как тогда думал. Спустя какое-то время, уже не вспомню, сколько точно, возможно, несколько недель, она перестала пугаться каждого звука, расслабилась. Как-то вечером, сидя у камина, Дарена попросила, чтобы я рассказал ей о прошлом. Голос его прервался. Он устало смотрел строго себе под ноги, поигрывая кинжалом, который достал из сапога. - Ты рассказал? – спросила я, напоминая о себе. Меф кивнул, явно находясь далеко в прошлом. Мне стало не по себе. Что скрывалось за этим молчанием? Что-то страшное или неприятное, но я хотела узнать, как все кончилось. Середина меня не устраивала, даже если потом придется платить за эти знания. А я чувствовала, что придется. После всего пережитого, в моем распоряжении имелись только кусочки и догадки, и как-то сомнительно, что вся история или большая ее часть достанется мне на халяву. - Что ты ей рассказал? – уже с напором спросила я. Меф посмотрел мне в глаза. К этому времени рассвело, и небо стало прозрачно-голубое. Ветер утих, и волны перестали неистово биться о скалу. - Она наконец-то была моя. Больше никто не знал, где Дарена. Ее память была, словно чистый лист, пиши, что пожелаешь. Нет, конечно, кое-что, выборочно, я рассказал из жизни Дома, стараясь как можно реже упоминать имя Ратмира, боясь, что память высветит ее чувства к нему, но мои тревоги были напрасны. В тот вечер я первый и единственный раз попробовал вкус ее тела. Не могу передать, какой триумф я чувствовал. На следующий день мне необходимо было выполнить одно сложное задание. Кстати, в музее. Любимое место моего отца, его всегда привлекали древние, опасные предметы. Тогда я заполучил ту пряжку, что ты сейчас носишь. Это своего рода трофей и подарок для нее. Меня передернуло. Руки легли на прохладный, искрящийся на солнце металл, ощутили его уже привычную тяжесть. Моим первым порывом было снять и отдать ее обратно. - Не стоит беспокоиться, - увидев мое смятение, сказал Меф, - она, в конце концов, попала в руки к тому, кому надо. - Не поняла … - еще больше смутилась я, но он прервал, подняв руку. - Дослушай до конца. Ты добилась своего, я расскажу правду, ну или ее большую часть. Теперь уже поздно поворачивать назад, спустя столетия я уже понимаю свои ошибки. Если бы я поступил иначе, все могло обернуться совсем по-иному, – он вздохнул и скривился, - да что уж, сейчас поздновато думать об этом. Когда я вернулся, ее уже там не было. Сначала я пытался утешить себя мыслью, что она просто вышла и заблудилась где-то в городе. Признаюсь, я до последнего лелеял эту идею. После нескольких недель поиска я окончательно сломался: бесцельно болтался по улицам, не мог ни о чем думать, бился в диких истериках. В Доме не могли понять, с чего у меня поехала крыша, никто не знал, а сам я не смог признаться. Ратмир, конечно, сразу заподозрил неладное. Постоянно следил за мной. Отцу было больно смотреть на мои муки. Видимо, он намеревался перевезти ее куда-то в другое место, потому что пригласил меня посетить тот остров, предварительно назначив встречу в доме на горе. В тот день случился сильный шторм, думаю, моего прибытия уже не ожидали, но тогда я рад был умереть. Мне повезло, наше суденышко добралось до берега, именно тогда я проникся любовью к мореплаванию. В ту грозу впервые мои мысли унеслись далеко от Дарены. Эта была моя отдушина, - он грустно улыбнулся сам себе, - каково же было удивление отца, когда я, весь мокрый и еле живой от усталости, заявился в дом на горе. Он собирался уходить, я спросил его, куда он собрался. На что получил туманные объяснения типа: надо сходить кое-куда, Маяк зажечь и все такое. Сил тащиться куда-то в такую погоду у меня не было, поэтому я кивнул и остался обсыхать и отдыхать. В ту ночь, как я потом узнал, Дарена родила. Мальчика. Поэтому-то Тур и не позаботился, чтобы я сидел взаперти и не сунулся на маяк. Погода вроде как прояснилась, и мне пришла в голову идея сходить прогуляться. Этот маяк был единственным сооружением и виден был со всего острова, туда-то я и направился, памятуя, что отец упоминал именно о нем, как о конечной цели своей отлучки. Сначала мне показалось, что там никого нет, но потом я услышал откуда-то сверху крики. Голоса я узнал сразу. Они стояли там, наверху. Дарена держала на руках ребенка. Отец с совершенно диким лицом орал ей всякие оскорбления и не заметил моего появления, в отличие от нее. Он недоумевал, как получилось, что она забеременела, ведь он давно переплюнул тот возраст, когда мог иметь детей. Тогда я сказал, что это мой сын. Помнишь тот день на моем корабле, когда у него приключился очередной приступ магической ярости? – я закивала, мысленно содрогнувшись, - так вот, именно она и разрушила этот маяк, дав такой ток энергии, что все рухнуло. Я очнулся уже у себя на корабле, весь забинтованный, но живой. Дарена умерла, неудачно упав спиной, что стало с ребенком, мне так и не удалось узнать. Мы немного помолчали, и я спросила: - А Ратмир? Все считали, что Дарену убил ты. Меф неприятно осклабился: - Дааа, отец так отомстил. Оказалось, что убить меня у него не поднимается рука, хотя сейчас мне больше кажется, что он просто решил меня наказать этой вечной жизнью. Собрали совет, он заставил меня рассказать все, Ратмир, естественно, все это слышал. Тогда-то и случилась наша последняя дуэль. Я обдумывала его рассказ. Все вязалось, некоторые события стали понятны, но далеко не все. - Из твоего рассказа понятно, что это Тур убил Дарену, а не ты. - Эту часть отец подправил, сославшись на то, что я не в своем уме от горя и пытаюсь спихнуть вину на кого-то другого, чтобы облегчить себе муки совести. - Странно, - возразила я, - но если бы ты убил Дарену, то у тебя был бы знак убийцы гильдийца! Он усмехнулся: - Кого волновали доказательства, когда вину доказывал сам Магистр, да еще и против собственного сына? Все молчали, потупив глаза! - Почему же прокляли Воров, как-то не верится, что из-за обоснованной клятвы нас обрекли на вечное одиночество, – сказала я. Меф пожал плечами: - Дальше все было, как в тумане. Отец, считай, засадил меня под домашний арест на мой корабль, приказав не выходить, пока он не разрешит. Все считали, что я мертв, пока ты не нашла меня. - Я тебя не искала. Так получилось. Иногда мне кажется, будто все события, начиная с того злополучного задания в музее, были подстроены, подогнаны. Вообще вся эта история попахивает гнильцой. Меф от души рассмеялся. Теперь его глаза блестели озорной искоркой, излучая что-то притягательное. Я постаралась отгородиться от этого, мне совершенно не светило сойти с ума и кинуться к нему в объятия. Вдруг его рука дернулась в молниеносном движении. Глухой вскрик, и тишина, нарушаемая плеском далеких волн. Смотритель с кинжалом в горле умер мгновенно, даже не успев вскрикнуть. У меня отнялся язык. Когда же пришло осознание того, что он сделал, я крикнула: - Ягунна! Ты зачем это сделал?! - Он подслушивал! Ты его знаешь? - Меф! – рявкнула я, - это просто смотритель нового маяка! Он ни разу в жизни не покидал этого острова! За что ты лишил его жизни?! - Смотритель, говоришь? – у него не было ни капли сожаления по поводу смерти невинного человека, лишь любопытство, - а зачем он подслушивал? - Да дело не в том, что он подслушивал, а в том, что он совершенно невинен! - Ой, да откуда ты знаешь!? – отмахнулся он от меня, как от назойливой мухи. - А знаешь что!? – крикнула я. Он скучающе уставился на меня: - Что? - Неудивительно, что тебя приговорили к смерти без суда и следствия! Ты совершенно не ценишь человеческую жизнь, прямо как он! Его явно огорошили и оскорбили мои слова, потому что он застыл с выпученными глазами и открытым ртом. Я бросилась к телу. Остекленевший взгляд. Меня передернуло. «За что умер этот человек? Да, он был странным, но кто не будет, проведи он всю жизнь здесь в одиночестве? А я даже не спросила, как его зовут» – вдруг вспомнила я. Кажется, он упоминал, что здесь живет его брат. Нужно отнести его тело в дом. Я поудобнее ухватилась за руки и медленно поволокла мертвого смотрителя на другую часть острова. На Мефа я даже не смотрела, совершенно не хотелось, да и зачем? Он большой мальчик, может о себе сам позаботиться. Через полмили я взмокла, пояс и перевязи с оружием больно давили на тело. «Нужен привал» – решила я и присела подальше от холодеющего тела. - Ты когда-нибудь убивала? – раздался из-за спины хриплый голос. Я ничего не ответила, лишь молча вспоминала муки совести от пережитых мною убийств. - Значит, нет. Когда лишишь кого-то жизни, поймешь меня. Я отрицательно покачала головой: - Нет, Меф. Я убивала, но никогда не было такого, чтобы просто так. Всегда самооборона. И я жалею, что так получилось, правда, жалею. Ведь я совсем не знала этих людей, может, они были ненастолько и плохими. Только положение вещей ставило вопрос ребром: или ты, или тебя. Хотя в первый раз я защищала не себя, поэтому, может, виновата. Не успела задуматься над этим. Он сидел и пристально разглядывал носки своих сапог. - ***В своей морали мой закон един для всех, и не колышет!*** Ты очень похож на моего отца. Он тоже не спрашивал, чего хотят другие, чувствуя свою силу и упиваясь ею. Только жизнь не такая, вся прелесть в том, чтобы стремиться к цели через тернии и грязь, а потом наслаждаться, – добавила я. - В твоих словах есть смысл, только мне поздно отступать назад, – ответил он. Я приподняла брови: - Жизнь твоя, значит, выбирать пути тоже тебе. Какие-то правильные, какие-то нет. Кто я, чтобы судить? Мы все грешны - и я, и ты. Все дело в размере и численности поступков. Сегодня я хочу помочь, а завтра пройду мимо. Всё решаешь сам. Не всегда люди, способные помочь, рядом, поэтому свою жизнь ты должен прожить сам, и дороги прокладывать, и деревья выкорчевывать; можно проложить новый путь, но нельзя стереть уже сделанного. Наслаждайся, пока можешь, делай так, как надо, может, и не всегда, как надо другим, и не всегда выходит задуманное. И старайся не делать людям то, чего не хотел бы для себя. Вот и вся моя жизненная философия. А знаешь, я тоже наделала кучу ошибок. Из-за одной из них убили моего лучшего друга. И теперь уже не знаю, хочу ли я мстить? Единственное, хочу узнать почему, за что? Мой голос сломался на воспоминаниях о Вячко. Вся эта жизненная философия ему уже ни к чему, а он лишь хотел мне помочь. - Куда ты идешь? – спросил Меф, когда я поднялась. - Хочу отнести тело несчастного домой. Больше он ни о чем не спрашивал, лишь взвалил его на плечо, и мы тихо побрели. С таким грузом до места мы добрались лишь к полудню. Я постучала. - Прохор! Где тебя носит с утра пораньше?! – распахивая рывком дверь, прокричал мужчина. Он почти не изменился, только, может, чуть облысел, и кое-где выступила седина. Я замерла, так и не опустив руку. Рот медленно открылся, губы едва слышно прошептали: - Папа. Мой отец, Тихон, стоял в дверях почти вплотную. Его глаза обшаривали мое лицо, с которого, я чувствовала, стекают все цвета. По коже побежали мурашки, внутренности сжались под пудовым весом страха. Я начала пятиться, стремясь как можно быстрее убежать отсюда. Ах, если б я только знала… Толчок, вскрик, звук падения и ругань. ***Звуки пролетали через мои уши по свободным каналам, сливаясь в единый аляпистый комок нервных возбудителей.*** - Хае! Ты совсем сдурела, смотри, куда идешь! – кричал Меф, пытаясь подобрать упавшее тело. - Что здесь происходит!? Вы кто такие? – возмущался Тихон, когда же его взгляд зацепил труп брата, он закричал еще сильнее, - Прохор! Ягунна! Что случилось, что вы с ним сделали?! - Мужик, успокойся, держи себя в руках! – отпихивая его в сторону, крикнул мой спутник, - произошло недоразумение, мы не хотели ничего плохого, просто он незаметно подкрался и подслушивал. А таким людям, как мы, трудно сдерживать рефлексы. Я приподняла брови и возмущенно уперла руки в бока: - Как МЫ?! - Как я, таким, как я! – поправился Меф. Мой отец, совершенно обезумев, метался вдоль тела, не зная, за что взяться в первую очередь. Я боялась даже рот раскрыть, та детская обида, из-за которой я убежала из дома, давно сгладилась и прошла. Дом пяти Гильдий научил меня многому, в том числе беречь своих близких, но было уже поздно. Я не смогла найти концов, и вот теперь столкнулась лицом к лицу со своим прошлым. - Что, в конце концов, происходит?! – сжав руками голову, прошептал папа. - Мммм… дядя, - я слегка смутилась, - подслушивал наш разговор и застал врасплох. У моего спутника нервное расстройство, он не рассчитал и неумышленно убил смотрителя. Я понимала, что получилась сущая ахинея, но ничего, более связного, сказать не могла. - Мой брат убит! – сокрушался Тихон, - что же теперь делать? – он сполз вдоль по стене дома и начал раскачиваться из стороны в сторону. Меф меланхолично рассматривал окружающий пейзаж и молчал. Меня это взбесило, но нужно было что-то сделать для отца. Я подошла, осторожно приподняла его и, придерживая, повела в дом. Он плохо соображал и ничего не замечал, кроме своего личного горя. В этом он не изменился, не замечать окружающих было всегда его отличительной чертой. Единственный и неповторимый – король и царь. - Все будет нормально. Все образуется, – бормотала я, усаживая его за стол. Хорошенько порывшись в шкафчиках, обнаружила чай, тот самый, местного производства. В печи горел огонь, и я поставила кипятиться воду. Меф все так же стоял на улице, грустно глядя на море. Тело дяди Прохора так и лежало на солнцепеке, начиная подванивать. - Меф! – тихо позвала я, - надо похоронить его. Он посмотрел на меня мутными глазами и кивнул. Движения были, скорее, привычными рефлексами, чем обдуманными действиями. Если честно, я совершенно потерялась, не зная, что делать. В доме сидел тихо сходящий с ума отец, а здесь уже давно потерявший всякий смысл жизни, ставший мне близким невменяемый капитан, сын Магистра магии, главы Дома пяти Гильдий, Тура. Из этого следует, что Мефу мне уже не помочь, а вот отцу еще можно, поэтому я сочувственно похлопала первого по плечу и удалилась отпаивать папу крепким чаем. В себя он пришел довольно быстро: - Ах ты, убийца! Я отскочила в сторону, надо сказать, почти вовремя. Табурет, пролетая, лишь слегка задел меня по руке. За ним последовало нападение взрослого, разъяренного мужчины в полном расцвете сил. Я, конечно, могла бы защитить себя, но это же был родной отец, как я могла ему навредить. Отступать было некуда, поэтому он просто размазал меня по стене. Все оружие больно вдавилось в кожу, отдаваясь дрожью во всем теле, я протестующее крякнула и попыталась оторвать его руки от своей шеи, но они все сжимались и сжимались. Воздуха стало не хватать. В дверях появился Меф с окровавленным кинжалом в руках: - Елена, а где взять лопату? Следующие события произошли одновременно: отец отпустил меня и отпрянул, а нож, дрожа, вошел в стену чуть выше моей головы, потому что я почти сразу ухнула на пол. Эфесы мечей проскребли две полосы на трухлявой стене. Я хватала ртом воздух, скребя пальцами по грязному полу. Меф в одно мгновение достал другой кинжал и занес руку для броска. - Нет! – крикнула я, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип, похожий на карканье старой вороны. Отец отполз к противоположной стене и испуганно смотрел на застывшую в дверях фигуру. Я, с трудом цепляясь за лежащий тут же табурет, поднялась на ноги и отрицательно качнула головой, потом проковыляла и загородила загнанного в угол мужчину собой. Голосовые связки еще не восстановились, и говорить было чрезвычайно сложно: - Не смей! Меф удивился, но опустил руку с ножом: - Почему ты его защищаешь? Этот старый козел только что чуть не задушил тебя! - Этот «старый козел» - мой отец! – оборачиваясь, прохрипела я. Меф слегка приоткрыл рот от удивления, видимо, мне удалось-таки его ошарашить. - Елена? – неверяще переспросил Тихон. Я кивнула и опустилась рядом на пол. Мне стыдно было смотреть ему в глаза, поэтому, заслышав бухающий звук, подняла голову, ища предлог отвернуться. В дом, бухая тяжелыми сапогами, вошел Тур с полоумной улыбкой на лице. Меф, усевшийся было за стол, вскочил, стул, на котором он сидел, с громким стуком грохнулся на пол. Я замерла со смешанным чувством злобы, ненависти, досады и страха. - Приятная семейная встреча? Жаль было бы упустить еще одного родственника, а? - я молча следила за Магом, он прошел и по-хозяйски снял давно кипевшую воду с печи. Потом, не торопясь, поставил четыре кружки и заварил всем чаю, - прошу к столу! – мы молча и настороженно, не двигаясь с места, наблюдали за его действиями, - ну же, дорогие родственники, давайте устроим нормальный обед в чисто семейном кругу! В конце концов, нам есть о чем с вами поговорить, правда, Хае? Меня передернуло, я потихонечку отстегнула удерживающие ремни стилета на правой руке. - Ну не стоит кидаться оружием! На сегодня случайных жертв, пожалуй, достаточно, не находишь? – многозначительно кивнув на моего отца и на дверь, деланно добродушно посоветовал Тур. - Чего тебе нужно от меня? – все еще с трудом и хрипло спросила я. - О! Ну это вопрос не одного часа обсуждений! – оскалился он, - а сейчас давайте просто присядем за стол. Я, конечно, могу принудить вас, но это будет уже не та приятная семейная компания. - Ты не сможешь меня заколдовать! – ощетинилась я. Тур расплылся в широченной, унизительно самодовольной улыбке: - Тебя, МОЖЕТ БЫТЬ, и не смогу, но их-то, - он озорно подмигнул глазом. Я заскрипела зубами от негодования. Старая сволочь! Возможно, Мефа он и пожалеет, беря во внимание недавно рассказанную историю, а вот отца не побрезгует и убить, если не хуже! Я медленно поднялась вместе с отцом, который пребывал в полнейшей прострации, он явно сознавал опасность, потому что вслед за мной упал на ближайший табурет, сразу сделав громадный глоток чая. Меф с каменным лицом уселся по правую руку от меня и с отвращением поглядел на свою кружку: - Что ты опять затеял? – глуховатым голосом спросил он у Тура. - О, сынок, ты же знаешь, что я здесь не причем. Всю жизнь на меня пытались навесить чью-то вину, но всегда находились неопровержимые доказательства обратного. Ты наверняка уже спел свою великую песнь о гибели Дарены, где твой злой папочка всех убил, а ты добренький и несчастненький – жертва случая? – старый Маг вопросительно посмотрел на меня. Мне оставалось только кивнуть. Все становилось мерзко запутанным, потому что и сын, и отец стоили друг друга. Ни к одному из них я не испытывала доверия, но все же… - Так вот, - говорил Тур тоном, как будто мы находимся в самой, что ни на есть, дружеской компании, - вся его история, в сущности, правда, но с небольшими поправками. Например, я не крал Дарену и не увозил на этот проклятый остров силой, она сама меня об этом попросила, спасаясь от безумной любви моего сынка. Ей даже пришлось всё бросить там, на материке. Мне пришло в голову наложить определенные чары, бедняжка так мучалась, но силы вышли из-под контроля, и память покинула ее. Позже я даже счел это неплохим побочным эффектом. Только этот жук, - он кивнул на медленно выходящего из себя Мефа, - каким-то образом выкрал ее, и они зачали ребенка. Должен признать, это был не очень приятный сюрприз. Видишь ли, мой сын был не в своем уме, и я боялся, что это отразится на будущем внука, поэтому счел необходимым спрятать ребенка, но Мефодий всегда был умным мальчиком и появился в самый пиковый момент, когда Дарена разродилась. Мы поругались, и бедная девушка в панике убежала на самый верх маяка, прихватив новорожденного. Ситуация вышла из-под контроля, ведь я тоже человек и имею право разозлиться, как ты уже имела неудовольствие убедиться. Случилось непоправимое, Дарена неудачно упала, но сохранила жизнь ребенку. Я, если быть честным, предпочел бы наоборот, да уж. Убить собственного сына, конечно, было мне не по силам! То есть, в смысле СИЛЫ, то ее как раз хоть отбавляй, - засмеялся Тур, у меня же начал дергаться глаз, - только я не убийца, тем более, собственную кровинушку! Вот и пришлось приложить кое-какие усилия, чтобы обмануть Совет. Нехорошо, конечно, но жизнь сына дороже! Он подтвердил свой рассказ утвердительным кивком и грустно вздохнул, потом, рисуясь, повернулся к нам полубоком и закинул ногу на ногу. Я мучительно шевелила мозгами, пытаясь обдумать все сказанное и ранее узнанное, сопоставить факты и предположения. История Мефа как-то больше походила на правду, но в тоже время и Туров бред мог иметь смысл. Я громко вздохнула. Кое-где все равно имелись дыры. Тур встал, изящным движением разгладил замявшийся плащ и добавил: - Вот и подошел к концу наш теплый семейный разговор. А, вы же не знаете! – извиняющимся тоном, приложив к груди руки, воскликнул он, - Хае, ты прямой потомок сына Мефа, соответственно, моего внука. И, кстати сказать, первая, годная к инициации в Зале распределения. И то, с характерными отклонениями, да еще и Вор! Последнее слово он выплюнул так, как будто это было оскорбление. Отец сидел рядом со мной, совершенно поверженный и ничего непонимающий. Его глаза затравленно метались по нам. Мне мучительно хотелось объясниться с ним, но сейчас было не самое подходящее время. В голове стало еще путанее. Еще эта новость о неожиданно объявившихся родственниках, к тому же не самых желанных! *** - Так, друзья – товарищи, - звучно хлопнув себя по ляжкам и соорудив серьезную мину, объявил Тур, - сейчас мы все дружно двинемся к моему шлюпу! Меф отреагировал почти моментально: - Бегу и спотыкаюсь! С чего ты решил, будто я с тобой куда-нибудь пойду? С меня довольно! На протяжении стольких лет ты меня преследуешь, заставляешь подчиняться! Твое опекунство зашло далеко за рамки родительской заботы! Хватит с меня, пошли Елена! Я чувствовала себя крысой на тонущем корабле. Тур с беспечным выражением лица, но с откровенным безразлично-жестоким взглядом поигрывал пальцами по столу, создавая сотрясение, отдававшееся даже в зубах. Силой заставляя себя не убирать руки со столешницы, напрягла все мышцы, чтобы сдержать тряску в остальном теле. Не знаю, чем была она вызвана - страхом, злобой, негодованием или безвыходностью ситуации. Скучающим голосом Тур обратился к моему отцу: - Тихон, ты же не хочешь закончить так же, как твой брат? Всю жизнь сидеть здесь, на маяке, и быть убитым спятившим от любви мальцом? Меф покраснел и, злобно скривившись, подался вперед, но Маг лишь краем глаза глянул и хлопнул ладонью по деревяшке столешницы. Раздался глухой пафффф, и Мефа отбросило назад, наклонив табурет, на котором он сидел. Я тихонько пискнула, вцепившись в стол. Все-таки магия несовершенна, чем она сильнее, тем сложнее ее направлять и ограничивать. Единственное, Тур уже не одну сотню лет играет в эти игры, и нет никакого шанса, что вдруг случится чудо, и его сила повернется против него самого. Я чувствовала, как стучат зубы, но уже от страха. Громко втянув носом воздух и с трудом проглотив скопившуюся желчь, заставила себя коротко кивнуть. Тело двигалось, как через густой кисель, ощущая постоянное сопротивление. Наручи совершенно не реагировали на магию. «Неужели их магия иссякла?!» - с горечью и тоской подумала я, – «самое что ни на есть неподходящее время!» Меф с видимым усилием переставлял ноги, глаза его бегали из стороны в сторону, видимо, пытался найти лазейку из этой по-настоящему безвыходной ситуации. Одно я знала точно: мне не убежать, пока Тур не отпустит Тихона, моего отца. Приходилось лишь уповать на то, что Маг оставит его здесь присматривать за маяком. Только бы Меф не наделал глупостей! Едва мы вышли из дома, сразу появилось легкое чувство эйфории. Оно перемежалось со страхом и злобой. Чем ближе мы подходили к гавани, тем чаще на моем лице появлялась глупая улыбка, из памяти стали выпадать определенные фрагменты. Только благодаря шоку, отражающемуся на лице моего отца и отзывающемуся в моем сердце чувством вины и страха, я сдерживалась от открытых проявлений наступающего и такого блаженного забытья. Когда показался небольшой кораблик, стоящий на якоре, я двигалась, задаваясь вопросом: куда мы идем и кто МЫ вообще такие! Старик, хлопнув в ладоши, помахал людям с судна. - Неужели они услышали Вас? – учтиво осведомилась я. Мужчины оглянулись на меня, и у всех были совершенно разные выражения: молодой – с ужасом, отец – с презрением, старец – со снисхождением. - Это все Магия, дорогая! – с терпеливой улыбкой пояснил седовласый старец. Я тоже улыбнулась ему, но, конечно же, не поверила. Магия! Ну конечно! Молоденький бочком продвигался ко мне. А он симпатичный! – подумала я. Третий с нескрываемой ненавистью смотрел мне в глаза, внутри что-то перевернулось, перед внутренним взором на миг вспыхнуло понимание, но тут же вернулось куда-то в темноту. Тем временем молодой дергал мой рукав, многозначительно вскинув брови. Он меня пугал своими пронзительно-голубыми, слегка сумасшедшими глазами и неверящей улыбкой. Я переместилась поближе к более дружелюбному старику. «Как в детстве» – мелькнула мысль в голове. Меня встревожило неожиданно появившееся из ниоткуда чувство тревоги, но в этот момент дно шлюпок тихо и плавно зашуршало о песок. - Дорогая, полезай в лодку! – положив руку мне на плечо, сказал старик и галантно подал руку. *** Путешествие принесло мне кучу приятных ощущений. Соленый воздух ласкал кожу, как бы обнимая большими прохладными руками. Молодого парня видно не было, зато старый Тур рассказывал всякие забавные истории. Человека, о котором я почему-то думала, как об отце, оставили на суше. Подумать о своих странных мыслях и туманных воспоминаниях было некогда, да и металлические штуки на руках начинали больно саднить, поэтому я решила отложить это до лучших времен. Постоянное чувство тревоги не покидало, Тур пояснил это тем, что Мефодий – его сын и мой родственник (для себя я решила, что он мне какой-то дядя, наверно) болеет навязчивой идеей. «У мальчика умерла подружка, а я оказался невольным свидетелем, и теперь, желая облегчить душевные муки, он винит в ее смерти меня!» - вздохнул тогда Тур с такой печалью на лице, что я сама прониклась жалостью к этому бедному юноше. Теперь, когда злоба и жестокость, увиденные мною в его глазах, объяснилась, стало легче. С огорчением я сошла на берег и растерялась: - А где я живу? – краснея, спросила я у Тура. Тот рассмеялся и, подхватив меня под руку, повел куда-то вглубь затхлых кварталов. - А как же Мефодий? – обеспокоилась я, - ведь ему нужна помощь, раз он болеет? Тур все так же мягко рассмеялся и беззаботно пожал плечами: - О нем есть, кому позаботиться. Несмотря на его кажущуюся грубость, он весьма общительный мальчик, но тебе ни в коем случае нельзя с ним связываться. Я почувствовала легкость в голове: не было ничего проще! Он мне вообще почти не знаком, и какая разница, что я почему-то смутно помнила тот отрезок своей жизни, что был до плавания на корабле. Город был прекрасен. Вечерние сумерки очистили улицы, и пополз легкий туман. Красные светящиеся камни подсвечивали его, делая окружающие пространство чем-то волшебным. Мы подошли к гостинице. С виду она выглядела прилично, внутри еще лучше. Тур сказал, чтобы я поднималась наверх. Уже на последних ступенях лестницы вспомнила, что не спросила о номере своей комнаты, но Тур тут же возник из-за поворота и увлек меня за собой. - Спокойной ночи, Елена! – помахав на прощание, мой новый и пока единственный друг удалился, прикрыв дверь. Все было темным и необжитым. В глубине души я чувствовала, что здесь уже давно никто не селился. Внезапно набежавший озноб заставил меня обхватить себя руками, зубы стучали. В висках, не прекращаясь, ныло, казалось, что эта комната с запахом новой мебели и краски заглатывает меня. Одиночество и невозможность пробиться сквозь дымную завесу прошлого заставили меня метаться из стороны в сторону, хватаясь за голову. Прошло очень мало времени, но дверь резко отскочила в сторону и с громким «бабах» ударилась о стену. Я застыла, тело само по себе приняло странную стойку, и настойчивый молоточек инстинкта подбивал меня двигаться к окну. Из тишины возник образ головы, потом тела, и, наконец, весь человек выплыл из-за косяка. От облегчения мои коленки почти подогнулись, но все тот же инстинкт подсказывал бежать как можно дальше и быстрее. Странно. Фигура надвигалась медленно и страшно. Я отступала, пока не почувствовала под пальцами шершавое дерево подоконника. Меня уже всю колотило. Неожиданно в голову пришла идея: у меня за спиной целый пуд оружия! Я выхватила мечи и залезла на подоконник. Незнакомец, все еще скрытый от меня тьмой, остановился. Сердце отчаянно колотилось о ребра. Страх постепенно уходил, мышцы напружинились, настойчиво требуя прыгать вниз. Краем глаза я посмотрела за карниз. Было не очень высоко, но странный посетитель больше не пытался приблизиться, он вообще перестал двигаться. Мои ладони чувствовали приятную тяжесть клинков, она успокаивала. - Елена? – голос был низким, с легкой хрипотцой, в сознании что-то шевельнулось, но я отбросила все воспоминания на потом. Очень коротко, не сводя глаз с фигуры, я кивнула. Плечи его расслабились, опустились, и он, протянув руки, сделал широкий шаг вперед: - Я так волновался! Что тебе сделал этот сумасшедший Маг? Мои руки нервно дернулись. Мечи звякнули, соприкоснувшись друг с другом. В отчаянном порыве крик лезвий получился слишком громким: - Не подходи ко мне! – неожиданно из глаз закапали слезы, по спине забегали мурашки. Странное чувство тяжести и окаменения пробежало по туловищу. - Что с тобой? – в голосе гостя послышались истерические нотки. - Вы все здесь сумасшедшие! – в ужасе, отирая рукавами глаза, я кувыркнулась за окно и что было духу побежала по паутине улочек. «Где я?» – вертелось в голове. Ночь была темной, сырой и глухой. Накатывали волны страха и безысходности. Что же теперь делать?! Воспоминания крутились где-то рядом, но как будто их опутало толстой паутиной, липкой и неприятной. Еще зародилась мысль о том, стоило ли убегать от этого незнакомого. Почему мне он кажется таким притягательным?! - Ягунна! Ягунна! Ягунна! – я брела по темным улицам, повторяя одно и тоже слово. Наручи мертвым грузом оттягивали запястья, мне постоянно приходилось их дергать, теребить, иначе невыносимый зуд сведет меня с ума. Я чувствовала, как за мной тянулся мерзкий смрад магии. Не знаю почему, но в этом я была уверена. Хотелось одиночества.. Чтобы на протяжении многих часов мне не встретилась ни одна живая душа. Привилегия быть наедине с собой – это высшее наслаждение, только не хватало одного. Может, это и хорошо, что у меня нет прошлого. Можно дышать свободно и легко. Не чувствовать боли или радости, освободиться от этого. Воспарить в небо, нескончаемое, серо-синее, чувствовать прохладу ветра, освежающий вкус воздуха и свободу! Нескончаемый выбор направлений, никаких преград, лишь птицы, столь спокойно несущиеся мимо, совершенно равнодушные к твоему триумфу. Нет зависти и злости, но и нет дружбы, любви и благодарности… Ничего нет, только щемящее чувство совершенства прекрасной пустоты. Неожиданно для себя я обнаружила, что дышу глубоко и спокойно, взгляд теряется где-то в высоте небес, а тело чувствуется, как нечто стороннее, и если шевельнуться, то вся многотонная тяжесть жизни обрушится на мою больную голову. Я вздохнула, момент прошел. Хорошо, что он был. Уже более спокойно, стараясь не шуметь, я пошла искать себе место для ночлега. Санскритская… Все было в строительной пыли, везде валялся мусор и глыбы камней, доски. Один новенький дом и еще несколько незаконченных стояли вдоль дороги. Я пожала плечами и вошла в открытую дверь достроенного дома. Последняя глава. В доме было тихо и темно, мыши еще не завелись, просто не успели прогрызть себе норы. Пахло известью и чем-то на редкость вонючим. Нигде ничего не скрипело. Я расслабилась и на ощупь отыскала лестницу. Если не ошибаюсь, то дом предназначен для богачей, все-таки без малого четыре этажа! Плавно ступая по слоям грязи и пыли, я добралась до чердака. Здесь пахло новым деревом и соленым ветром с моря. Потоптавшись на месте, бросила на пол плащ, так любезно одолженный мне Туром еще на корабле и, свернувшись клубочком, моментально уснула, успев перед этим подумать, что я как-то очень легко адаптируюсь к любой ситуации. Кем же я была в этой жизни?.. Разбудил меня звук борьбы. Где-то внизу. Я пристегнула мечи и лук со стрелами, свернула плащ и крадучись выглянула из-за дверного косяка. Кряхтение и пыхтение слышались теперь громче. С лестницы стала слышна ругань. Я пробралась на третий этаж. Там имелись две двери, одна из них была открыта. Внутри ворочалась огромная туша, замотанная в строительные сети. Заметив меня, человек стал еще резвее барахтаться, повизгивая от усердия. Спустя минуту ему удалось высвободить руку, и она тут же потянулась к огромному тесаку, похожему на нож для рубки мяса. Я его не заметила, огромное тело полностью завладело моим вниманием. Сделав два шага, наступила на рукоять, отбросив по-паучьи ползущую руку носком второго сапога. Тело внезапно обмякло, печально развалив складки жира по пыльному полу. Зрелище было крайне мерзкое. Из груды пут послышалось обреченное бормотание, сопровождаемое тяжелыми слезливыми всхлипами и вздохами. Я с интересом присела рядом и спросила: - Ты кто? Причитания оборвались, как и все движения вообще. Из глубин клубка послышалось приглушенное попискивание: - Не убивайте, я найду деньги! Вот те на! Тут, значит, пленник?! С ухмылкой на лице я достала нож и начала перерезать веревки. Туша сразу же нервно задергалась, завертелась и завизжала, как раненая свинья. - Да не ори ты, я ж тебя освободить хочу! После нескольких минут безуспешных воплей я махнула рукой и пошла к выходу. Уже на улице мне в голову пришло одно страшное воспоминание, даже не воспоминание, а страх быть запертой и тоска, бесконечная тоска. Я не знала, что с этим делать. Солнце только коснулось горизонта на востоке, предвещая новый день. Воздух был наполнен морской утренней свежестью, мне нестерпимо захотелось на берег послушать плеск волн. Подумать о своем единственном и таком приятном воспоминании: путешествии на корабле. Волны тихо набегали, приятно лаская голые ноги. Сапоги лежали здесь же, помытые и чистенькие. Я разлеглась на песке, глядя в пронзительно голубое небо и смутно напоминавшее глаза Мефодия. Не уверена, что хочу вспоминать свою прошлую жизнь. Сейчас так хорошо, а там, я чувствовала, были только мрак и боль. Только меня постоянно что-то беспокоило. Какая-то мысль крутилась на задворках памяти, но не всплывала и дразнила, дразнила… Из сна меня вырвал звук свиста, потом пришла глубокая всепоглощающая боль и, наконец, темнота. В голове мелькнул лишь намек на вопрос, который я не успела даже подумать: что это? *** Красный свет бил мне в глаза, усиливая головную боль почти до невыносимости. Я хотела прижать руки к голове, надавить на виски, но не получилось. На фоне головы остальные части тела просто терялись и совершенно не чувствовались. С огромным усилием отекшие веки открылись. Начиная от локтей и до кончиков пальцев, руки покрывали пропитанные чем-то желтовато-коричневым бинты. Кожа вспухла и покраснела. В ужасе я начала лихорадочно сдирать их с себя. Руки плохо слушались, тыльные стороны были покрыты мелкими волдырями. Наручи грозно вибрировали и зудели, то и дело отбрасывая в разные стороны щупальца черного цвета. Кожа нестерпимо щипала. На подоконнике стояли кувшин и стакан с водой. Не думая, я кинулась к нему и сдавленно вскрикнула, попытавшись его схватить. Держать что-либо было нереально больно. По щеке потекло что-то теплое, добралось до губ – кровь. Из глаз вместо слез капала кровь. Меня охватила дрожь, ноги подгибались, я осела на пол и зарыдала, размазывая красную влагу по лицу и предплечьям. К тому времени как я успокоилась, солнце уже скрылось за горизонтом. Тяжело поднялась на ноги и уставилась в окно. Там отразилась донельзя опухшая девушка, вся измазанная кровью. Глаза, и так в не самом хорошем состоянии, после истерики вообще превратились в две красные щелочки. На лбу виднелась вспухшая ссадина, при сосредоточении на ней внимания, чувствовалось, как она неприятно дергает и горит. В горле пересохло. Стараясь не пролить воду, я аккуратно попила. С губ сорвалась капля и упала на покрытую волдырями руку. Она мерзко зашипела, на глаза снова навернулись слезы. С крошечного смоченного участка поднимался мерзко пахнущий дымок неприятного желтого цвета, он был тут же атакован черными щупальцами. Короткая борьба, и мерзкие выделения тут же исчезли. Я смотрела на все это с ужасом и недоверием, но на появившемся участке кожа стремительно теряла красноту, превращаясь в сжатую лягушачью шкурку розоватого цвета. Набрав побольше воздуха в легкие, я приступила к единственному возможному выходу: набирала в рот воды и прыскала на кожу. По щекам, не переставая, катились кровавые слезы, впитываясь в остатки рубашки, от которой оторвали рукава. К моменту, когда закончилась вода, мои руки представляли собой страшное зрелище старушечьих паукообразных сморщенных конечностей с лопнувшими, либо набухшими волдырями, потому что они не поддавались водной обработке. Я сидела на подоконнике и тяжело дышала, сердце билось о ребра с бешеной скоростью, отдаваясь щемящей болью в левой руке. В комнате витал противный запах, источник которого с первого раза установить не удалось. Потом оказалось, что запах издают бинты, которые постепенно прожигали дыры в кровати, на которой я спала. Вместе с паникой меня охватил ужас и полное непонимание ситуации. Руки теперь чувствовались чем-то чужим, хотя слушались вполне прилично. Стараясь не смотреть на то, что от них осталось, я огляделась в поисках подходящего предмета. Комната, казавшаяся смутно знакомой, была чисто прибрана и скудно обставлена: шкаф, кровать, тумба, на ней подставка со светящимся Екром. - То, что нужно! – прошептала я и, аккуратно выудив камень из подставки, подцепила ею тряпки и выкинула в окно. Вечерний чистый воздух ворвался в пробитую дыру, лаская кожу. Я глубоко вдохнула и почувствовала себя значительно легче. Головная боль, правда, не уменьшилась, но общее ощущение тела стало просто волшебным. Темные щупальца присосками тянулись к волдырям, обтягивая сморщенные костлявые руки на манер странных перчаток. Я еще раз огляделась и заметила свои сапоги у кровати, кем-то заботливо снятые с ног. Или не снятые? Я припомнила последние события, они были, как в тумане. Кажется, дело было на берегу, потом кто-то долбанул меня по голове, и всё, темнота. Почему я оказалась на берегу? Эти воспоминания были еще болезненнее, потому что не имели конкретной формы. Ввиду происшедшего, отдельно стоящая обувь вызвала у меня некоторые подозрения. Я медленно подобралась к ним и втянула носом воздух. Запаха никакого, на вид тоже вроде ничего. Непроизвольно затаив дыхание, обулась и стала ждать, готовая в любой момент их стянуть. По прошествии нескольких минут ничего не произошло, поэтому, расхрабрившись, я встала и сделала несколько шагов к двери. Она оказалась запертой. Я подергала ручку и приложила ухо к щели. Сначала ничего не было слышно, потом тихое пошкрябывание, шорох и, наконец, едва различимый шепот. Различить слова не удалось, но этого и не нужно: - Эй! Есть кто-нибудь? – крикнула я. Все звуки прекратились. - Эй! Меня тут заперли! Послышался похожий на шипение шепот. То, что я не могла различить слов, бесило и приводило в отчаяние. - Откройте! – гневно выкрикнула я. Не было слышно никакого движения. Привалившись к двери спиной, я сползла на пол. Комната, освещенная лишь кристаллом Екра, выглядела аскетически и зловеще, тишина придавала всей ситуации оттенок безнадежности. Послышались приближающиеся шаги, они стихли у моей двери. Послышался звук отпираемого засова. Я вскочила на ноги и в порыве неожиданной резвости кинулась к тумбе, схватила теплый камушек и запихала под матрас. Когда дверь с тихим скрипом отворилась, в комнате было темно, а я, изо всех сил сжимая губы, пыталась восстановить сбившееся дыхание. - Елена, золотко? – позвал тихий голос после того как дверь, глухо хлопнув, закрылась. От мягкого принуждающего тембра голоса у меня волосы на загривке встали дыбом. Искалеченные пальцы судорожно выгнулись, став похожими на когти. Горло сжалось, и крик ненависти забулькал где-то в груди. С трудом подавив порыв вскочить и ударить этого мерзавца чем-нибудь потяжелее, я, как можно глубже, вжалась в угол между стеной и кроватью. Я хотела его убить, стереть в порошок, чтобы эта изворотливая тварь не смогла восстановиться никогда! Эта мысль так поразила меня, что я не услышала приближения шагов. В комнату ворвалось сразу несколько человек. Кто именно, в темноте разобрать не удалось. Тем не менее, это остановило первого, он обернулся. Наступила тишина. Моя голова разбивалась на части от мыслей и образов. Сидя на полу, незаметная для всех остальных, я мучилась от наплыва своих воспоминаний. Они возникали в хаотичном порядке, мелькая перед внутренним взором и мешая мне дышать. Столько информации за один единственный раз просто вырубило меня. *** Очнулась я оттого, что кто-то слишком сильно сдавил меня в объятиях. Чувства постепенно возвращались: сначала осязательные, потом зрение и, наконец, лавина звуков. Мужской и женский крик слились в единое целое: - НЕТ! К нему присоединилось еще несколько визгливых возгласов, значение которых до меня не доходило. Мокрая щека прижималась к моей. Иулия прижималась ко мне, загораживая от возможной опасности, и плакала навзрыд. Кто-то гневно что-то прошептал, за этим последовал хлюпающий звук и скрежет ломающейся кости. Голова Иулии дернулась в ту сторону, открывая мне обзор. Милован вплотную стоял к Туру, по самую рукоять вогнав в него меч. Тур же вцепился в моего Учителя мертвой хваткой, на его лице застыло подобие выражения отстраненности, а губы еле заметно шевелились. Потом они стали заваливаться в сторону. И вот уже не видно ни того, ни другого. Не совсем понимая, что делаю, я отпихнула Иулию в сторону и сиганула в распахнутое окно комнаты Вячко. Конец. У меня навсегда остались покалеченные руки, похожие на иссохшиеся конечности мертвеца. Сейчас дописываю последние страницы, а на бумагу капают капельки крови, заменившие мне слезы. Тур пытался снять наручи, пропитав бинты кислотой, но защитив мою кожу особым заклятием. Он не учел одного, под браслеты заклинание не попало, и пошло заражение. В своем безумии Маг убивал гильдийцев, тем самым продлевая и поддерживая свою жизнь. Он убивал Воров, ибо питал к ним особую ненависть. Странно, за что? Я до сих пор не понимаю этого человека. Неужели страсть к молодой и красивой девушке погубила старика? Если бы не последовавшие за этим события, я, может, и пожалела бы его, но, увы… Мне осталось только прояснить некоторые моменты. Во-первых, когда я прыгнула за Милованом в окно, то поймала его на полпути к крыше основного здания. Это был самый лучший момент в моей жизни, когда наши глаза встретились. В зеленых глубинах его глаз отразились такое счастье и любовь, что на миг я испытала высшее наслаждение. Но лишь на миг, ибо потом мы приземлились. Толчок был таким сильным, что боль вытеснила все, мир состоял из шока и полного отсутствия разума. Мы выжили, потому что половину удара на себя приняло тело еще живого Тура, загасив и смягчив приземление Милована, а второю половину приняли на себя мои ноги. Я держала Учителя за руки, поэтому приземление прошло более-менее гладко, а потом он грохнулся на уже бездыханного Мага. Сейчас можно предположить, что и Тур мог выжить, схватись он за меня, но этого не случилось. Милован упал вперед спиной, и твердые знаки не дали сломаться его позвоночнику. Я же перелетела через мужчин и скатилась по черепице дальше, благо, было невысоко, и отделалась несколькими ушибами и переломами ноги. Руки теперь имели твердость камня наряду со знаками, лопнули оставшиеся волдыри. Почти зажившее ножевое ранение снова пострадало. Учитель сломал обе ноги и ушиб голову, но это заживет, как сказала Лада. Теперь остается одно – найти учителя-Тень.