Они приходят...

Так как я просто-напросто побоялась заходить в любые другие комнаты, утро я встречала на кухне, на раскладушке. И началось оно с настойчивого стука в окно. Повернув голову, я обнаружила за стеклом уже знакомого мне ворона. – Ты опять здесь? Ну, конечно, ты же ворон, ты же умный. Запомнил, что здесь еду раздают – пока птица была здесь, мне было как-то спокойнее, я меньше боялась окончательно сойти с ума. "Вот так смешно получается" – думала я, пока насыпала крупу моему новому приятелю. Уехала от людей, чтобы не свихнуться среди них, но для этого необходимо с кем-то разговаривать, пусть даже этот кто-то будет вороном, прилетевшим поесть. Хмыкнув, я выставила миску с крупой за окно. – На, ешь. – Кар! – Да не за что. – Я была не уверена, что это означало "спасибо", но опять восприняла этот звук по-своему. Наевшись, птица не стала улетать, лишь подвинулась ближе к щели приоткрытого окна. Я пожала плечами. Мне было бы легче, если бы рядом со мной в течение дня кто-то был. Пусть даже это была птица, которая прилетела сюда в поисках еды. Грант не объявлялся со вчерашнего вечера. Не позвонил с рассказом о том, как прошла выставка, не написал СМС. Может, я была ему нужна только перед выставкой? Он ведь знал, что я готова поддерживать всех на свете. Ну я и поддерживала его. Организовала встречу с владельцем галереи, убедила его посмотреть работы Гранта. Изначально владелец хотел организовать выставку с моими картинами, и не уставал доставать меня просьбами об этом. Пришлось сказать, что, если он выставит у себя работы Гранта, то можно будет подумать и о моей выставке. Пришлось мысленно отругать себя за то, что так подумала о друге. Мы с ним вместе с колледжа, он меня никогда не использовал. – Кар! – мой пернатый друг, словно желая отвлечь, просунулся в окно, сел мне на плечо и каркнул прямо в ухо. – Обязательно было именно так делать? – я потёрла ухо, в котором нещадно звенело после столь громкого звука. – Кар. – мне показалось, что он был доволен своей шкодой. – Ага, кар. Ну, пойдём дом смотреть, что ли. – вот так, с моим новым другом на плече я и отправилась осматривать комнаты. Их оказалось неприлично много. Одних гостиных на первом этаже было штуки три. И везде ковры, картины, фарфор и узорчатые обои. У меня возникло стойкое ощущение, что я приехала в чье-то поместье на экскурсию. И это ощущение только крепло по мере того, как я осматривала комнату за комнатой. Почему дом продавался по такой низкой цене? Со всей мебелью, каминами и количеством комнат, даже при том, что у него мрачная история с этим убийством, цену должны были поставить раза в три выше. Также здесь есть чердак, но подвал намертво заколочен, так что ни в жизнь не открыть. Всё это было как минимум очень странно. Внезапно у меня зазвонил телефон, я дёрнулась от неожиданности, а ворон, до сих пор сидевший у меня на плече, испуганно вспорхнул и начал кружить вокруг меня, без остановки каркая. На дисплее был номер Гранта. – Алло? Грант, что случилось, ты где, как прошла выставка? – я буквально закидала друга вопросами. – Мелисса, привет. Только сейчас выкроил время, чтобы позвонить тебе. Я в пункте предварительного задержания. Выставка прошла отлично, кстати. – Чего?!Как тебя туда занесло? –Некогда объяснять, говорю же времени нет! Забери меня отсюда. –Э…с какого перепугу? Ладно. Где этот пункт находится? – Грант словно нехотя назвал адрес, после чего срочно отключился. Я забила адрес в карты на телефоне. Это оказалось рядом с галереей, в которой Грант выставлял картины. Что ж там такого случилось-то? – Прости, дружок, но тебе пора лететь. Я уезжаю вызволять друга из той…ситуации, в которую он попал по собственной глупости. – разговаривать с вороной мне не казалось странным, он ведь меня слушает и понимает, наверное. – Кар. – Да, кажется, меня поняли. Ворон сел около открытого окна, каркнул на прощание и улетел. А я пошла собираться и вызывать такси. Таксист оказался немногословным и, сразу после того, как я сказала конечный адрес, потерял ко мне интерес. Ехать было неблизко, но меня это не пугало. Я всегда любила долгие поездки, особенно ночные. Мне будто недостаточно было тех дней, что я проводила дома в одиночестве. В поездке мне всегда легче думалось. Внезапно подал голос таксист. – Девушка, а вам зачем в ППЗ? – Друга еду выручать. Сама не знаю, что у них там случилось. – Ваше лицо кажется мне знакомым, вы случайно не знаменитость? – Ну, как вам сказать. В узких кругах, конечно, знаменитость. А за пределами этих кругов меня мало кто знает. – Художница? – Да, а как вы догадались? – У вас на кофте пятно от краски. Может, вы и давно не писали, но следы всё ещё остались. – Вы правы. Я давно не писала картин, но стиральная машина не справляется с этими пятнами. – Ваш друг тоже художник? – В некотором роде. Я думаю он более известен, чем я. Грант Эббот, может, слышали? – Слышал. И даже видел парочку картин. На мой взгляд не очень, мне больше нравятся работы Мелиссы Македонской. Вы, случайно, не она? – Случайно, она. – я удивлённо улыбнулась. Ни о какой известности я не мечтала, мне хватало того, что мои картины вообще кто-то покупает. На улицах меня не узнавали ни разу, ибо я очень редко мелькала на мероприятиях для художников и прочих творческих личностей, а тем более на тех, что освещались разного рода СМИ. – Как здорово! Когда мы приедем, можете дать мне автограф? – Конечно, почему бы и нет. – ну а что? Мне не жалко, а человеку приятно. – Ехать нам ещё долго, так что вы можете поспать. Я разбужу вас за пять минут до конца поездки. – Спасибо – я закрыла глаза и задремала. Снилось мне что-то совершенно непонятное. Разноцветные пятна, летящие мне в лицо молотки и чей-то очень красивый, печальный взгляд. Когда мне по лицу прилетело очередным молотком, я почувствовала лёгкое тормошение за плечо. – Вы проспали свои 5 минут до конца. Мы приехали. Я пытался вас разбудить, но вы не просыпались. – А.…да спасибо. Где расписаться? – Таксист отдал мне блокнотик, я расписалась на форзаце и вручила обратно вместе с оплатой. Кое-как выбралась из машины и остановилась у пункта предварительного заключения. Серое, обшарпанное, здание очень гротескно смотрелось рядом с яркой и освещенной галереей, расположенной неподалеку. Интересно, какова вероятность что оно вот прямо сейчас развалится? Тяжело вздохнув, я направилась внутрь. Всё выглядело именно так, как я, никогда ранее не бывавшая в пунктах предварительного заключения, представляла. Грязно, плохо пахнет, контингент в основном бомжи. И среди этих бомжей сидел Грант. Ну не красавец ли? Глаз подбит, пиджак порван и заляпан чем-то жёлтым. – Мелисса! Ты приехала! – Нет, на черепахах вплавь добралась! – я скрестила руки на груди. – И как тебя угораздило? – Потом расскажу, только вытащи меня отсюда! – Должен будешь. – я пошла договариваться о залоге. Однако Грант обошёлся мне в пять тысяч. Пусть потом возвращает, как хочет. Грант глубоко вдохнул ночной воздух и с благодарностью посмотрел на меня. – Не смотри на меня так, я на тебя обижена. – я отвернулась от него и позвонила таксисту. К счастью, он не успел уехать далеко. Домой мы приехали около двух часов ночи. За всё время поездки я не сказала Гранту ни слова, потому что всё ещё злилась на него за то, что не умеет держать руки при себе. – Мелисса, прости. Просто...я не знал, кому ещё звонить. Твой номер у меня в быстром наборе. – Диван в холле, плед в коробке. – я ушла на кухню, ибо почувствовала, если он скажет ещё хоть слово – я ему врежу в здоровый глаз. В целом остаток ночи прошёл спокойно, если не считать виноватое сопение Гранта, которое я слышала даже на кухне.