ГРИММЫ И ХЕКСЕНБИСТ

Негромкий гомон, приглушённые женские голоса. Дверь была неплотно прикрыта и щель между дверью и стеной вспыхивала то зелёным, то красным. Ник адресовал вопросительный взгляд Монро. Тот, поставил перед приятелем открытую бутылку пива и отхлебнул из своей, вздохнул: — Прозит. Колдуют… — Кто? — Моя Розали, Элизабет, мамочка твоего шефа, Адалинда, Джульетта, Эмма заглянула в гости, Регина, Зелена, Кора… Обмениваются рецептами зелий и опытом. — И как дети? — Ник делает большой глоток из бутылки. — Растут, — Монро улыбается. — Устроили пижамную вечеринку. То есть Диана устроила. А Эмма с супругой и Зеленой привели своих. Так что у нас сегодня почти бабье царство — «сильный пол» в меньшинстве. Ник осторожно просовывает нос в комнату. Диана сидит с большой книгой на коленях в центре, остальные уселись полукругом и внимательно слушают юную колдунью. Это, к огромному облегчению Монро и Ника, обычная детская книга сказок, а не одна из магических книг покойной матери Адалинды, к примеру. Монро и Ник возвращаются к столу. Монро качает головой: — Несмотря на своё просто таки запредельное могущество, Диана всего лишь маленькая девочка и ей очень не хватает товарищей по играм и простого общения с другими детьми. Особенно с теми от которых не приходится скрывать свою истинную суть. — Тебе это, наверняка, знакомо, — отмечает Ник. — Да, — легко соглашается Монро. — Нас, вессен, с самого раннего детства учат этому — держать себя в руках, не демонстрировать, что мы и кто такие на самом деле. Воспитывают и довольно жёстко. — Мне повезло, — вздыхает Ник. Монро открывает ещё по бутылке. — Я стал Гриммом довольно поздно и при трагических обстоятельствах, а до этого жил нормальной жизнью. Ну почти нормальной. — Родители погибли, воспитывала тебя легендарная, в НАШИХ кругах, родная тётя Мари, доброй ей охоты, — Монро вспоминает своё краткое знакомство с Мари Кесслер и передёргивает плечами. — Но с другой стороны, тебе пришлось учиться всему буквально с нуля, на ходу. Дикий, необученный Гримм… — Ты и Розали очень мне помогаете и помогали, — искренне улыбается Ник. — Без вашей помощи… — Джульетта нам тоже очень помогла в том деле с Кукуем и с Плачущей. Привет, Монро, — Хэнк тоже получает бутылку пива. — И Адалинда всегда рада помочь. — Ты теперь словно мост между Гриммами, людьми и нашим миром — миром вессен, — Монро произносит это почти торжественно. — Как и Хэнк с Ву. Первый Гримм, который не хватается за нож или пистолет, когда видит кого-то из наших и Хэнк — Иной, который на удивление быстро всё принял. Хэнк пожимает плечами: — Мой школьный друг и его дочь, моя крёстная, как оказалось, Койотли. Так что мне просто деваться было некуда, пришлось смириться с этим, а ты однажды спас мою задницу, когда пристрелил того подонка из винтовки для охоты на слонов. — Не стоит благодарностей, — Монро изображает лёгкий поклон. — Друг Ника Бёркхарда — мой друг. А после того, как и Ву стал Ликантропом… — Как там Диана? — спрашивает Шон, который вежливо отказывается от предложенного Монро пива. — Читает детишкам сказки, — говорит Монро. — И неплохо проводит время. Когда я заглядывал в комнату последний раз, это была сказка про Белоснежку. — Вы тут пьёте? И без нас! — дружная компания из ведьм и одной Фуксбау покинула лабораторию. Джульетта широко улыбается. — Привет Хэнк, капитан. — Я только проведать Диану, — мягко улыбается Шон. — Присядь, сынок, — Элизабет усаживает сына рядом с собой. Диана обрадовалась, увидев отца, и кинулась ему на шею, а вскоре за столом стало тесно — вессен, колдуны, Гримм, единственный представитель рода человеческого Хэнк и дети, которые слушались Диану беспрекословно, сидели за одним столом. — Как там Беда? — спрашивает Эмма. — Она собиралась заглянуть, — отвечает Ник. — Вроде всё у них в полном порядке. Хотя для семьи её подруги это был двойной удар — у дочери роман с девушкой, которая, ко всем прочим достоинствам, ещё и Гримм! Но оказалось, что наше родство наилучшая рекомендация. Живое доказательство, что Гримм не обязательно безжалостный убийца. Не знал, что обо мне знают далеко за пределами Портленда. — Я же говорю — ты стал легендой, — важно произносит Монро. — Самый странный Гримм за всю историю наблюдений.