Семнадцать к бесконечности

      Гарри осмотрелся: земля дымилась, кругом была разруха, у его ног лежали руины величественного некогда замка. Хогвартс был его мечтой...       Когда Гарри впервые его увидел, он влюбился, что называется, с первого взгляда. Годами замок его манил, укрывал от холодных шотландских ветров. Утешал одинокими осенними вечерами, открывался с новых сторон, учил древней магии. Когда Волдеморт захватил власть в школе, замок заболел, как болеют люди, когда их тела разъедает опасная инфекция.       Сейчас, после битвы, Хогвартс был очищен, но почти мёртв. И в этом его, Гарри, вина тоже. То, что он не мог пока контролировать свои новые силы, не может стать оправданием ему. Замок освобождён, многие волшебники спасены, а злодеи уничтожены, но Гарри винит себя в том, что они натворили. Желание закончить, наконец, эту войну победой или поражением перевесило всякий здравый смысл. И теперь он то и дело спотыкается о камни, которые недавно были высокими башнями и надёжными стенами. Всё это сделали они.       В Гарри до сих пор бурлила магия. Новая незнакомая пока мощь кипела у него под кожей, струилась по венам, обжигала изнутри. Тем больнее ему было видеть, как зачах любимый Хогвартс. Великолепный древний замок едва «дышал», его магия неумолимо иссякала, а Гарри не имел понятия, что ему делать, как помочь старому другу. Поможет ли восстановление стен и башен? Сможет ли это остановить утечку магии?       Гарри решил, что обязан попробовать сделать хотя бы это. Он решительно поднял зажатую в пальцах Старшую палочку и начал. Рука двигалась сама по себе, палочка послушно концентрировала и преобразовывала необработанное желание в настоящую магию. Двор постепенно пустел от крупных и мелких обломков камня и стекла, возвращаясь на свои прежние места, превращаясь вновь во что-то красивое и любимое сердцем Гарри. Он радовался, словно ребёнок, впервые увидевший волшебство, не задумываясь даже, что он делает. Он просто чувствовал.       Работа была проделана невероятная, но Гарри едва ли ощутил усталость. Напротив, он был воодушевлён, как никогда раньше не был. Ему действительно удалось остановить «кровотечение», но замок всё ещё был очень слаб. У Хогвартса уйдут десятки, а может и сотни лет на восстановления былой мощи, в таком состоянии он не сможет защитить ни своих обитателей, ни даже себя самого. Гарри не мог оставить всё так, это было неправильно. Если он может помочь, он это сделает.       Им снова двигал какой-то инстинкт, Гарри сам не понимал, откуда у него знания, что делать надо именно так. Он убрал палочку, приблизился к основанию стены, с трепетом коснулся шершавого камня пальцами — тот оказался горячим, словно у него температура — и понял, что больше не может отступить, не то чтобы он собирался.       Сырая магия полилась из него, она сочилась по ладоням и впитывалась в «голодный» замок. Гарри медленно двинулся вдоль стены, не разрывая контакта, ведя одной рукой по шероховатой поверхности, своими глазами наблюдая, как расползается подаренная им магия по каналам замка. С другой руки Гарри магия капала прямо на землю, превращаясь в прекрасные по своему виду, но очень опасные по своей сути растения, украшая и защищая любовь всей его жизни.       Он беспрепятственно проделал свой путь вокруг всего замка и вернулся к началу, вновь прикладывая обе руки. Тут он почувствовал что-то странное: это было что-то чудесное, совершенное, но этого не должно было быть здесь, в этом он был убеждён. Гарри приложил усилие и освободил незнакомое нечто.       Было изумительно смотреть на появление таких знакомых из книг образов Основателей. Гарри понял, что это их души. Четверо магов удивлённо посмотрели на него, но благодарно поклонились и развеялись, словно туман поутру. Теперь замок будет питаться не от их бессмертных душ, которыми они пожертвовали ради своего творения, а от его, Гарри, магии. Он сам так решил.       Хогвартс благодарно «зарокотал», восставший из пепла и сильный, как тысячу лет назад. Гарри тепло улыбнулся давнему другу и любовно погладил неровный камень, словно бы гладил большого сытого кота.       — Ох, Гарри...       Это был голос Гермионы. Она стояла на восстановленных ступенях среди толпы народа и смотрела на него так странно, ошеломлённо и печально, словно он вот-вот должен упасть замертво. Они все смотрели на него странными глазами. Кто-то выказывал страх, кто-то непонимание, кто-то шок. Гарри не мог понять, что не так. Ведь теперь всё будет прекрасно.

х х х х х

      Тишина и мрачность родового гнезда Блэков действовали на Гарри умиротворяюще. Странно, что раньше он считал этот дом жутким и неприятным. Сейчас, соприкасаясь со стенами, поднимаясь по ступеням и засыпая в своей комнате, он ощущал что-то близкое и притягательное. Ему было комфортно в этом доме теперь, когда он мог кожей чувствовать магию, похожую на его собственную.       Их связь крепла с каждым днём, что Гарри провёл здесь. Дом преображался и «оживал», весь он беспрекословно подчинялся своему новому хозяину. Как и домовой эльф, который вернул себе здоровый и щедрый облик, под стать своему молодому господину. Леди Вальбурга наблюдала за этими переменами со своего портрета и почтительно кланялась новоявленному лорду каждый раз, когда он проходил мимо неё, была покладиста и вежливо относилась к гостям.       Всё это было странно и удивительно в глазах друзей Гарри, все терялись от внезапных изменений. Только у умницы Гермионы были мысли о том, что стало причиной столь разительных трансформаций. Конечно, это пугало её.       — Где Гарри? Он не спустился к завтраку, — говорит Джинни, убирая посуду со стола. — Он помнит, что сегодня выступает на суде по делу Драко Малфоя?       Гермиона отрывается от утренней прессы и оглядывает комнату. Друга действительно не было слышно и видно всё утро.       — Я позову его, может, он ещё даже не встал с постели, — она складывает газету на столе и выходит из столовой. Преодолев узкий коридор и три лестничных пролёта, она останавливается у одной из дверей и тихонько стучит по ней костяшками пальцев. — Гарри, ты готов? Нам скоро выходить. Сегодня важный день, помнишь?       Ответа не последовало, это взволновало девушку, поэтому она заглянула в комнату друга. Увиденное заставило её застыть в дверях.       Гарри сидел в кресле с самым безмятежным лицом, какое она когда-либо видела у него. Одна его рука лежала на подлокотнике и была объята магией настолько плотной, что та стала осязаемой, а вторая безвольно свесилась вниз и была вскрыта ровно по старому шраму, который оставил там Питер Петтигрю. Кровь Гарри обильными струями лилась прямо на пол, который впитывал её так быстро, словно был ватным, а не деревянным.       Парень открыл глаза, которые сейчас, казалось, светились изнутри, и посмотрел на неё осмысленным взглядом. Похоже было, что его совсем не беспокоили ни расплескавшаяся магия, ни потеря крови.       — Конечно, я помню о своей роли свидетеля на суде, — заговорил Гарри спокойно. — Дай мне полчаса, и я буду полностью готов.       Гермиона была так шокирована этой жуткой картиной, что потеряла способность говорить и двигаться на целую минуту, но спустя эту минуту она уже была рядом с другом.       — Гарри, что это такое, — в её голосе ясно звучала паника, она не знала за что хвататься, как помочь, — что ты творишь!       Она попыталась применить залечивающее заклинание, но оно не возымело никакого эффекта, ввергая её в отчаяние. Девушка взвыла, когда вспомнила, что оставила свою сумочку внизу — в ней она всегда носила аптечку и зелья первой необходимости, экстракт Бадьяна ей бы сейчас пригодился. Она уже собиралась выбежать на лестницу, чтобы заклинанием призвать сумку, но её метания остановил ровный голос друга.       — Всё хорошо, Гермиона, успокойся. Я делаю это ради благополучия дома и его обитателей. Он должен быть сильным, чтобы защитить вас всех. Это так же поможет Тедди в будущем. Не долго уже осталось — дом быстро восстанавливается.       — Ты что, не в первый раз это делаешь? — ошеломлённо уставилась на парня Гермиона, страх скрутил её внутренности. — Гарри, так нельзя! Это незаконно и опасно, ты вредишь себе!       — Это необходимо для восстановления и поддержания магической структуры дома, — невозмутимо ответил Гарри, не тронутый её беспокойством.       — Для этого достаточно было бы и нескольких капель крови, а ты пытаешься себя убить! — Девушка была возмущена его спокойствием, когда его тело потеряло уже больше литра крови, а она сама готова рвать на себе волосы от ужаса. — Не говоря уже о том, что магия на крови была признана тёмной и запрещена на территории Британии.       Из коридора послышался шум голосов и топот. В дверях показались обеспокоенные лица Рона и Джинни, которые прибежали на крики подруги.       — Что здесь происходит? — на ходу спросил Рон и остолбенел, когда увидел то же, что и Гермиона двумя минутами ранее. Его сестра побледнела и, казалось, проглотила язык.       — Это Гарри, он истощает себя магически и физически, — попыталась объяснить происходящее Гермиона, с замешательством глядя на друзей, надеясь, что те как-то помогут ей.       Первой очнулась Джинни: она в один прыжок оказалась рядом с креслом и упала на колени перед парнем, хватая его разрезанную руку, плотно прижимая ладони к ране и пачкаясь в его крови.       — Мерлин, Гарри, останови это! — в панике выкрикнула она.       — Если я буду это делать, как обычные маги, это займёт годы. — Гарри совсем не обратил внимания на старания девушки, он по-прежнему обращался к Гермионе, будто продолжая прерванный разговор. — Дом был в гибельном состоянии, я лишь ускорил процесс восстановления.       — Так нельзя! — крикнула на него Гермиона, растерянная его словами.       — Я не могу умереть, Гермиона, — Гарри улыбнулся тепло и просто, словно они обсуждали, как хорош день за окном, как великолепна погода. — Кровь не заканчивается, хотя я сижу здесь уже несколько часов. — Мурашки побежали по спине девушки. — Больше я не могу умереть.       — Что? — поражённо спросил Рон, становясь рядом со своей девушкой.       — Я в порядке, — заверил их Гарри, посмотрев каждому в лицо, утешая дружелюбной улыбкой. — Со мной уже ничего не случится.       — Ты... Это то, о чём говорилось в легенде, да? — Гермиона не могла молча принять его слова за истину, ей необходимо было разобраться.       — Какой легенде? — всполошилась Джинни.       — Я знал, что ты всё поймёшь, — довольно кивнул Гарри, смотря на подругу.       — Не игнорируйте нас! — воскликнул Рон, он был так же бледен, как Джинни. — О чём вы оба говорите?       — Гарри стал Повелителем смерти, — медленно сказала Гермиона, неуверенная в собственных словах.       — Что? — прозвучало сразу два голоса, но если Рон был только удивлён, то его сестра была ещё и напугана.       Джинни отдёрнула окровавленные ладони от руки друга и в страхе отшатнулась. Она вся дрожала. Гарри проводил её виноватыми глазами.       — В ту ночь, второго мая, когда я шёл на призыв Волдеморта, чтобы закончить всё раз и навсегда, я стал полноправным хозяином всех трёх даров Смерти. Моё право закрепило Убивающее заклинание, позволившее мне окунуться за Грань на несколько секунд. Я видел её там, она назвала меня своим сыном. Теперь я не могу умереть, потому что она не позволяет мне. Моя магия не иссякает, потому что её источником являются человеческие души, отправляющиеся за Грань. — Он поднял вверх ту руку, что была объята плотной пеленой магии, словно демонстрировал её, как доказательство своих слов. — В тот день я очень многих проводил в последний путь, их энергия всё ещё переполняет меня.       — Гарри, — всхлипнула вдруг Джинни, — ты пугаешь меня.       Она действительно плохо выглядела. Последний раз Гермиона видела подругу такой, когда она рассказывала о дневнике Тома Риддла, о том, какие ужасы он принуждал её делать. Глаза Гарри вновь источали чувство вины к любимой девушке.       — Мне жаль, Джинни, что ты стала бояться меня, как многие другие, но я не могу изменить себя, — его голос звучал тихо и грустно. Из глаз Джинни потекли слёзы, она прижала руки ко рту, чтобы сдержать рыдания, не обращая внимания на кровь, кое-как поднялась на ноги и выскочила из комнаты, словно скрываясь от погони. Гарри тяжело вздохнул, он только что потерял очень важную часть своего сердца, теперь он уже не выглядел таким живым, как он сам утверждал. — Смерть не желает отпускать меня, я так много просил её о пощаде. Я в её ловушке.       — Мы можем как-нибудь тебе помочь? — Гермионе тоже было нелегко, не так она себе представляла этот день и будущее, свободное от Волдеморта.       — Будьте мне добрыми друзьями, — слабая (фальшивая) улыбка появилась на лице Гарри.       — О таком можешь даже не просить, — фыркнул неожиданно Рон. — Мы всегда с тобой, друг.       — Да, Гарри, ты можешь на нас положиться, — подтвердила его слова Гермиона, заглядывая в родные зелёные глаза.       Эта улыбка уже была настоящей, искренняя теплота исходила от неё. Гарри не в первый раз благодарил судьбу за то, что именно эти двое стали его лучшими друзьями. Рон выглядел растерянным, но его твёрдый и прямой взгляд говорил о правдивости его слов.       — Пойду, успокою Джинни, — Рон мягко погладил девушку по плечу перед тем, как выйти в коридор.       Гермиона уже продумывала все возможные и самые невероятные варианты развития событий, искала наиболее удобные выходы, просчитывала линию поведения, чтобы помочь им преодолеть новые трудности. Вместе, как и раньше.       — Спасибо вам, Гермиона, без вас бы я пропал, — сказал ей Гарри, когда они снова остались одни. Он не хотел беспокоить своей неуверенностью Рона.       — Не говори так, — помотала она головой, очнувшись от своих мыслей. — Ты сильнее нас.       — Нет, Герми, я живу ради вас, — признался он подруге. — Я остался бы там, за Гранью, если бы не думал о вас.       Гермиона изумлённо смотрела на него и думала, что это невозможно, но сомневаться в его словах она тоже не могла. Она попыталась представить, что бы было, поступи он так, и не смогла. Её мозг отказывался воображать нечто столь отчаянное.       — Спасибо, Гарри, — она тоже заплакала, но тихо, смущённо вытирая горячие слёзы рукой. — Спасибо, что вернулся к нам.       Гермиона осторожно, чтобы не дотронуться до рук друга, обняла его за плечи и уткнулась лицом ему в шею. Слёзы продолжали литься из глаз, впитываясь в воротник рубашки Гарри, но он не смел что-то сказать. Вскоре она затихла, а вернувшийся через какое-то время Рон нашёл свою девушку спящей на кровати, куда её магией перенёс Гарри.

х х х х х

      — С днём рождения, Гарри, дорогой. — Миссис Уизли крепко обнимает парня, оставляя поцелуй на макушке. — Я так рада, что ты выбрался из этого жуткого дома. Мы все очень по тебе соскучились.       — Спасибо, миссис Уизли, я тоже рад видеть вас всех, — он улыбается, глядя в родное лицо женщины, что заботилась о нём, как о собственном ребёнке. — И не говорите, что дом Блэков жуткий, я стараюсь привести его в подобающий вид.       — Правда? Это потрясающе, дорогой!       — Это мой долг, — серьёзно отвечает Гарри. Их внимание привлекает детский лепет: малыш Тедди заскучал в своей люльке. — Извините, мне надо присмотреть за крестником, пока Андромеда занята на кухне.       — О, пойду, подсоблю ей, — засуетилась Молли, бросая шаль на кресло. — Ты хорошо справляешься, Гарри.       Когда женщина вышла из комнаты, Гарри расслабился и отпустил свою магию. Она тут же устремилась обвить малыша Тедди, словно любимую игрушку. Молли являлась чувствительной волшебницей и могла заметить его манипуляции с ребёнком. Мальчик счастливо взвизгнул, а цвет его волос сменился с голубого на розовый — магия Гарри щекотала его.       Парень заглянул в кроватку и стал разглядывать очаровательное детское личико. Крестник заулыбался ему, меняя цвет своих глаз на изумрудный, каким обладал сам Гарри, и протянул к нему свою маленькую ручку. Гарри взял ладошку мальчика, ощущая её мягкость и переполняясь чувством нежности к беззащитному пока существу.       Гарри решил отдать Тедди всё, что ему причиталось, в том числе и дом на Гриммо, поэтому сейчас напитывал молодое магическое ядро своей магией, укрепляя его, делая Тедди потенциально могущественным волшебником и тесно переплетая его с родовым гнездом его бабушки. Дом примет малыша сразу же, как тот пересечёт его порог. А благодаря этому, — Гарри незаметно и неощутимо уколол крохотный пальчик, собирая капельки драгоценной крови, — Тедди будет признан, как хозяин дома и сможет претендовать на лордство.       — Что вы тут делаете? — в гостиную зашла миссис Тонкс, вытирая вымытые руки о фартук. — Молли была столь любезна, избавив меня от необходимости следить за процессом запекания пирога. Я решила проверить, как вы справляетесь вдвоём. Малыш не утомил тебя, Гарри? — Она взглянула на внука, который выглядел вполне довольным, а после остановила взгляд на парне.       — Нет, мы просто знакомились, — Гарри улыбнулся, игриво подёргав детскую ручку. — Тедди очень приятный ребёнок.       — Ты хочешь пойти в сад к своим друзьям? — поинтересовалась Андромеда.       — Мы в порядке, миссис Тонкс, мне комфортно с Тедди, — Гарри помотал головой. — А Рону и Гермионе иногда нужно побыть вдвоём.       — Да, я помню, как мы с Тедом были молоды, — женщина понимающе кивнула. — Нам вечно приходилось прятаться ото всех, моя сестра могла убить нас на месте, если бы узнала тогда.       — Хорошо, что она этого не сделала, иначе мы бы сейчас не стояли рядом с кроваткой Тедди. Я счастлив иметь такого крестника. — Гарри хихикнул, когда малыш попытался им что-то сказать.       — Похоже, что он тоже рад своему крёстному, — заметила Андромеда.       — Я позабочусь, чтобы он не испытывал тех нужд, какие испытывал я в детстве.       Женщина протянула руку и положила на костяшки его пальцев, которые держали ладошку Тедди. Гарри точно знал, что в этот момент она должна была ощутить его перетекающую в малыша магию. Он поднял на Андромеду глаза, а она улыбнулась ему.       — Спасибо, Гарри. Это важно для меня.       Гарри улыбнулся ей в ответ и кивнул. Он почувствовал, как поток энергии разделился и теперь питал Андромеду, придавая ей сил и лишних лет жизни. Она выглядела так, словно глотнула чистого воздуха спустя много лет вдыхания ядовитых паров.       Женщина посмотрела на него удивлённо-восхищёнными глазами и старалась успокоить участившееся сердцебиение, она с усилием отняла свою руку от него. Поблагодарив его ещё раз, она вернулась на кухню, а Гарри снова повернулся к крестнику. Тот весело улыбался и баловался, преображая свои волосы всеми возможными оттенками. Он остановился на чернично-синем, когда почувствовал, что утомился. Тедди сладко зевнул, борясь с сонливостью, но всё равно проиграл ей.       Гарри продолжал гладить его маленькую ручку, когда в комнату зашла Джинни. Девушка сначала удивилась, увидев его, а потом грустно поджала губы и отвернулась. Гарри так и не предложил ей возобновить отношения. Он знал, что не сможет дать ей то, чего бы она хотела. К тому же ей стоило найти парня, которого она не будет бояться, как его.       — Тебя все ждут, мы готовы начинать, — произносит она, так и не повернувшись к нему лицом.       — Мы сейчас к вам присоединимся, — ответил Гарри, осторожно беря Тедди на руки и выпрямляясь.       — Я помогу, — Джинни спохватилась и попыталась забрать ребёнка, но отдёрнула руки, ощутив волну чужеродной магии. Она испуганно посмотрела ему в лицо.       — Я сам справлюсь, спасибо, Джинни, — Гарри вежливо улыбнулся, внутри разбиваясь на осколки от этого её взгляда, насквозь пропитанного страхом. — Не говори об этом своей маме, пожалуйста, не хочу, чтобы она волновалась.       — Зачем это? — настороженно, почти враждебно спрашивает она.       — Тедди должен вырасти сильным и здоровым, — говорит парень, нежно гладя спящего ребёнка по спинке.       Джинни молчит минуту, непонимающе хмуря брови, но всё же кивает и спешно выходит из комнаты. Последнее время Гарри только и удаётся, что расстраивать её. Он всё ещё испытывает к ней самые нежные чувства, но не говорит о них.

х х х х х