Два музыканта

-Чуя, ты уже готовишь произведения для итогового экзамена? -Нет, да мне как-то плевать. Чуя Накахара. Один из самых достойных учеников музыкального колледжа. Кто бы знал несколько лет назад, что Чуя станет таким знаменитым и будет учиться в одном из самых достойных колледжей, который сам выслал приглашение на участие в отборочном этапе… Всё началось с младших классов, когда Чуя шёл вместе с мамой после школы домой и они случайно проходили мимо музыкальной школы. Накахара тогда резко остановился посередине тротуара, прислушался, и к нему пришло чувство, что это — его. Он услышал прекрасную игру саксофона, это было что-то быстрое и озорное, из-за чего мальчик потряс за руку свою маму и сказал, что ему обязательно нужно узнать, что это такое. Зайдя в музыкальную школу, Чуя осматривал всё вокруг: фотографии с изображением людей, получивших гран-при, лучших учеников школы, преподавателей. Он заметил много портретов красивых и важных мужчин. «Это, наверно, музыканты…», — подумал Чуя и вздрогнул, когда его окликнула мама. Они вдвоём поднялись на второй этаж и зашли в актовый зал и Чуя обратил внимание, что свет горел только над роялем, за которым сидел худой мужчина с тёмными волосами и в белом лёгком пиджаке. Он играл какую-то грустную мелодию и останавливался, словно подбирая ноты. Мужчина слышал, как кто-то зашел в зал, но вида не подал. -Простите? — мама Чуи сделал шаг вперед и Чуя вздрогнул от того, что мужчина за роялем вытянул руку в сторону Накахары и продолжил наигрывать левой рукой. Весь зал был погружен во тьму и только несколько ламп освещали клавиши, что издавали странные звуки, на тот момент совсем непонятные, но такие чарующие для Чуи. Мама решила, что им нужно просто подождать и подозвала сына к себе, усаживаясь в кресла. Накахара внимательно вслушивался и не мог оторвать глаз от рук, хоть ему было совсем не видно, как это происходит, но догадки росли с невероятной скоростью в его голове. -Мальчик, подойди сюда, — тихий голос еле слышен из-за надвигающейся развязки произведения. Чуя встал и медленно направился к сцене, — не бойся, я всего лишь хочу тебе кое-что сыграть. И мужчина начал наигрывать знакомую мелодию для Чуи из какого-то мультфильма. Накахара был приятно удивлен и теперь ему было лучше видно, как это происходит: длинные и тонке пальцы прикасались к белоснежным и тёмным клавишам, а из глубин рояля выходила сама музыка. Накахара наблюдал, как движутся руки, локти, туловище этого музыканта и был в восторге — ему хотелось так же. С этого момента Чуя сказал себе, что посвятит свою жизнь музыке, ему хотелось играть, играть, играть. Родители были в восторге от того, что их сын так сильно увлёкся искусством и купили ему хорошее пианино, бежевое, под цвет комнаты. Чуя был счастлив. Его преподаватель оказался тем мужчиной, с которым Накахара встретился в самый первый день в музыкальной школе и парень был счастлив, потому что он до бесконечности восхищался Мори, который научил его основам и привил любовь к классике. Но всё не так радостно, как кажется. Все мы взрослеем и все мы вырастаем из детства, а у Чуи произошло это слишком рано. Его одноклассники узнали о том, что Накахара играет на фортепиано и посчитали это ребячеством, а после сказали, что только девчонки играют на нём. «Вот гитара — это круто. А ты что можешь? Для балерин что-то играть?». В тот день Накахара первый раз пропустил занятие в музыкальной школе и Огай был немного удивлен причине, когда Накахара поделился словами одноклассников. -Ты же понимаешь, что они не правы, Чуя, — Мужчина в красивом костюме сидел за столом и сложил свои музыкальные руки в замок. Две прядки чуть-чуть прикрывали его лицо, а волосы, завязанные в хвостик, аккуратно лежали на правом плече. Накахара сидел перед ним в кабинете и потирал костяшки своих пальцев. -Они сказали правду… -Чуя, посмотри на меня, — парень отвернулся к окну и пробубнил что-то невнятное, а преподаватель только улыбнулся, — ты заметил, что произведения, которые мы учим, писали мужчины? Известные музыканты, прославившиеся на весь мир, о которых знает каждый. Ты заметил сколько прекрасной музыки они произвели на свет? -Ну и что? Это было раньше, тогда это было нормально, а кому сейчас это- -Чу-уя, — Накахара вздрогнул, потому что Огай начинал сердиться на своего ученика. Он тянул его имя, чтобы Чуя перестал отнекиваться и подумал своей головой, а не мозгами своих одноклассников, которых, видимо, нет, — почему тогда Я играю на фортепиано? -Потому что… Да я не знаю! Играете и играете. -Потому что мне нравится. И меня никто не остановит, пока я сам не захочу остановиться. Это только моё дело и мой выбор и никто не смеет мне запрещать вообще делать что-либо. Я хочу играть, а на остальных мне плевать. В тот вечер Чуя пришёл домой и первый раз в жизни разозлился на нотную тетрадку, где Огай писал ему различные мелодии для улучшения навыков. Он смотрел на эти нотные станки, аккорды, знаки и ему было противно. На странные звуки прибежал отец, т.к. мать была ещё на работе и чуть-чуть приоткрыл дверь в комнату Чуи. -Сынок, всё в порядке? — ответа не последовало, — ты хочешь поговорить? -Да. -Хорошо, — отец подошел к письменному столу, за которым сидел Чуя и увидел разорванную и исписанную тетрадку, — расскажешь, что произошло? -… Мальчики из моего класса сказали, что играть на фортепиано — отстой. -И ты захотел бросить это дело, да? -Да… Ну а что, я девчонка какая-то что ли? Я парень, найду мальчишеское занятия, — Чуя провел рукой по тетрадке и сжал единственный чистый листок. -Сынок, понимаешь, они сказали это только потому, что завидовали тебе. -З-завидовали?- Накахара неуверенно посмотрел на своего отца и засомневался. Мужчина всегда говорил правду и мальчик верил ему. Если бы папа сказал о том, что прямо сейчас выпадет розовый снег, а на улице в то время сентябрь - Чуя бы поверил. -Да. Ты добился успехов в игре на фортепиано, они об этом узнали и им стало завидно, в то время как они не добились ничего. Людям свойственно это чувство. Людям свойственно высмеивать то, что не вписывается в рамки общества, понимаешь, о чём я говорю? -Да, но они играют в футбол и баскетбол, и хорошо играют. -Но ты же ничего не говоришь им на это? -Нет. -А почему? -Не знаю, потому что так принято?.. -Нет. Ты не говоришь потому, что ты так воспитан, Чуя. Ты не понимаешь, но в какой-то степени ты рад за них. В то же время тебя это не волнует, потому что это их личное дело. Это выбор каждого, все мы выбираем то, что нам по душе и занимаемся этим. Я выбрал медицину, твоя мама выбрала литературу, и мы рады друг за друга, — отец провел рукой по рыжим волосам Накахары и улыбнулся, потому что его мальчик задумался. Он начал обдумывать всё сказанное и приходить к какому-то выводу. В тот момент Чуя решил, что кто бы что ни говорил - он будет заниматься на фортепиано, потому что ему это нравится. И спустя несколько лет усердных занятий, труда, крови и пота, бесконечных часов за роялем в актовом зале музыкальной школы, поездок на конкурсы и музыкальные мероприятия, Чую начали узнавать. Его начали приглашать выступить на концертах, при этом они были в разных городах, однажды Чуе посчастливилось посетить соседнюю страну. И Накахара, благодаря своему труду и успеху, стал достаточно популярной молодой личностью в музыкальных кругах. Родители гордились им, Огай всегда довольно улыбался на заслуги своего ученика и хвалил его, в умеренных количествах, чтобы было куда стремиться. Накахара вырос прекрасным юношей. Хоть он был невысокого роста, с рыжими волосами, веснушками, и дурным характером, он был прекрасным пианистом, за которым всегда бегали девчонки из музыкальной школы и некоторые из класса. Накахаре было плевать на них, как и на всех, в принципе. Его ничто не интересовало кроме музыки и, может быть, литературы. На самом деле, Чуя до такой степени прокачал свой скилл, что мог за день перед экзаменом выучить серьезную сонату или этюд, в то время как у других на это уходило по несколько месяцев. Чуя не был одарённым, это всё благодаря его мучениям и кропотливому труду. В литературу он ударился именно из-за Огая, у которого в кабинете стоял шкаф с классической русской, американской литературой и немного японской прозы в перемешку с нотами. Чуя поражался такому хаосу на полках, но только Мори разбирался в этом лабиринте книг и в том, почему и зачем именно так они стоят. Благодаря своему преподавателю, Чуя прекрасно сдал экзамен по литературе в школе и участвовал в олимпиаде, заняв первое место. Учитель в школе был за него рад, а Чуе было… Не интересно. Накахара поставил себе цель: выступить на филармонии. Это была одна из главных целей в его жизни, к которой он прикладывал уйму усилий. В какой-то момент его фортепиано отслужило свой срок и Чуе купили новое, электронное, с разъёмом для наушников. И Накахара был счастлив, т.к. мог играть ночью, родители ведь не услышат. И из-за этого физическое состояние Чуи ухудшалось — бессонные ночи делали своё дело, а позже в ход пошло недоедание, благодаря которому Чуя скинул несколько килограммов при своём и так низком весе. Родители просили своего сына, чтобы тот был внимателен, но… Подростки, что с ними сделаешь. И вот, Чуя поступил в колледж. В день прослушивания его не стали просить что-нибудь сыграть, потому что уже знали о талантах Накахары и взяли его по рекомендациям музыкантов и в большей степени по рекомендациям Мори. -Заходи ко мне хоть иногда… Редко попадаются такие выдающиеся ученики как ты, Чуя, — Мори потрепал по голове своего бывшего ученика и улыбнулся, когда тот отмахнулся. Накахара вырос достаточно серьезным молодым человеком, который иногда покрывался иголками, как ёж, но Мори знал, что где-то там прячется добрый Чуя, просто должно прийти время. Или должен прийти человек. Накахара стоял в зале музыкального колледжа и смотрел своё расписание. Он поправил спадающую сумку с плеча и уже собирался повернуться, чтобы пойти в кабинет музыкальной литературы, но уперся в чью-то груди. И Накахара сразу же разозлился. Высокий. -Твою мать, а ты можешь аккуратнее? — Чуя сделал шаг назад и быстро поднял голову, но не достаточно, что прямо смотреть в глаза оппонента, поэтому пришлось чуть наклониться назад. Перед ним стоял высокий парень с гитарой за спиной и черным портфелем в левой руке. Одет был прилично: темные брюки, выбеленная рубашка и тёмно-коричневая жилетка. Волосы парня были отросшими, видно, что пора подстричься. Карие глаза казались ещё темнее из-за плохого освещения в этой части колледжа, и Накахара подумал, что, может быть, у него и вовсе чёрные глаза. На лице длинного повисла улыбка, начинавшая бесить пианиста и Чуя скрестил руки на груди, вставая в оборонительную позу, если вдруг начнется словесная перепалка. -Ты сам на меня наткнулся, а я ещё и виноват? — голос был не злой, не удивленный, а какой-то… Заигрывающий. -Охренел? — Чуя сделал шаг вперед, из-за чего незнакомец выпрямился и Чуя понял, что ему нужно было в детстве не за фортепиано сидеть, а есть морковку, с хрена ли эта шпала такая длинная? -Как таких борзых берут в такие престижные заведения, не понимаю… -Ты меня сейчас гопником назвал? -Это ты сказал. -Вот ведь ур...- Чуя уже собирался схватить парня за рубашку и протащить по этому полу, оставив только ошмётки, но не успел. -Дазай-сан! — к Чуе и… Дазаю подскочил парень, который был чуть ниже Дазая, но выше Накахары. Белые волосы криво подстрижены, одет он был в простые черные джинсы, свободную рубашку с новогодним рисунком, что удивило Накахару, потому что было начало сентября, и кардиган, небрежно накинутый поверх плеч. -Ацуши-кун! -Ты идёшь? У нас сольфеджио…- второй незнакомец посмотрел в сторону и кивнул Чуе, словно здоровался. Тот поморщился и стал уходить от этой парочки, так и не договорив с этих нахалом, с которым столкнулся Накахара. Как там его? Дазай? Отвратительно звучит, Чуя даже фыркнул от своих мыслей. Немного похлопав себя по щекам, он начал подниматься по широкой винтовой лестнице. Первой парой у Чуи будет музыкальная литература и пианист цокнул языком, как же он не любил музыкальную литературу, он никогда не понимал к чему эти знания об известных музыкантах, самых популярных симфониях, да он вообще не понимал этот предмет, но для хорошего диплома нужно было сдать экзамен хотя бы на проходной балл. Чуя, из-за своего характера, сдал его на высший балл. Подойдя к кабинету он увидел открытую дверь в актовый зал, где должен был проходить его вступительный экзамен. Он подошёл и тихонечко заглянул. Никого. Накахара посмотрел в разные стороны и зашёл в огромный зал с высокими потолками и словно бесконечным количеством кресел. До сцены пришлось идти недолго, но казалось, что прошло несколько минут. Чуя бросил свою сумку на кресло и поднялся на сцену. Чуя повидал много красивых роялей за свою карьеру музыканта, но такой рояль он видел первый раз: идеально белый, идельно чистый, сверкающий от прожекторов, с открытой крышкой на высокой ножке, что открывала внутренности рояля. Накахара даже поморгал, чтобы привыкнуть к ослепительной красоте. Но привыкать нужно было быстрее, хоть время до музыкальной литературы ещё было, поэтому он не упустит возможность поиграть на белом лакированном рояле, достаточно дорогой фирмы, как успел заметить Чуя. Усевшись на кожаный прямоугольный стул, Накахара поднял крышку рояля и нервно вздохнул. Прекрасные клавиши, будто их никто не трогал до Накахары. Чуя невесомо провёл по клавишам рукой и выдохнул. Полилась мелодия его так любимой песни — «Young and beautiful». Чуя любил эту песню, она звучала в экранизации по книге «Великий Гэтсби», тогда Накахара услышал её впервые и решил, что обязательно выучит её наизусть. Отточив её до безобразия, Чуя усовершенствовал песню и сыграл её Мори. Огай слушал и ни разу не прервал своего ученика, хотя иногда он делал это, чтобы указать на ошибки. Чуя был способным, но порой торопился. Сейчас, когда он был так увлечен мелодией и игрой, Мори понимал, что из этого парня вырастет прекрасный и достойный пианист, главное, чтобы этого хотел Накахара. -Прекрасно, Чуя. Ты… Не пробовал писать песни сам? — Накахара странно посмотрел на своего преподавателя, поворачиваясь к нему на стуле и поправил сползающую резинку на волосах. -А не рановато ли? -Нет, Чуя, — Огай как-то загадочно улыбнулся, — не рановато. Чуя пытался и у него что-то выходило, свои заметки он приносил на уроки и играл Огаю, тот или подправлял его начинающееся творчество, либо хвалил. Третьего никогда не было, но парень понимал, что иногда Огай просто не хотел говорить своему ученику, что это никуда не годится - не хотел обидеть?.. Накахара двигал корпусом и поднимал плечи, локти, как его учил Мори. Он увлёкся, музыка его поглотила, потому что когда ты занимаешься любимым делом и отдаёшься ему на все сто - время замедляется, посторонние вещи перестают рваться в твою голову и ты будто плывёшь по музыкальному течению. Парень играл и даже не обратил внимания, что, возможно, пара уже началась, но вдруг услышал чьи-то шаги и музыка сразу оборвалась, закончившись на неправильном аккорде, как и сами шаги. Чей-то силуэт был в конце зала и Накахара даже встал, чтобы точнее разглядеть человека. -Кто там?..- Чуя подошёл к концу сцены и увидел только как человек засовывает руки в карманы своих брюк и удаляется из зала. Пианист смутился и выругался. Он не планировал, что его кто-то застанет в такой момент. Ну и плевать, ему нужно идти на пары. Чуя зашёл в нужный кабинет и понял, что он слишком поздно пришел, чтобы сидеть одному за партой. Практически все были заняты, только на последних двух сидело по одному человеку. Накахара решил подсесть к слишком бледному парню с тёмными волосами, но когда Чуя подошел, то заметил, что одна прядка у него была белого, как мел, цвета. -Эм, извини, ты не против, если я сяду с тобой? — парень качнул головой и сел к стене, чтобы освободить место для Чуи. Пианист пробормотал «спасибо» и сел, попутно доставая тетрадку и ручку. Накахара оглядывал класс и всех, кто тут находился и понял, что в этом кабинете сидит тот светленький паренёк, который подбежал к парню с гитарой. «Как же его там… Ай, ладно, мне что, важно это? Пф», — Накахара немного потряс головой и подпёр щеку рукой в ожидании учителя. -На чём играешь? — Накахара дёрнулся от внезапного вопроса и повернулся вправо, удивлённо смотря на своего соседа. -Фортепиано. -Мм…- сосед как-то странно поджал губы и закинул голову назад, облокачиваясь затылком о стену. -А ты? — Чуя достал телефон и проверил время. Без пяти восемь. Где препод?.. -Саксафон. -Здорово, — Чуя покапался в своём телефоне, при этом никто и ничего ему не писал в такую ранищу, но ему срочно нужно было чем-то себя занять. -А зовут тебя как? -Можешь звать Чуя. -Акутагава, — Накахара повернулся к соседу и осмотрел его. Он был каким-то… Уставшим, уж слишком бледным. Наверно, недоедал, как Чуя, такой же худой был. Одет во всё черное, словно смерть и иногда кашлял, прикрывая худыми, такими же белыми пальцами рот. -Приятно. -Взаимно. Чуя не планировал здесь заводить друзей, но показалось, что Акутагава может стать ему хотя бы приятелем, потому что быть в окружении таких же как ты намного спокойнее. В класс зашел мужчина приятной внешности, в очках с прямоугольной оправой и каким-то блакнотом в руках, сразу же записывая тему на доске. «Мы серьезно будем что-то записывать? Господи…» — Чуя закатил глаза и открыл тетрадь. Первая пара прошла достаточно быстро, пианист даже не успел заметить, потому что ему стало интересно, хоть он никогда и не любил этот предмет, но Куникида — так звали их преподавателя — очень интересно рассказывал, поэтому Накахару не посещали никакие посторонние мысли, чему он был рад. Спустившись к раписанию он увидел рядом со стендом ту палочку твикс — это прозвище он успел дать тому парню, с которым столкнулся утром, пока спускался. Завидев неприятную особу, Чуя решил пойти к автомату с продуктами, т.к. этим утром он немного проспал и не успел позавтракать. Выбирая свой сегодняшний импровизированный «завтрак» из батончиков, вафель и чипсов, Накахара решил остановить свой выбор на батончике с вафле, но его опередили. Эта (не)уважаемая шпала засунула купюру в автомат первее и Чуя даже не успел ничего понять. Гитарист уже нажимал во всю на кнопки и начал ждать, пока автомат выдаст продукт. -Тебя, наверно, в детстве не учили, что нужно вставать в очередь? — Чуя сделал шаг назад, чтобы не стоять с этой лестницей. -Я стоял всё это время, а оно было очень долгим и скучным, пока ты выбирал, и решил, что я быстро куплю и уйду. Мог бы иногда головой вертеть по сторонам, — послышался звук падающего батончика и Чуя уже решил, что эта противная скотина уйдёт, но нет, он решил купить что-то ещё. -Ты охренел, я тебя сейчас в этот автомат засуну. -Боюсь-боюсь, трясусь вон, видишь? — парень ухмыльнулся и Чую разозлило это ещё больше. Накахара схватил парня за жилет и развернул к себе, наклоняя на уровень своих глаз. -Если я увижу тебя ещё раз, то ты окажешься на полке с шоколадками, тебе ясно? — Чуя говорил спокойным, но в то же время угрожающим тоном и Дазаю на секунду показалось, что рыжик и правда засунет его. Но он только улыбнулся и положил левую руку на хваткие пальцы Чуи. -Как скажешь, — Накахара поморщился и вырвал руку, вытирая её о штаны, будто вляпался во что-то противное. Тёмноволосый парень достал свой второй батончик и уже начал отходить, как неожиданно повернулся и выкрикнул что-то Чуе, на что пианист обернулся и еле-еле успел выставить руки вперед, потому что ему прилетел… Твикс?! -Нам ещё учиться тут с тобой, мы не сможем не сталкиваться, — Чуя не успел сказать что-то едкое, потому что этот парень, подпрыгивая на своих, пока что, двух, потому что Чуя планировал оторвать ему хотя бы одну ногу, направился к аудитории. -Придурок.