Два музыканта

Способно ли воспоминание лишь на то, чтобы быть сожалением? Почему люди испытывают то, что испытывают? Как они понимают, что любят? Все вопросы, связанные с жизнью, её смыслом и нахождением себя в этом мире мучали Чую достаточно часто. А на многие вопросы, которые он задавал себя изо дня в день, так и не нашёл ответ.

Почему мы любим?

Чуя никогда не понимал смысл отношений, смысл в доверии к человеку, смысл в друзьях, когда тебе и так хорошо. Когда тебе хорошо одному, наедине с самим собой, когда тебе никто не мешает и ты принадлежишь сам себе. Накахара пробовал заводить дружбу, но всё заканчивалось крахом, когда его предавали, лгали, изменяли с другими людьми. И Чуя не прощал, как бы сильно не просили эти люди. Он смотрел в их лживые и порочные глаза, из которых вот-вот пойдут слёзы, потому что: «‎Но, Чуя, людям нужно давать второй шанс, я исправлюсь, ты такой хороший, давай дружить?» — но Накахара только махал рукой в ответ. И человек навсегда уходил из его жизни. Однажды пианист почувствовал к человеку не ту симпатию, которая должна возникать. Это не то чувство, которое его посещало в то время, когда он был с «друзьями». Это странное, тёплое, разливающееся чувство. Накахаре тогда было пятнадцать, он сидел в актовом зале музыкальной школы и ждал, когда у Мори закончится урок с другим учеником. В зал неожиданно зашёл парень и не заметил Чую, проходя прямо к фортепиано, поставив ноты и просто... Начал играть быструю, в то же время грустную мелодию. Накахара завороженно смотрел на пианиста и не мог понять, почему это произведение? Оно же такое… Печальное, словно парень, сидящий за роялем, пытался передать все свои чувства, что скопились у него внутри через мелодию. Накахара закрыл учебник и уже собирался встать с кресла, как пианист закончил играть и положил руки на бёдра, наклоняясь головой вниз и всхлипывая. Рыжик не знал, что нужно делать в такой ситуации, т.к. жизнь его к такому не готовила, поэтому он решил, что лучшим решением будет как-то обозначить себя, пусть он мог и нарушить границы играющего. — С тобой всё в порядке? — пианист медленно подходил к сцене и парень, сидящий за роялем, вскинул голову и посмотрел заплаканными глазами на Чую. Они молча вели общение и Чуя подошёл слишком близко к сцене, если он захочет протянуть руку, то сможет достать до ноги играющего. — Нет. — Хочешь… Поговорить? — Нет, — Чуя уже начал сдавал позиции и совсем терял надежду, но…- а ты можешь просто меня послушать, если никуда не спешишь? Я просто… — Да, да, конечно, — Накахара улыбнулся и отошел назад, усаживаясь на одно из кресел. Парень за роялем слабо улыбнулся и принялся играть произведение с самого начала. Оказалось, что оно было не таким грустным, как казалось. Если вслушаться, то минор и правда создавал ощущение того, что этюд был грустным, но профессиональный слух выявил, что таковым он не был. Некоторые аккорды дарили озорные комбинации, поэтому Чуя часто ловил себя на том, что улыбался. Когда парень доиграл, то поблагодарил Чую и удалился из актового зала, толком ничего не объяснив и не сказав. Накахара не давил, опыт подсказывал, что если человек захочет сам, то обязательно поделится своими чувствами. Что и произошло на следующий день. — Привет, — парень остановил Чую, поднимающегося по лестнице и развернул к себе. — Ой, привет… — Я хотел извиниться за вчерашнее и- — Хей, да всё… Вроде неплохо, да? Если тебе стало легче, то я рад, — Накахара чувствовал, как его щёки краснеют и немного отвернулся. Парень был красивым, привлекательным, девушкам такие нравится, да и Чуя… Накахара встряхнул головой. О чём он только что подумал?! И с этого момента начались поиски себя. Чуя всегда был уверен, что если он и заведёт когда-нибудь семью, то только с девушкой, но никак не с парнем. А тут… Тем более, когда они познакомились поближе, то Чуя конкретно понимал, что у него совершенно не дружеские чувства к парню, и он не хочет быть с ним друзьями. В один из таким дней он принял решение, что признается, потому что больше он так терзать себя не мог. Но кто знал, что на его чувства ответят яростным отказом и в придачу полетит «гей, пидарас, урод, ты серьезно?! отвратительно». Чуя тогда не пришёл домой. Телефон разрывался от звонок родителей, но он так и не ответил. После этого Чуя больше ни в кого не влюблялся, никому не признавался в своих чувствах, да и дружбу не пытался завести. У него был Огай, который являлся для него преподавателем и немного другом по совместительству. Этого Накахаре было достаточно. Да и он мог иногда родителей спросить, если он сомневался в ответах, которые сам себе давал. За все свои 18 лет у него ни разу не было отношений, ни разу не было настоящих друзей и хорошей поддержки, если не считать родителей и Мори. Все остальные были для Чуи пустышками, не заслуживающие и капли внимания Накахары. Чуя поднимался на последнюю пару — урок с его классным руководителем, который даст ему программу на весь учебный год и будет иногда контролировать его. Накахаре понравился его первый учебный день в музыкальном колледже, поэтому на пару он шел в каком-то приподнятом настроении. Приоткрыв дверь кабинета он увидел, как за столом сидит женщина в деловом костюме, но главное, что бросалось в глаза — розовые волосы. Чуя немного удивился, потому что это преподаватель, в таком серьезном учреждении… Но Накахара не смутился, а наоборот порадовался. Женщине это очень шло и выглядела она солидно, потому что костюм был приятных светлых оттенков, а белую рубашку разбавляли большие оранжевые цветы на груди. — Можно? — Чуя неловко постучал по двери и просунул голову чуть дальше. — Заходи, — голос у женщины был приятный, но дающий понять, что это преподаватель и всё будет предельно серьезно. Накахара заметил старое чёрное фортепиано в углу и улыбнулся. В некоторых кабинетах были похожие электронные, как у Чуи, а в некоторых, как в этом, были старые, Чуя называл их «раритетными». Они обычно сохраняют всю свою историю на клавишах: потёртости, осколки, молоточки, которые уже нельзя было исправить — всё это говорило о серьезном труде студентов, что обучаются здесь. Чуя сел на стул, что был напротив стола женщины и стал ждать. Та что-то писала в документах и пока что не обращала никакого внимания на Чую, но иногда она поднимала голову и смотрела в ближайшее окно, выходящее на центральную улицу города и что-то проговаривала себе под нос. «Песни, может, пишет?» — Ты у нас… Чуя, верно? — Накахара не успел ничего ответить, как женщина продолжила, — я очень много слышала о тебе от своего друга Мори, твоего преподавателя. Говорит, что ты выдающийся пианист и он надеется, что ты будешь «превосходным музыкантом», — Накахара чуть-чуть покраснел, потому что Огай умел приукрасить истину. — Он преувеличивал. — Я так не думаю, — повисла пауза, потому что если эта женщина и правда доверилась Мори и уверена в Чуе, то парню придется выкладываться на все сто один процент, что у него есть, а может, даже больше, — я думаю, что он прав, потому что я видела тебя на нескольких концертах и меня очень заинтересовал твой стиль игры. При этом ты практически всегда играешь старого, доброго и всеми любимого Баха. Он тебе так нравится?.. — Да, я… люблю его музыку. — Отлично, — и снова пауза, но на этот раз женщина сделала какие-то пометки у себя в листах, — Чуя, меня зовут Коё Озаки, надеюсь, что ты и правда будешь таким хорошим учеником, каким описал тебя Мори. Сейчас у меня для тебя есть предложение, отказ не принимаю. Сразу говорю, программу составим тебе чуть позже. Чуя немного потупил, но в ответ просто качнул головой. Если это очередное выступление, то он не против, в этом нет ничего нового. — Ты когда-нибудь выступал в дуэте с другим инструментом? — воу, это было неожиданно. — Нет, к сожалению, но я играл в четыре руки с Мори. — Это не то, Чуя. Я говорю про инструмент. Играть в четыре руки смогут любые два человека, а вот сделать дуэт из двух инструментов… Задача непростая. На самом деле, я хочу поставить тебя в дуэт с одним гитаристом, он тоже поступил сюда как и ты, по рекомендациям, поэтому я думаю, что таких два талантливых человека смогут сработаться, — Озаки откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди. — Ладно, мы можем попробовать, но что если у нас не получится? — Получится, Чуя. До выступления вам даётся полтора месяца, за которые вы должны полностью синхронизироваться, вы же профессионалы, да? — Чуя ничего не ответил. В его голове уже появлялись страшные картины провала и конец его карьеры как пианиста, но он не должен был подводить своего бывшего учителя, который расхвалил его во всех красках, поэтому Накахара сделает всё, что в его силах. — Хорошо, что мы должны сыграть? — Вы можете играть всё, что вам захочется. В пределах разумного, конечно. Этот парень очень хорош в своём деле, если вы не найдёте ноты для гитары, то он просто сам напишет свою часть, по этому поводу можешь не переживать. Кстати, сейчас ты можешь пойти в актовый зал, вы можете прямо сейчас выбрать произведение и начать заниматься. Всё понятно? — Да, — «Нет!» — Отлично, желаю удачи, Чуя, — пианист поклонился, взял свою сумку с пола и вышел из кабинета. Накахара не был готов к такому повороту событий, потому что… Как они это сделают? Может быть, у того гитариста и есть опыт, хорошие данные и всё такое, но у Чуи-то его нет, как они смогу играть дуэтом? Парень достал свой мобильник и начал набирать злостное сообщение Мори: Чуя: почему вы так со мной поступили? вы слишком завысили её ожидания и теперь она требует от меня невозможного! Накахара цокнул языком и не заметил, как оказался у актового зала. Он убрал телефон в карман сумки и зашёл в зал. Чуя видел, как на сцене за стулом сидел какой-то парень с гитарой и наигрывал какую-то серенаду, которые Чуя ненавидел. Но именно эта звучала необычно и Чуе очень понравилось произведение в… Его исполнении?! — Какого хрена ты тут забыл? — Накахара на середине зала остановился и на всё помещение закричал вырывающийся вопрос. Дазай резко остановился и даже подпрыгнул на стуле. Застигнутый врасплох Осаму отставил гитару и встал со стула. — А, это всего лишь ты… - Осаму хмыкнул и отложил гитару. — Что значит «всего лишь ты»? Так ты ещё и глухой? — Нет, я не глухой, поэтому орать так было не обязательно. Но если глухой ты, то- — Отвечай. На мой. Вопрос, — Чуя подошел к первому ряду и бросил свою сумку на кресло. — Мне сказали, что я должен играть с тобой в дуэте, — Чуя замер на середине маленькой лестницы, что ведет к сцене и недоверчиво посмотрел на Дазая. — Что ты сказал? — Глухой всё-таки… — Блять, завали! — Накахара опустил ногу со ступеньки, на которую не успел встать и облокотился о стену слева. Он понимал, что будет трудно, сложно, миссия практически невыполнима, но чтобы играть с этим уродом?.. С одной стороны Чуе хотелось отказаться. Прямо сейчас бежать к кабинету Озаки и молить её дать кого-то другого, кого угодно, да хоть гармониста, но поменять его с этой шпалой. А с другой стороны, Накахара что, ребёнок какой-то? Он что, будет убегать от такой проблемы даже не попробовав решить её? Нет, такой радости пианист не мог себе позволить. Он с ненавистью посмотрел на Дазая и сделал шаг, поднимаясь по лестнице вперёд. — Хорошо. Хо-ро-шо, — Чуя подошёл к роялю и увидел на нём какие-то тетрадки с нотами, — что это? — Накахара максимально презрительно ткнул в них пальцем, выказывая всё своё недовольство ситуацией. — О, это ноты для фортепиано, которые принёс Сакуноске. Это мой преподаватель, он занимался- — Мне плевать, принёс и принёс, — Чуя подошёл поближе и начал швыряться в тетрадках. Бах, Лист, Моцарт, Бах, Бах, много Баха. Это неплохо, но найти аппликатуру для гитары на самое простое произведение Баха будет очень трудно, даже… Чуя был не уверен, что такое вообще существует. Он вздохнул и продолжил просматривать ноты. — Так это ты Чуя Накахара? — пианист на секунду остановился и посмотрел в сторону наблюдающего гитариста. — А это ты та самая надоедливая задница? — Как ты узнал? — парень по-актерски прижал ладони к груди и глубоко вздохнул, — не думал я, что моя популярность доберется до дебрей, где обитают тебе подобные. — Ты что-то вякнул? — Чуя начинал раздражаться, можно было заметить, что с каждым сказанным словом Дазая листки, которые просматривал Чуя, становились мятыми. — Нет-нет, совсем нет, — Дазай выставил руки вперед, словно защищаясь от нападок рыжего и начал наблюдать за ним. Осаму было интересно, знает ли вообще Чуя о том, кто такой Дазай, видел ли он его когда-нибудь на концертах, слышал ли его… Гитарист осматривал согнувшегося над крышкой рояля музыканта и улыбался своим мыслям. Он редко встречал людей, которые говорят то, что думают. Да и делают то, что думают. Но пока на этот счет Осаму не был уверен, потому что ещё не оказался в автомате рядом с шоколадками. Чуя был красивым и Осаму нравилась его внешность: рыжие волосы были чуть ниже плеч, на самом конце завязаны чёрной резинкой с маленьким алмазиком, пиджак был приятного оттенка тёмного шоколада, белая рубашка была без единой складки, брюки идеально выглажены, а черные дерби идеально смотрелись на маленькой ножке пианиста, показывая всю красоту щиколоток парня. В общем… Он был красивым. Правда, красивым. Накахара в это время закончил с просмотром нот и поправил свои волосы, из-за чего резинка развязалась и упала на деревянный пол. Рыжик не заметил этого и продолжил думать думы, а Осаму подошёл к нему и поднял резинку. — Ты уронил, — Осаму протянул упавшую вещь и Чуя никак не отреагировал на это. Дазай наклонился чуть ближе к лицу Чуи и повторил свою фразу. — Что? — Накахара резко повернулся и оказался слишком близком к лицу Осаму, благодаря чему Дазай смог разглядеть его голубые глаза. Когда они столкнулись в первый раз, Дазай подумал, что ему показалось. Рядом с автоматом он убедился в своей правоте, но так и не смог насладиться голубым оттенком глаз, а сейчас, хоть свет был слабоват, приятные голубые краски прекрасно подходили для лица Накахары. Чуя сглотнул и быстро забрал резинку с ладони Дазая, завязывая новый хвостик. На это Осаму только улыбнулся и сделал шаг назад, чтобы так сильно не смущать юного музыканта. Минуты проходили в тишине, Дазай, чтобы не отвлекать от раздумий Чую, сошёл со сцены вместе с гитарой и сел в кресло рядом с вещами пианиста, что-то очень тихо наигрывая. — Слушай, мне сказали, что ты можешь…- Чуя сомневался. Он сомневался в том, правда ли Дазай сможет подобрать ноты для гитары, если Накахара предложит слишком серьёзное произведение. — Продолжа-ай, — Осаму провёл рукой по струнам любимой гитары и отложил её в сторону. — Мне сказали, что ты сможешь подобрать любые ноты, это правда? — Накахара сел за фортепиано и посмотрел на клавиши. — Правда, если очень постараюсь, то выйдет неплохо. — А для такого сможешь? — Накахара не стал дожидаться ответа от Дазая и начал играть «I will follow you». Слишком красивое и романтичное произведение, влюбившее в себя Накахару. Парень услышал эту песню случайно, сейчас он уже даже не вспомнит где и когда, но он точно знал, что это то, что им нужно сыграть. Накахара медленно двигался вместе с музыкой, опуская и приподнимая локти, останавливая движение пальцев и кистей рук, плавно переходя от одной клавише и аккорду к другому. Картина завораживала и приклеивала всё внимание к пианисту. На какой-то момент Осаму показалось, что свет горит только над музыкантом, только его фигуру освещали софиты и никого в зале не было, только Чуя и рояль. Накахара медленно нажал на последний аккорд и, как полагается пианисту, аккуратно снял руки с клавиш и положил их на бёдра. Тишина. Ни единого звука. — Это…- Осаму не мог понять, что ему нужно сказать, как выразить все свои эмоции и чувства к этому произведению. Это было слишком прекрасно и слишком красиво, чтобы делиться с кем-то, словно тайна, которая должна умереть вместе с человеком. — Что? — Чуе было неловко, потому что ему было неприятно играть перед этим противным парнем, но, как оказалось, он внимательно слушал и ни разу не отвлёк от игры на рояле. — Это очень красиво, Чуя, — Накахара вздрогнул и посмотрел прямо туда, где по его мнению сидел Дазай. Из-за света было немного плохо видно ближайшие ряды. После затянувшейся паузы Накахара смог прийти в себя. — Так ты сможешь подобрать ноты? Если нужно поменять, то- — Нет, ничего менять не будем, это… Оно подходит, мне нравится, — Осаму улыбался. Он улыбался не потому, что они сразу же нашли гениальное произведение для конкурса, а тому, что Чуя был таким. Дазай так часто встречал подлых людей в своей жизни, что из-за частых переживаний и обид привык держать маску на лице, что не давала никому проникнуть внутрь. Но гитарист почувствовал, что Накахара сможет это изменить. — Слушай, а напомни, как тебя там? — Осаму усмехнулся. — Дазай Осаму. — Чуя Накахара.

***

Пианист выходил из колледжа со странными ощущениями эйфории, которая длилась до сих пор после игры перед Дазаем. После этого они решили, что будут ждать, пока Осаму начнёт писать свою часть, а Чуя оттачивать свою и приводить её в порядок. На прощанье они обменялись (не)приятными словами и каждый пошёл своей дорогой. Стоя за территорией колледжа, Накахара достал сигарету из портсигара и закурил. Тело, мышцы, мысли расслаблялись и Чуя выдохнул облачко дыма. Неожиданно телефон зазвонил и Чуе пришлось зажать сигарету губами. — Да? — Чуя, как первый учебный день? — это был Мори. — Неплохо, мне всё понравилось, было интересно. Вы видели мою СМСку? — в голосе Накахары слышалось недовольство. — Видел, Чуя, видел. И что? Всё так плохо? — Нет, но Коё сказала, что я буду участвовать на каком-то концерте в дуэте с гитаристом, Дазай Осаму, вы такого знаете? — Накахара сделал ещё одну затяжку и неожиданно из его пальцев выхватили сигарету и бросили куда-то в сторону. Чуя быстро посмотрел влево, откуда и тянулась рука и уже хотел закричать на Дазая матом, но вспомнил, что разговаривает с преподавателем, а по отношению к нему это будет не очень прилично. Да какого вообще хрена этот засранец вытворяет?! — Бросай курить, а то все лёгкие прокуришь, — как говорится, вспомнишь лучик, вот и солнце. Накахара уже собирался пнуть Осаму по пятой точке, но тот быстро отскочил в сторону и, подпрыгивая, убежал куда-то в сторону, скрываясь за углом колледжа. — Чуя, ты что, не бросил курить? — Пф, я могу себе это позволить, для меня нет запретов. — Я так рад, что ничего не меняется,- в голосе Мори слышались нотки презрительного сарказма, - Но парень рядом с тобой был чертовски прав, все лёгкие прокуришь. — Это был придурок Дазай! — Накахара со злостью поправил спадающую с плеча сумку и широким шагом направился к остановке. — Так это с ним ты будешь играть в дуэте? — в трубке послышались голоса и Накахара понял, что, возможно, Мори звонил во время урока или новый ученик пришёл на занятия. — Да. Вы, наверно, заняты? — Накахара увидел вдалеке Дазая, подбегающего к к какому-то высокому парню и остановился. — Немного. Я позвоню чуть позже, хорошо? — Конечно, удачного дня, — Накахара положил трубку и наблюдал за Осаму. Товарищ или... Кто он был для Дазая, выглядел достаточно по-взрослому. С такого расстояния Накахара не мог чётко рассмотреть внешность, но понял, что этот аноним был и правда взрослым. Наверно, ему было столько же, сколько и Мори. Дазай крепко обнял этого высокого парня и они вдвоём куда-то направились. Пианист давно не чувствовал чего-то подобного, но внутри что-то кольнуло.