Мы справимся

Этот страх — всепоглощающий и мощный, он пропитывает все девять его аур и плещется в воздухе. Тэхен чувствует этот страх всей кожей, обнаженной и влажной, и прижимается крепче, снова целуя его губы. Пытаясь успокоить возлюбленного. Вернуть ему уверенность в том, что они все делают правильно. Конечно, он мог бы что-то сказать и вслух. Например — заметить, что вообще-то это ему должно бы быть страшно, потому что именно он лежит с раздвинутыми ногами и не имеет понятия, что будет дальше. Но молчит, чтобы не испортить момент окончательно: Гук уже и так на грани. Он чувствует его неуверенность и тревогу собственными нервами, и прекрасно его понимает: после сегодняшней ночи уже ничего не будет как прежде. Но, как ни странно, это ничуть его не пугает: плавясь в жадной ласке возлюбленного, он чувствует себя живым как никогда. Но нужно еще больше. Ощутить возлюбленного не вокруг, а внутри себя. Раскрыться до изнанки, принять его без остатка. И наконец кончить в сексе, а не от взаимных ласк. Он вздыхает, обвиваясь вокруг идеального тела, покрывая поцелуями его торс. Врать себе бесполезно, он тоже боится. Но скользкие пальцы меж раскрытых бедер чувствуются до странного правильно, и даже стыда почему-то нет. Если отминусовать жгучее желание, которое буквально плавит внутренности, то ему в руках возлюбленного тепло и спокойно, как всегда. И как-то очень логично, что у них будет секс — ну а как же без секса, если обладать и принадлежать нужно до боли? Он улыбается, когда Чонгук поднимается над ним на руках, жадно всматриваясь в лицо. В ощущении чужого члена, который толкается в его тело, нет абсолютно ничего приятного, он чувствует только давление и боль, и отчаянно старается расслабиться – прекрасно понимая, что если зажмется, хуже будет обоим. Поэтому он привычно отключает неприятные ощущения, сжимая сильные плечи. Притягивая его к себе. — Люблю. - Он выдыхает короткое слово в тот самый миг, когда боль проникновения становится сильнее и током бьет по внутренностям, заставляя непроизвольно сжаться. Ярче ощутить плоть, пульсирующую глубоко внутри. Он произносит его впервые — в конце-концов, сегодня особенная ночь, сегодня они многое делают впервые. Но лишь сказав его вслух, он осознает его запредельную силу. Неслышный шепот еще звенит в воздухе, оседая невесомой золотой пылью. А боль уже тает, вплетаясь в букет невыносимых ощущений, непохожих ни на что из испытанного раньше. И он подается бедрами навстречу замершему Чонгуку, готовый ударить его за эту затянувшуюся паузу… Чонгук сглатывает вязкий комок в горле, всматриваясь в лицо возлюбленного. В происходящее верится с трудом, он почти уверен, что спит или просто окончательно ебнулся на почве своей безответной любви. Но Тэхен сжимается вокруг его члена, кусая губы, и он замирает ледяной статуей, молясь, что не причинил ему боль. Тихое слово взрывается в мозге фейерверком, растекаясь по венам чистейшим счастьем — становится почти больно, хочется кричать или плакать, а он любуется точеными чертами, все еще не понимая, чем заслужил такой подарок в свою жизнь. Тэхен — он же и не человек совсем, он действительно божество, истинное и безупречное. Его личное солнце, излучающее тепло и чистую похоть, драгоценный сосуд, который нужно заполнять ежедневно — поцелуями, лаской и собой… — А я тебя. - Голос хриплый и как будто чужой. - Ты не представляешь даже, как сильно. — Что-то не верится. - Ворчит Тэхен, сжимая коленями его торс. Потираясь о живот обмякшим членом – все-таки к такому сексу его природа не готовила. А Чонгук удивленно моргает, лихорадочно размышляя, как заставить его поверить в свое чувство. - Разве когда любят, издеваются? Сердце пропускает удар — он все-таки сделал то, чего боялся больше всего на свете, он сделал больно своему божеству… А ведь мог не спешить, мог лучше подготовить любимое тело — он умеет, это же далеко не первый анальный секс в его жизни, хоть и первый с парнем. Вместо этого позволил дикому желанию обладать своим идолом перевесить здравый смысл. И теперь будет жить на коленях, вымаливая прощение… — Я кончить хочу. - Поясняет свою мысль Тэхен, двинув бедрами. - Почему ты застыл, садист? - Этот вопрос он выдыхает в ухо, прихватывая губами мочку. Чонгук отмирает, не в силах сдержать сдавленный смех, толкаясь еще глубже в горячее тело. И поворачивает голову, ловя с готовностью раскрывшиеся губы в новый поцелуй: заткнуть Тэ, который умудряется смешить его даже в их первую, самую важную ночь, просто необходимо. Секс получается горячим и жестким, ни о какой ванильной нежности речь не идет: они мужчины и слишком хотят друг друга, чтобы растягивать во времени происходящее. Но, утопая в наслаждении, Чонгук не перестает анализировать близость. Ощущая, что с каждой проведенной вместе секундой любит этого парня все сильнее — хотя ему еще год назад казалось, что дальше просто некуда. Тэхен не стонет развратно и фальшиво, как большинство подружек, он тяжело дышит и кусает губы, сжимая плечи до синяков. Он не пытается преподнести себя как подарок, не думает о том, достаточно ли красиво выглядит в процессе — но им хочется любоваться каждое мгновение. И Чонгука не покидает ощущение, что трахает не он, а его, потому что любовник не лежит бревном в ожидании оргазма, а отдается процессу безусловно и бесстыдно, принимая его внутрь себя и приглашая брать еще глубже. Не стесняясь получать от секса максимум, включаясь в борьбу языков и не давая вдохнуть… Чонгук замирает, когда любимые глаза распахиваются в каком-то искреннем детском удивлении, а тонкие пальцы до вмятин впиваются в плечи. И, всматриваясь в лицо Тэ, кончающего на его члене, Чону хочется выжечь эти воспоминания на извилинах и вытатуировать на сердце — потому что любимый сияет как настоящее солнце, ярко и жарко, конвульсивно сжимая его в себе. — Люблю тебя, - повторяет Чонгук пересохшими губами. И позволяет собственному мучительному наслаждению рвануть в клетках: теперь можно, он сегодня и так превзошел самого себя, пусть для этого и пришлось вспомнить самые обидные факапы всех времен... Он падает на сильную грудь абсолютно истощенным, закрывая глаза. Ощущая, как ласковые руки обхватывают его, устраивая в импровизированной колыбели, и невольно улыбаясь: еще один плюс секса с парнем, можно не бояться раздавить его своим весом. А еще можно не корчить из себя героя после хорошего траха, а просто полежать в чужих объятиях безвольной тряпкой. — Мне хорошо. - Мурчит Тэхен, и Чон не может сдержать улыбку: сейчас возлюбленный похож на сытого счастливого кота. А когда стройная длинная нога лениво обвивает его бедра, ему и вовсе хочется умереть от счастья. — Я могу столько и не выдержать. - Честно отвечает он, помолчав, и Тэхен тихо смеется: он ощущает, как колотится сердце мелкого, словно оно бьется в его собственной груди. — Для меня тоже слишком. Думаю, в следующий раз будет полегче. Гук рвано выдыхает, сжимая любимого крепче. В очередной раз пытаясь убедить себя в реальности происходящего. Но Тэхен, как всегда, понимает его лучше, чем он сам. И прижимается губами к его плечу, усиливая объятия. — Ты же не думал, что я теперь от тебя отстану? Я, можно сказать, только вхожу во вкус… — Я очень о многом думал, - отвечает Гук, помолчав. И приподнимается на локте, всматриваясь в любимое лицо. - Я подозревал, что сдохну, когда ты от меня отказался. А теперь я уверен, что сдохну. Пожалуйста, не бросай меня, Тэ. Никогда не бросай, я не могу без тебя. — Как я могу тебя бросить, дурак. - Тэхен успокаивающе улыбается, нащупывая его руку. Сплетая их пальцы и поднося к губам. - Я же не умею без тебя жить.